- -
- 100%
- +
«Смотри, пошла. Любовница».
«Говорят, она мужа обокрала».
«Дамир её из жалости подобрал».
Я подошла к столу, за которым сидел молодой парень в очках. Тот самый, что поддакивал Глебу в переговорной.
— Извините.
Он не поднял головы. Продолжал скроллить ленту новостей.
— Извините, — повторила я громче. — Вы не видели Глеба Сергеевича?
Он лениво повернулся ко мне. Сдвинул очки на нос.
— Нет.
— А когда он будет?
— Не знаю. У него свободный график.
— Мне нужно с ним связаться. У вас есть его номер?
— Есть.
Он замолчал и снова уставился в монитор. Я стояла, чувствуя, как краска стыда заливает шею. Меня просто игнорировали. Как назойливую муху.
— Вы можете мне его дать?
— Это личная информация, — буркнул он. — Ищите в справочнике. Если вам, конечно, доступ дадут.
Кто-то за соседним столом хихикнул. Я развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом, чтобы они не увидели, как у меня дрожат губы.
В обед стало совсем невыносимо. Желудок сводило от голода – я не ела со вчерашнего вечера. Я нашла на этаже кухню. Просторную, стильную, с кофемашиной и столиками у окна. Там было людно. Запах разогретой еды, звон вилок, смех. Я вошла. Смех оборвался. Повисла та самая ватная тишина.
Я подошла к кулеру с водой. Налила стаканчик. Села за свободный столик в углу. Достала телефон, делая вид, что мне очень нужно проверить почту.
За соседним столом сидели три девушки. Смеялись, обсуждали какой-то сериал. Как только я села, одна из них, рыженькая, бросила на меня взгляд, толкнула подругу локтем и что-то шепнула. Они встали. Молча взяли свои подносы и перешли за другой стол. В самый дальний конец комнаты.
Меня словно пощечину влепили. Я сидела одна в пустом углу. Вокруг меня было кольцо пустоты. Я слышала обрывки фраз:
— ...ну понятно, через постель...
— ...Волков её выгнал, говорят, гуляла сильно...
— ...долго не продержится, Дамиру надоест...
Кусок в горло не лез. Я даже воду пить не могла. Мне хотелось стать маленькой. Исчезнуть. Раствориться. Я вспомнила, как мы с Максимом обедали. Как я была центром внимания. Как со мной советовались. А теперь я – прокаженная.
В кармане завибрировал телефон. Дамир.
«Как дела? Вникаешь?»
Я смотрела на эти буквы, и слезы застилали глаза. Мне хотелось написать правду.
«Мне плохо. Меня здесь ненавидят. Забери меня отсюда».
Но я представила его лицо. Спокойное, жесткое. Он дал мне шанс. Он вложил в меня деньги. Если я сейчас начну ныть, он решит, что ошибся. И тогда у меня вообще ничего не останется.
Я вытерла глаза. Набрала ответ:
«Всё в порядке. Изучаю документы».
Встала. Выбросила пустой стакан воды в урну. И пошла обратно в свой стеклянный аквариум.
Я села за стол и закрыла лицо руками. И тут меня накрыло. Не обида, нет. Скорее странное непонимание.
Я видела разные коллективы. Я десять лет на стройке. Я знаю, что такое снобизм, знаю, как реагируют на «бабу-начальника». Обычно это скепсис, ухмылки, проверки на прочность. А здесь было другое. Какая-то личная, ядовитая, зашкаливающая ненависть. Тотальная.
Только я не могла понять за что? Я ведь им ничего не сделала.
Я даже слова никому плохого не сказала. Я просто пришла работать. Откуда столько злости?
Ладно Глеб, он, видимо, сам рассчитывал на это место…
Но эти девочки в столовой? Этот парень в очках? Они смотрели на меня с такой личной, искренней ненавистью, будто я у каждого из них украла кошелек или увела мужа.
Это было похоже на то, как дети в школе выбирают жертву и начинают травить всем классом. Просто потому что могут. Просто потому что кто-то сказал «фас», и всем стало весело.
И от этого становилось страшно. По-настоящему, до дрожи. Потому что с профессиональным спором я бы справилась. А как бороться с этим иррациональным бойкотом – я понятия не имела.
Глава 9. Тень прошлого
Рабочий день тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Вязко, противно и бесконечно. Я сидела в кабинете и просто не понимала, что делать.
Биться головой о стену игнора? Пытаться понравиться? Или включить стерву?
Я чувствовала себя растерянной и это бесило. К вечеру я приняла решение: хватит. Я расскажу Дамиру. Не буду строить из себя железную леди, которая «справляется».
Я просто приду и скажу, что его команда объявила мне войну. Это честно. Это по-партнерски. Я уже собиралась встать и пойти к нему, но тут пространство разорвал звонок.
Я вздрогнула, ожидая чего-угодно. Но на экране светилось: «Людмила Петровна». Свекровь.
Сердце екнуло. За десять лет она стала мне почти родной. Мы вместе выбирали шторы в нашу квартиру, я возила её по врачам, когда у нее скакало давление, мы пекли пироги по выходным.
Она всегда называла меня «доченькой». Может быть, она не знает? Или знает, но не верит Максиму?
Я схватила трубку.
— Алло? Людмила Петровна?
— Яна... — голос у нее был слабый, дрожащий. — Яночка, ты?
— Я, Людмила Петровна. Что случилось? Вам плохо?
— Сердце, Яночка... Весь день на каплях. Как же так? Как же вы так с Максимом? Я места себе не нахожу.
У меня защипало в глазах. Наконец-то. Хоть один человек, которому не всё равно.
— Людмила Петровна, я не хотела... Так вышло. Он...
— Не надо по телефону, — перебила она, всхлипнув. — Не могу я так. Приезжай, а? Посидим, поговорим. Я пирог испекла, твой любимый, с капустой. Максим не приедет, он занят. Только мы вдвоем. Пожалуйста, дочка. Мне так тяжело одной.
Я посмотрела на часы. Дамир уехал на встречу, сказал, что будет поздно. В офисе делать было нечего – стена отчуждения не пробивалась.
А там – теплый дом, пахнущий выпечкой, и человек, который меня любил. Мне так нужно было почувствовать себя не изгоем, а просто Яной, которую ждут к чаю.
— Я приеду, — сказала я. — Диктуйте, что купить в аптеке.
Я купила лекарства, фрукты и поехала в Чертаново, в старую сталинку, где жила мама Максима. Ту самую квартиру, ремонт в которой я делала своими руками три года назад. Бесплатно, разумеется. «Для мамы же».
Дверь она открыла сама. В халате, с платком на голове, лицо бледное.
— Ох, Яночка... Проходи.
В квартире пахло валерьянкой и дрожжевым тестом. Этот запах из детства расслабил меня мгновенно. Я обняла её. Она была мягкой, теплой.
— Как вы? — спросила я, разуваясь.
— Да как... Сердце колотится. Пойдем на кухню, чайник вскипел.
Мы сели за круглый стол. Она налила чай в чашки с золотой каймой – мой подарок на позапрошлый Новый год. Подвинула тарелку с пирогом.
— Ешь, ты вон какая худая стала. Кожа да кости.
Я взяла кусок пирога. Он был вкусным, домашним. Я откусила и почувствовала, как по щеке катится слеза.
— Он выгнал меня, Людмила Петровна. Просто выставил за дверь. Завел любовницу, молодую девочку...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.