У каждого свой 2007

Глава 1. День, с которого всё началось

Я открываю дверь ключом и вхожу внутрь квартиры. Раздеваюсь и застываю на месте, когда оборачиваюсь. В проходе ванной комнаты стоит папа.

— Всё, Анфиска, сил моих больше нет, — сквозь слёзы проговаривает он эти слова, что я едва понимаю смысл. — Мамка твоя больше не любит меня! Нашла другого мужика, а ведь я не могу без неё жить!

— Папочка, — чувствую колючий комок в горле и начинаю рыдать вместе с ним. — Ты что такое говоришь? Перестань!

— Нет! — кричит он. — Не хочу больше жить!

— А как же я, папа? Ты обо мне подумал? — всхлипываю я.

Папа вытирает мокрые глаза футболкой, медленно сползая по стене на пол. Он сильно дрожит и начинает рыдать, хватаясь руками за голову. Я судорожно набираю мамин номер на своём мобильнике, слушаю дурацкие гудки, которые кажутся вечными, и, наконец, слышу мамин голос.

— Алло?

— Мама, — рыдаю я. — Приезжай скорей! Тут папа плачет и говорит, что не хочет больше жить!

— Чего?

— Ну, мама, приезжай скорей! Я боюсь!

— Он что опять пьяный?

— Да!

— Анфиса, ты что дура? У него кишка тонка! Ничего он с собой не сделает. Проспится и успокоится. Всё, не мешай! Мне работать надо!

Мама говорит это будничным тоном так, будто ничего не происходит. Она бросает трубку, даже не дослушав меня.

— Прости меня, Фиска! — бормочет папа. — Прости, доченька!

Он подползает ко мне. Я чувствую, как от папы разит перегаром, но за шестнадцать лет этот запах кажется мне чем-то привычным. Папа целует меня в макушку и обнимает.

— Прости меня, доченька! Одна ты у меня осталась!

Несколько минут мы плачем вместе, обнявшись.

— Папа, иди спать! Тебе просто надо поспать, и всё пройдёт!

— Ладно, ладно, пойду.

Я помогаю ему встать, и мы, ковыляя по коридору, идём в гостиную. У потёртого дивана еврокнижки папа отбрасывает тапочки и ложится на него, подтянув под себя колени. Моя накопившаяся злость мгновенно улетучивается, а вместо нее появляется жалость — не только к нему, но и к себе. «Круто ты попал на TV»: мелькают в голове слова из песни Фабрики звёзд, но никак не подбадривают меня. Мама даже приехать не захотела, а если бы папа действительно что-нибудь сделал…

Я укрываю его одеялом и выхожу из комнаты, плотно закрывая дверь. Прохожу в свою комнату. Мои бедные коты, Гришка и Пышка, испугавшись шума, забились под рабочим столом. Я сажусь на кровать и подзываю питомцев, но только Пышка подбегает. Кошка прыгает на колени, моментально замурлыкав успокаивающую песню. После такого стресса уроки делать не хочется. Немного поплакав и погладив кошку я подхожу к столу. Включаю компьютер и решаю написать двоюродной сестре в аське. У неё стоит статус «Не беспокоить» в виде зелёного цветочка с красным крестиком, но я то знаю, что мне она всё равно ответит.

«Мои предки снова чудят»: пишу я.

«Чё опять случилось?»: приходит ответ от Ксюши.

Некоторое время я думаю, стоит ли писать такие откровения сестре, вдруг она расскажет нашим знакомым или своим родителям, а папа всё-таки милиционер, мало ли, уволят или выговор получит.

«Ругаются. Наверное, скоро разведутся»: пишу я.

Хотя на самом деле родители уже развелись, просто пока живут в одной квартире. Я не рассказываю друзьям — пусть лучше думают, что у меня всё хорошо.

«Ну, не переживай… он же всё равно пьёт. Может, так даже лучше будет!».

Не знаю, конечно, кому будет лучше — маме, папе или мне. Я ничего не отвечаю Ксюхе, а вместо этого ложусь в кровать, с головой укрываясь одеялом. Ксюша — двоюродная сестра по маминой линии. Она дочка маминой родной сестры. У нас есть ещё и другая кузина — Настя Андреева, она же дочка другой маминой родной сестры. Их было трое у бабушки. Плакать больше не хочется, и я засыпаю. Мне снится, как папа поднимает маленькую меня и садит на плечи. Я держусь за его подбородок, визжу от восторга и радости, болтая ногами. Весёлый сон сменяется на сцену в ванной, где папа лежит в луже крови.

Я просыпаюсь и понимаю, что проспала два часа. Мама вот-вот приедет с работы и будет ругать, что ничего не готово к ужину. Медленно встаю, надеваю тапочки и выхожу из комнаты. Я боюсь заглянуть к отцу, вдруг он проснётся и снова возьмёт пистолет. Прохожу мимо по коридору и поворачиваю на кухню. В углу рядом с подоконником стоит большой чёрный холодильник, открываю его в надежде увидеть что-нибудь съедобное, но на полках пустые кастрюли — такие же пустые, как и мой желудок. Закрываю холодильник и подхожу к навесным шкафам, где хранятся кастрюли, достаю посуду и наливаю в неё фильтрованную воду. Ставлю кастрюлю на плиту. Сегодня на ужин будут пельмени, впрочем, мы их часто готовим. Мама работает врачом в стационаре и часто дежурит в ночные смены, папа на службе, а я в школе или за уроками. Все в делах и никому не интересна жизнь близких.

Я иду в коридор, беру беспроводную трубку от домашнего телефона и возвращаюсь на кухню. Сажусь на стул, стоящий возле стола и набираю номер Ксюши. Она отвечает через три гудка.

— Алло!

— Ксюша, привет! Это я.

— Привет, Анфиска! Мы вроде недавно с тобой переписывались в аське, ты чего не ответила?

— Я уснула!

— Понятно. Не огорчайся из-за родоков. Мои вот тоже часто ссорятся, но потом мирятся. Может быть, и твои помирятся, — успокаивает сестра.

— Да я уже не думаю о них, — вру я, стараясь не выдать дрожь в своём голосе. — Пусть сами разбираются.

— Вот и правильно! Хочешь, сходим в кино? Там сейчас такой классный фильм показывают — все девчонки в восторге!

— Ну, можно, только давай не сегодня? А про что кино?

— Завтра после школы можно сходить, — предлагает Ксюша, явно радуясь. — Ну, это военный фильм про Великую Отечественную войну, но главные герои — парни-подростки, которые должны устроить диверсию. Вроде фильм «Сволочи» называется.

— Угу, поняла. Я видела рекламу. Надеюсь, мы не в город поедем?

— Нет, в Пермь не поедем, здесь в Закамске сходим в кинотеатр.

— Отлично! А то вряд ли меня в центр отпустят!

— Ага. Кстати, Настя тоже собирается. Она уже шестой раз ходит.

— Чего? — смеюсь я. — Она что сумасшедшая?

— Наська сказала, что влюбилась в актёра, который главную роль играет. Я не помню, как его зовут. Светленький такой.

— Ладно, ладно, вот посмотрим фильм и проверим, а то может мне не понравится! Ксюша, подожди минутку…

Я слышу, как закипает вода в кастрюльке и стучит по крышке. Подскакиваю к плите, поднимаю крышку и ставлю на столешницу. Тянусь к холодильнику, достаю домашние пельмени из морозильника и открываю пакет. Я поворачиваюсь к кастрюле и аккуратно опускаю пельмени в кипящую воду. Солю и перчу, кладу лавровый лист, убираю пельмени обратно в морозильник и возвращаюсь к столу, где оставила трубку.

— Ты ещё тут? — спрашиваю я Ксюшу, когда хватаю телефон.

— Да! Я думала, ты уснула! Ты что так долго?

— Прости! Я пельмени варю.

— А разговаривать по телефону и варить пельмени одновременно ты не умеешь? — шутит Ксюша.

— Нет! Я же не Юлий Цезарь!

— Ну, ладно. Прикинь, сегодня в аське мне написал какой-то незнакомец, и мы разговорились с ним. Мне кажется, я даже немного влюбилась!

— Как можно влюбиться в кого-то, если ты его даже не видела? — удивляюсь я.

— Не знаю! Он такие красивые слова пишет, что я растаяла, — протягивает Ксюша. — Да и мне показалось, как будто мы с ним давно знакомы. Может быть, он учится в нашей школе? Надо выяснить!

— А как его зовут?

— Игорь Буйнов. Ты знаешь такого?

— Нет. Не слышала о нём, — отвечаю я.

— Вот и я не знаю, кто это. Надеюсь, что он учится в нашей школе, — мечтательно вздыхает Ксюша, и я представляю её милую улыбку и слегка запрокинутую на бок голову. Она всегда так делает, когда о чём-то думает.

Я слышу, как во входную дверь вставляют ключ, и понимаю, что пришла мама.

— Ой, Ксю, кажется мама пришла. До завтра, — быстро прощаюсь я.

— Давай!

Я направляюсь из кухни в коридор, чтобы встретить маму. Она входит, слегка запорошенная снегом, который уже начал подтаивать от жары в квартире. Мама стучит ногами по коврику у входа. Её чёрные зимние сапоги с квадратным мысом и широким каблуком издают глухой звук, и с них выпадывает прилипший снег.

— Привет! — говорит мама. — Алкаш дома?

— Привет! — отвечаю я, поморщившись от некрасивого прозвища, которым мама назвала отца. — Он спит.

— Надо же… а я надеялась, что он уже того! Поплакали бы один раз и успокоились.

— Ну, мам! Что ты такое говоришь?

— Да потому, что надоел! Нервы всем треплет! Я же не могу сбежать с работы, когда у меня дежурства — там пациентов на скорой постоянно привозят.

Мама снимает сапоги, а затем короткую норковую полушубку светлого оттенка и передаёт её мне.

— Повесь в шкаф, — распоряжается мама.

Я беру шубу в руки — она такая тёплая и мягкая, как будто я глажу большого кота. Открываю створку шкафа и вешаю шубу на плечики.

— Что на ужин?

— Пельмени, — коротко отвечаю я.

— А что так плохо? Там чебуреки в морозильнике были. Можно было их пожарить.

Я недовольно вздыхаю и закатываю глаза.

— Ну, наверное, потому что папу спасала, а потом уснула.

Мама оставляет сумку в прихожей, а сама проходит на кухню.

— У тебя пельмени уже давно сварились, — сокрушается она.

Я подбегаю к плите, чтобы выловить их. Достаю ложку-шумовку из ящика, беру тарелку и выкладываю пельмени.

— Тебе сколько? — спрашиваю я маму.

— Давай штучек 15-20.

Отсчитываю нужное количество и ставлю тарелку на стол возле мамы, где она уже сидит, приготовив вилки. Выкладываю оставшиеся пельмени в большой чан и делю их на себя и папу.

— Садись давай, — говорит мама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.