Вдох. Исповедь провинциальной актрисы

Глава 11

Однажды мама пришла домой с родительского собрания и, обняв меня, по секрету рассказала о разговоре с Виктором Фёдоровичем.

– Маргарита Семёновна, а вы знаете, что ваша дочь собралась в этом году поступать в Театральное Училище на актёрское отделение? – поинтересовался наш классный.

– Да, знаю. – Мама беспечно махнула рукой, – да она не поступит. Едет за компанию с Леной Завьяловой, пусть развеются, погуляют.

– В том-то и дело, что поступит, – уверенно произнёс Виктор Фёдорович, – ваша дочь талантливая девочка и цельная. Лена Завьялова – сомневаюсь, а Гала – поступит. – Он задумался, – у меня дочь актриса, живёт и работает в Мурманске. Не простая это профессия: неустроенный быт, постоянные гастроли, переезды, зарплата мизерная, плюс ко всему очень зависимая профессия. А у вашей дочери независимый характер, сможет ли она подстраиваться, прогибаться… Сомневаюсь.

Мама подумала и со вздохом ответила:

– Это её жизнь, пусть решает сама, я мешать не буду.

Учитель согласно кивнул.

– Возможно вы правы, – потом встал, попрощался с мамой и, с грустью в голосе, произнёс, – держите меня в курсе, я буду следить за её судьбой.

Верил в меня мой любимый учитель, и я ему благодарна за это. Даже сквозь годы, с особой теплотой и любовью вспоминаю Виктора Федоровича и его уроки, его фантастические шутки, театральные выходки, отеческое и уважительное отношение к своим ученикам. Такие учителя редкость. Теперь я это понимаю и благодарю Бога за этот подарок.

Глава 12

Ярославль нас встретил жарким летним солнцем и городской суетой. После маленького провинциального городка, вжиться в ритм большого города было довольно непривычно. Для нас – это была первая самостоятельная поездка, не считая кратковременной вылазки в Тамбов. Старейший город на Волге, с тысячелетней историей, бывший центр русского купечества, в какой дом не ткни пальцем, обязательно угодишь в памятник древнерусской архитектуры. Ожившее прошлое, как магнит притягивает в этот город толпы туристов, и они носятся по улицам табунами, спеша обозреть все достопримечательности. Раскрыв рты от восторга, непрерывно крутя головой и рассматривая красивые древние здания, мы наконец добрались до Ярославского Театрального училища, где начиналось первое испытание на звание Актрисы театра.

– Гала, скорее иди сюда, вывесили списки, прошедших на второй тур! – крикнула мне Лена из толпы кучкующихся возле доски объявлений абитуриентов Театрального Училища. Я продиралась сквозь массу гомонящей молодежи, Лена уже внимательно изучала длинные списки, водя пальцем сверху вниз по фамилиям, прошедших на второй тур. Потом, вдруг как завизжит:

– Гала Виеру! Ты прошла! Смотри, смотри!

– Где, где? Не вижу! – Я поехала поступать за компанию, но чувство эмоционального возбуждения овладело и мной.

– Да вот, – ткнула пальцем в мою фамилию Лена, – слепая что ли? Так, тут по алфавиту, спускаемся дальше, смотрим на букву «З» – там моя фамилия должна быть.

Но сколько мы не искали фамилию «Завьялова», так и не нашли. Лена непонимающим взглядом уставилась на меня, затем опять на список, а потом потянула меня за рукав и спросила:

– Ручка есть?

– Да, – я стала рыться в сумке, не понимая зачем она ей понадобилась.

Лена, не глядя на меня, взяла протянутую ручку и стала вписывать свою фамилию в список прошедших абитуриентов. Я остолбенела!

– Ленка, угомонись! С ума сошла? – я стала оттаскивать упирающуюся подругу от доски объявлений.

– Пусти! – оттолкнула она меня, – они просто забыли меня вписать, я сейчас исправлю их ошибку.

– Лена, не дури! Ты же не маленькая! – уже кричала я на неё, пытаясь вразумить, – ты должна принять это – ты не прошла на второй тур.

Лена посмотрела на меня затуманенным взглядом, затем медленно развернулась и словно лунатик, не замечая ничего вокруг и наталкиваясь на попадавшихся на пути абитуриентов, молча стала пробираться сквозь толпу. Я пошла за ней.

– Лена, подожди, ты сейчас куда? – я старалась не отставать и в толпе не упустить её из вида.

Услышав меня, она рванула по лестнице вниз к выходу из здания Театрального училища. Я торопилась следом за ней. Наконец мы вырвались из душных объятий театральной тусовки на улицу, и освежающий ветер бросился в наши разгорячённые лица. Лена стремительно шла по улице, не замечая ничего вокруг и наскакивая на удивленных прохожих, я бежала следом.

– Стой! Да остановись же! – кричала я вслед, – сумасшедшая!

Она резко остановилась и развернула ко мне свое раскрасневшееся лицо, гневные искры сыпались из глаз.

– Да, я сумасшедшая! Вы все считаете меня сумасшедшей! Но я вам докажу, я все равно поступлю в Театральное училище! Я буду поступать и на следующий год, и ещё через год! Снова и снова, пока не стану актрисой! И даже не смей меня отговаривать! – гневно кричала Лена.

Я подошла и молча, крепко прижала её к себе; Лена разразилась рыданиями, уткнувшись в моё плечо.

Мной овладели смешанные чувства: с одной стороны – я была рада, что прошла на второй тур, с другой – некомфортно, ведь я с первой попытки прошла, а подруга нет. Мне было очень её жаль, но я понимала отчего у неё случилась истерика. Миловидная, стройная, она привлекала внимание, но это всё обнуляли несколько моментов: во-первых, зрение плохое, во-вторых, небольшой дефект речи, ну и в-третьих – полное отсутствие слуха и голоса. Но сказать ей всё это я не осмеливалась, хотя, возможно, как настоящая подруга, должна была бы ей это озвучить. Наконец она успокоилась, и мы понуро пошли на квартиру. Лена, не говоря ни слова, в каком-то заторможенном состоянии собирала вещи. Я сидела, молча наблюдала за ней и не понимала, как её поддержать, какие слова сказать, чтобы ненароком не обидеть.

– Лена, не расстраивайся. Может это не твоё призвание – актриса. Может попробовать себя в чём-то другом? Ты неплохо рисуешь, может в художественное училище попробовать? – мягко пыталась я перенаправить её внимание.

Она никак не реагировала, продолжая молча собирать вещи.

– Лена, ты меня слышишь? Мне кажется, ты зря теряешь время.

Наконец она оторвалась от своего занятия и зло взглянула на меня.

– Без сопливых обойдусь! – бросила она, – а где мой альбом с фотографиями Евгения Мартынова? – Она вытряхнула уже сложенные вещи из чемодана и достала альбом, – вот он, мой Женечка, – поцеловала одну из его фотографий и уверенно заявила, обращаясь к нему, – мы всё равно будем вместе, я обязательно поступлю в Театральное училище, и слушать мы никого не будем. Правда, Женечка? – и заново, сосредоточенно стала складывать вещи.

«Не сошла ли она с ума?» – меня уже стало напрягать её поведение. Я ошарашенно наблюдала за её действиями.

Лена оторвалась от своего занятия, посмотрела на меня и расхохоталась.

– Не бойся! Я не сошла с ума! – как будто прочитав мои мысли, отреагировала она, – меня никто не отговорит от затеи поступать на актрису. Училищ много, и времени у меня до фига! А тебе, подруга, желаю пройти все три тура и поступить.

– Спасибо, – успокоилась я.

На следующий день я посадила её на поезд, который стремительно уносил мою подругу прочь. А я осталась на перроне. Впереди ждали испытания второго и третьего тура, и мне предстояло сражаться с другими абитуриентами за высокое звание актрисы.

Глава 13

Всего было три тура: на первом мы читали прозу и стихи, на втором – монолог и басню, на третьем – проверяли как мы поём и танцуем, а если оставались сомнения, комиссия во главе с председателем просили почитать ещё что-нибудь из репертуара. И уже тем, кто прошёл третий тур, предстояло сдать общеобразовательные предметы: русский язык, литературу и историю. Я уверенно прошла все испытания и меня зачислили в Театральное Училище на актёрское отделение. Это не было неожиданностью, я нисколько не удивилась, когда председатель комиссии озвучил список поступивших, где прозвучала моя фамилия. Почему-то знала, что так и будет. Называйте это как хотите: неким предчувствием или осознанием, но все предшествующие события вели меня к этой точке, всё развивалось, в соответствии с запланированным планом, разработанным в небесной канцелярии. А Виктор Фёдорович стал моим проводником: это он зарядил меня верой в себя, это он раскрыл мои таланты, это он, мой любимый учитель, не давал мне спуска и «издевался» надо мной на уроках. Председатель комиссии удалился. И грянул гром: все поступившие абитуриенты начали поздравлять друг друга, переходя от группы к группе, знакомились с теми, кого не знали, хотя многие уже в процессе экзаменов сдружились. Ко мне подошла Злата, моя ровесница, с которой у нас сразу завязалась дружба. А ещё она точно также как и я поступала после окончания девятого класса. Среднего роста, с красивой женственной фигурой и золотисто-соломенными ниже плеч волосами. Изюминкой её облика были мечтательные, широко распахнутые, васильковые глаза с длинными, пушистыми ресницами. Образ её напоминал девочку с обёртки шоколада «Алёнка», только в повзрослевшем варианте – русская красавица. Говорила она так, словно трава шелестела – полушёпотом, с придыханием. Она искренне обняла меня и радостно прошелестела:

– Гала, как я рада, что ты тоже поступила! Теперь мы будем вместе учиться! Я знала, что так и будет!

– Я тоже рада! Поздравляю! – счастливо улыбалась я и предложила, – Пойдём на набережную, погуляем, отметим наше поступление.

Злата изящным движением руки убрала отросшую чёлку с лица, и подумав, согласилась:

– Пойдём! Только надо зайти домой, бабушке принести радостную весть; она волнуется, ждёт. А уж она родителям позвонит и сообщит.

Злата жила недалеко от Театрального училища, и пока мы шли, поведала, что выросла в театральной семье: мама – актриса, отчим – режиссёр Пермского театра. В Ярославле она остановилась у матери отчима, то есть не родной бабушки, с очень строгими нравами – шаг влево, шаг вправо – расстрел (как, образно выразилась Злата). Мы шли, через буйно разросшийся сквер, к дому бабушки Златы и весело щебетали, рассказывая друг другу о себе: о том, как каждая пришла к решению стать актрисой, какой путь прошла, кто помогал в подготовке к поступлению. Внезапно Злата остановилась и загадочно на меня посмотрела.

– Вообще-то я пишу стихи, уже давно. Одно из недавних – посвящено театру. Хочешь почитаю? Я ещё никому не читала.

– Конечно! – восторг и трепет охватил меня.

Мы присели на лавочку, Злата, отбросив своим фирменным движением руки волосы с лица, с придыханием, полушёпотом зашелестела:

– Я ещё не дописала, вчера пришло вдохновение. Как тебе? – остановилась Злата с вопрошающим взглядом.

– Потрясающе! – восхищенно воскликнула я. – А твои стихи издавали?

– Ну да, в журнале «Юность», – буднично ответила она.

– Ничего себе, да ты талант! Не удивительно, что ты поступила!

А про себя подумала: «Надо же, насколько талантливые люди будут со мной учиться, а что я из себя представляю – провинциальная девчонка из простой семьи, каким-то чудом оказавшаяся здесь».

– Ну… Не совсем талант: слухом меня Господь обделил, да и с ритмом проблемы, – сокрушалась Злата, – так что я не ожидала, что поступлю.

– Ничего, не все актёры поют и танцуют, ты же не в музкомедию собралась идти работать, а в драматический театр, – подбодрила я.

Вот так весело переговариваясь и смеясь, мы стремительно неслись через сквер к дому бабушки Златы: одна – золотоволосая русская красавица с васильковыми глазами, другая – южных кровей жгучая брюнетка с томными, глубокими, карими глазами. Абсолютно с разным темпераментом, с отличным взглядом на жизнь, но таких разных нас свела судьба не случайно. Злата красной нитью прошла через мою жизнь, и во многом повлияла на становление моего характера, на поведение, на событийный ряд. Мы вместе проходили все уроки и испытания, которые подбрасывали нам высшие силы.

Мы гордо шагали по парку, щебетали и совсем не обращали внимание на людей вокруг, которые со снисходительной улыбкой оглядывались на нас, юных девушек у которых в жизни всё только начиналось. Впереди маячила новая, интересная, неизведанная жизнь!

Вернулась я Котовск победительницей! Мама была удивлена, но страшно обрадовалась, что я поступила в Театральное Училище. Мои одноклассники не могли поверить, что их вчерашняя соседка по парте станет артисткой. На встрече друзей в кафе все наперебой меня поздравляли, расспрашивали – что да как? И лишь Миловидова напомнила:

– А ведь Виктор Фёдорович был недалек от истины, когда рассказывал нам свою фантастическую историю про Кулькова и Галу. Он что пророк? – И со смехом добавила, – может он и мне предскажет будущее?

– Да! Точно! Провидец! – понеслось со всех сторон.

Все стали вспоминать уроки Виктора Федоровича, интересные моменты и шутки учителя. Только Лена Завьялова сидела грустная и не участвовала в беседе. Потом встала и подошла ко мне.

– Поздравляю. Я не сомневалась, что ты поступишь, – взяла меня за руку и отвела в сторону. – У нас же каникулы, и пока ты еще не умотала в свой Ярославль, давай оторвемся на всю катушку! А то, может мы и не увидимся больше, станешь знаменитостью и забудешь, как звали. Пойдём завтра на танцы, в парк!

– С удовольствием! – с радостью откликнулась я. Если честно я боялась встречаться с Леной наедине, чувство вины съедало меня, за то, что я поступила, а она… Она столько готовилась, поступала – и провал. А я, не особо напрягаясь оказалась в числе студентов с первого раза. Я чувствовала дискомфорт рядом с ней, и подозревала, что возможно она мне завидует и переживает. Поэтому я обрадовалась, когда она предложила пойти с ней на танцы. – Правда, я ещё ни разу не была на танцах. Там хоть прилично? И вообще, нас пустят? – засомневалась я.

– А я уже была! Там весело! И паспорт никто не спрашивает. Так что завтра вечером идем на танцы! Решено!

Глава 14

Я как будто окунулась в своё детство, юность. Эмоции зашкаливают – маленький провинциальный городок ожил в моей памяти, он манит меня. И будто говорит мне: «Приди, приди, посмотри на меня ещё раз, не такой уж я скучный, как тебе казалось! И ты была здесь счастлива! А счастлива ли ты сейчас?» И мне опять хочется пройти по тенистым улочкам, заглянуть в буйно разросшийся парк, поплавать в живописной речке, вязать из желтых кувшинок венки и бежать, бежать со своими друзьями в свою прошлую весну.

На следующий день вечером, красивые и нарядные, мы с Леной шли по тенистым, уютным улицам нашего провинциального городка, направляясь в парк на единственную в городе танцплощадку.

Есть в каждом городе, каждом населенном пункте некий дух, характер, аура. Например, когда я приезжаю в какой-либо незнакомый город и выхожу на перрон, то сразу погружаюсь в состояние этого города, в его атмосферу и кожей чувствую его дух.

Наш маленький город был сплошь засажен деревьями, утопая весной и летом в буйной зелени, скрывающей дома. Высотных домов практически не было, везде как игрушечные виднелись разноцветные трёх и пятиэтажные здания. Автобусы хоть и курсировали, но городок был настолько маленький, что из одного конца в другой можно было пройти за тридцать минут. На семьдесят процентов состоящий из прекрасной, среднерусской природы и лишь на тридцать из застроек. Всё моё детство и юность прошло под сенью шумящих тополей, высаженных практически вдоль всех улиц города. Они стояли могучими великанами и всегда что-то доверительно мне нашептывали, шелестя листвой, пока я шла в музыкальную школу, или в кино, или по каким-либо другим своим делам. Машин и людей на улицах встречалось очень мало: во-первых – личный транспорт в те времена являлся роскошью, во-вторых – в городе жили в основном простые люди, работавшие на местном пороховом заводе «Пластмасс», поэтому улицы в дневное время были полупусты, и можно было всласть пошептаться с тополями.

Я доверительно рассказывала друзьям-тополям секреты, делилась своими планами. Летом на курорты мы не ездили, у нас имелся свой – живописная река «Цна»: с песчаными пляжами и чистой прозрачной водой, с белоснежными лилиями и жёлтыми кувшинками, гнездившимися у берегов. Всё лето детвора плескалась в речке под сенью хвойных деревьев. Там завязывались первые подростковые влюбленности, разборки между районной шпаной, а вечером неразлучные парочки сидели в обнимку и целовались. Душа города была юна, как и сам город, который основали в тридцатых годах.

Мы с Леной не спеша, прогулочным шагом шли по направлению к парку, предвкушая интересный вечер. Подойдя к центральной площади города, расположенной недалеко от входа в парк, решили посидеть на лавочке и полакомиться мороженым, тем более что для танцев было ещё рано. Лена в это лето как-то быстро повзрослела, превратившись в достаточно оформившуюся девушку: слегка похудела, что только подчеркнуло её красивую пропорциональную фигуру. Белокурые волосы перехвачены сзади заколкой, глаза и губы слегка подкрашены, что придавало ей более взрослый вид, а в глазах – вселенская загадочность. Очки она на танцы не надела, поэтому смешно щурилась, когда пыталась что-то разглядеть вдалеке. Я уже рассталась со своей длинной косой, и на голове красовалась модная по тем временам стрижка – «сессон». Мы сидели, облизывали мороженое и разговаривали, не поверите – о мальчиках. Лена в подробностях рассказывала мне о своих воздыхателях: кто и когда её пригласил на танец, кто провожал до дома, с кем она целовалась. Про театральное училище она не вспоминала и была увлечена своими многочисленными романами.

Я думала: «Интересная у неё жизнь, не то, что у меня». Женихов у меня и в помине не было, а уж про провожания и поцелуи я даже и не думала. Единственный поцелуй в щёчку от моего друга Олега – не считается, это была детская симпатия, шалость, хотя я часто с теплом и ностальгией вспоминала наши встречи с Олегом. Сначала его письма просто атаковали меня – я получала по два, три письма в месяц: он рассказывал о Тюмени, о новых друзьях, учителях. Я тоже писала, но со временем, ручеек его писем стал иссякать. Как раз, на днях собиралась поделиться радостной новостью о том, что поступила в театральное училище – ведь я дала ему слово. Продолжая мило беседовать, мы заметили, как на соседнюю лавочку примостились два молодых человека по виду от двадцати до двадцати двух лет. Один – среднего роста, довольно худенький блондин с вьющимися, золотисто-русыми волосами до плеч и светло-голубыми глазами. Второй – повыше, в солнечных очках, пепельно-русые волосы красиво подстрижены, стройная пропорциональная фигура, и обаятельнейшая улыбка, которая не сходила с его лица. Они, лениво развалясь на лавочке, щурились на заходящее солнышко и, по всей видимости, прислушивались к нашему разговору. Почуяв это, Лена резко замолчала и, скосив глаза, показала мне на соседей. Я поняла – продолжения рассказа не последует, поэтому мы старательно ели мороженое. Соседи не сводили с нас глаз, наконец, тот который был в очках спросил:

– Девушки, а вы на танцы?

– Да, – заинтересованно заулыбалась Лена, – а вы?