Катастрофа для альфача

ГЛАВА 6 ПОДСТАВА

Утро началось с крика.

— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!

Голос полковника грохнул по отделу так, что даже дежурный у входа вздрогнул.

Я оторвал голову от отчёта и поморщился.

— Ну всё, — философски произнёс Громов. — Кто-то сегодня умрёт.

— Главное, не я.

— Поздно. Полкан уже зовёт тебя взглядом.

Я поднял глаза.

И правда.

Полковник стоял в дверях своего кабинета с таким лицом, будто собирался устроить публичную казнь.

А рядом…

Стояла Варя.

Бледная.

Напряжённая.

И с таким выражением глаз, что внутри у меня что-то неприятно кольнуло.

— Волков. Живо.

Я поднялся и пошёл в кабинет.

Атмосфера там была такая, что можно ножом резать.

На столе лежали папки.

Много папок.

Очень много.

Полковник смотрел на Варю так жёстко, что даже мне стало не по себе.

— Объясните мне, Варвара Сергеевна, — ледяным голосом произнёс он, — как секретные документы оказались в общем архиве?

Я нахмурился.

Что?

Варя резко вскинула голову.

— Я их туда не отправляла.

— Но они там оказались.

— Это не я.

— На папках ваша подпись.

Тишина.

Я перевёл взгляд на документы.

И действительно.

Её подпись.

Чёткая.

Аккуратная.

Настоящая.

Варя побледнела ещё сильнее.

— Я этого не делала.

Полковник резко ударил ладонью по столу.

— Хватит!

Она вздрогнула.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметил.

Чёрт.

— Это уже не ошибка, Варя! — жёстко продолжил он. — Это серьёзное нарушение!

— Я знаю!

— Тогда как это произошло?!

— Не знаю!

В её голосе впервые за всё время прозвучала паника.

Настоящая.

Не игра.

Не обида.

Страх.

И почему-то именно это меня зацепило.

Но мозг всё ещё цеплялся за факты.

Подпись есть.

Документы оформлены через неё.

Что тут вообще можно отрицать?

Я скрестил руки на груди.

— Ты проверяла папки перед отправкой?

Варя резко повернулась ко мне.

И в её глазах вспыхнула злость.

— Конечно проверяла!

— Тогда как они там оказались?

— Я НЕ ЗНАЮ!

— Значит, плохо проверяла.

Удар.

Я увидел его сразу.

Как она застыла.

Как будто я дал ей пощёчину.

В кабинете повисла тишина.

Даже полковник перестал орать.

Варя медленно перевела взгляд на меня.

И тихо произнесла:

— Вы тоже думаете, что я всё испортила?

Я уже хотел ответить жёстко.

Привычно.

Но почему-то замолчал.

Потому что выглядела она сейчас…

Разбитой.

И это было неправильно.

Не вязалось с той Варей, которая огрызалась, спорила и бесила весь отдел одним взглядом.

Сейчас передо мной стояла просто уставшая девчонка, которую загнали в угол.

— Я думаю, — холодно сказал я, — что кто-то накосячил.

— И конечно, это я.

— Ты отвечала за документы.

Она коротко усмехнулась.

Больно.

Горько.

— Ну да. Удобно.

Полковник тяжело выдохнул и устало провёл рукой по лицу.

Впервые за всё время он выглядел не злым.

Измотанным.

— Варя… — начал он уже тише.

— Не надо.

Она резко отвернулась.

И вот это меня неожиданно выбило сильнее крика.

Потому что я понял — она сейчас изо всех сил пытается не заплакать.

И ненавидит себя за это.

Твою мать.

— Я всё проверяла, — тихо сказала она. — Каждый лист.

— Но ошибки есть, — жёстко ответил я.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

И вот теперь в её взгляде было столько боли, что внутри неприятно сжалось.

— Вам так нравится думать обо мне хуже?

Удар.

Чёткий.

Под рёбра.

Я стиснул челюсть.

Потому что, блядь, да.

Наверное.

Так проще.

Проще считать её избалованной дочкой начальства.

Проще раздражаться.

Проще держать дистанцию.

Потому что если признать, что она действительно старается…

Тогда я окончательно влип.

— Я не думаю о тебе хуже, — процедил я.

— Правда?

— Правда.

Она нервно усмехнулась.

— Тогда почему каждый раз смотрите так, будто ждёте, когда я облажаюсь?

Тишина.

Полковник медленно перевёл взгляд на меня.

И почему-то мне стало не по себе.

Потому что она попала.

Опять.

Я действительно ждал.

Подсознательно.

Ждал, когда она подтвердит мои ожидания.

Когда окажется слабой.

Глупой.

Не подходящей для этой работы.

Но проблема была в том, что Варя ломала все мои представления о ней.

И это бесило.

— Ладно, — резко сказал полковник. — Хватит. Документы нужно срочно изъять и разобраться, как это произошло.

Варя молча кивнула.

Слишком тихо.

Слишком покорно.

И это было хуже любых её колкостей.

Она собрала папки дрожащими пальцами и направилась к двери.

Я вдруг заметил, как сильно она сжимает челюсть.

Как старается держаться.

Как не поднимает взгляд.

Чёрт.

Мне это не нравилось.

Совсем.

— Варя, — неожиданно позвал я.

Она остановилась.

Но не обернулась.

— Что?

Я сам не понял, зачем сказал:

— Разберёмся.

Плечи у неё дрогнули.

Совсем чуть-чуть.

— Конечно, майор Волков.

И вышла.

Дверь закрылась тихо.

А ощущение осталось такое, будто мне в грудь кирпич кинули.

Полковник тяжело сел в кресло.

— Она этого не делала.

Я резко посмотрел на него.

— Тогда откуда подпись?

— Не знаю.

— Сергей Петрович…

— Волков, я её знаю.

— Люди ошибаются.

— Варя — нет.

Я замолчал.

Потому что в его голосе была абсолютная уверенность.

Отцовская.

Непробиваемая.

И почему-то это снова неприятно кольнуло внутри.

— Проверь камеры, — бросил полковник.

— Думаете, кто-то специально?

— Думаю, мою дочь кто-то очень хочет выставить идиоткой.

Я вышел из кабинета с тяжёлой головой.

Громов сразу поднялся навстречу.

— Ну?

— Проблемы.

— У принцессы?

— Громов…

— Всё-всё, молчу.

Я пошёл к архиву.

И сам не заметил, как ускорил шаг.

Варя сидела за столом одна.

Перед ней лежали папки.

Она смотрела в документы, но явно ничего не видела.

Светлые волосы закрывали половину лица.

И впервые за всё время она выглядела маленькой.

Не язвительной.

Не колючей.

Просто уставшей.

— Варя.

Она вздрогнула.

Быстро выпрямилась.

Снова надела маску спокойствия.

— Что ещё, майор?

Чёрт.

Вот это «майор» сейчас прозвучало как пощёчина.

Я подошёл ближе.

— Ты правда всё проверяла?

— Нет, блин. Я специально решила угробить карьеру на первой неделе.

— Не начинай.

— А вы не обвиняйте меня.

Я выдохнул.

Тяжело.

— Я не обвиняю.

— Да что вы?

Она резко поднялась.

И вот теперь её прорвало.

— Вы с самого начала решили, что я здесь по блату! Что я бесполезная! Что я всё испорчу!

— Варя…

— Нет, правда! Вам же так удобно! Дочка начальника! Конечно, она тупая! Конечно, её сюда засунули просто так!

— Я этого не говорил.

— Но думали!

Тишина.

Опасная.

Тяжёлая.

Потому что она снова попала в точку.

Я думал.

С самого начала.

И сейчас мне было за это стыдно.

Варя шумно выдохнула и отвернулась.

— Я не делала этого, Волков.

Тихо.

Так тихо, что у меня внутри всё сжалось.

— Я знаю.

Она резко повернулась.

— Что?

Я сам не понял, когда успел это решить.

Наверное, в тот момент, когда увидел её глаза у полковника в кабинете.

Там не было вины.

Только боль.

И обида от того, что ей снова не поверили.

— Я сказал: знаю.

Варя смотрела на меня так, будто не верила услышанному.

И это почему-то добило окончательно.

Потому что, видимо, она уже привыкла, что ей не верят.

Чёрт.

Меня накрыло раздражением.

На того, кто это сделал.

На себя.

На весь этот отдел.

— Кто имел доступ к папкам? — резко спросил я.

Она моргнула.

— Что?

— Кроме тебя.

— Архивариус. Громов. Ещё двое из оперативников…

Я кивнул.

И вдруг заметил её руки.

Она всё ещё дрожала.

Совсем немного.

Но дрожала.

Не от страха.

От нервов.

От злости.

От обиды.

Я медленно подошёл ближе.

Слишком близко.

И тихо сказал:

— Эй.

Она подняла глаза.

Колдовские.

Сейчас потемневшие, злые и уставшие.

— Мы найдём, кто это сделал.

Варя нервно усмехнулась.

— С чего вдруг вы решили мне помочь?

Потому что кто-то сделал тебе больно.

Потому что я ненавижу видеть тебя такой.

Потому что, когда ты перестаёшь огрызаться, у меня внутри всё к чёрту переворачивается.

Но вслух я сказал:

— Потому что терпеть не могу, когда подставляют своих.

Она замерла.

И что-то в её взгляде дрогнуло.

Мягко.

Тепло.

Опасно.

— Своих?.. — тихо переспросила она.

Твою мать.

Я слишком поздно понял, что именно сказал.

ГЛАВА 7 ОСТРЫЙ ЯЗЫК

В десять вечера отдел выглядел совсем иначе.

Днём здесь всё гремело, шумело, материлось и бегало. Телефоны разрывались. Опера спорили. Полковник орал так, что дрожали стены.

А ночью…

Ночью оставались только гул ламп, запах кофе и усталость.

Настоящая.

Та, которая въедается под кожу.

Я сидел в кабинете один и пытался закончить отчёт по операции.

Получалось хреново.

Плечо ныло.

Голова тоже.

А ещё меня раздражало, что последние полчаса я слишком отчётливо слышу звук клавиатуры из соседнего кабинета.

Тихий.

Быстрый.

Нервирующий.

Потому что я знал, кто там сидит.

Варя.

Снова задержалась допоздна.

Снова одна.

Твою мать.

Я раздражённо отбросил ручку и поднялся.

Просто проверить.

Просто убедиться, что она не уснула лицом в документах.

Ничего больше.

Конечно.

Я подошёл к её кабинету и замер в дверях.

Варя сидела за столом, поджав под себя одну ногу. Очки сползли на кончик носа. Светлые волосы выбились из хвоста и падали на лицо.

Она что-то быстро печатала, хмурясь так сосредоточенно, будто от этих документов зависела судьба мира.

Кружка с давно остывшим кофе стояла рядом.

И почему-то от этой картины внутри стало странно тепло.

Опасное чувство.

Ненужное.

Я постучал костяшками по косяку.

Варя вздрогнула и резко подняла голову.

— Господи! — выдохнула она. — Вы всегда подкрадываетесь как маньяк?

— Это профессиональное.

Она сняла очки и устало потёрла глаза.

— Что вам нужно, майор Волков?

Я прислонился плечом к двери.

— Проверяю, не умерли ли вы среди бумажек.

— Разочарую. Пока жива.

— Жаль.

— Не переживайте. У вас ещё есть шанс.

Я усмехнулся.

Чёрт.

Даже уставшая, растрёпанная и злая она умудрялась быть красивой.

Очень.

И это раздражало.

— Почему вы всё ещё здесь? — спросил я.

— Работаю.

— Уже ночь.

— Удивительно, что вы заметили время.

— Варя.

— Что?

— Ты опять сидишь здесь одна.

Она пожала плечами.

— И что?

— Ничего хорошего.

— Почему?

Потому что я начинаю привыкать к этому.

К тебе.

К твоему голосу.

К тому, что ищу тебя взглядом в отделе.

К тому, что, когда ты исчезаешь, становится пусто.

Но вслух я сказал другое:

— Потому что нормальные люди в это время дома.

Она медленно подняла бровь.

— А вы?

— А я ненормальный.

— Наконец-то хоть в чём-то мы пришли к согласию.

Я тихо хмыкнул.

Варя снова уткнулась в монитор.

А я почему-то не уходил.

Стоял.

Смотрел на неё.

И понимал, что впервые за долгое время мне спокойно рядом с кем-то.

Без игры.

Без необходимости быть жёстким.

Просто спокойно.

Это было опаснее любых чувств.

— Вы так и будете сверлить меня взглядом? — вдруг спросила она, не поднимая головы.

— А вы так и будете делать вид, что не замечаете?

Теперь она всё-таки посмотрела на меня.

И в её глазах вспыхнуло что-то знакомое.

Искра.

Та самая.

От которой между нами воздух становился горячим.

— Самоуверенность вам очень идёт, майор.

— А вам идёт злиться.

— Я не злюсь.

— Врёшь.

Она медленно откинулась на спинку стула.

— Хорошо. Немного.

— Из-за чего?

— Из-за вас.

Я усмехнулся.

— Какая честь.

— Не обольщайтесь.

— Поздно.

Варя закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

И я опять поймал себя на том, что любуюсь.

Её улыбкой.

Румянцем от усталости.

Тем, как она прикусывает губу, когда нервничает.

Твою мать.

Это плохо.

Очень.

— Что опять? — спросила она вдруг.

— В смысле?

— Вы так смотрите, будто мысленно спорите сами с собой.

Я замер.

Попала.

Опять.

— И кто побеждает? — тихо добавила она.

Ты.

Всегда ты.

— Я, конечно.

Она тихо рассмеялась.

И этот звук ударил куда-то под рёбра.

Потому что ночью, в пустом отделе, её смех звучал слишком интимно.

Слишком лично.

— Врёте вы плохо, Волков.

— А ты слишком много о себе думаешь.

— Нет. Просто слишком внимательно на вас смотрю.

Воздух между нами будто натянулся.

Резко.

Опасно.

Я медленно подошёл ближе.

Варя сразу замолчала.

Только глаза стали темнее.

Чёрт.

— Это угроза? — тихо спросил я.

— Предупреждение.

— И о чём же?

Она выдержала мой взгляд.

Не отвела.

Не испугалась.

— О том, что однажды вы всё-таки скажете мне правду.

У меня внутри что-то дёрнулось.

Больно.

Потому что правду говорить нельзя.

Нельзя говорить, что я думаю о ней слишком часто.

Что меня ломает от её близости.

Что я, взрослый мужик, ловлю себя на желании просто сидеть рядом и слушать, как она ворчит на документы.

Это уже не просто интерес.

И именно это пугало.

— А если не скажу? — хрипло спросил я.

Варя медленно поднялась.

Теперь между нами почти не осталось расстояния.

Я чувствовал тепло её тела.

Запах ванили.

И собственный пульс где-то в горле.

— Скажете, — тихо ответила она. — Вы слишком честный, когда злитесь.

— Ты сейчас нарываешься.

— А вы мне угрожаете?

— Предупреждаю.

— О чём?

Я наклонился чуть ближе.

Настолько, что её дыхание коснулось моей кожи.

— О том, что тебе лучше держаться от меня подальше, Варя.

Тишина.

Долгая.

Тяжёлая.

Она смотрела мне в глаза так внимательно, будто пыталась увидеть там что-то важное.

А потом тихо спросила:

— Тогда почему вы сами постоянно подходите ближе?

Удар.

Прямо в грудь.

Я замер.

Потому что ответ был слишком очевидным.

И слишком опасным.

Варя вдруг медленно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Вот видите, майор Волков… — прошептала она. — Вы снова проиграли спор самому себе.

Чёрт.

Я резко опёрся ладонью о её стол.

Слишком близко.

Слишком.

Она шумно вдохнула.

И впервые за всё время я увидел в её глазах не только упрямство.

Желание.

Настоящее.

Горячее.

Оно вспыхнуло между нами мгновенно.

Без предупреждения.

Я почувствовал, как у неё сбилось дыхание.

Как дрогнули пальцы.

Как мой собственный контроль начинает трещать к чёртовой матери.

— Варя… — хрипло произнёс я.

Она сглотнула.

Медленно.

И тихо спросила:

— Что?

Я смотрел на её губы.

На тонкую светлую прядь у щеки.

На то, как быстро поднимается её грудь от дыхания.

Ещё шаг.

Ещё сантиметр.

И всё.

Конец.

Я поцеловал бы её.

Прямо здесь.

В пустом отделе.

На её рабочем столе.

Плевать на полковника.

На правила.

На здравый смысл.

На всё.

И, кажется, она это поняла.

Потому что вдруг прошептала:

— Не надо…

Но голос у неё звучал так, будто она сама себе не верила.

Я закрыл глаза на секунду.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

— Ты не представляешь, как сильно сейчас усложняешь мне жизнь, — глухо сказал я.

Она нервно усмехнулась.

— Поверьте… это взаимно.

Я открыл глаза.

И увидел, что она тоже смотрит на мои губы.

Всё.

Контроль закончился.

Я уже наклонился ближе, когда вдруг где-то в коридоре хлопнула дверь.

Мы оба дёрнулись.

Резко.

Будто нас облили ледяной водой.

Варя сразу отступила назад.

Я выпрямился и провёл ладонью по лицу.

Твою мать.

Сердце колотилось как после драки.

В коридоре послышались шаги.

Потом голос Громова:

— Волков! Ты тут?

Я мысленно пожелал ему мучительной смерти.

Варя отвернулась к столу слишком быстро.

Слишком нервно.

— Вам лучше уйти, — тихо сказала она.

— Варя…

— Пожалуйста.

Я смотрел на её напряжённую спину и понимал: ещё немного — и мы оба сорвёмся.

А потом будет поздно.

Совсем.

— Ладно, — хрипло ответил я.

И направился к двери.

Уже на пороге Варя вдруг тихо произнесла:

— Майор Волков.

Я обернулся.

Она смотрела прямо на меня.

И в её глазах всё ещё горело то самое опасное пламя.

— Что?

Её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Вы всё-таки ужасно врёте.

И вот тогда я понял окончательно.

Эта женщина однажды меня уничтожит.

ГЛАВА 8 НЕЛОВКИЙ МОМЕНТ

Я уехал из отдела почти в полночь.

Не потому, что закончил дела.

Дела в нашем отделе не заканчивались никогда. Они только размножались, как тараканы после ядерной войны.

Я уехал, потому что ещё пять минут — и я снова пошёл бы к Варе.

А это было бы ошибкой.

Большой.

Глупой.

Опасной.

Из тех ошибок, после которых уже не откатиться назад, не сделать вид, что ничего не случилось, не спрятаться за привычное «не мой тип» и «держись подальше».

Я уже держался.

Честно.

Стиснув зубы.

Кулаки.

И всё, что ещё можно было стиснуть, чтобы не шагнуть к ней в том чёртовом кабинете и не поцеловать так, как хотелось.

А хотелось до боли.

Я гнал байк по ночному городу, и холодный ветер бил в лицо, но не помогал. Перед глазами всё равно стояла Варя.

Растрёпанная.
Уставшая.
С этими своими невозможными глазами.
С тихим «пожалуйста», от которого меня перекосило сильнее любого приказа.

Я умел сопротивляться страху.