Измена дракона

– Внутренняя стража.

– У кого есть ключ?

– У меня, господина Керна, госпожи Эстеры и старшей распорядительницы.

– Изнутри дверь запирается?

– Да.

– Вы можете открыть её снаружи?

– При угрозе жизни.

– Кто определяет наличие угрозы?

– Я или целитель.

– Значит, фактически вы можете войти в любой момент, заявив, что считали ситуацию опасной.

– Я не злоупотребляю полномочиями.

– Каждый человек, наделённый слишком широкими полномочиями, говорит именно это.

Марек нахмурился, но промолчал.

Я вернулась в гостиную.

На столе лежала тонкая папка, перевязанная чёрным шнуром.

Письменное обвинение.

Райден сдержал обещание частично.

Я села так, чтобы видеть дверь, и развязала шнур.

На первой странице стояло полное имя:

Лиора Меррат-Керн.

Ниже перечислялись титулы, которых меня временно лишили:

первый хранитель Восточного Предела;

представитель дома Меррат при совете Кернов;

супруга главы дома с правом доступа к территориальному архиву.

Потом шли обвинения.

Незаконное открытие западного архива.

Несанкционированный выход из крепости.

Тайная встреча с представителем сольвейской стороны.

Передача ключа от пограничного узла.

Уничтожение документа.

Перевод средств.

Сокрытие повреждения печати.

Последний пункт был подчёркнут.

Копий доказательств не приложили.

Вместо них указали номера архивных записей и названия свидетелей, часть которых заменили должностями.

«Сотрудник дорожной службы».

«Представитель Палаты».

«Военный целитель».

Кассия?

Я вернулась к строке.

Заключение о магическом истощении обвиняемой и нестабильности её доступа было подготовлено военной лечебницей.

Её лечебницей.

На полях рядом с пунктом о расторжении брака стоял знак ускоренной процедуры.

Я не знала местных правил, но тело отреагировало холодом.

Лиора знала этот символ.

И боялась его.

Я перевернула последнюю страницу.

Имущество временно передано под контроль дома Керн.

Личные счета заморожены.

Переписка проверяется.

Передвижение ограничено западным крылом.

Контакты с домом Меррат проводятся только через родовой совет.

Она была женой главы дома, но за девятнадцать дней её лишили денег, одежды, документов, связи с семьёй и права выйти из нескольких комнат.

До суда.

– Решение о заморозке средств подписал Райден? – спросила я.

– Господин Керн и трое членов совета, – ответил Марек.

– Кто ещё?

– Госпожа Эстера. Господин Тейр. Управляющий казной.

Я закрыла папку.

Данные были неполными, но картина уже складывалась.

Лиору не просто обвинили.

Её изолировали так, чтобы она не могла защищаться.

В дверь постучали.

Марек открыл после короткой проверки.

В комнату вошла женщина лет шестидесяти с подносом в руках.

Седые волосы были собраны на затылке. Тёмное платье без украшений. На поясе висела связка ключей и небольшие ножницы в кожаном чехле.

Она увидела меня за столом и остановилась.

Поднос качнулся.

Чашка звякнула о блюдце.

– Госпожа Лиора.

Телесная память не принесла боли.

Только тепло кухни, запах яблок и руки, распутывающие сложную причёску.

– Вы Майра?

Имя пришло само.

Женщина побледнела.

– Да.

Она поставила поднос и посмотрела на Марека.

– Капитан, госпоже нужно переодеться.

– Я останусь за дверью.

– Вы останетесь в коридоре за второй дверью.

– У меня приказ.

– А у госпожи нет привычки переодеваться перед вооружёнными мужчинами.

– Майра, – начал он.

– Капитан.

Они смотрели друг на друга с усталостью людей, которые спорили об этом раньше.

Марек уступил.

– Дверь останется незапертой.

– Останется закрытой.

Он вышел.

Майра закрыла дверь и повернула ключ.

Затем подошла ко мне.

Долго смотрела в лицо.

– Вы похудели.

– Вероятно.

– Голос другой.

Я взяла чашку. Травяной чай пах мятой и чем-то горьким.

– После ночи на каменном столе это не удивительно.

– Походка тоже будет другой?

– Я сегодня ещё не успела её оценить.

Майра не улыбнулась.

Она открыла шкаф и достала серое платье.

– Остальное забрали.

– Я заметила.

– Я пыталась сохранить хотя бы личное.

– Не получилось?

– Мне позволили оставить то, что не имеет ценности.

В её голосе слышалось другое мнение о ценности вещей.

Она положила платье на кровать и достала бельё, чулки, мягкие туфли.

– У меня есть деньги?

– Не здесь.

– Где?

Майра посмотрела на закрытую дверь.

– Официально всё опечатано.

– Неофициально?

– Вы задали слишком много вопросов человеку, которого едва узнаёте.

– А вы слишком внимательно следите за моими ответами.

Она поправила край покрывала.

– Я служила вам с шестнадцати лет.

– Мне или Лиоре?

Её руки остановились.

Я тоже замерла.

Слишком прямой вопрос.

Слишком ранний.

Но отступать было поздно.

Майра медленно повернулась.

– Вы и есть Лиора.

– Тогда почему вы смотрите так, словно проверяете?

– Потому что девятнадцать дней назад госпожа Лиора плакала, если думала, что никто не видит. Сегодня вы заставили Кассию Вельс выйти из комнаты.

– Возможно, мне надоело плакать.

– Возможно.

Она не поверила.

И не стала спорить.

– Помогите мне одеться, – сказала я. – Потом расскажете, кто забрал личные документы.

– Вы хотите снова открыть расследование?

– Оно когда-то закрывалось?

Майра затянула шнуровку на платье.

– Для всех, кроме вас.

– Тогда продолжим.

– Господин Керн не позволит.

– Это его постоянная черта?

– Какая?

– Не позволять женщинам делать то, что они уже делают.

На этот раз Майра всё-таки улыбнулась.

Очень коротко.

Марек сообщил о запрете, когда я вышла в коридор.

– Вам предписано оставаться в комнатах до нового распоряжения.

– В обвинении указано западное крыло.

– После ночнего происшествия приказ изменён.

– Покажите.

– Что?

– Письменный приказ.

– Распоряжение передано устно.

– Кем?

– Господином Керном.

– Тогда передайте господину Керну, что я требую встречи.

– Вы должны отдыхать.

– Это рекомендация Вейра. Не приказ.

– Совет соберётся вечером.

– Я не просила назначить встречу на удобное совету время.

Марек выдержал мой взгляд.

– Он удерживает Восточный щит после ночной бури.

– Тем более ему следует знать, какие условия необходимы для моего участия.

– Участия в чём?

– В спасении его щита.

Марек ушёл.

Вернулся через четверть часа.

– Малая комната совета. Через час.

– Кто будет присутствовать?

Он перечислил:

– Господин Керн. Госпожа Эстера. Господин Тейр. Мастер Вейр. Я.

– Независимый свидетель?

– Нет.

– Почему?

– Это внутренняя встреча дома.

– Обсуждать будут моё тело, печать и права.

– Вы сможете изложить требования.

– Изложить и зафиксировать – не одно и то же.

– Свидетеля пригласят для договора, если совет решит его заключить.

Если совет решит.

– Передайте, что я приду.

Майра помогла собрать волосы в простую косу. Я отказалась от украшений.

На туалетном столике лежала сломанная застёжка Кернов.

Я оставила её там.

Малая комната совета располагалась в конце западной галереи.

Окна выходили на внутренний двор. За стеклом ветер гнал по камню серую пыль. На стенах висели карты с красными отметками. В центре стоял овальный стол.

Райден находился у дальней стены.

Он сменил одежду, но не выглядел отдохнувшим. На висках серебрились новые пряди. Правая рука была в чёрной перчатке, скрывающей печать.

Рядом сидела женщина, приказавшая продолжать ритуал.

Эстера Керн.

Сейчас я могла рассмотреть её лучше. Высокая, сухощавая, с почти прямыми чёрными волосами, в которых серебра было больше, чем тёмного цвета. На ней не было ни одного лишнего украшения.

Напротив расположился пожилой мужчина с доброжелательным лицом и тяжёлым перстнем.

Тейр Керн.

Он поднялся при моём появлении.

– Лиора. Рад видеть вас в сознании.

– Удивительно, учитывая обстоятельства.

Тейр сохранил улыбку.

– Ночь была тяжёлой для всех.

– Не все лежали внутри повреждённого ритуального круга.

Я выбрала кресло, откуда видела дверь и каждого участника.

Марек встал у стены. Вейр сел ближе ко мне, но не слишком близко.

Райден остался стоять.

– Марек передал, что у тебя есть условия.

– Сначала вопрос. Кто из присутствующих несёт ответственность за ускоренное разведение огня?

Тейр сложил руки на столе.

– Решение принял родовой совет.

– Я спросила не о коллективном органе. Кто предложил процедуру?

– Это не имеет значения, – сказала Эстера.

– Для человека, который едва не погиб, имеет.

– Процедура соответствовала Пепельному праву.

– Мёртвое стекло тоже?

Её взгляд стал холоднее.

– Его происхождение расследуется.

– Значит, процедура не соответствовала условиям безопасности.

– Никто не мог предвидеть вмешательство.

– Тогда никто не имел права утверждать, что процедура безопасна.

Тейр поднял ладонь.

– Госпожа Лиора, сейчас важнее восстановить печать. Вейр подтверждает, что промедление опасно.

– Я подтверждаю нестабильность, – поправил Эран. – Не необходимость немедленного вмешательства.

– Восточный щит теряет узлы, – сказал Райден.

– Сколько времени? – спросила я.

– По текущим расчётам, от трёх до пяти дней до первой серьёзной перегрузки.

– Что вы предлагаете?

Тейр ответил прежде него:

– Повторное разведение огня под контролем двух целителей. Мёртвое стекло исключено. Контур проверят заранее.

– Нет.

Его улыбка стала тоньше.

– Вы не выслушали условия.

– Условия процедуры, которая может меня убить, не изменят моего отказа.

– Отказ ставит под угрозу тысячи людей.

– Мастер Вейр, повторная процедура безопасна?

Эран не посмотрел на совет.

– Нет.

– Какова вероятность смерти?

– Я не могу рассчитать её.

– Вероятность повреждения памяти?

– Высокая.

– Потери способности управлять телом?

– Возможна.

– Полного разрушения печати?

– Возможна.

– Тогда это не лечение. Это попытка устранить проблему вместе с носителем.

Тейр нахмурился.

– Вы говорите так, словно дом Керн желает вашей смерти.

– Желание не имеет значения. Имеет значение риск, который вы готовы принять за меня.

Райден подошёл к столу.

– Я не разрешу повторную процедуру без подтверждения Вейра.

– Уже лучше.

– Но проверка печати необходима.

– Согласна.

Эстера резко повернулась ко мне.

– Вы согласны?

– На проверку. Не на вмешательство. Между этими действиями есть разница.

– Раньше вы не проявляли подобной осторожности.

– Раньше я согласилась на процедуру, после которой очнулась с чужим согласием и мёртвым стеклом в круге.

Райден смотрел на меня неподвижно.

Я продолжила:

– Мои условия.

Тейр откинулся на спинку кресла.

– Мы слушаем.

– Первое. Независимое медицинское наблюдение. Мастер Вейр остаётся основным целителем. Любой второй специалист допускается только после моего согласия.

Эстера сжала пальцы на подлокотнике.

– Вы не можете отстранить госпожу Вельс от территориальной печати.

– От печати, возможно. От моего тела – могу.

Эран едва заметно кивнул.

– Второе. Никаких ритуалов, препаратов, магии памяти или работы с душой без моего непосредственного согласия перед началом. Не прежнего. Не записанного кем-то другим. Моего текущего согласия.

– Это уже предусмотрено правом, – сказал Тейр.

– Ночная процедура доказала обратное.

Он не ответил.

– Третье. Отдельные покои с замком, который нельзя открыть снаружи без подтверждённой угрозы жизни. В случае входа без разрешения составляется письменная запись.

– Вы находитесь под обвинением, – напомнила Эстера.

– И пока не осуждена.

– Вы можете уничтожить доказательства.

– Все мои документы уже изъяты. Даже одежду сочли доказательством или угрозой.

– Родовые цвета не принадлежат вам после отстранения.

– Брак не расторгнут.

Эстера побледнела едва заметно.

– Вы пытаетесь вернуть положение супруги?

– Нет. Я указываю на противоречие. Когда вам нужен доступ к моей печати, я супруга и первый хранитель. Когда речь идёт о правах, я отстранённая обвиняемая. Выберите одну формулировку и несите её последствия.

В комнате стало тихо.

Райден первым отвёл взгляд. Не от меня. К лежащей перед Тейром папке.

– Продолжайте, – сказал он.

Официальное обращение.

Не разрешение. Но уже не приказ замолчать.

– Четвёртое. Мне возвращают доступ к личным средствам либо предоставляют отдельную сумму, которой я распоряжаюсь без разрешения совета.

– Средства могли использоваться для оплаты предательства, – сказал Тейр.

– Тогда установите лимит и фиксируйте расходы. Полное лишение денег мешает мне нанять защитника, независимого свидетеля или отправить письмо.

– Именно поэтому средства заморожены, – произнесла Эстера.

Я посмотрела на неё.

– Благодарю за честность.

Она поняла ошибку.

Райден тоже.

– Пятое. Я выбираю личную охрану из предложенных кандидатур. Охрана защищает меня, а не только следит, чтобы я не ушла.

Марек выпрямился у стены.

– Вы не доверяете капитану Дарну? – спросил Райден.

– Он применил ко мне силу без отдельного разрешения.

Райден резко посмотрел на Марека.

Тот не отвёл глаз.

– Исполнял решение совета, – сказал Тейр.

– Решение предписывало освободить комнаты. Не разрешало вытаскивать безоружную женщину за руки.

– Она отказывалась выйти.

– Отказ не создаёт отсутствующее полномочие.

Марек произнёс:

– Госпожа права. Отдельного приказа не было.

Эстера повернулась к нему.

– Капитан.

– Я отвечаю на прямой вопрос.

Мне понравился этот ответ больше, чем сам Марек.

– Шестое. Полный письменный перечень обвинений, копии доступных доказательств и право знакомиться с закрытыми материалами под наблюдением.

Райден ответил сразу:

– Полного доступа к архиву не будет.

– Почему?

– В нём находятся узлы, к которым ты могла получить незаконный доступ.

– Тогда выделите отдельную комнату. Принесите документы туда. Сделайте копии. Поставьте охрану. Но я не стану защищаться от доказательств, которых не вижу.

– Часть материалов содержит устройство Восточного щита.

– Закройте соответствующие фрагменты, если они не относятся к обвинению.

– Невозможно отделить одно от другого.

– Тогда присутствуйте при изучении лично.

Он замолчал.

Я продолжила:

– Седьмое. Я участвую в проверке повреждённой печати и получаю письменное заключение каждого специалиста.

– Вы не магистрат, – сказал Тейр.

– Зато это моя рука.

– Печать принадлежит дому Керн.

– Территориальная часть. Личная и брачная связаны со мной. Или вы считаете, что дом владеет моим телом?

Тейр не ответил.

– Восьмое. Никто не касается меня без предупреждения, кроме ситуации непосредственной угрозы жизни. Никто не входит в мои комнаты без стука и разрешения. Никаких требований супружеской близости, доступа к памяти или проверки состояния через брачную печать.

Райден стал ещё неподвижнее.

Эстера произнесла:

– Вы превращаете рабочую необходимость в оскорбление дома.

– Рабочая необходимость не требует входить в спальню без разрешения.

– Вы законная супруга главы Кернов.

– Это не даёт ему права на моё тело.

– Я не предъявлял подобных требований, – тихо сказал Райден.

– Тогда пункт не создаст для вас затруднений.

Наши взгляды встретились.

На несколько секунд в комнате исчезли все остальные.

Тело снова узнало его.

Не желание. Привычку ждать.

Оно знало, как Райден молчит перед окончательным решением. Как едва заметно напрягается линия его рта. Как он прячет правую руку, если печать выдаёт больше, чем он намерен показать.

Я не знала его.

Но могла научиться читать.

– Последнее, – сказала я. – Все ограничения имеют срок. Не «до выяснения обстоятельств» и не «пока дом считает необходимым». Конкретную дату пересмотра. Конкретных ответственных. Возможность обратиться к независимому судье.

Тейр улыбнулся без тепла.

– Вы перечислили права свободного участника договора. Но вы обвиняемая в огненной измене.

– Обвиняемая. Не осуждённая.

– Магический след подтверждён.

– Тогда вам нечего бояться проверки.

Эстера встала.

– Довольно.

Она обошла стол и остановилась напротив меня.

– Вы требуете деньги, охрану, доступ к архиву и право вмешиваться в работу печати. Это не защита. Это попытка вернуть власть, которой вы были лишены за предательство.

Я тоже поднялась.

Ноги ещё дрожали после ритуала, но сидеть, пока она стояла надо мной, я не собиралась.

– Я требую не власти.

– Именно её.

– Нет. Я требую минимальных прав живого человека, которого вы уже попытались лишить имени, средств и возможности защищаться.

На щеке Эстеры дрогнула мышца.

– Вы по-прежнему носите имя Керн.

– Когда это удобно дому.

– Вы забываетесь.

– Возможно. Мне сообщили, что у меня повреждена память.

Вейр опустил голову, скрывая выражение лица.

Эстера повернулась к сыну.

– Райден, эту встречу следует закончить.

Он смотрел не на неё.

На меня.

– Вы готовы сотрудничать при этих условиях?

– При письменном договоре.

– Даже если проверка покажет вашу вину?

– Проверка должна устанавливать факты, а не подтверждать ваш вывод.

– Вы позволите Вейру исследовать печать?

– Да. После объяснения каждого действия и с правом остановить.

– Допустите второго специалиста?

– После ознакомления с его заключениями и при моём согласии.

– Будете отвечать на вопросы?

– После получения материалов.

Тейр медленно поднялся.

– Дом не может вести переговоры под давлением повреждённой печати.

– Давление создаёт не печать. Его создаёт срок до разрушения щита.

– Вы используете угрозу жителям.

– Я сообщаю о ней вслух. Использовать её пытались вы, когда предложили мне рискнуть жизнью ради удобного решения.

Райден снял правую перчатку.

Красно-серебряный рисунок на ладони был тусклым. У основания большого пальца темнела тонкая трещина, которой я не видела прежде.

– Три дня, – сказал он. – Временный договор на три дня с автоматическим пересмотром после первой проверки.

– Пять.

– Четыре.

– Четыре с возможностью продления по письменному заключению Вейра.

– Согласен.

Эстера резко вдохнула.

Тейр перестал улыбаться.

Райден продолжил:

– Личные средства будут открыты в ограниченном объёме. Охрану возглавит Марек, но вы сможете выбрать второго человека из внутренней стражи. Доступ к архиву только под наблюдением.

– Копии материалов остаются у меня.

– В защищённой комнате.

– С перечнем всего, что мне не предоставили.

– Да.

– Любое изъятие фиксируется.

– Да.

– Независимый свидетель участвует в составлении договора.

– Да.

Каждый ответ давался ему труднее предыдущего.

Не потому, что условия были невыполнимы.

Потому что он отдавал часть контроля.

– Отдельные покои, – напомнила я.

– Эти комнаты отдельные.

– С замком, который капитан не откроет по собственному решению.

– При угрозе жизни он войдёт.

– При подтверждённой угрозе. Не при подозрении, что я думаю неправильно.

– Вейр определит медицинские основания.

– Письменно.

– Письменно.

– И никто не касается меня без предупреждения.

Райден опустил взгляд на моё запястье.

– Если печать начнёт разрушаться, времени на разрешение может не быть.

– При непосредственной угрозе жизни действуйте. Во всех остальных случаях спросите.

Он поднял глаза.

– Хорошо.

Одно слово.

Но впервые оно прозвучало не как уступка опасной обвиняемой.

Как принятая обязанность.

– Договор подготовят к утру, – сказал Райден.

– Сегодня.

– Свидетеля нужно вызвать из нижней крепости.

– Тогда вызовите.

– Вы едва стоите.

– Это моя проблема.

– Нет. Пока ваша печать связана с Пределом, это проблема всего дома.

– Вот поэтому договор нужен сегодня.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом Райден надел перчатку.

– До заката.

– Принимается.

Тейр собрал бумаги.

– Совет ещё не голосовал.

– Это распоряжение главы дома, – сказал Райден.

– Родовой совет имеет право возражать.

– Возражение внесёте в запись.

Эстера посмотрела на сына так, будто он только что отдал часть крепости врагу.

Возможно, в её представлении так и было.

Я направилась к двери.

Ноги стали ватными на третьем шаге.

Марек двинулся ко мне, но остановился, прежде чем коснуться.

– Помощь нужна?

Не схватил.

Спросил.

– До двери.

Он предложил руку.

Я оперлась на предплечье, а не на ладонь.

Мелочь.

Но сегодня я собирала именно их.

В коридоре было прохладнее. Я отпустила Марека и сделала несколько самостоятельных шагов.

У окна стояла женщина в короткой военной куртке.

Тёмные волосы были собраны высоко, на виске серебрился тонкий шрам. Она наблюдала за мной с интересом, который не пыталась скрыть.

На груди – знак Кернов.

Другой. Уже не серебряная застёжка Кассии, а тёмное крыло с тремя короткими линиями.

– Госпожа Лиора, – произнесла она.

Я остановилась.

Телесная память подсказала имя.

Нэрис.

Сестра Райдена.

– Вы подслушивали?

– Двери в малую комнату плохо удерживают громкие голоса.

– Я не повышала голос.

– Именно поэтому было слышно вас лучше остальных.

Она оттолкнулась от подоконника и подошла ближе.

Её взгляд задержался на простой косе, сером платье и моём лице.

– Что?

– Пытаюсь понять.

– Получается?

– Пока нет.

Марек открыл дверь в западную галерею.

Нэрис не двинулась с места.

Когда я проходила мимо, она сказала тихо, только для меня:

– Лиора никогда не разговаривала так.

Я остановилась.

Повернула голову.

– Возможно, раньше её никто не слушал.

Нэрис прищурилась.

В её взгляде исчезло любопытство.

Осталось подозрение.