- -
- 100%
- +
Трясу головой, чтобы прийти в себя и подхожу к Глебу со спины, засматриваюсь на то, как мужчина проверяет шланги и прочие «прелести» машины, задумчиво тянет:
– В норме.
Я же фыркаю на его странное заверение:
– Ну да… Только вот ехать почему-то не хочет, – обиженно бормочу под нос.
Арсеньев хмыкает, оборачиваясь к моему лицу:
– У тебя, между прочим, машина, которая умнее большинства людей.
Боже, это комплимент или оскорбление?!
– О, точно. Настолько умная, что решила отдохнуть прямо посреди дороги. Наверное, медитирует, – язвлю, потому что не знаю, как ответить.
Арсеньев кажется глюком в моей поломанной «системе». Такой весь опрятный: выглаженный и идеально чистый костюм, на запястье в солнечных лучах блестят часы известного бренда. Знаю, потому что похожие дарила Сашке на день рождения. И этот опрятный мужик без омерзения лазит под капотом далеко не чистой машины. Безжально пачкает руки и реально пытается мне помочь. Просто… удивительно! В таком огромном городе мы опять умудрились столкнуться. Это мой рок?
Глеб снова заглядывает внутрь и вскоре захлопывает капот, отряхивает руки. Теперь нависает надо мной, как башня. Чувствую себя на его фоне Дюймовочкой, когда в надежде вскидываю голову.
– У тебя либо блок управления заглючил, либо проводку перегрело. Эти «умные» машины любят изредка выкидывать фокусы.
Ну не машина, а фокусница-иллюзионистка! Ты посмотри на нее!
– Отлично, значит, ей можно дать пинка, чтобы образумилась? – бубню, а сама уже мысленно вызываю эвакуатор.
Хм, кстати, что там за сообщение мне пришло? Не успеваю глянуть, Глеб вклинивается в мысли:
– Да ладно, ничего критического, сейчас позвоню в сервис и твою тачку заберут.
Я морщусь, но молчу, потому что Арсеньев уже общается по поводу моей машины. Как будто у меня нет телефона и рук, чтобы вызвать эвакуатор.
Качая головой, просто иду к машине и забираю сумку, блокирую двери.
– Все, через десять минут спецы заберут твою красавицу. А ты поедешь со мной.
Давлюсь слюной и спешно откашливаюсь от неожиданности. Вот это заявление!
– С чего бы это? – упираю руки в бока. – Я такси почти поймала, – вру, чтобы отделаться от «заманчивого» предложения.
– Боишься меня? – иронично выгибает бровь, я прищуриваюсь. – Нам все равно по пути, так что мне не составит труда подвести тебя, Мирослава.
Тянет мое имя так сладко, что запинаюсь об собственный поспешный отказ.
Глеб улыбается, а я сдерживаю улыбку и поджимаю губы. Вызвать такси не проблема, но, честно говоря, уже времени нет, я и так безбожно опаздываю. Как только приезжают спецы из СТО, без колебаний отдаю им ключ, а они мне – визитку и обещание, что до завтра машину починят. И на том спасибо!
– Ладно, поехали.
Глава 4
Усаживаюсь на переднее сидение. Смотрю четко перед собой и не жду никакого подвоха, как вдруг:
– Привет, живая тетя Мирослава.
Опять это раздражающее «тетя», от которого кровь за секунду закипает в жилах. Я вздрагиваю от внезапности, оборачиваюсь.
– Да чтоб тебя… и ты тут, горе-киллер?
Ухмыляется от уха до уха, показывая мне книгу в его руках. Вчитываюсь:
«Профессия: Киллер. Пособие для чайников».
И смеюсь скорее от отчаяния, чем от комичности. Я поняла, он все же решил меня добить, мелкий паршивец!
И не могу сдержаться от подкола:
– Вот, значит, Глеб, как вы устраняете конкурентов?! Взращиваете с пеленок собственного киллера, умно.
Он окидывает меня слишком откровенным взглядом, под которым я вспыхиваю, будто спичка. Раздевает им до гола и ласкает, что явно не уместно в нашем случае. Тем не менее, хватает и секунды, чтобы я завелась с пол-оборота, в отличие от моей предательницы машины! Но спешно гашу в себе любые зачатки ненужных чувств. Может, доктор чего-то не увидел на моих снимках?
Глеб возвращает взгляд на дорогу, не комментирует мои слова. Зато тарахтит его сын:
– Теть, ты четкая, не скукота, как другие батины подсти…
– Илья! – рявкает на весь салон отец и мальчонка умолкает.
Пожимает мощными плечами и с хитрой ухмылкой ныряет носом в книгу.
Я посмеиваюсь, ведь Арсеньев недоволен, вон как покраснел, будто переспевший помидор на грядке. Но, меня мало волнуют его подстилки, ведь именно это хотел сказать Илья.
Остаток дороги пролетает в гробовом молчании. Сначала Арсеньев высаживает сына возле ветки метро. Киллер подмигивает мне, затем показывает сердечко большим и указательным пальцем, убегает.
Ну а мы плавно трогаемся с места. Я просто… сижу молча, находясь под гипнотическим впечатлением от новой встречи с Ильей. Не могу не сравнить, параллель сама проводится в голове. По сравнению Вероникой он настолько живой и открытый со мной, словно я не чужая ему тетка, которую вчера сбил на самокате. А самая родная и дорогая сердцу… тетка.
Я сбита с толку и растеряна, ведь чужой ребенок вызывает трепет в душе, что совсем неуместно. Поэтому, как только джип Глеба тормозит около нашего с Сашей офиса, спешу сбежать.
Да и потому, что сплетен точно не избежать. Жена босса приехала на машине конкурента! От офисных сплетниц с биноклем вместо глаз ничего не скроешь, даже кота в мешке.
Хватаюсь за ручку, но выйти не успеваю, меня тормозят слова:
– Мирослава, и все же, я бы хотел с тобой поговорить о работе.
Ну что ж такое! Уютный настрой рушится в одно мгновение, трескается, будто я неосознанно наступила на тонкий лед. И через секунду уже тону в холодной проруби, а руку подать некому.
Не хочу, но оборачиваюсь к Арсеньеву. В глазах четкое упрямство, ни намека больше на прежнее тепло или юмор, что витал в салоне. Что ж, в игру включился расчетливый бизнесмен и я понимаю Глеба. Но не более того.
– О работе с конкурентами не разговаривают.
Настойчиво отворачиваюсь, выбираюсь из удушливого салона и прежде, чем закрыть дверь, добавляю с настойчивостью:
– Арсеньев, в следующий раз, даже если мы случайно пересечемся, давайте просто пройдем мимо друг друга. Я не хочу, чтобы до моего мужа доползли грязные и неправдивые слухи.
– Послушай, Мирослава, – он вздыхает, отстраняется от руля и спешит выйти из машины.
А я убегаю, бросаю на ходу охране, чтобы Арсеньева ни в коем случае не пускали. Слишком упрямый и целеустремленный. От такого точно нужно ждать беды!
– Но почему ты прицепился именно ко мне?! – ворчу в лифте, потому что вижу через стеклянные двери, как упорно Глеб пытается прорваться в офис.
Прячусь в кабинете, но с опаской поглядываю на дверь, хотя знаю, что посторонние точно не пройдут в офис.
И расслабляюсь спустя несколько часов, когда полностью погружаюсь в дела. А еще через два в мой кабинет беспринципно вламывается помощница, по совместительству офисная «подруга» Лена. Как всегда, одета слишком вызывающе: шпильки выше, чем башни в Дубае и платье, бросающее вызов офисному дресс-коду. Красное, миниатюрное, слишком облегающее. Волосы уложены идеально, будто у нее дома личный парикмахер, а не обычный фен и лак. И чересчур броский, как по мне, макияж, но это уже мелочи на общем фоне.
Она красива, спору нет, словно дорогая конфета в золотистой обертке. Но внутри отвратительная карамель, что безбожно липнет к зубам и от нее сводит скулы. Лена обожает внимание вокруг себя. Она льстит, когда это выгодно, и язвит, когда хочет уколоть. Невольно съеживаюсь, будто за ней в кабинет врывается январский холод.
– Славка-а-а, – сладко тянет Лена, садясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу, – ты что, реально с Арсеньевым приехала или у меня галлюцинации из-за недосыпа?
Я морщусь, делаю вид, что продолжаю печатать. А по факту бурлю, как вода в перегретом чайнике. Сразу мысленно ругаю себя за минутную слабость на дороге. Надо было вызвать такси, а не идти на поводу у странных желаний!
– Моя машина заглохла, а он проезжал мимо, – равнодушно отмахиваюсь, даже зачем-то оправдываюсь, но…
– Проезжал мимо? – хмыкает, откидывается назад. – Слава, ну ты совсем сдурела. Это ж конкурент Александра Васильевича! Ты в своем уме?
Хочет образумить? Нет, скорее тычет в меня укором, как пальцем в свежую рану.
– Лена… – отрываюсь от монитора, всматриваюсь в замысловатые глаза работницы и сдерживаюсь, чтобы ни выставить ее за дверь.
Не такие уж мы и подруги, чтобы она смела нарушать субординацию и тыкать мне в моем кабинете! Но сотрудница словно и не замечает предупреждающего взгляда, продолжает расковыривать рану ногтем:
– Ты настолько осмелела, что теперь ездишь с Арсеньевым, как с личным водителем? А если Александр Васильевич узнает? Ты хоть представляешь, что будет?
– Я опаздывала. Все, точка.
Грубо отрезаю, но Ленка не соображает, когда нужно заткнуться:
– Да ладно! – смеется так отвратительно, что звонкий голос режет, будто ногтями по стеклу провели. – Слава, ты выглядела, как занудная зубрилка, которую подвез оторва старшеклассник на мотоцикле. Я аж обалдела, когда вас увидела! Ты вообще понимаешь, чем рискуешь?
Сжимаю губы в тонкую линию, но молчу. Я ничем не рискую, потому что не сделала ничего плохого! И упрекнуть меня Сашке точно не за что. Но Лена упрямо рисует отнюдь неприятные последствия и мне… реально становится дурно. Будто меня случайно застукали за изменой в номере дешевого отеля, причем, голой и в постели с мужиком. Тут же одергиваю себя. Вспоминаю, сколько раз муж ужинал с разными женщинами, скольких из них подвозил и при этом никто слова косого ему не сказал, даже я!
Помню, как однажды случайно поймала Сашку в компании незнакомой мне женщины. В ресторане с уютной атмосферой, где на фоне играла расслабляющая музыка. Он отмахнулся, сказал, бизнес-встреча и мне нет смысла закатывать скандал. Как и не было больше резона забирать заказ еды, в тот день я хотела побаловать своих ресторанным ужином…
Так с какой радости мне сейчас нужно краснеть и оправдываться? Да еще и перед кем? Перед собственной подчиненной? Вздор!
– Тебе что, острых ощущений не хватает? – Лена склоняется ближе, ее духи бьют в нос приторным запахом. – Или ты решила показать всем, что играешь с огнем? Но я тебя предупреждаю: обожжешься, потом не плачь.
– Лен, не читай мне нотации и иди лучше займись работой, – машу ей рукой на дверь, а помощница фыркает.
– Дура ты, Славка, – морщусь от ее «Славка», но проглатываю возмущение. – Мужики своих женщин не прощают, если те играют в грязные игры.
– Елена, – устаю от хамства и включаю режим руководителя: – Впредь следите за тем, что вырывается из вашего рта и соблюдайте субординацию! Я начальник, а не ваша подружка!
– Да как скажете, Мирослава Анатольевна.
Глава 5
Ухмыляется, зараза, даже ради приличия не делает вид смущенной. А я уже реально задумываюсь, а не уволить ли нахальную помощницу к чертям. Но, блин, со своими обязанностями она справляется, мне не в чем ее упрекнуть.
Лена уходит, противно цокая каблуками, я же морщусь. Откидываюсь спиной на кресло, когда за работницей захлопывается дверь.
Ну что за день?! С самого утра все наперекосяк! Хочу сбежать, но остаюсь на месте только потому, что через несколько часов важные переговоры, на которых мы должны с Сашей оба присутствовать. И Лена издевательски чуть позже напоминает о них, когда связывается по селектору. Бесит!
На удивление, сплетни не потянулись офисом и, похоже, что только Лена, моя помощница, стала невольным свидетелем утреннего минутного «позора». И то только потому, что наши окна как раз смотрят на главный вход.
Сашка появляется на пороге кабинета за час до встречи.
– Ага, ты тут, отлично, – выдыхает с облегчением. – Пошли, эти педанты уже в переговорке, – выплевывает остаток фразы.
Собираю документы по будущему проекту, беру блокнот и планшет. Пока идем длинным коридором, муж недовольно бухтит под нос:
– Приперлись раньше времени, заявились сюда, как к себе домой!
– Саш, это немцы, – успокаиваю его, касаясь напряженной спины. – Для них пунктуальность превыше всего. Мы справимся, у нас все просчитано.
В переговорке сразу подмечаю несколько знакомых лиц: представители сети клиник MediKraft и аналитик из мюнхенской штаб-квартиры. Муж спешит поздороваться, обменяться рукопожатием, я же ограничиваюсь деловой улыбкой. Немцы сразу просят не тянуть время, ссылаясь на плотное расписание встреч.
Сашка мигом берет инициативу: говорит уверенно, но слишком много льет воды. Обещает «высокий уровень обслуживания», «перспективы расширения сотрудничества» и «динамику рынка медицинских услуг», но конкретики ноль. Только красивые слова.
Замечаю, как лица партнеров каменеют: они кивают, но глаза холодные, словно потерявшие интерес. Знаю этот взгляд – еще пять минут, и они вежливо попрощаются, оставив нас с несостоявшейся сделкой. Ну нет! Мы эту сделку планировали два года и упустить ее вот так – позорно!
– Джентльмены, – мягко перебиваю мужа, – давайте перейдем к цифрам.
Сашка поджимает губы, но покорно замолкает, ведь тоже замечает, насколько низко упал градус доверия в переговорке.
Включаю слайды на экране.
– За последние три года мы проспонсировали и вывели из убыточности семь частных клиник и три диагностические лаборатории. – Говорю спокойно, показывая графики. – Уровень загрузки – восемьдесят два процента. Средний чек пациента вырос на четырнадцать, а доходность лабораторных услуг держится стабильно на уровне двадцати семи.
В переговорке сразу становится громче из-за перешептывания, взгляды партнеров оживляются. Мелькают по цифрам, затем немцы тихо обсуждают их между собой. В итоге обвожу всех пристальным взглядом и задерживаю на муже. Не доволен: губы поджал в плотную линию, глаза полыхают огнем, но при этом он натягивает настолько милую улыбку, что скоро лицо треснет. С гордо поднятой головой встречаю его укор и швыряю такой же в ответ.
Да, я исправила все цифры на настоящие, потому что приукрашивать – это верх идиотизма!
– Мы понимаем, что для немецких инвесторов важна прозрачность, поэтому все финансовые отчеты проходят аудит у KPMG. Долговая нагрузка менее пятнадцати процентов от оборота, а значит, проект устойчив даже в случае колебаний рынка.
Показываю слайд с прогнозами и рассказываю четко, куда и на что пойдут будущие инвестиции.
Воздух в комнате меняется, градус доверия уверенно ползет вверх, когда партнеры задают уточняющие вопросы. Про лицензии, систему контроля качества, сертификацию. Я отвечаю коротко, по делу. Они кивают, делают пометки и, судя по всему, контракт мы точно подпишем.
Когда все заканчивается, Сашка вновь перетягивает одеяло на себя: улыбается, жмет руки, уверяет, что именно он будет «держать на контроле все этапы сделки». Его поздравляют, приглашают продолжить разговор за ужином. Я же, как всегда, остаюсь в тени.
Стою чуть поодаль, собираю записи и улыбаюсь дежурной улыбкой. Легкой, почти равнодушной, будто мне в самом деле не важно, кто получит лавры. Ведь дело общее…
Но внутри душу царапает дикая кошка и шипит от негодования. Рвется наружу, бежит со всех ног, но натыкается на невидимый барьер и падает от сильного удара в лоб.
Ловлю свое отражение в стеклянной стене переговорной. Женщина в деловом костюме, прямая осанка, уверенные глаза. И только я одна вижу, что за красивым фасадом прячется неистовая усталость.
Улыбаюсь отражению просто чтобы проверить, не дрогнет ли маска. Нет, все в порядке. Никто ничего не заметит.
И ухожу по-английски, так как Саша уже знает свое дело: упорно тащит партнеров на ужин, где мне точно не место, потому что даже переводчик и тот мужчина!
Но все же муж догоняет меня в кабинете:
– Дорогая! – лепечет взволнованно и, могу поспорить, что у него в голове сейчас бренчит звук шелеста денег. – Приду поздно, так что меня не ждите!
– Только без фокусов, ладно? – грожу ему кулаком, припоминая «девочек» для прошлых партнеров. – Это немцы и они нам важны!
– Ой, будто немцы роботы, а не мужики.
Отмахивается, но кивает и спешно уходит. А я вызываю себе такси. Пока едем, прокручиваю в руках разбитый телефон.
– Надо бы купить новый, – ставлю себе мысленную пометку и в голову лезет что-то такое противно зудящее…
Будто я упустила важную деталь, но, какую? Вроде все нормально. Ай, короче! Это был слишком длинный день.
Дома мигом выбрасываю из головы мысли, принимаю теплую ванну и сразу ныряю в постель. Даже громкие вопли Ники из комнаты не мешают мне почти сразу же уснуть.
Просыпаюсь от противного бренчания телефона на тумбочке, не хочу смотреть, мысленно машу рукой. Переворачиваюсь на другой бок и только расслабляюсь, как бренчание повторяется. Через пару секунд снова и так несколько раз. Будто кто-то пишет по два слова и отправляет, чтобы я точно проснулась, взглянула на сообщение.
Ладно. Хрен с ним. Приподнимаюсь на постели и удобнее усаживаясь, беру смартфон. Неаккуратно веду пальцем по треснутому экрану и…
– Ой… – случайно режу палец об острую трещину, но на боль не обращаю внимания.
Потому что пытаюсь сконцентрироваться на сообщениях от неизвестного номера в телеграм. Глаза сами цепляются за крайние сообщения:
«Муж тебе изменяет прямо сейчас»
«Отель Skarlet, номер 505»
«Поторопись, если хочешь увидеть измену собственными глазами»
– Что за бред? – выпаливаю в темноту с недоверием, но…
Рука заметно подрагивает, ведь внутренний мандраж уже включился по щелчку пальцев и меня пошатывает, будто пол качается. Однако спешно подключаю логику.
Сашки и, правда, дома нет, а на часах два сорок семь. Но он ведь с немцами и это нормально, что они до сих пор гуляют. Ведь, так?
– Что за бредовый розыгрыш!
Тараторю, пока слушаю гудки, пытаясь дозвониться мужу. Тщетно, не берет даже с третьего раза. Ну, в ресторане может быть шумно или Саша поставил телефон на беззвучный.
Ищу ему оправдания, но строки из сообщения бегут перед глазами, как быстрая строка – бесконечно. Травмирует психику и колют ее, как орех, на две половинки.
– Да ну нет, бред какой-то. Зачем ему мне изменять?
Ладно если б я была какой-то бестолковой и бесполезной дурой, но у нас ведь все хорошо. Холодность в доме и неприступность Ники не беру в расчет, любые чувства со временем остывают. Но остается крепкий фундамент, построенный на доверии и взаимопонимании!
Почти получается убедить себя, но некто будто точно знает о моих сомнениях, поэтому вдогонку к словам прилетает фото.
Открываю и рассматриваю. Кажется, ресепшен того самого отеля, вверху вывеска, на часах в момент снимка ровно два ночи.
И дальше, как бы я ни пыталась отвергать правду, но на снимке муж! Мой… муж… обнимает за талию блондинку, не могу со спины понять, кто она. Зато Сашка запечатлен в пол-оборота: в правой руке держит темно-синий пиджак, в котором он был на переговорах с немцами. Подмечаю, что галстука нет, а рубашка расстегнута на четыре верхние пуговицы. И улыбается так… игриво, что ли.
Не понимаю своих чувств в этот момент. Сердце отвратительно барабанит в груди, как перед приемом к зубному в бесплатной поликлинике. Я… сбита с толку и обезоружена.
Хотя по идее, это фото могли сделать когда угодно, если вообще не ИИ, например. Так скажем, происки конкурентов.
Глава 6
Но, чем дольше смотрю, увеличив фото до максимума, то замечаю слишком много деталей. Запонки – их я сегодня ему подготовила. Часы утром муж выбирал – узнаю и их. А еще цепочка на шее с кестиком, Сашка редко носит его, надевает лишь на очень важные встречи, как сегодня с немцами. Верит, что кулон приносит ему удачу.
Вроде все еще ищу оправдания мужу, но с отвращением отбрасываю от себя смарт и спешно одеваюсь. Я ведомая лишь инстинктами, потому что в голове полная неразбериха. Еще и машина, как на зло, до сих пор в сервисе, а такси все не едет!
Наконец, авто паркуется у дома, прыгаю в него и через секунду мы мчимся по пустой дороге. Доезжаем без пробок и светофоров слишком быстро, не успеваю даже перевести дух.
Отель встречает меня ярким светом в холле и приветливой девушкой за стойкой. Сразу узнаю ее – она была на то проклятом снимке, наверняка оформляла номер для мужа. Чтобы не вызвать подозрений, бронирую себе тоже номер. По иронии – 406. Как символично!
Забираю ключ-карту и со скоростью ленивца поднимаюсь на четвертый этаж. Оттягиваю момент истины, не хочу верить в измену! Я же верила ему безоговорочно, так неужели прощелкала важный звоночек?!
Коридор тянется бесконечно, словно подземный тоннель. Шагаю медленно, но уверенно, несмотря на дикий пульс, барабанящий в ушах. Каждый тяжелый шаг отдается глухим ударом в груди, а каблуки выбивают ненормальный марш, будто я шагаю к собственной казни.
Заглядываюсь на таблички: пятьсот третий… и… пятый.
Пока рука тянется к ручке, я не позволяю себе ни единого лишнего вдоха. Соберись, Мира! Никаких сомнений. Что б там ни было, я должна это увидеть! Резко и уверенно нажимаю на ручку, дверь поддается, будто меня тут ждали. Хотя, почему будто? Тот, кто присылал сообщения, точно хотел, чтобы я сполна насладилась шоу. Кто? Та блондинка с фото – его любовница?
Вхожу и тихо захлопываю за собой, а до ушей в тот же миг достигает целая гамма звуков. Морщусь от фальшивых ноток удовольствия чересчур шумной девицы. Она явно переигрывает!
Нелегко переступить через порог, как и через себя, но вынуждаю сделать уверенный шаг в спальню.
Свет внутри не горит, нащупываю на стене выключатель и клацаю по нему. Комната заливается мягким желтым светом, пугая любовников на кровати, как тараканов. Плохо, что не разбегаются в стороны, а жмутся друг к другу, как пойманные подростки родителями.
Сашка заметно напрягает спину после протяжного «о-о-о-й» его любовницы. Это точно он, его спину и темную макушку узнаю из тысячи. Та же россыпь родинок на плечах, крестик, небрежно скинутый на спину, видимо, чтобы не бил бессовестную девицу прямо в лоб. Она прячет лицо, видно лишь светлые волосы, что волнами рассыпались по смятым подушкам.
На ней и в ней сейчас мой муж! Тот, с кем я прожила, как мне думалось, счастливые десять лет жизни, ни смотря на мелкие неурядицы. Тот, ради кого я из кожи вот лезла в работе. Тот, ради кого я, закрывая глаза и уши, растила его дочь, пока он зарабатывал деньги.
Наконец, муж соскальзывает с любовницы, откатывается в сторону и сразу кутается в тонкое одеяло. Прикрывает себя, но в глаза не смотрит. Стыдно тебе, козлиная морда?!
Блондинка хоть и ныряет с головой в собственное одеяло, но я успеваю разглядеть нахалку – его незаменимая молоденькая секретарша Виктория.
Собственно, картина маслом – измена на лицо. С иронией усмехаюсь и качаю головой, потому что злюсь на себя в эту минуту. На собственную тупость и излишнюю доверчивость. Мне всегда казалось, что те жены, что лазят в телефонах мужей и ставят под сомнение каждый его поздний приход домой – инфантильными. Ну или просто недоверчивыми дурочками, не уважающими своего любимого. Но теперь… сама себе кажусь незрелой дурочкой. Ну как можно было в серьез поверить, что ресторанные посиделки «без галстуков» длятся едва не всю ночь! А ведь я реально верила и… сама охотно на них отпускала Сашку. Так сколько же раз он мне уже… изменил?
Я не кричу на мужа. Не пытаюсь даже вцепиться с остервенением пальцами секретарше в волосы. Нет сил и смысла. Просто улыбаюсь сквозь дикую боль на душе, хотя там уже кто-то озверело размахивает кухонным молотком, отбивая внутренности и превращая их в отбивную. С особой жестокостью уделяет внимание душе и сердцу, чтобы наверняка.
Как ни странно, внутри меня оглушающая тишина, как после взрыва: уши звенят, а мир перед глазами рассыпается на мелкие осколки. Я разбита и растоптана, унижена! Но все еще пытаюсь держать лицо, хотя бы ради собственной гордости.
– Мира, – прорывается сквозь вату в ушах идеально ровный голос мужа. – Это ничего не значит.
Отмахивается, будто я его не за изменой застала, а вытащила из подпольного казино, где он проиграл весь наш бизнес.
Усмехаюсь сквозь адскую муку. Губы дрожат, но усмешка выглядит идеально отточенной, ведь я уже натренировала ее в себе за долгие годы.
Саша даже не оправдывается, хотя, правда, какой в этом толк? Все же очевидно!
– Для твоей секретарши это, – последнее слово особо подчеркиваю, кивая на любовницу, – тоже ничего не значит?
Она резко дергается под одеялом, но все равно не вылазит из укрытия. Будто снаружи бомбы летят, а девица нашла для себя идеальное бомбоубежище.
Замечаю, как муж открывает рот, но сразу затыкается. Да с такой силой поджимает губы, что они белеют. Так и молчим некоторое время, потому что тут слова лишние. Конечно, можно орать, ругаться, истерить как ненормальной, но, а смысл?! Распыляться ради чего?