Лекарка для дракона, который меня ненавидит
- -
- 100%
- +
— Вы три месяца провели в заключении, а до этого едва не угробили леди Моргард. Не вам учить меня лечить драконорождённых.
Один из студентов возле стола зло оскалился.
— Дайте ей попробовать, мастер. Пусть добьёт. Будет привычно.
Я узнала его. Рыжеватый. Тот, что бросил тряпку во дворе.
Очень хотелось ответить.
Но парень на столе умирал.
Я наклонилась к раненому. Лицо пепельно-серое. Губы синели. Дыхание частое, поверхностное. Пульс на шее — быстрый, неровный.
— Как его зовут?
Никто не ответил.
Я подняла глаза.
— Как его зовут?!
Рыжий сжал челюсть.
— Риан Марн.
Не знатный, значит. Фамилия простая. Может, поэтому они принесли его сюда так поздно.
Я наклонилась к самому уху раненого.
— Риан. Слышишь меня?
Он застонал.
— Хорошо. Значит, слышишь. Дыши. Не глубоко. Просто за мной.
Он не мог.
Грудная клетка ходила рвано, будто внутри что-то мешало воздуху пройти.
— Расстегните ворот.
— Что? — студент растерялся.
— Ворот. Расстегните. Он задыхается.
— У него ядро горит, а не ворот!
Я сорвала застёжку сама. Пальцы дрожали, но не от страха. От злости и слабости чужого тела.
На груди Риана под кожей вспыхивали красные прожилки. Не сердце. Ниже. Там, где у человека ничего подобного быть не должно.
Пламенное ядро.
Ладно.
Новый орган. Новые правила.
Но дыхание оставалось дыханием.
— Его нельзя заливать магией, — сказала я. — Сначала охлаждаем поверхность, убираем всё, что сдавливает, следим за дыханием.
Оррен фыркнул.
— Охлаждать внутренний выброс? Вы с ума сошли?
— Не ядро. Ткани вокруг. Он перегревается. Вы видите кожу? Трещины идут вверх. Если отёк дойдёт до горла, ваш подавитель уже некому будет глотать.
Оррен замолчал.
Всего на миг.
Но я увидела: услышал.
Мира принесла ведро воды и стопку ткани. Половина ткани выглядела сомнительно чистой, но выбирать было не из чего.
— Это самая чистая? — спросила я.
Она кивнула.
— Хорошо. Кипяток есть?
— В отварной.
— Неси. И нож.
— Нож?
— Мира!
Она снова убежала.
Рыжий студент сделал шаг ко мне.
— Ты не будешь резать его.
— Буду, если ткань прилипла к ожогу.
— Он маг!
— Он пациент.
— Он студент Аркхольда!
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ваши титулы не снижают температуру.
Он замолчал.
Не потому, что согласился. Потому что не нашёл, чем ударить сразу.
Оррен всё ещё держал склянку, но уже не лил. Его пальцы побелели.
— Что вы хотите делать?
В его голосе не было доверия.
Но был вопрос.
Этого хватило.
— Сначала стабилизировать дыхание. Потом убрать обугленную ткань. Охладить края ожога. Не лить подавитель, пока он не сможет глотать и пока мы не поймём, что он не остановит ему дыхание.
— Вы говорите так, будто знаете, что делаете.
— Я знаю, как не дать человеку умереть за ближайшие пять минут.
— А дальше?
Я на секунду задержала взгляд на красных трещинах под кожей.
— Дальше будем разбираться с вашим пламенным ядром.
Слово “вашим” прозвучало странно. Нелепо. Но сейчас было не до этого.
Мира принесла нож и чайник с кипятком. Я выхватила у неё нож, обдала лезвие кипятком.
Оррен дёрнулся.
— Вы испортите сталь.
— Зато не внесу грязь в рану.
— Грязь не вызывает магический ожог.
— Зато может добить того, кто его переживёт.
Он опять замолчал.
Я разрезала рукав Риана. Ткань местами вплавилась в кожу. Парень выгнулся, но крик застрял у него в горле.
— Держите крепче, — бросила я студентам.
Рыжий держал. Зло, но держал.
Я работала быстро. Слишком быстро для этого тела. Перед глазами пару раз темнело, но руки помнили. Не эти руки — мои. Настоящие.
Срезать ткань. Не тянуть. Не отрывать. Убрать сдавление. Проверить дыхание. Пульс. Цвет губ.
Риан закашлялся.
Хорошо.
Кашель — это воздух.
— Вот так, — сказала я ему. — Дыши. Злись, если можешь. Злость помогает.
— Кто… — выдохнул он.
— Потом спросишь.
Красное свечение под кожей стало чуть слабее, но не исчезло. Пламя всё ещё жило внутри руки, будто кто-то насыпал под кожу угли.
Оррен осторожно подошёл ближе.
— Если не дать подавитель, выброс может пойти к сердцу.
— Сколько у нас времени?
— Мало.
— Сколько?
Он сжал губы.
— Если трещины дойдут до ключицы — минуты.
Я посмотрела. До ключицы оставалось совсем немного.
— Тогда дайте меньше.
— Что?
— Меньше дозу. Не полную.
— Это не настой от кашля, Вейн.
— А он не учебник, мастер Фальк. Он живой. И сейчас полная доза может быть слишком большой.
Оррен смотрел на меня так, будто я сказала ересь.
Может, и сказала.
Но потом он взял чистую ложку, отмерил из склянки совсем немного и поднёс к губам Риана.
— Если он умрёт…
— Не тратьте время на угрозы. Поддержите ему голову.
Оррен поддержал.
Я почти улыбнулась, но вовремя остановилась.
Риан сглотнул с трудом. Один раз. Второй. Часть лекарства стекла по подбородку, Мира тут же промокнула тканью.
Мы ждали.
Секунда.
Вторая.
Третья.
Красные трещины под кожей дрогнули. Одна погасла. Потом ещё одна.
Риан судорожно вдохнул.
И наконец закричал.
Громко, хрипло, по-настоящему.
Мира всхлипнула.
Я выдохнула.
Если кричит — дышит.
Если дышит — боремся дальше.
— Ещё рано расслабляться, — сказала я. — Нужна сухая чистая повязка. Не эта. Та, что сверху в стопке. И уберите грязное ведро от стола.
Мира кивала так быстро, что коса хлестнула по плечу.
Оррен осторожно осматривал руку Риана. Его лицо было хмурым, но уже не таким непробиваемым.
— Свечение уходит, — сказал он тихо.
— Уходит не значит прошло. Ему нужен покой, вода маленькими глотками и наблюдение. Если снова начнёт синеть — зовёте меня.
Рыжий студент резко поднял голову.
— Тебя?
— Меня.
— С чего бы нам звать убийцу?
Я устала.
До такой степени, что голос стал совсем ровным.
— Потому что ваш друг жив.
Он хотел ответить, но посмотрел на Риана.
Тот лежал бледный, мокрый от пота, с закрытыми глазами. Дышал. Плохо, с хрипом, но дышал.
Рыжий сжал кулаки.
— Это ничего не меняет, Вейн.
— Для меня меняет. Минус один труп на сегодня.
Оррен резко посмотрел на меня.
Я поняла, что прозвучало грубо. Слишком грубо для них. Возможно, жестоко.
Но в больнице иногда говорили и хуже. Когда сутки без сна, когда кровь под ногтями, когда вытаскиваешь человека не для красивой благодарности, а просто потому, что так надо.
Риан вдруг шевельнул пальцами здоровой руки.
— Воды… — прошептал он.
Я кивнула Мире.
— По чуть-чуть. Не заливать.
Девушка поднесла чашку. Руки у неё тряслись, но она справилась.
В дверях собрались люди. Слуги, студенты, кто-то из преподавателей. Все смотрели. Кто-то шептался.
Слух уже побежал по академии.
Лиара Вейн спасла студента.
Убийца лечит.
Смешно.
Оррен накрыл рану повязкой. Делал это аккуратно, опытно. Не дурак. Не мясник. Просто человек, который всю жизнь работал по правилам своего мира.
Он поднял на меня глаза.
— Вы где этому научились?
Вопрос был опасный.
Я вытерла пальцы о влажную ткань. На коже осталась чужая кровь. Риана. Лиары. Моя? Уже не разобрать.
— Долго объяснять.
— У нас, кажется, будет время.
— Не уверена.
Он понял, что ответа не будет.
И не стал давить. Пока.
— Мира, — сказал Оррен, не отводя от меня взгляда. — Чистую простыню. И запиши время выброса.
Мира растерялась.
— Записать?
— Как госпожа Вейн велела. Каждую травму теперь будем записывать. Видимо, у нас революция.
В его голосе было раздражение.
Но не только.
Я села на ближайший стул. Ноги внезапно стали ватными. Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Мира заметила первой.
— Госпожа?
— Всё нормально.
Разумеется, это была ложь.
Меня мутило. Голова раскалывалась. Тело Лиары явно пережило за последние дни больше, чем могло вынести. А я только что заставила его работать, как своё.
Рыжий студент подошёл ближе. Уже без прежней усмешки, но всё ещё с ненавистью.
— Если он умрёт ночью…
— Тогда хотя бы будете знать, что днём вы все сделали для этого максимум, — сказала я.
Он прищурился.
— Ты всегда так разговариваешь?
— Когда мне мешают спасать людей — да.
— Его зовут Риан Марн. Запомни.
— Я уже запомнила.
Он будто не ожидал этого.
Потом резко отвернулся и вышел.
Остальные начали расходиться. Шёпот остался, но стал другим. Не мягче. Нет. Просто осторожнее.
Мира принесла простыню и вдруг тихо сказала:
— Вы правда не дали ему умереть.
Я посмотрела на неё.
— Пока не дала.
— Но мастер Фальк сказал, свечение ушло.
— Это не значит, что всё хорошо.
— А что значит?
Я устало потерла переносицу.
— Что у нас появился шанс.
Она кивнула, будто это было что-то важное.
Оррен возился у стола, но я чувствовала: слушает.
За окнами лекарского крыла уже темнело. Синие огни во дворе загорались один за другим. Их свет ложился на каменный пол холодными пятнами.
Риан спал. Дышал неровно, но сам.
Я сидела рядом, потому что уйти не могла. Не потому, что он был моим пациентом официально. В этом мире у меня вообще ничего официального не было, кроме обвинения.
Просто если человек вытащен с края, первые часы важнее всего.
Мира принесла мне кружку какого-то травяного настоя.
— Это можно пить? — спросила я.
Она испугалась.
— Я… думаю, да.
Я понюхала. Горько, терпко, без сладкого запаха яда — насколько я вообще могла здесь судить.
— Спасибо.
Мира чуть расслабилась.
Только я сделала первый глоток, как где-то далеко, за стенами лекарского крыла, раздался крик.
Детский.
Тонкий.
Такой, от которого у меня внутри всё сжалось раньше, чем я успела подумать.
Кружка дрогнула в пальцах.
Крик повторился. Уже слабее. Потом его оборвал глухой звон, будто треснуло стекло.
В лекарском крыле все замерли.
Оррен медленно поднял голову.
Мира побледнела так, что веснушки на носу стали ярче.
— Что это? — спросила я.
Она не ответила.
— Мира.
Девушка сглотнула.
— Это молодой лорд.
Я встала.
Слишком резко. Мир качнулся, но я удержалась за край стола.
— Сын ректора?
Мира кивнула.
Издалека снова донёсся крик.
И в нём было не просто больно.
В нём было мало воздуха.
Я уже шла к двери, когда Оррен схватил меня за локоть.
— Даже не думайте.
Я посмотрела на его руку. Потом на него.
— Он задыхается.
— Вам запрещено приближаться к башне ректора.
— Мне много чего запрещено.
— Вейн, если вы пойдёте туда без приказа, лорд Моргард вас уничтожит.
Крик оборвался.
Тишина стала хуже.
Я высвободила руку.
— Пусть сначала подождёт своей очереди.
Глава 4. Запретная башня
— Пусть сначала подождёт своей очереди.
Я сказала это Оррену и вышла в коридор.
Не побежала. Бежать не смогла бы — ноги ещё дрожали после Риана, голова гудела, а тело Лиары словно всё время напоминало: оно не моё и работает на честном слове.
Но я шла быстро.
Крик больше не повторялся.
И именно это было хуже всего.
В больнице тишина после крика редко означала хорошее. Иногда человек просто терял силы. Иногда — сознание. Иногда — дыхание.
— Вейн! — Оррен догнал меня у поворота. — Вы с ума сошли?
— Возможно.
— В башню ректора вас не пустят.
— Значит, пусть не пускают быстро. Мне нужно услышать, что с ребёнком.
— Вам нужно вернуться в лекарское крыло.
— Мне нужно туда, где пациент.
Он схватил меня за плечо. Не грубо, но крепко.
— Это не ваш пациент.
Я обернулась.
— Если он задыхается, он чей угодно.
Оррен открыл рот, чтобы ответить, но в конце коридора уже показались двое стражников. Один из них — Дрейн Хольт. Широкий, мрачный, будто вырос из той же чёрной стены, у которой стоял.
— Назад, Вейн, — сказал он.
— Мне нужно в башню ректора.
— Вам запрещено.
— Я слышала крик ребёнка.
— В башне есть свои лекари.
— Тогда почему он кричит так, будто ему нечем дышать?
Лицо Дрейна не изменилось. Но взгляд стал тяжелее.
— Назад.
Я сделала ещё шаг.
Стражники одновременно взялись за рукояти мечей.
Оррен тихо выругался у меня за спиной.
— Послушайте, капитан, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я не пытаюсь сбежать. Не пытаюсь никого отравить. Я хочу понять, что с ребёнком. Если помощь не нужна — меня вернёте обратно. Хоть в кандалах.
— Вы не приблизитесь к молодому лорду.
— Почему?
Дрейн посмотрел на меня так, будто вопрос был глупым.
— Потому что в последний раз, когда вам доверили жизнь семьи Моргард, умерла леди Элисса.
Удар был точный.
Я на секунду потеряла дыхание.
Не от вины. Я всё ещё не помнила Элиссу, не знала, что сделала Лиара и сделала ли. Но тело отреагировало раньше меня: в груди кольнуло, пальцы похолодели, а перед глазами мелькнуло что-то синее.
Флакон.
Женская рука.
Шёпот:
«Не ему… только не ребёнку…»
Я моргнула — и коридор вернулся.
Дрейн заметил.
— Что с вами?
— Потом.
— Вейн.
— Потом, сказала я.
Издалека донёсся новый звук. Не крик. Тонкий звон, будто кто-то провёл ножом по стеклу.
Оррен побледнел.
Дрейн резко повернул голову в сторону башни.
Вот теперь я увидела страх.
Не на лице. Лицо у капитана осталось каменным. Но пальцы на рукояти меча сжались так, что побелели костяшки.
— Это нормальный симптом? — спросила я.
Оррен не ответил.
Этого хватило.
— Пропустите меня.
— Нет.
— Тогда позовите того, кто имеет право приказать.
— Лорд Моргард уже знает.
— Значит, тем более.
Дрейн шагнул ко мне почти вплотную.
— Ещё один шаг — и я свяжу вас.
— Связывайте по дороге.
— Вы не понимаете, с кем спорите.
— Понимаю. С человеком, который боится нарушить приказ сильнее, чем опоздать.
Тишина стала опасной.
Оррен за моей спиной тихо сказал:
— Вейн, хватит.
Но было поздно.
Дрейн наклонился ближе. В его глазах не было злости. Только усталость и что-то тяжёлое, старое.
— Я уже однажды пропустил не того человека в башню, — сказал он низко. — Второго раза не будет.
Слова прозвучали странно.
Слишком лично.
Я запомнила их, хотя сейчас было не время разбирать.
Из бокового прохода послышались быстрые шаги. По коридору почти бежала женщина в тёмном платье, с ключами у пояса. Лицо строгое, волосы убраны так гладко, будто ни одна прядь не имела права на свободу.
Она остановилась перед Дрейном.
— Капитан. Мастер Фальк. Лорд Моргард требует настой чёрной горечавки и охлаждающие пластины. Немедленно.
Оррен вздрогнул.
— Чёрная горечавка? При стеклянной лихорадке?
Женщина посмотрела на него холодно.
— Я передаю приказ.
— Кто назначил? — спросила я.
Она будто только теперь заметила меня. Взгляд скользнул по лицу, браслету, грязному халату.
И стал ледяным.
— Вейн.
Одно слово. Как плевок, только приличный.
— Кто назначил горечавку? — повторила я.
— Вы не имеете права спрашивать.
— А ребёнок имеет право дышать.
Женщина побледнела от возмущения.
— Как вы смеете…
— Легко. Что у него сейчас? Жар? Судороги? Холодная кожа? Дыхание поверхностное? Звон перед приступом?
Оррен медленно повернул ко мне голову.
Женщина не ответила, но её молчание стало ответом.
Я сделала шаг ближе.
— Чёрная горечавка снижает жар?
— Она успокаивает ядро, — резко сказал Оррен, уже думая не обо мне, а о симптомах. — Иногда.
— Если у него приступ не от жара, а от спазма и нехватки воздуха, вы можете успокоить его до остановки.
— Вы не знаете стеклянную лихорадку, — сказал он.
— Я знаю ребёнка, который кричал, а потом замолчал.
Женщина с ключами сжала губы.
— Капитан, уберите её.
Дрейн шагнул ко мне.
В этот момент коридор наполнился другим холодом.
Не сквозняком.
Присутствием.
Все обернулись почти одновременно.
Кайрен Моргард шёл от главной лестницы. Быстро, но без суеты. Чёрная форма, тёмные перчатки, лицо — будто высечено из камня. Только глаза выдавали, что внутри у него сейчас не камень.
Пожар.
— Где настой? — спросил он.
Никто не поклонился. Все будто просто стали ниже.
Оррен взял себя в руки первым.
— Сейчас приготовят, лорд Моргард.
Кайрен заметил меня.
На короткое мгновение в коридоре стало совсем тихо.
— Почему она здесь?
Дрейн выпрямился.
— Нарушила распоряжение. Пыталась пройти к башне.
Кайрен посмотрел на меня.
Если бы взглядом можно было закрывать двери, я бы уже стояла за семью замками.
— Верните её в крыло.
— У вашего сына проблемы с дыханием, — сказала я.
Оррен шумно втянул воздух.
Дрейн едва заметно повернул голову ко мне: молчи.
Я не стала.
— Я слышала крик. Потом звон. Потом тишину. Женщина с ключами не ответила, значит, симптомы похожи. Если вы дадите чёрную горечавку вслепую, можете ухудшить состояние.
Кайрен сделал шаг.
— Вы будете говорить мне, как лечить моего сына?
— Я буду говорить вам, что вижу.
— Вы его не видели.
— Поэтому и прошу пустить.
Его лицо не изменилось, но воздух вокруг стал тяжелее. Синий огонь в настенном светильнике дрогнул и потемнел.
Оррен тихо сказал:
— Лорд Моргард, она сегодня стабилизировала внутренний выброс у студента Марна.
Кайрен даже не посмотрел на него.
— Я слышал.
Значит, уже доложили.
Хорошо.
И плохо.
— Тогда вы знаете, что я не просто шумлю, — сказала я.
— Я знаю, что вы умеете быть полезной, когда вам выгодно.
Слова ударили сильнее, чем должны были.
Я сделала вдох.
— Сейчас мне выгодно не умереть от вашей руки. Но я всё равно стою здесь и спорю.
Его глаза вспыхнули серебром.
Дрейн шагнул между нами.
— Лорд Моргард…
Кайрен поднял руку, и капитан замолчал.
— Вы не приблизитесь к Руэну, — сказал Кайрен.
Имя прозвучало впервые не в чужом воспоминании, а вслух.
Руэн.
Тонкий кашель внутри моей головы снова царапнул память. Детская ладонь. Тёплая. Слабая.
Я удержалась за край стола, стоявшего у стены.
Кайрен заметил это.
— Что с вами?
— С вашим сыном, — сказала я. — Что с ним?
— Не смейте.
— Он посинел?
Тишина.
— У него холодная кожа?
Женщина с ключами отвернулась.
— Трещины под кожей светятся сильнее перед приступом?
Оррен прошептал:
— Откуда вы…
— Он перестал кричать, потому что потерял силы или сознание?
Кайрен оказался рядом так быстро, что я не успела отступить. Его рука сжала моё плечо. Не до хруста, но достаточно, чтобы тело Лиары вспомнило боль.
— Ещё одно слово о моём сыне как о вашем пациенте, — сказал он тихо, — и я забуду, что вы нужны мне живой.
Я посмотрела ему в глаза.
Было страшно.
Очень.
Но за моей спиной в лекарском крыле дышал Риан. Живой. Потому что я не отступила.
А где-то в башне ребёнок мог перестать дышать, пока взрослые охраняли правила.
— Вы можете ненавидеть меня сколько угодно, — сказала я. — Но ненависть не откроет ему дыхательные пути.
Кайрен застыл.
На секунду я подумала, что он ударит.
Вместо этого сверху, со стороны башни, раздался глухой удар. Потом крик женщины. Потом тот самый звон — резкий, ломкий.
Кайрен отпустил меня и резко повернулся.
— Настой. Сейчас.
Оррен бросился к шкафу. Женщина с ключами — за ним. Дрейн уже двигался к лестнице.
Я пошла следом.
— Вейн! — рявкнул Дрейн.
Я не остановилась.
— Хотите связать — связывайте после.
Кайрен обернулся у лестницы.
— Стоять.
Я остановилась на одну секунду.
Тело дрожало. В висках стучало. Я понимала, что сейчас делаю глупость. Очень опасную. В этом мире у меня не было прав, друзей, статуса и даже собственного лица.
Но у меня были уши.
И я слышала, как кричит ребёнок.
— Нет, — сказала я.
Не громко.
Просто нет.
И пошла вверх.
Стражник попытался перехватить меня на втором пролёте. Я увернулась неуклюже, ударилась плечом о стену, но не упала. Дрейн выругался. Оррен крикнул что-то вслед. Где-то впереди хлопали двери.
Лестница вывела в широкий коридор башни.
Здесь было теплее. Слишком тепло. Воздух пах воском, дорогими травами и чем-то сладковатым, приторным. На стенах горели синие светильники. Под ногами лежала тёмная дорожка, глушившая шаги.
В конце коридора была открытая дверь.
Оттуда шёл свет.
И хрип.
Тихий, детский, рваный.
Я рванулась туда.
Почти добралась.
Но чья-то рука схватила меня за запястье так резко, что браслет опальной вспыхнул болью.
Кайрен.
Он стоял между мной и дверью. Бледный от ярости. Или страха. Сейчас они в нём были почти одинаковыми.
— Я сказал, не подходить.
За его спиной кто-то торопливо говорил, Оррен требовал чашу, женщина с ключами плакала беззвучно. А сквозь всё это я слышала дыхание ребёнка.
Плохое.
Слишком частое.
Слишком мелкое.
Я перестала смотреть на Кайрена и посмотрела за его плечо.
На постели лежал мальчик.
Маленький. Худой. Белый, почти прозрачный в этом синем свете. На его шее и щеке проступали тонкие светящиеся трещинки, будто кожа была стеклом, которое вот-вот рассыплется.
Моё сердце ухнуло вниз.
Руэн.
Я не знала его.
Но тело Лиары — знало.
И я, Анна, знала этот звук.
Ребёнок не мог нормально вдохнуть.
— Отпустите, — сказала я.
Кайрен сжал запястье сильнее.
— Если вы тронете его…
— Он перестанет дышать раньше, чем вы закончите угрозу.
Его глаза полыхнули.
Я шагнула ближе, насколько позволила его рука, и сказала тихо, чтобы услышал только он:
— Вы можете наказать меня через пять минут. Сейчас он перестанет дышать.
Глава 5. Ребёнок из стекла
— Вы можете наказать меня через пять минут. Сейчас он перестанет дышать.
Кайрен не отпустил сразу.
Его пальцы сжимали моё запястье так крепко, что браслет опальной впился в кожу. В глазах ректора светилось серебро. Не отражение лампы. Не злость обычного человека.
Что-то другое.
Драконье.
Но за его спиной ребёнок снова попытался вдохнуть — коротко, с хрипом, будто воздух проходил через узкую щель.
И это решило всё.
Кайрен оттолкнул меня не в сторону, а вперёд.
— Один неверный шаг, Вейн…
— Потом, — бросила я и вошла в комнату.
Там было слишком тепло.
Первое, что я почувствовала, — тяжёлый, душный воздух. В комнате горели синие светильники, у стен стояли магические грелки, на подоконниках — чаши с травяным паром. От запахов кружилась голова: горечь, сладость, дым, воск, что-то молочное и приторное.
Слишком много всего.
На кровати лежал Руэн Моргард.
Семь лет. Может, меньше. Худой, почти невесомый под светлым одеялом. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Кожа была такой бледной, что казалась прозрачной. Под ней тонкими линиями светились трещинки — на шее, у виска, на запястьях.
Красиво.
И страшно до тошноты.
Я видела детей в тяжёлом состоянии. Видела синюшные губы, запавшие глаза, маленькие ладони с катетерами. Но это было другое. Его будто ломали изнутри, медленно, осторожно, чтобы не убить сразу.
Рядом с кроватью стояли двое лекарей. Один держал чашу с тёмным настоем. Второй водил над грудью мальчика светящимся амулетом. При каждом движении трещины под кожей Руэна вспыхивали ярче.
— Уберите это, — сказала я.
Лекарь с амулетом замер.
— Что?
— Амулет. Отведите от него.
— Это стабилизатор ядра.
— Он реагирует хуже, когда вы подносите его ближе.
— Невозможно.
Я подошла к кровати.
Руэн дышал часто. Слишком часто. Губы бледные, с синеватым оттенком. Глаза полуоткрыты, но взгляд мутный. Он был здесь и не здесь одновременно.
Я наклонилась.
— Руэн? Слышишь меня?
Кайрен резко шагнул ближе.
— Не называйте его по имени.
Я не обернулась.
— Сейчас он должен за что-то держаться. Имя подходит.