Вдох. Исповедь Провинциальной актрисы

Глава 3

Мастерство актёра у нас проходило почти каждый вечер, в отличии от других предметов. Всё первое полугодие мы показывали одиночные этюды без слов и делали различные упражнения. Во втором полугодии мы уже вышли на этюды с партнёром, со словами, с реквизитом и даже с костюмами – такие маленькие сценки из жизни. Процесс, хоть и медленно, но шёл в гору, и я уже понимала, что делаю на площадке: появилась свобода в движениях, научилась видеть и слышать партнёра.

Второе полугодие пролетело незаметно, так как работа над этюдами кипела день и ночь. Студенты собирались группами на своих съемных квартирах, и в свободных аудиториях, придумывали много невероятных, порой смешных историй, репетировали сразу по несколько этюдов с разными партнерами, чтобы на экзамен в конце первого курса мастера отобрали лучшие сценки. И желательно, чтобы студенты могли показаться в нескольких работах – разноплановых.

Ну и естественно, куда же от этого денешься, домашние репетиции выливались в вечеринки с вином, гитарой, первыми влюбленностями, разборками – студенческая жизнь кипела вовсю!

Злата придумала для нас четверых – Валя, Ася, Злата и я, интересную сценку под названием – «общежитие». Суть сценки заключалась в том, что четыре абсолютно разные по характеру девушки живут в одной комнате, в общежитие. И вот, одна из них, (Валя Кулешова), приходит вечером счастливая со свидания и объявляет, что она выходит замуж и съезжает из общежития. Все поздравляют, весело помогают ей собрать вещи, и она уходит, передав по наследству счастливую кровать мне. Но не тут-то было: между оставшимися девушками разгорается спор за счастливую кровать – кто из них должен занять освободившееся место. В результате споров решили, что спать будут на кровати по очереди. Этюд получился очень весёлый, с юмором, с песнями; все девушки показали разные характеры. Мастерам очень понравился наш этюд, и они его вынесли на экзамен. Я наконец почувствовала, что ухватила жар-птицу за хвост, но саму ещё не поймала. Все участницы этюда в конце года получили пятёрки по мастерству актёра; я была невообразимо счастлива!

Глава 4

Лето я провела дома, с мамой. Побывала на выпускном балу у своих одноклассников. Было так странно увидеть вновь ребят, с которыми мы провели вместе, бок о бок, школьные годы. Они немного мне завидовали. У них, как они считали, была самая обыкновенная жизнь – а я артистка! Они окружили меня и долго расспрашивали – что да как. И не знаю, почему-то я чувствовала себя старше их, мудрее что ли. Год обучения в театральном училище закалил характер, научил смотреть на вещи под иным углом, выставил другие приоритеты. Что и говорить, жить в постоянной конкуренции непросто; всё время ожидать, что тебя могут отчислить за профессиональную непригодность, заставляла мобилизовать все силы. После того, как ажиотаж от моего появления стих, мы уединились с Леной Завьяловой, и она мне рассказала последние новости о себе и, конечно, о Владе.

– Гала, я так рада тебя видеть! – чуть не задушила меня в объятиях подруга, – Ты знаешь, что Виктор Фёдорович уже не работает в школе? – торопилась вывалить мне все последние новости она.

– Нет, не знаю. А почему? – удивилась я и в то же время сильно огорчилась. Мне хотелось увидеться с Виктором Фёдоровичем, поделиться с ним своими проблемами, сомнениями. Мне нужен был его совет.

– Он уволился по здоровью, и кажется, совсем уехал из города, – со вздохом поведала Лена.

– Жаль, я бы хотела его увидеть. Он очень много мне дал, – совсем уже расстроилась я. – Ну а ты как? Как твои любовные дела?

– Ой, да у меня все кипит! – задорно продолжала подруга, – я сейчас с таким красавчиком встречаюсь, глаз не оторвать, зовут Серёжа Башкиров.

– Поздравляю! – с улыбкой обняла я Лену, – я так рада за тебя!

В голове всё время крутился вопрос о Владе, городок-то маленький, все друг про друга всё знают, ничего не утаишь. Я бы покривила душой, если бы сказала, что забыла его. Я всё время думала о нём и даже хотела увидеться. Как спросить об этом? Но Лена сама мне всё выложила:

– Недавно видела Влада, он шёл по улице Октябрьской с какой-то девушкой. Уж не знаю кем она ему приходится – невеста, сестра или просто знакомая. – Подруга уставилась на меня, ожидая реакцию. – Они шли и о чём-то оживленно разговаривали, Влад узнал меня и поздоровался, – гордо продолжала она, – но по их настроению и поведению – похоже, что это его девушка.

Меня немного резанула эта новость; стало тяжело дышать, и настроение сразу испортилось: «Так скоро? Всего лишь год прошёл после нашего последнего свидания! Значит он меня совсем не любил. Хотя, может оно и к лучшему?» – размышляла я, а вслух спросила:

– А он ещё играет на танцах?

– Да, и он и Лёва! – радостно сообщила подруга.

«Да, недолго музыка играла, – с сарказмом думала я, – а я мучилась, вспоминая наше расставание в садовом домике, терзалась – как я с ним поступила. А на самом деле в жизни всё просто».

– Я рада, что у него всё хорошо! Честно сказать, я чувствовала себя немного виноватой, мы не очень хорошо с ним расстались. – И подумав, облегчённо вздохнула: – Всё к лучшему, я бы всё равно с ним не осталась. У нас разные пути!

Лена хитро заулыбалась.

– Хочешь пойдём завтра на танцы, как раз его смена? Встретитесь пообщаетесь – просто, как друзья! – И поразмыслив предположила: – А может это и не его девушка, а так, просто знакомая.

Я не знала, как поступить: с одной стороны – мне очень хотелось его увидеть, я скучала, с другой – понимала, что у нас всё давно закончилось, я сама поставила точку в наших отношениях. Но уж очень хотелось с ним встретиться. Всё время вспоминала наши встречи, романтические посиделки у костра и наше странное прощание в садовом домике. Остался вопрос, какая- то недосказанность, неразрешённость.

– Хорошо, пойдём, – неуверенно согласилась я.

На следующий день, вечером мы прогулочным шагом шли по проторенной дорожке: по центральной улице Октябрьская, с шумящими тополями, мимо Дворца Культуры, с расположившейся напротив просторной площадью, и зашли в парк, направляясь к гремящей и гудящей танцплощадке. На меня снизошла щемящая ностальгия: вот здесь мы с ним впервые встретились, здесь он меня провожал после танцев, здесь был наш первый поцелуй. Всё напоминало о нем! И чем ближе я подходила к танцплощадке, тем сильнее волновалась и сомневалась – нужно ли нам встречаться? Дважды в одну реку не войдёшь – всё изменилось. Я изменилась! Но сделать с собой ничего не могла. Когда мы зашли на танцпол, веселуха была уже в самом разгаре. Всё как обычно: толпа колыхается в танце, парни курсируют вокруг площадки, выбирая партнёршу на медляк, наблюдающие обсуждают танцующих, музыканты на сцене выполняют свою работу. Я с волнением взглянула на сцену и увидела Влада, он, как обычно, сидел за барабанной установкой и артистично выбивал ритм. Танцевать не хотелось, я встала в сторонке и наблюдала за ним. Ленка оказалась в своей стихии: сразу ринулась на танцпол к знакомым девчонкам, танцующим в кружке; среди них топтался какой-то симпатичный стройный парень с светло-русыми волосами и красивыми чертами лица. Я сразу поняла, что это Ленкин ухажер – красавчик Серёжа Башкиров. Подруга позвала меня присоединиться к ним.

– Гала, иди к нам, что ты стенку подпираешь?

Я отрицательно помотала головой и осталась на месте, издалека наблюдая за Владом. «Ничего не изменилось, – думала я – как будто время здесь замерло. Хочу ли я сейчас быть рядом с ним? Наверное, нет!» Через какое-то время на сцену к музыкантам поднялась девушка: худенькая, среднего роста, с чёрными вьющимися волосами, оформленными в короткую стрижку сессон. Она подошла к Владу, поцеловала его по-хозяйски в щеку и уселась рядом с ним. Он улыбнулся ей, продолжая отбивать ритм, посмотрел на танцпол – его взгляд остановился на мне. Улыбка медленно сползла с его лица. Он напряженно смотрел на меня, не отрывая глаз, чувствовалось, что настроение у него испортилось. Объявили перерыв, Влад что-то сказал своей спутнице, спустился со сцены и направился прямиком ко мне.

– Привет. Давно приехала? – буднично спросил он.

– В начале июня, уже недели две дома, – я старалась скрыть своё волнение за показным безразличием.

– И как оно? Обучение? Новая жизнь. Довольна? – не скрывал сарказма Влад.

– Тяжело идёт. Но интересно, – сухо, не вдаваясь в подробности, ответила я.

– А на танцы что же не приходила, или тебе западло ходить на танцы? Ты же теперь крутая – артистка!

Я смотрела на Влада, как будто впервые видела его. Я его таким не знала, воспоминания о нём сохранились самые возвышенные. Так грубо он со мной никогда не разговаривал – как будто по щекам отхлестал. Но я себя сдержала и спокойно ответила:

– Зачем? Я вижу у тебя всё хорошо, я за тебя рада.

– Да, у меня все хорошо! – с нажимом и бравадой сказал Влад, – произошли изменения в жизни, вернулась из Москвы моя девушка – Оленька, мы подали заявление в загс. Так что скоро у нас свадьба!

Говорил он это с каким-то злорадством, как будто мстил мне. Я поняла, что он мне не простил бегства из садового домика, что у него всё ещё болит. Что это – уязвленное мужское самолюбие или боль от неразделенной любви? Мне было уже все равно. Я вдруг сразу успокоилась, лишь мысленно ругала себя, что согласилась прийти на танцы – я здесь чужая! Взяв себя в руки, я спокойно сказала:

– Поздравляю.

Тут подошла его девушка Оля и показательно обняла Влада.

– Влад, перерыв закончился, ребята ждут.

– Да, иду! – расплылся в улыбке Влад, а мне на прощание бросил полный безразличия взгляд, – прощай, желаю тебе счастья, Гала!

Влад обнял свою подругу за талию, и так, обнявшись и целуясь, они побрели на сцену. Меня окатило холодом и каким-то жгучим спокойствием. Мне захотелось уйти немедленно и, не предупредив Лену, я твёрдым шагом вышла с танцплощадки. Я летела по ночному городу, выстукивая каблуками ритм, обняв себя за плечи. «Вот всё и разрешилось, – думала я, – теперь я не буду чувствовать себя виноватой. Всё к лучшему. Наши дорожки – врозь». И это было так: наши пути с Владом расходились, как и пути с моими одноклассниками, с моей закадычной подругой, с моим родным городом. Впереди у меня был не менее трудный второй курс театрального училища, и целая жизнь – другая жизнь!

Глава 5

Вернувшись в Ярославль, я с новыми силами, и без каких-либо сожалений в виде отношений, впряглась в учебный процесс. Я уже была тёртый калач и понимала, что зевать и считать ворон не пройдёт. Конкуренция зашкаливает, расслабиться не удастся! Угроза отчисления за профессиональную непригодность висела над нами, как «дамоклов меч». Отчислить могли как с первого курса, так и со второго. Начиная с третьего курса уже не отчисляли, лишь в самых крайних случаях, так как начинали репетировали дипломные спектакли, которые мы должны были играть весь четвёртый курс на сцене Ярославского театра. Но в процессе обучения мы понимали, кто может стать кандидатом на отчисление – я, пока, себя в их числе не видела. Итак, мы разбирали и репетировали отрывки из классической и современной драматургии, с прицелом на дипломный спектакль. Наши мастера решали – кто какую роль будет играть в дипломе, и это было очень важно для студентов. Мне выпала честь работать над пьесой Островского – «Бесприданница». Я играла роль Ларисы Огудаловой, Паратова – репетировал Павел Нестеров. В отрывке, который мы ставили я играла на гитаре, (пришлось в ускоренном темпе освоить гитару), и пела романсы. И тут я мысленно поблагодарила свою маму за то, что она меня насильно отдала в музыкальную школу. За время обучения, мы с Валей Кулешовой, Асей Романовой и Златой сдружились очень близко. Да и не удивительно, так как были ровесницами и на тот момент нам исполнилось по семнадцать лет. Возраст воодушевления и больших стремлений. Со старшими девушками как-то контакта не получалось: у них были уже другие интересы – любовь, парни, они относились к нам, с высоты своего возраста – снисходительно. Однажды произошёл очень неприятный инцидент, который до сегодняшнего дня не даёт мне покоя и бередит совесть.

Мы должны были сдавать семинар по зарубежной классической литературе по произведению Данте – «Божественная комедия». Естественно, из-за нехватки книг в библиотеке, зачастую выстраивалась большая очередь на получение нужного произведения, и мы ждали, когда до нас с девчонками из младшей группы дойдет книга. Её передавали из рук в руки. И вот, за день до семинара, как раз перед мастерством актёра, мы наконец получили долгожданную книгу. Ася положила её на станок по классическому танцу, рядом с собой, а после занятий мы должны были ехать на съёмное жилье к Асе и Вале, чтобы спокойно подготовиться к семинару. Когда закончилось мастерство актёра студенты разошлись не сразу – возбужденно обсуждали свои дела. Началась какая-то суматоха, и в этой кутерьме Ася забыла книгу в аудитории и спокойно ушла переодеваться. Когда же мы вернулись из раздевалки за книгой – её уже не было. В аудитории ещё оставалось несколько человек.

– А где книга? – задала вопрос в пространство Валя.

– Не знаю, я её на станок положила, – осматривая аудиторию, в замешательстве проговорила Ася. – Да-да, она во время урока была рядом с моим стулом, на станке, вот здесь, – показала место Ася, – я с неё глаз не спускала, книга лежала рядом со мной, – уже уверенно заявила она.

– Очень интересно! И кто её мог забрать? – возмутилась Валя, – как же мы завтра семинар будем сдавать?

– Подождите, может кто по ошибке забрал? – успокаивала я, – сейчас у Паши спрошу. – Я подошла к Нестерову, – ты не видел книгу «Божественная комедия», вот здесь лежала? – указала я рукой.

– Видел, только не здесь, а у Польских с Грудининой. Они недавно ушли. Обсуждали, что будут дома готовиться к семинару, – пояснил он. – А вы что, ещё не читали? Всю ночь, что ли, будете готовиться? – И подкручивая свои пышные усы, с гордостью похвастался: – А я уже прочёл – такая мутотень!!! Еле осилил!

– Да, хотелось бы! Только книги нет! Пропала! – вмешалась Злата и громко спросила у оставшихся студентов: – Ребята, никто не видел, вот здесь лежала книга – «Божественная комедия».

Все пожали плечами, мол не обратили внимание. Ася с Валей безнадежно рыскали по аудитории, заглядывая под стулья, за ширмы в последней надежде найти пропажу.

– Слушайте, насколько я знаю, наши уже все прочитали, кроме вас и этих «звёзд», – пояснил Паша, – они обмолвились, что им кто-то дал на ночь книгу.

– Вообще, интересная ситуация вырисовывается! – ядовито прошипела Валя, – получается, они нашу книгу забрали, вернее нет, украли!

– Не спеши, Валя, с выводами! Может у них другая книга, – остепенила я подругу, – зря наговаривать не будем!

– И что же нам делать? – возмутилась Ася. – Завтра мы не сдадим семинар, получим двойки и нас отчислят за неуспеваемость, – негодовала она.

– Стоп, никакой паники! – успокоила Злата, – Ася, какие-либо есть знаки на книге, ну там, надписи какие либо, может закладка необычная, штампы?

– Да, есть, – не понимая куда клонит Злата, отрапортовала Ася, – там штамп из Пушкинской библиотеки, потом закладку свою плетёную вложила и есть надписи на обратной стороне книги и цветочки нарисованы.

– Вот и хорошо! Сейчас поедем и разберемся – наша ли у них книга или другая, – уверенно скомандовала Злата, – Гала, ты знаешь, где живут Ларка с Евой?

– Нет, я не была у них. Но они мне говорили, что на улице Волжской живут, – я уже понимала, что задумала Злата и обратилась к Паше, – Нестеров, ты знаешь адрес Лары и Евы?

Павел с интересом наблюдал за нашим расследованием посреди опустевшей аудиторию, все уже разошлись кроме нас, а потом выдал:

– А вообще-то, эти хабалки могут! Грудинина наглая, ведёт себя как базарная баба. А Польских – не такая уж миледи, как пытается из себя изобразить. Такая же наглая, как и Грудинина – два сапога пара. – Затем достал блокнот и, перелистывая листки, сказал, – да, их адрес у меня есть, они как-то меня приглашали на чай! Пишите!

Мы записали адрес и решительной походкой вышли из аудитории. На дворе стемнело. Мастерство актёра заканчивалось около девяти часов. Возбуждённые произошедшим, мы сели в автобус и доехали до остановки «Волжская», затем стали искать адрес и наконец наткнулись на нужный – это оказался частный сектор. За развалившимся деревянным забором виднелся запущенный сад; в глубине которого проглядывал маленький домик со светящимися окошками. Прежде чем зайти в калитку, Злата деловым тоном распорядилась:

– Идём тихо, стараемся на сухие ветки не наступать. Подойдём к окнам и посмотрим, что они делают. А потом решим, как действовать.

Мы согласно кивнули головой и, как Шерлоки, стали осторожно пробираться к домику. Заглянув в окна, мы увидели такую картину: за столом сидели Лариса и Ева, на столе стояли чашки и лежали пирожные. Ева вслух читала книгу, а Лариса слушала, попивая чай. Да, книгу они читали, но было непонятно какую – нашу или свою.

– Непонятно, – прошептала я, – придётся зайти и проверить наша ли это книга.

– Придётся, – поддержала Злата, и обратившись к нам спросила, – ну что, девчонки, стучим, или заходим без стука, если конечно дверь открыта.

– Если открыта, врываемся без стука! – возбуждённо зашептала Валя, – я уверена, что это наша книга.

– Что время тянуть, идём! – поторопила Ася.

Мы осторожно подошли к входной двери и резко толкнули её – она оказалась не запертой. Дружной гурьбой ворвались в комнату, где чаевничали наши подозреваемые и сразу оценили обстановку. Грудинина подскочила, как ужаленная, и как-то заискивающе заулыбалась; Польских же схватила книгу со стола и, запоздало пытаясь ее примостить под своё мягкое место, уселась на неё, глядя на нас невинными глазами. Мы сразу поняли по поведению – все воры найдены.

– Девчонки, что случилось? – пытаясь разыграть из себя святую невинность, торопливо лепетала Ева, – почему так поздно? И как вы узнали, где мы живем?

– Книга наша? – прямолинейно спросила Ася.

– Какая книга? – вылупив удивленно свои бесстыжие, зелёные глаза, изображала непонимание Ева.

– Которая у тебя под задницей! – наступала на неё, угрожая выдернуть книгу из-под мягкого места воришки, Валя.

Тут Грудинина заулыбалась примирительной улыбкой, протянула руку к Еве, и сдаваясь с потрохами, сказала:

– Ладно Евка, отдай. Спалились!

Но Ева продолжала гнуть свою линию:

– А чем докажете, что книга ваша? Они же все одинаковые в библиотеке!

Ася подошла к ней и разразилась возмущенной тирадой, после которой сомнений уже ни у кого из нас не осталось:

– Доставай книгу, хватит уже греть её! Первое – она из Пушкинской библиотеки, там есть штамп, второе – там моя плетеная цветная закладка, третье – на обложке сзади написано слово «люблю» и нарисованы красные цветочки. А теперь доставай и доказывай, что не ты украла у нас книгу!

– Да отдай ты им книгу! – уже не выдержала Лара и оттолкнув Еву, забрала у неё книгу, – всё уже ясно! – И обратилась к нам: – Ладно, девчонки, не обижайтесь! Вы же понимаете, к семинару надо было готовиться, а книги нет. Уж извиняйте!

Лара протянула Асе книгу, продолжая натянуто улыбаться. Ася проверила, убедилась, что книга наша и холодно ответила:

– Мне твои извинения не нужны! Извиняться будешь в другом месте!

Я была возмущена до глубины души, и не понимала, как так можно поступить.

– Как вы могли так подставить своих сокурсников? – задала я главный вопрос, который крутился в голове, – мы могли бы вместе прочитать и подготовиться к семинару. Ваш поступок – это как удар исподтишка!

Злата, до этого молча наблюдавшая за этой некрасивой сценой, подошла вплотную к воришкам, посмотрела на них уничтожающим взглядом и, с невозмутимым спокойствием, произнесла:

– Я вам этого так не оставлю. Вы думаете все будет шито-крыто? И не надейтесь. Завтра же мы всё расскажем нашей классной, Наталье Владимировне.

– Ой-ой, испугала! – рассмеялась Ева, – да что вы нам сделаете? Подумаешь книжку у малышей забрали, ещё мамочке пожалуйтесь!

– Пойдёмте, девчонки, что с ними говорить! Бесполезно что-либо доказывать! – высокомерно проговорила Злата и потянула нас к выходу.

Когда мы снова оказались в темноте осенней улицы; настроение у всех четверых скатилось к нулю, как будто это мы украли книгу. Возникло ощущение, что мы измазались в грязи, настолько неприятной оказалась сцена, произошедшая в этом маленьком домишке, и особенно противно было видеть, как изворачивалась Ева Польских. Хотя, действительно, что в этом такого? Украли у «малышей» книжку – это же не деньги и не вещи!

Ночь мы не спали, готовились к семинару. Все сдали на пятёрки; Ева с Ларой, на удивление, тоже получили хорошие отметки. А после обеда мы подошли к Наталье Владимировне – нашей классной руководительнице и по совместительству педагогу по танцу, и всё ей рассказали. Наша классная, на удивление, не проигнорировала это происшествие, вызвала нас к директору училища, и там мы повторили свой рассказ. Директор, в свою очередь, поставил в известность наших мастеров. А вечером, на мастерстве актёра состоялось собрание. Я чувствовала себя не в своей тарелке: меня мучило сомнение, правильно ли мы сделали, что вынесли на всеобщее обсуждение эту историю, и перед собранием поделилась своими сомнениями с Златой:

– Может не надо было всё рассказывать? Ведь всё закончилось хорошо, и все благополучно сдали семинар.

Злата посмотрела на меня уничтожающим взглядом и, резко убрав с лица волосы, пафосно заявила:

– Всё мы правильно сделали. Им не место в нашем училище, они позорят звание актёра!

– Злата, это уж слишком! Все могут ошибаться, ты тоже не святая.

Дверь распахнулась и стремительно вошли Инга Ивановна и Наталья Владимировна. Георгия Павловича почему-то с ними не было. Видно было, что Инга расстроена, в этот раз она не встречала нас улыбкой. Хмуро проследовала на своё место, села за стол и молча обвела весь курс взглядом, задержавшись лишь на участниках происшествия.

– Все уже в курсе по какому поводу мы сегодня собрались, поэтому перейдем сразу к делу. Можете высказать свое мнение – я послушаю.

Все молчали, не зная, что сказать; Инга обратилась к Асе Романовой.

– Ася, если кто не знает подробностей происшествия, расскажи нам ещё раз.

Ася поэтапно, в подробностях рассказывала события инцидента; Инга, уткнувшись в стол глазами, внимательно слушала; весь курс тоже замер. Закончив повествование, Ася резюмировала:

– Я считаю, что так подло относиться к своим сокурсникам нельзя. Мы все в одной лодке и должны помогать друг другу, а не топить. Я не знаю, как дальше буду учиться и взаимодействовать с Польских и Грудининой после такой подлости.

Тут встала Валя и добавила:

– И главное, как они врали, глядя нам в глаза и юлили, да ещё и обзывали!

Все присутствующие возбужденно обсуждали услышанное, некоторые с места предлагали различные наказания: выговор, лишение стипендии и другие воспитательные действия. И тут поднялся Паша и добавил:

– Вообще они ведут себя по-хамски, особенно Грудинина! Вчера я зашёл в мужскую раздевалку во время сценического движения, взять обувь, и увидел, как Ларка лопает мою шоколадку! Она тайком украла её из моего портфеля, – Паша, смешно шевеля усами, изображал, как Лара лопает шоколадку.