- -
- 100%
- +
Угол его рта едва заметно напрягся.
Не улыбка. Скорее непривычная реакция на то, что обвиняемая не торопилась оправдываться.
– В ритуальном зале ты назвала мёртвое стекло до того, как Вейр его исследовал.
– Я не называла.
– Ты сказала, что его не должно быть в круге.
– Потому что всё вокруг отражало свет, а оно его поглощало.
– Этого недостаточно.
– Для остановки опасной процедуры оказалось достаточно.
– Ты изменила печать.
– На основании чего вы сделали такой вывод?
Райден положил обе ладони на край стола.
На правой проступил красно-серебряный рисунок, тот самый, которым он удерживал щит.
– Шесть лет она отзывалась на мою силу одинаково. Ночью рисунок изменился.
– После того как в него встроили запрещённый материал?
– Мёртвое стекло извлекли.
– А последствия исчезли вместе с ним?
Он промолчал.
Я поставила чашку на стол и выровняла её по краю деревянного подноса.
Руки снова стали спокойнее.
– Вы утверждаете, что я что-то сделала. Мастер Вейр утверждает, что не понимает, что произошло. Кому из вас мне верить?
– Мне не нужна твоя вера.
– Прекрасно. Тогда покажите доказательства.
Его взгляд стал жёстче.
– Сначала ты ответишь на вопросы.
– Вы уже решили, что я виновата. Зачем тогда задаёте вопросы?
– Потому что не понимаю, чего ты добиваешься.
– На данный момент – воды, зеркала и объяснения, почему меня держали в ритуальном круге после ясного отказа.
Вейр опустил взгляд на свои записи.
Марек вернулся с небольшим овальным зеркалом в тёмной раме.
Он не подошёл к кровати, пока я сама не протянула руку.
Ещё один человек, который хотя бы не хватал меня без предупреждения.
Я взяла зеркало.
Из него на меня смотрела незнакомая женщина.
Сначала я увидела только глаза.
Зелёно-серые, слишком светлые на бледном лице. Под ними лежали тёмные тени. Скулы выступали резче, чем должны были, губы потрескались. Каштановые волосы спутались после ритуала.
Красивое лицо.
Не моё.
Я коснулась щеки.
Женщина в зеркале повторила движение.
Внутри ничего не дрогнуло. Не возникло мгновенного узнавания или волшебного принятия. Только холодная ясность.
Моё тело осталось на мокрой дороге.
Это принадлежало Лиоре.
Женщине, которая больше не держалась.
Я опустила зеркало, прежде чем мужчины заметили слишком многое.
– Сколько мне лет?
Вейр ответил первым:
– Тридцать один год.
На пять лет меньше.
Не подарок. Обстоятельство.
– Полное имя?
Райден произнёс его ровно:
– Лиора Меррат-Керн.
Двойная фамилия. Значит, вероятно, брак между значимыми семьями или родами.
– Ваше имя?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был частью игры.
– Райден Керн.
– Кем вы мне приходитесь, кроме человека, удерживавшего мою руку?
В комнате стало тихо.
Марек отвёл глаза. Вейр перестал писать.
– Я твой супруг, – сказал Райден.
Я не удивилась. Слово «наша» в его последней фразе уже обозначило связь. Но одно дело предполагать, другое – услышать.
Муж.
Холодный дракон с привычкой отдавать приказы.
Муж женщины, которую привязали к каменному столу для расторжения брака.
Оказаться обвинённой в неизвестном преступлении было неприятно. Узнать, что главный обвинитель ещё и мой супруг, оказалось местной формой гостеприимства.
– Брак расторгнут?
– Нет.
– Процедура должна была его расторгнуть?
– Да.
– По чьей инициативе?
На этот раз Райден выдержал короткую паузу.
– Моей.
Тело отреагировало раньше мысли.
В груди сжалось. Пальцы крепче обхватили раму зеркала. На мгновение перед глазами возник стол, накрытый на двоих, и закрытая дверь, за которой никто не появился.
Я положила зеркало на одеяло.
– Почему?
– Ты обвинена в огненной измене.
Слова прозвучали весомо, как официальный приговор.
Я посмотрела на Вейра.
– Что это означает?
– Предательство территориальной печати, – ответил он. – Передачу доступа, незаконное вмешательство в защитный контур или иное действие против безопасности земли.
– Какое именно действие вменяют мне?
Райден выпрямился.
– Ты передала врагу ключ от пограничного узла.
– Это доказано?
– На повреждённом узле обнаружен след твоей печати.
– Я спросила, доказано ли, что я передала ключ врагу.
– След подтверждён Палатой Свидетелей.
– Это подтверждает наличие следа. Не обстоятельства его появления.
Марек посмотрел на меня внимательнее.
Райден ответил не сразу.
– Ты имела доступ к узлу.
– Кто ещё его имел?
– Это закрытая информация.
– Тогда ваше утверждение невозможно проверить.
– Ты встречалась с иностранным посредником в обход стражи.
– Кто это подтвердил?
– Есть свидетельство.
– Чьё?
– Ты уничтожила письмо после встречи.
– Вы нашли уничтоженное письмо?
– Фрагмент.
Я убрала зеркало на стол.
– Итак, у вас есть след, происхождение которого вы считаете очевидным. Свидетельство неизвестного человека. Фрагмент неизвестного письма. Что ещё?
Его глаза сузились.
– Перевод через сольвейский банк.
– На моё имя?
– С использованием твоего личного ключа.
– Деньги поступили мне или были отправлены от меня?
В комнате снова возникла пауза.
– Были отправлены на счёт посредника.
– Сколько?
– Ты прекрасно знаешь.
– Нет. Не знаю.
Он обошёл стол и остановился ближе.
Слишком близко для человека, которому я не доверяла, но достаточно далеко, чтобы не касаться.
– Ты хочешь убедить меня, что потеряла память?
– Я хочу получить ответы.
– Лиора никогда не отвечала вопросом на вопрос.
Телесная память болезненно отозвалась на имя.
Тихий голос. Осторожные фразы. Ожидание, что муж сам заметит недосказанное.
Он не заметил.
– Возможно, поэтому вы так и не услышали ответы, – сказала я.
На ладони Райдена вспыхнула печать.
Красный свет быстро поднялся к запястью и погас.
Вейр встал.
– Господин Керн.
– Я контролирую силу.
– После ночной перегрузки вы не можете быть в этом уверены.
Райден не отвёл от меня взгляда, но сделал шаг назад.
Это было первое его действие, которое я могла записать в графу «способен остановиться после предупреждения».
Пока только после предупреждения другого мужчины.
– Процедура не должна была причинить тебе серьёзного вреда, – сказал он.
– Но причинила.
– Из-за мёртвого стекла.
– Которое оказалось в круге, контролируемом вашими людьми.
– Свидетель прибыл из Палаты.
– Значит, вы передали мою жизнь в руки человека, которого не контролировали.
– Разведение огня проводится независимым свидетелем.
– Независимость не означает отсутствие ответственности.
Вейр тихо кашлянул, но не вмешался.
Райден сложил руки за спиной.
– Ты дала согласие.
– Я отказалась.
– Перед началом ритуала ты подтвердила его трижды.
– Я отказалась после того, как пришла в сознание.
– Ты была в сознании до начала.
– Не я.
Слова вырвались слишком быстро.
Вейр поднял голову.
Марек перестал дышать на одно короткое мгновение.
Райден не изменился в лице, но воздух между нами стал плотнее.
– Объясни, – потребовал он.
Я посмотрела на дверь.
Открыта. Марек стоит рядом. До неё шесть шагов, которые я в нынешнем состоянии не пройду быстрее дракона.
– Я не помню подтверждения. Не помню вас. Не помню этот мир. Не знаю, что такое огненная измена, пока мне не объясняют. Поэтому не могу считать прежнее решение своим.
Это было правдой.
Не всей.
Но достаточной.
Вейр подошёл к кровати и взял меня за левое запястье только после короткого вопросительного взгляда. Я кивнула.
Его пальцы были прохладными.
Зелёный камень на кольце потеплел.
– Назовите день рождения, – попросил он.
– Не знаю.
– Имя матери?
– Не знаю.
– Имя отца?
Пустота.
Нет, не совсем.
Бумага. Серебряная книга. Мужская рука, исправляющая строку в документе. Тихий голос: «Форма защищает смысл, Лиора. Никогда не позволяй им поменять местами первое и второе».
Я закрыла глаза.
– Не знаю.
– Где вы родились?
– Не знаю.
– Как называется государство?
Слово всплыло вместе с очертаниями семи башен.
– Эйдорский Коронат.
Райден резко посмотрел на Вейра.
– Выборочная потеря памяти.
– Возможно, – ответил целитель. – Язык и базовые знания могут сохраняться в телесной памяти. Личные связи повреждены сильнее.
– Она узнаёт термины.
– Некоторые.
– И умеет спорить о доказательствах.
Я открыла глаза.
– Для этого магия не нужна.
Вейр отпустил мою руку.
– Её состояние нельзя считать притворством без дальнейшего исследования.
– Нельзя считать и доказанной потерей памяти.
– Я этого не утверждал.
Райден повернулся к окну.
Его плечи оставались неподвижными, но в правой руке несколько раз сжались пальцы.
– Печать? – спросил он.
– Стабильна только внешне. Внутри образовалась новая линия. Я не могу определить её назначение.
– Она влияет на щит?
– Уже повлияла.
Я приподнялась на локтях.
Комната качнулась. Вейр протянул руку, но остановился, когда я подняла ладонь.
– Как именно?
Райден повернулся ко мне.
– Во время ритуала Восточный щит потерял три узла.
– Из-за бури?
– Буря стала следствием повреждения.
– Вы уверены?
– Я удерживаю этот щит девятнадцать лет.
– Это отвечает на вопрос о вашем опыте, не о причине конкретного повреждения.
Он медленно подошёл к изножью кровати.
– Если печать не стабилизировать, нагрузка перейдёт на соседние башни.
– Когда?
– Первые разрушения могут начаться через несколько дней.
– Сколько людей это затронет?
– Сначала три пограничных поселения. Затем весь Восточный Предел.
Ответ прозвучал без театральности.
Он не пытался напугать меня. Просто сообщил масштаб.
Именно поэтому я поверила.
Не ему лично. Числам в его голосе.
– Что требуется от меня?
В глазах Райдена мелькнуло удовлетворение человека, который наконец услышал правильный вопрос.
Это мне не понравилось.
– Полная проверка печати. Доступ к воспоминаниям. Повторный опрос. Ты останешься в Рейнгарде и будешь выполнять распоряжения целителей.
– Нет.
Удовлетворение исчезло.
– Восточный щит зависит от этой связи.
– Тогда вам особенно важно не убить её носителя.
– Я не позволю провести новую процедуру без заключения Вейра.
– Вы уже позволили одну.
– Мёртвое стекло было неизвестным вмешательством.
– Неизвестным вам. Оно всё равно оказалось в круге.
Райден упёрся ладонями в спинку кровати.
– Чего ты хочешь?
– Письменный перечень обвинений и доказательств.
– Ты получишь его после опроса.
– До.
– Лиора.
– Не называйте меня так, словно имя заменяет объяснение.
Боль прошила правое запястье.
Серебряно-красная линия вспыхнула.
Одновременно печать на ладони Райдена ответила коротким светом.
Он отступил от кровати.
Вейр быстро положил пальцы на мою руку, не касаясь самого рисунка.
– Дышите ровно.
Я сделала вдох.
Металлический вкус появился во рту, затем исчез.
– Она реагирует на конфликт? – спросила я.
– На намерение, – ответил Вейр. – Возможно, на угрозу связи. Пока рано делать выводы.
– Я ей угрожал? – тихо спросил Райден.
– Вы пытались определить решение как уже принятое.
Целитель произнёс это спокойно, будто обсуждал температуру воды.
Марек опустил взгляд, скрывая реакцию.
Райден выпрямился.
– Хорошо. Ты получишь перечень обвинений.
– И копии доказательств.
– Нет.
– Тогда я не отвечу ни на один вопрос о прошлом.
– Ты не в положении диктовать условия.
Я посмотрела на светящуюся линию на запястье.
– Судя по состоянию вашего щита, именно в таком положении я и нахожусь.
Его лицо стало неподвижным.
Мне не требовалось знать местные титулы, чтобы понять, насколько редко ему отвечали подобным образом.
Райден заговорил тише:
– Ты обвинена в преступлении против Предела. До завершения проверки не покинешь западное крыло. Марек будет отвечать за охрану. Вейр проведёт обследование. Копии закрытых материалов останутся в архиве.
– Тогда разговор закончен.
– Нет.
– Для вас, возможно. Для меня – да.
Я легла обратно и закрыла глаза.
Это был риск.
В моём положении демонстративно прервать разговор с вооружённым правителем, способным превращаться в дракона, нельзя было назвать осторожным решением.
Но продолжать отвечать без понимания обвинения было хуже.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом я услышала шаги Райдена.
Они остановились у двери.
– Марек, никто не входит без разрешения Вейра. Любые изменения печати докладывать немедленно.
– Да, господин.
– Письменное обвинение будет доставлено до полудня.
Я открыла глаза.
– С копиями доступных доказательств.
Райден посмотрел через плечо.
– С перечнем источников.
Не всё.
Но уже не отказ.
Он вышел.
Марек остался у двери. Вейр вернулся к столу и сделал запись.
– Он всегда так разговаривает? – спросила я.
– Нет.
– Успокаивает.
Вейр впервые едва заметно улыбнулся.
В дверном проёме появилась женщина.
Высокая, с серебристо-русыми волосами, собранными в тугую косу. На ней была тёмно-зелёная одежда целителя, поверх которой лежала серебряная застёжка в форме крыла над красной стеной.
Знак я уже видела на одежде Райдена.
Женщина не спросила разрешения войти.
Телесная память ударила так резко, что я сжала край простыни.
Чужая ладонь на плече Райдена.
Светлые волосы рядом с его лицом.
Пустое кресло справа от него.
Тихий смех за закрытой дверью.
Боль была не моей.
Но тело помнило унижение слишком хорошо.
Женщина остановилась у порога.
Её взгляд прошёл по моему лицу, запястью и смятой постели.
– Значит, она действительно очнулась.
– Госпожа Вельс, – сухо произнёс Вейр. – Я не приглашал вас на осмотр.
– Райден сообщил о нестабильности печати.
Не господин Керн.
Райден.
Она произнесла его имя с привычной уверенностью человека, которому не требовалось разрешение на близость.
Я посмотрела на застёжку дома Керн.
Потом на неё.
– Кто вы?
Вопрос заставил женщину замолчать.
Всего на мгновение.
– Кассия Вельс. Военная целительница Восточного Предела.
Она подошла ближе.
Я не отвела взгляда от застёжки.
– И какое положение вы занимаете в доме моего супруга?
В комнате стало тихо.
Кассия посмотрела на меня уже не как на пациентку.
На соперницу.
Тело снова отозвалось болью, но на этот раз я была готова.
Я отпустила простыню.
Мне не нужен был чужой муж.
Зато мне были нужны факты.
И судя по лицу Кассии Вельс, один из них стоял прямо передо мной.
Глава 3. Мои условия
Кассия Вельс ответила не сразу.
Её взгляд скользнул к Мареку, задержался на мастере Вейре и только потом вернулся ко мне. Она явно рассчитывала, что кто-нибудь избавит её от необходимости объяснять очевидное.
Никто не помог.
– Я отвечаю за военную лечебницу и восстановление повреждённых жил Восточного Предела.
– Это должность, – сказала я. – Я спросила о вашем положении в доме Керн.
Пальцы Кассии коснулись серебряной застёжки.
Крыло над красной стеной.
Знак Райдена.
– Госпожа Лиора пережила тяжёлое повреждение печати, – произнесла она, обращаясь к Вейру. – Подобные вопросы лучше отложить.
– Госпожа Лиора находится в сознании, – спокойно ответил он. – И сама определит, какие вопросы для неё важны.
Кассия сжала губы.
– Я давний союзник дома Керн.
– Насколько давний?
– Мы вместе служили во время Восточной войны.
– Вы и Райден?
Имя далось легко. Тело знало его слишком хорошо.
Кассия это заметила.
– Да.
– Он сообщил вам о моём состоянии лично?
– Хранитель обязан знать, что происходит с территориальной печатью.
– Это не ответ.
Серебряная застёжка блеснула, когда Кассия выпрямилась.
– Райден сообщил мне, что вы очнулись и печать нестабильна. Я пришла как целитель.
– Без приглашения человека, который проводит осмотр.
Она перевела взгляд на Вейра.
– Я не нуждаюсь в его разрешении, чтобы войти в лечебную комнату дома Керн.
– Но, вероятно, нуждаетесь в разрешении пациентки.
Марек переступил с ноги на ногу.
Не вмешался. Только посмотрел на дверь, словно заранее оценивал, кого придётся выводить.
Кассия приблизилась ещё на шаг.
– Вы едва не разрушили Восточный щит.
– Это установлено?
– Ваша печать изменилась во время ритуала.
– В который кто-то встроил мёртвое стекло.
– Вы знали, где оно находится.
– Я его увидела.
– Другие не увидели.
– Это делает меня наблюдательной, а не виновной.
Она посмотрела на моё запястье. Не с любопытством. Скорее так оценивают рану, которую придётся вскрывать.
– Позвольте проверить связь.
– Нет.
Кассия замерла.
– Я не собираюсь причинять вам боль.
– В прошлый раз мне тоже сказали, что процедура безопасна.
– Я не участвовала в разведении огня.
Телесная память отозвалась мгновенно.
Кассия у закрытой двери. Её голос в коридоре. Руки Лиоры, сжимающие край подоконника. Чужая уверенность: если позвать Райдена ещё раз, он всё-таки придёт.
Он не пришёл.
Я выдохнула.
– Но знали о нём.
– Разумеется.
– Поддерживали?
Кассия отвела взгляд первой.
Ненадолго.
– Я считала расторжение необходимым.
– Для печати или для вас?
– Достаточно, – сказал Вейр.
Он говорил негромко, однако Кассия остановилась.
– Вы пришли без моего вызова, нарушили покой пациентки и пытаетесь проводить осмотр после прямого отказа. Покиньте комнату.
– Эран.
– Госпожа Вельс.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
Потом Кассия поправила край рукава.
– Я сообщу Райдену, что вы препятствуете независимой оценке.
– Сообщите также, что пациентка находится в ясном сознании и отказалась от вашего участия.
Кассия повернулась ко мне.
– Вы не понимаете, что поставлено на карту.
– Поэтому я задаю вопросы.
– Раньше вы предпочитали молчать.
– Судя по результату, это было ошибкой.
Что-то изменилось в её лице.
Не страх. Не совсем.
Она впервые посмотрела на меня не как на больную женщину или соперницу, а как на неизвестную величину.
– Лиора никогда не говорила со мной так.
– Значит, вам придётся привыкать.
Кассия вышла.
Серебряное крыло на её застёжке исчезло за дверью последним.
Я медленно разжала пальцы.
На ладони остались красные следы от ногтей.
– Кто дал ей право носить знак дома Керн? – спросила я.
Вейр убирал сосуды в деревянный футляр.
– Это вопрос не ко мне.
– Но вы знаете ответ.
– Я знаю несколько версий.
– Факт?
Он защёлкнул футляр.
– Господин Керн вручил ей знак после Восточной войны.
– За службу?
– Официально.
– А неофициально?
Мастер посмотрел на меня здоровым глазом.
– Я целитель, госпожа Лиора. Не придворный летописец.
– Удобная специализация.
– Иногда.
Он проверил мою печать ещё раз, не прикасаясь к коже.
– Вы сможете встать через час. До вечера вам следует избегать лестниц, сильной магии и длительных разговоров.
– Последнее звучит как просьба избавить вас от работы.
– Как медицинская рекомендация, которую вы проигнорируете.
В этом он был прав.
В западное крыло меня отвели двое стражников.
Марек шёл справа, на полшага впереди. Второй мужчина держался сзади. Не сопровождение. Конвой, которому дали более вежливое название.
Рейнгард оказался крепостью, выстроенной людьми, не верившими в случайность.
Коридоры имели узкие окна и несколько поворотов между лестницами. У каждой двери находилась металлическая пластина с рунами. В нишах горели красные светильники, но между ними оставались участки тени, достаточные, чтобы спрятать человека.
Я отмечала:
пять поворотов;
две лестницы;
один закрытый переход;
четверых вооружённых стражников;
ни одной открытой двери наружу.
Под ногами ощущался ровный гул.
Не звук. Давление, которое передавалось через камень и отзывалось в повреждённом запястье.
Магическая жила.
Я не знала, откуда взялось слово, но тело отреагировало на него уверенностью привычного знания.
– Как далеко мы от лечебной комнаты? – спросила я.
– Западное крыло соединено с ней внутренней галереей, – ответил Марек.
– В минутах.
Он посмотрел на меня.
– Пять, если идти обычным шагом.
– До ближайшего выхода из крепости?
– Вам запрещено покидать крыло.
– Я спросила о расстоянии.
– Ответ не имеет значения.
– Для вас, возможно.
Марек промолчал.
В конце следующего коридора находилась дверь из тёмного дерева. На ней не было родового знака, только тонкая серебряная линия вокруг замка.
Марек коснулся пластины у стены.
Руна вспыхнула и погасла.
Дверь открылась.
– Ваши комнаты.
Я вошла.
Первая комната была гостиной. Небольшой, холодной и почти пустой.
Стол. Два кресла. Узкий диван. Камин без огня. На стенах виднелись светлые прямоугольники, оставшиеся после снятых картин или тканевых панно.
Слишком много следов отсутствия.
В спальне стояла кровать с тёмным пологом. Один шкаф оказался пуст. Во втором висели четыре простых платья, одинаково тёмных и закрытых. Полки для обуви были заполнены наполовину.
На туалетном столике остался круглый след от шкатулки.
Я выдвинула первый ящик.
Пусто.
Второй.
Пусто.
В третьем лежали несколько шпилек, кусок ленты и сломанная застёжка. Серебряное крыло было переломлено у основания.
Я взяла украшение.
Правое запястье обожгло.
Перед глазами мелькнули красные ткани, которые снимали со стены. Женские руки складывали их молча. За спиной кто-то сказал: «По приказу госпожи Эстеры».
Видение исчезло.
Я положила застёжку обратно.
– Кто забрал вещи?
Марек стоял у двери спальни.
– Часть перенесли на хранение после отстранения.
– По чьему приказу?
– Родового совета.
– Деньги?
– Личные счета заморожены до завершения расследования.
– Украшения?
– Опечатаны.
– Документы?
– Переданы в архив.
– Одежду дома Керн тоже передали в архив?
– Родовые цвета сняты решением совета.
Я подошла к шкафу и провела пальцами по краям полок.
На древесине остались свежие царапины. Ящики вынимали торопливо, возможно, силой. На полу у стены темнела длинная отметина, словно тяжёлый сундук протащили к двери.
– Когда меня сюда переселили?
– Девятнадцать дней назад.
– Я сопротивлялась?
Марек не ответил.
– Капитан.
Он впервые назвал должность не сам. Значит, телесная память снова подсказала.
– Вы отказались покидать прежние покои до письменного решения совета.
– И?
– Решение доставили.
– После чего я ушла добровольно?
Пауза затянулась.
– Вам помогли.
Я посмотрела на дверь.
На внутренней стороне, возле ручки, виднелись четыре параллельные царапины. Слишком высоко для обуви. Слишком ровно для случайного повреждения.
Лиора держалась за дерево.
Её отрывали.
– Кто?
Марек встретил мой взгляд.
– Я исполнял приказ.
– Это не ответ на вопрос о том, кто именно применил силу.
– Я.
Он произнёс коротко, без попытки смягчить.
– Вы были вооружены?
– Да.
– Я?
– Нет.
– Угрожала вам?
– Нет.
– Пыталась ударить?
– Нет.
– Тогда чем вы объяснили необходимость?
– Вы отказывались выполнить решение совета.
– Решение позволяло применять силу?
– Оно предписывало освободить супружеские покои.
– Я спросила не об этом.
Марек сжал челюсть.
– Отдельного разрешения на применение силы не было.
Хорошо.
Не поступок. Ответ.
Он хотя бы не стал прятаться за формулировкой до конца.
– Кто контролирует вход в эти комнаты?