- -
- 100%
- +
Глава 5
Джафар. За несколько часов до…
Золотая клетка моих покоев уже порядком надоела. Я категорически не переношу больницы, поэтому лечащий врач и две медсестры дежурят у моей кровати круглосуточно. Как и Алим, мой личный телохранитель. Он замер у дверей, только глаза блестят, выдавая в нем признаки жизни.
Киллеру не повезло: он не задел сердце и магистральные сосуды. Но не повезло и мне: бестолочи-охранники уложили его на выходе из дома. Сказать, что я в ярости — не сказать ничего. Я наполнен ненавистью до самых краев.
Над этим делом я вызвал лучшего детектива, но пока зацепок нет. Личность убийцы установлена, но он был обычным одиночкой. Значит, работал на кого-то. Каждый день просматриваю его дело, пытаясь понять, что упустил. Но ничего. Скоро я найду заказчика и такую жизнь ему устрою, что он пожалеет, что родился. Я не убью его — это будет слишком гуманно. Нет, моя месть будет намного страшнее.
Вот только бы добраться до этого урода.
— Алим! — рявкаю я, от чего мой голос эхом разлетается по дворцу.
— Да, шейх? — Охранник тут же подходит ко мне.
— Новости есть? Ты говорил с детективом сегодня?
— Да, шейх, никаких новостей.
— Что за бестолочь?! — цежу сквозь зубы от того, что боль в мышцах усиливается при малейшем движении. Гребаная рана!
— Шейх, вам нельзя нервничать, — лепечет медсестра. Бросаю на девушку взгляд: однако, она красива. Тонкая, нежная, с черными густыми волосами. А глаза чернючие, умные.
Девушка тоже с любопытством разглядывает меня. Но постепенно ее взгляд затуманивается вожделением и… алчностью. Личико принимает неестественно слащавое выражение, ресницы томно прикрывают глаза, губы чуть приоткрываются. Только это представление мне быстро надоедает, и я отворачиваюсь. Пожалуй, мне в жизни встречалась только одна женщина, которую не интересовали мои деньги и статус. Ей на тот момент было лет восемнадцать, но вряд ли она сохранила эту непосредственность.
— Может быть, вы желаете что-нибудь? — ласково спрашивает медсестра, невольно облизывая пухлые губки.
— Нет, оставь нас, — жестко обрубаю ее. Девушка недовольно выдыхает и, обогнув Алима, покидает покои.
— Может, она предательница? — задумчиво произношу, когда дверь закрывается. — Вы ведь проверили всю охрану, весь персонал, перелопатили все личные дела их и их родственников. А медиков также тщательно проверяли? Убийца никак не мог попасть без помощи изнутри.
— Понял, шейх, проверим еще раз! — Алим тут же делает шаг к двери, достает телефон и быстро проговаривает мой приказ.
Кто же крыса?
— Шейх, к вам гость, — коротко сообщает охранник. — Исмаил.
Вместо ответа я лишь делаю взмах рукой. Дверь тихо отъезжает в сторону, запуская друга. Он как знает, когда стоит зайти ко мне и застать в самом плохом настроении.
Но Исмаил игнорирует мои сжатые кулаки, с легкой полуулыбкой проходится по номеру, заглядывает в открытые двери балкона. Замечаю в его руках большую плетеную корзину, покрытую полотенцем, из-под которого выглядывают зеленые и оранжевые кругляшки. Это он гостинцы мне принес, что ли?
— Здоровяк, расслабься, — мелодично произносит Исмаил, скрывая в зеленых глазах усмешку. — Я с подарком.
— Как это мило с твоей стороны. Жду отчеты о проделанной работе. Ты, в первую очередь, мой бизнес-консультант, а уже потом знаменитый коуч.
Исмаил легко садится на стул, ставит корзинку на тумбочку. Откидывает клетчатое полотенце, с ухмылкой выуживает оранжево-красный апельсин.
— Сицилийские, только доставлены из Италии, — мягко говорит он.
— У меня такие каждый день на столе.
Тогда Исмаил молча достает мелкое зеленое яблоко. Смотрю на него, как на идиота.
— Русские люди называют этот кислющий сорт «Антоновка». Говорят, он очень хорошо восстанавливает силы.
Не знаю, что стало с Исмаилом за последнее время, но эта его манера туманно изъясняться ужасно раздражает. Но еще больше меня раздражает любое упоминание о России. Потому что перед внутренним взором очень ясно вижу медовые влюбленные глаза, сиреневую кофту и холодные северные ветра Петербурга.
— Ты Айлу давно видел? — перевожу тему. Не скажу, что в таком состоянии мечтаю ее видеть, но все-таки. — Не могу дозвониться до нее. Да и охрана говорит, что ее нет на вилле.
— Вчера вечером. Я слышал, сегодня ночью она улетела в Россию.
— Куда именно? — рявкаю. И почему о похождении моей женщины в курсе все, кроме меня?
— В Петербург. Она что-то важное раскопала, связанное с тобой.
Я чувствую, как у меня, человека, которого удивить нереально, начинает колотиться сердце, с каждым ударом причиняя дикую боль.
***
Я не стал дальше слушать Исмаила. Отбросил одеяло и, сжав зубы, встал, на ходу отдавая приказы. В мозгу билась только одна мысль: неужели Вероника не сделала аборт в той клинике? Неужели оставила ребенка? Не будь этого, Лу пальцем о палец бы не ударила. Но я же видел записи в истории болезни, видел отчеты! Вдруг ребенок все-таки не мой?
И вот теперь я сижу в своем любимом Ролс Ройсе, а мой водитель еле тащится. Как же жаль, что я не могу рулить сам! Еле сдерживаюсь, чтобы не разрушить что-нибудь. А может, привезти Веронику и ее секреты силой? Одного щелчка пальцев будет достаточно, чтобы уже через несколько часов девушка и мой потенциальный ребенок были здесь. Нет. Черные дела сейчас творятся. Если отчеты были сфабрикованы? Если кто-то играет со мной? Если покушение и этот секрет связаны?
Что ж, в виновности или невиновности девушки лучше убедиться самому.
За окном мелькают пальмы, глянцевые небоскребы и яркие вывески. На билбордах встречаются фотографии нас с Лу. Какой дешевый понт!
— Чтоб, когда я вернулся, этого дерьма не было! — говорю Халиму, моему первому помощнику, который трясущимися руками записывает все, что я требую последние двадцать минут. Молодой человек сперва непонимающе хлопает глазами, но, когда видит аллею наших фотографий, тут же зардеется и делает пометку. — Еще. Забронируй мне номер в отеле… — Пытаюсь вспомнить название. Получается с трудом, но помощник тут же записывает. Поворачиваю к нему голову. — Халим, ты помнишь, я просил тебя собрать информацию на одну девушку семь лет назад? Ты оставил ее данные?
— Да, шейх, они у меня в кабинете. В сейфе.
— Найди ее. Сейчас же. Сегодня мы должны увидеться с ней.
Интересно, Вероника до сих пор работает в том отеле? Или уволилась после декрета? Хотя я помню, как скромно она выглядела. Не потянула бы она ребенка. Может, хочет шантажировать? Да нет, не из таких она. Совсем не из таких.
А если она вышла замуж? Впрочем, не проблема. Заберу обоих. Не позволю, чтобы моего ребенка воспитывал какой-то идиот. И да, никто не имеет права касаться моей женщины, пусть даже бывшей.
Решено. Сперва заберу, а потом уже разберемся.
Глава 6
Какой гад мне только что плеснул в лицо стакан холоднющей воды?! Вскакиваю на ноги, невольно толкнув официанта. Свет резко бьет в глаза, и я несколько секунд моргаю в попытке сфокусироваться.
— Тише…
Крепкие руки берут меня за плечи и чутка сжимают. Дергаюсь из хватки и резко разворачиваюсь. Молодые официанты во главе с администратором испуганно хлопают глазами, Айлу рядом нет, охрана у дверей, а шейх стоит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.
— Здравствуй, Вероника.
— Здравствуй, Джафар. — Волны тепла и забытых воспоминаний окутывают меня с головы до ног, мурашки разбегаются от одного только взгляда на шейха. Сглатываю ком в горле. Я давно смирилась, что мы с ним больше никогда не увидимся, но сейчас, глядя на него, мне снова хочется задаться вопросом: почему, ну почему ты больше не объявился даже тенью? Даже легким сигналом не оповестил, что помнил обо мне?
— Извините, скорая уже едет, — поддергивая пухлыми губами, сообщает администратор.
— Не нужно скорую, — быстро говорю. — У меня бывает.
— Ну лучше пусть проверят, — настаивает мужчина. — Не надо нам, чтобы в нашем ресторане такие ситуации случались.
— Я не хочу.
— Я настаиваю, — вмешивается Джафар, и я вздрагиваю.
— Лучше садитесь, — лебезит администратор, усаживая на мягкий стул. Не успеваю я и слова сказать, как в ресторан, распугивая оставшихся немногих клиентов, влетает врач скорой.
— Кому нужна помощь? — сурово спрашивает он. Шейх присаживается за соседний столик, чтобы все слышать, а сам с заинтересованным видом листает меню.
— Ей, — администратор указывает на меня, коротко описывает приступ. С его слов я прям при смерти.
Отвечаю на много неудобных вопросов, в том числе, не беременна ли я часом? На этом моменте Джафар чуть напрягся, прислушиваясь. Конечно, я не беременна. И ничего не принимаю, а то, что руки холодные — это уже нервное. В общем, врач советует обследоваться и отбывает спасать других.
К этому моменту Джафар уже покончил с основным блюдом. Медленно встает, откладывая салфетку. Подходит ко мне.
— А теперь уедем в более тихое место, — говорит и подталкивает к двери.
Он хочет еще поговорить со мной? Так, стоп. В тот раз это закончилось плохо, в этот раз может еще хуже. Только разве ТАКИМ людям отказывают? Серьезно, если я откажу, он сделает мне что-нибудь?
— А где ваша невеста? — спрашиваю, пока мы спускаемся по лестнице.
— Теперь мы на “вы”? — шейх выгибает бровь. — Впрочем, ладно. Она отправилась в гостиницу отдыхать.
— Понятно.
На улице, прямо под знаком “Остановка и парковка запрещена”, стоит черный внедорожник Кадиллак. Бритоголовый бугай держит дверь открытой. Подает руку, помогая мне забраться в высокий транспорт, потом оббегает машину и открывает дверь для шейха, оттормаживая встречный транспорт взмахом руки. Визг тормозов, сигналы водителей… Сколько раз этого бедного мужчину сбивала машина?
— Трогай, — коротко бросает шейх, и автомобиль мягко трогается.
Мы молчим. Невольно провожу руками по молочной коже, которая на ощупь мягче шелка. Впереди — молчаливый экран телевизора, перед ним лакированный столик с клавиатурой и пепельницей. Курит, значит?
Начинаю ерзать. Эта обстановка нервирует. Но что сказать?
— Подожди. Доедем и поговорим, — пресекает мои мысли шейх.
Бросаю на него короткий взгляд. Какой же он все-таки красивый!.. И такой хмурый. Вокруг глаз залегли морщинки, губы сжаты в упрямую линию. Мне почему-то кажется, что улыбка на этих губах редко задерживается. Наверное, у шейхов мало поводов для улыбок.
СТОП! СТОП! СТОП! Мысленно даю себе затрещину. Очнись, Вероника! Этот человек, перед которым ты растеклась сейчас, приехал не просто так. Он хочет все выяснить про сына. Что я ему скажу? Вот, об этом стоит думать, а не о том, что я несколько лет не могла его забыть. Приготовься держать оборону, детка.
Машина останавливается. Бугай сперва открывает дверь шейху, потом уже мне, подает руку. Я поднимаю глаза и на секунду теряю дар речи: мы стоим перед отелем, где все началось.
Джафар уверенно идет к двери, швейцар распахивает золоченые створки. Я почти бегу за ним, подталкиваемая его аурой. Но почему этот отель? Здесь еще и невеста его будет? Шутка? Игры?
Позади остается стойка регистрации, у которой мы даже не притормаживаем, недоумевающие взгляды других постояльцев. Молчим в лифте, молчим в коридоре. Постепенно позади остается вереница охранников, кроме одного, который замирает у дверей номера. Того самого номера.
Мы заходим внутрь. Я вдыхаю позабытый аромат, оглядываюсь. Здесь все так же, ничего не изменилось. Вот тот барный стул, все такой же высокий и неудобный. То окно с видом на золотой купол Исаакиевского собора. То зеркало, к которому я была прижата, и та кровать, где…
Откашливаюсь, прочищая горло. Отворачиваюсь от спальни. Джафар тяжело опускается в кресло, и я вижу, что он через силу “держит лицо”. Он болен? Тут же к нему подбегает охранник с бокалом воды.
— Алим, пододвинь даме кресло напротив меня, — командует шейх. Его волю тут же исполняют. Я аккуратно сажусь на краешек, гордо держу спину. Смотрю прямо. Пусть не думает, что обескуражил меня этим местом. В черных глазах Джафара вижу усмешку. — Расскажи о своих делах, Вероника.
— Мои дела в порядке… — на секунду замираю, пытаясь подобрать подходящее обращение, — шейх. Ваши как?
— Отставим формальности! — раздражается мужчина. — Расскажи мне о том, как забеременела после нашей встречи.
— Почему вы… ты думаешь, что это случилось? — На самом деле, с каждым его словом, с каждый его суровым взглядом, я чувствую, как сердце замирает, отказывается биться. Меня окатывает то антарктическим холодом, то жаром пустыни. Пальцы снова начинают подрагивать, в горле встает ком. Воинственный настрой? Какое там! Его бы ауру выдержать и не сжаться в коробочку.
— Потому что я не думаю, Вероника. Я знаю. Как и то, что ты должна была сделать аборт. Даже уговорила крутую клинику сделать об этом запись, соврать. Зря ты только думаешь, что сможешь шантажировать меня.
— В смысле? — севшим голосом спрашиваю. Этот вопрос вышибает меня из колеи, обнажает все чувства.
Сжимаю пальцы в кулаки до побелевших костяшек. Это все какой-то сюрреализм. Вымысел. Потому что я никогда не собиралась делать аборт и уж тем более кого-то кем-то шантажировать. Отец вообще воспользовался связями, чтобы подделать мои документы. Поэтому Вероника Версальская просто… исчезла. Появилась Вероника Лаевская, которая закончила свой же университет, только годом раньше. Училась в другой школе, стала на год старше истинного возраста. А еще только так могла иметь сына.
— Ты же не думала, что человек моего положения будет попросту веселиться, не думая о последствиях? — кивок головы, и охранник тут же подает Джафару папку. — Вот, твоя история болезни. Ты забеременела, потом записалась на аборт и, судя по записям, его сделала. После этого я прекратил следить за тобой. Но каким-то чудом мои проверенные источники выяснили, что есть ты, есть поддельные документы и есть ребенок, а моя невеста считает, что он мой.
Меня уже колотит, сознание снова уплывает, но я держу его в руках, вгрызаюсь в реальность. Если скажу хоть слово, потеряю связь с окружающим миром. Но мне нельзя сдаваться. Потому что надежда выкрутиться дребезжит совсем близко.
— И знаешь, что странно, Вероника? Я вижу тебя четко и ясно здесь, перед собой, но твою “документальную” копию я видел несколько часов назад в Москве. Она совсем на тебя не похожа, пусть тоже блондинка с длинными волосами.
— Джафар, это все какой-то бред! — Чувствую, как клокочет в груди. Страх отступает перед желанием опровергнуть клевету. — Я бы никогда не убила своего ребенка! И никогда бы не записалась на аборт! И вообще. Мы столько лет не виделись. Тебе нет оснований полагать, что ребенок от тебя.
— Привези его, сделаем тест ДНК и потом, если это не так, попрощаемся, — холодно говорит Джафар.
— Не понимаю, зачем оно тебе, — пытаюсь выкрутиться, но атмосфера этого номера, атмосфера нашего прошлого, давит, не дает обманывать.
— Я тебе объясню, но только один раз. Кто-то забрал твои документы и выдает себя за тебя. Ты не выдаешь себя за себя, еще и скрываешь ребенка, который, возможно, от меня. Меня мало интересует, что тобой движет. Если ребенок мой, я его заберу. Если нет, тебе нечего бояться.
— А не пошли бы вы, шейх, куда подальше?!
Вскакиваю с места. Плевать на его статус. Но тут же в мою сторону направляется пистолет, а охранник оказывается слишком близко. Кровь мгновенно отливает к ногам, пальцы на руках становятся ледяными, а волоски на шее встают смирно. Невольно выпрямляюсь и задерживаю дыхание.
Джафар смотрит с ленивой улыбкой на меня, потом на охранника и в окно. Лишь через несколько секунд делает короткое движение пальцами, и щелкает затвор предохранителя. Я выдыхаю.
— Если ты сама не приведешь ребенка, я раздобуду его без твоего согласия, Вероника. В твоих интересах сотрудничать… добровольно. Либо приводишь его через час сюда, либо ждешь со мной его появление здесь.
— Достаточно, я сама справлюсь. Только часа все равно недостаточно. В Питере в это время пробки.
— Ты уж постарайся. А для того, чтобы ничто тебе не мешало, Алим поедет с тобой. И да, нам понадобится свидетельство о рождении. Не хочу, чтобы ты меня обманула. А еще будь добра, оставь телефон.
Ничего не отвечаю ему. Охранник тут же подскакивает ко мне. Ладно. Кладу телефон на журнальный столик и иду к двери. Алим позволяет мне выйти и бесшумной тенью выскальзывает за мной. Могу ли я как-то ускользнуть от него? Едва ли. Думай, Вероника, что ты можешь сделать?
Но мы спускаемся вниз, садимся все в тот же черный Кадиллак. Алим выжидающе смотрит на меня: мол, мне нужен адрес. Но английским мужчина владеет плохо, поэтому я сама забиваю адрес наобум, подальше от дома родителей.
Машина останавливается аккурат возле подъезда, Алим снова идет за мной. Женщина с коляской провожает меня удивленным взглядом, но даже здороваться не рискует. Впрочем, и я даже вежливо кивнуть не в состоянии. В голове такой ураган! Хотя надо казаться максимально естественной. Взломает ли Джафар мой телефон? Вычислит ли координаты родителей?
Надо срочно избавиться от этого мужлана! Но как?
Мысли хаотично шинкуются в мозгу, отметая все варианты. Моя весовая категория против его? Специально поднимаюсь по лестнице, чтобы утомить мужика, а себе выиграть больше времени. Вряд ли араб привык коляску на шестнадцатый этаж таскать, пока лифты не работают. То-то же! Просто убежать легким кроссом мимо? Толкнуть? Небеса! Что же делать?!
Слышу, как тяжелеет дыхание охранника. Слышу мужской смех за дверью балкона. Дергаюсь туда. Алим за мной. Два тощих мужика потягивают пиво и используют балконную перекладину вместо пепельницы.
— Меня преследует этот маньяк! — успеваю пискнуть, а мужики тут же с интересом смотрят на Алима. Тот делает шаг ко мне, но один из мужчин встает у него на пути.
— Эй, верзила, ты чего? Русскую бабу захотелось?!
Бедных мужчин хватит от силы на пару минут, поэтому я бегу к лифту, молясь о том, чтобы он приехал до того, как Алим освободится. На мое счастье, лифт действительно останавливается на этом этаже, и оттуда выходит та женщина с коляской. Грубо толкаю ее и истерично жму на первый этаж. С балкона раздается ругань, я слышу тяжелые шаги, когда дверь закрывается, и лифт дергается. Только бы Алим не успел нажать кнопку вызова!
С секундным удовлетворением замечаю, что мы находимся на одиннадцатом этаже. И, если моя теория верна, охранник шейха будет спускаться чуть медленнее лифта. Значит, у меня есть пара дополнительных секунд. Это хорошо, что в машине мы были одни. Ой как не предусмотрительно, шейх!
Подбегаю к двери подъезда, слыша грозный рык и тяжелые шаги охранника. Выскакиваю на улицу и пускаюсь вдоль дома. Здесь район новостроек, дорожки узкие, поэтому вокруг Кадиллака с обеих сторон столпились недовольные водители. Еще одна фора. Позади раздаются крики на арабском.
Ноги гудят, дыхание сперло, но я понимаю: если остановлюсь хоть на мгновение, больше не сделаю и шага. В голове долбится «не позволю забрать Рому!», и это придает сил. Сигналы позади становятся громче, как и крики. Слышу лязг железа. Но обернуться боюсь.
Впереди вижу метро и чуть не плачу от счастья. Но путь к нему мне резко перегораживает черный Кадиллак. Алим, с перекошенным от гнева лицом, выскакивает из машины, нацелив на меня пистолет. Я чувствую, как адреналин медленно испаряется из крови, а ноги подкашиваются от усталости. Но я знаю, что мужчина не убьет меня, по крайней мере, не сейчас.
Он подходит ко мне и грубо толкает к машине под заинтересованные взгляды зевак, совсем не скрывая пистолета. Я еле передвигаю ногами, но все же иду к автомобилю и с трудом залезаю внутрь. Мужчина пристегивает меня, фиксирует мои руки стяжкой, оставляя небольшой зазор. Захлопывает дверь. Тут же щелкают замки, пока Алим обходит машину, чтобы занять водительское кресло. Снова щелчок. Хлопок двери. Щелчок.
Створка между водительской частью и салоном закрывается, а я остаюсь закрытой со всех сторон за тонированными окнами.
Ноги гудят нереально. На сердце тяжесть. Теперь у меня нет ни единого шанса сбежать. Волны злости и безысходности накатывают поочередно, но я старательно отгоняю их. Ради сына я еще выпутаюсь. Я должна!
За темным стеклом питерское небо кажется хмурым и унылым, дождь накрапывает, навевая дурацкое желание все-таки сдаться. Руки связаны не плотно, видимо, чтобы не повредить нежную кожу. Игрушка должна быть красивой? Фыркаю.
Водиле кто-то звонит, и он громко болтает на арабском. Судя по его интонации, тема не слишком приятная. Разгорается такой нешуточный спор, что Алим почти орет в трубку.
Отвожу глаза, невольно цепляюсь взглядом за красное пятно. Мы едем в обычном потоке, а красная «Ауди» отчаянно играет в «шашки», перескакивая из ряда в ряд, жестко подрезая других участников движения. Все сигналят, но Алим, увлеченный разговором, кажется, этого не замечает. Один перекресток. Второй. Каждый раз мы пролетаем на зеленый. Водитель Ауди уже бесится, жестко оттормаживая других, но ему никак не пролезть дальше, потому что его ряд начинает тупить.
Как в замедленной съемке я отвлекаюсь от красной машины, поднимаю глаза. Впереди начинает мелькать зеленый сигнал светофора. Распаленный Алим жмет на газ, и машина ревет, срываясь с места. Только и Ауди не тормозит. На пару секунд я теряю ее из виду…
Визг тормозов. Толчок. Ремни впиваются в кожу, но в миг невесомости крепко удерживают на месте. В какой-то момент мир накреняется, я только открываю удивленно рот, то ли для крика, то ли для вдоха, как наш Кадиллак грузно плюхается на левый бок. Меня, сидящую слева, шарахает в сторону, к тому же неприятно ударяет подушкой безопасности. Так и повисаю безвольно, как запутавшаяся в паутине жертва.
Кожа жжется под ремнями. Голова кружится. Кажется, что дверь открывается через вечность. Какие-то руки дергают ремни до упора, и я тихо стону от боли.
— Пассажир жив! — летает в воздухе, вьется, кружится, оседая в мозгу.
— Нужна помощь!
— Звоните в скорую!
— Вытащите… — тихо прошу.
Скрип откуда-то сверху, в салон ныряет поджарое мужское тело в спортивной куртке. Яркий цвет режет глаза. Чужие руки осторожно фиксируются на талии.
— Руки-ноги чувствуете? — спрашивает мужчина. Я слегка двигаю кистями, опасаясь острой боли, но ее нет. — Если будет больно, сразу же говорите, — четко командует спасатель. Отщелкивает ремень, придерживает меня снизу, а его товарищ сверху. — Резкой боли нет? Тогда нужно развернуться головой вверх.
Я с трудом, но выполняю требование. Другой человек тянет меня на себя, помогая.
— Что за ерунда? У нее руки связаны! — тихо присвистывает он. — Эй, нож есть у кого?
Меня как-то спускают вниз, через пару мгновений новые теплые руки касаются заледенелых моих. Вскоре чувствую, как запястья освобождаются, и я невольно потираю их. Свободна?
Оглядываюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Невский. Отель недалеко, но у меня есть шанс!
Отмахиваюсь от людей; кто-то даже хватает меня под руку.
— Вы куда?!
— Вам нужна скорая!
— Со мной все в порядке, водителя спасайте, — бросаю я и подхожу к первому попавшемуся водителю-зеваке. — Мне на Ленинский надо, отвезете?
— Конечно, садитесь.
Хлопает дверь, заводится двигатель. Маленькая старая машина кажется мне намного уютнее огромного пафосного внедорожника. Сжимаю челюсти, чтобы унять дрожь, обнимаю себя руками. Где-то осталась сумка. Плевать! Заберу Ромку и уберусь подальше из этого города!
Останавливаемся у подъезда родителей. Я честно признаюсь в отсутствии денег, но водитель лишь улыбается и отпускает меня.
Выхожу из машину, зорко осматриваюсь по сторонам. Мир стал каким-то трехмерным. Словно в нирване, подхожу к домофону, вжимаю нужные цифры. Поднимаюсь на родной этаж.