5 правил счастливой жизни

– Спокойной ночи, – говорит ей Арей, утыкаясь лицом в подушку.

– До завтра, – отвечает Каспер, гася свет в комнате.

Арею снился яркий красочный сон: прекрасная зеленая поляна, полная цветущих и изумительно пахнущих медом цветов. Он, маленький десятилетний мальчик, шагает за руку со своей дорогой Сиреной, боясь оступиться от нее даже на шаг. Они весело играют среди травы и прекрасных бабочек, пока Арей не замечает маленькую лошадь, пасущуюся у ручья. Среди камышей и стрекоз, желтая, как слиток золота и гипнотизирующая своей красотой, она привлекала все его внимание. Несмотря на предостережения подруги, он пробирается через дебри к лошади, чтобы прикоснуться к ее лохматой гриве и погладить вытянутую морду. Лошадь стоит на удивление спокойно и даже не думает пугаться мальчика, а лишь терпеливо ждет, пока тот доберется до нее.

– Арей! – слышит он уже далеко позади себя, но не думает повернуться или хотя бы отозваться в ответ.

Все его внимание приковано к лошади со стеклянными невидящими глазами. Он протягивает к ней руки, наконец, обнимая жилистую шею. Лошадь фыркает ему в ответ, забавно тряся головой. И Арей решает сделать ее своей, оседлать и стать полноправным хозяином. Сделать это было непросто, но он прикладывает все свои усилия и умудряется залезть на нее сверху. Теперь он мог видеть перекошенное от испуга лицо Сирены, что в немом крике протягивала к нему свои руки. Образ ее размывался, как и все вокруг. Словно кто-то сбрызнул водой на картину, нарисованную акварельными красками, и она расплывалась в единое непонятное пятно. Арей пугается тому, что видит и пытается слезть с лошади, но понимает, что намертво прилип к ней. Он и лошадь стали единым целым, их кожа сплавилась между собой так, что он не мог поднять даже рук.

– Сирена, помоги мне! – В панике кричит Арей, но больше никого вокруг не видит.

Серое небо выжимает из себя грязные комья, пачкая золотистого цвета лошадь. Теперь нет ничего. Вся красочная картинка вмиг исчезла, оказавшись плохо нарисованным муляжом, оставляя после себя лишь пустоту. Лох-ланди* взбрыкнула и понеслась вперед. Арей продолжал безрезультатно звать Сирену, пока его уносили прочь в неизвестность. А потом наступила темнота. Но не та, что возникает ночью, когда выключаешь свет, а настоящая чернота, за которой – приглядывайся или нет – не увидишь ничего. Лишь далеко, слишком далеко, но он мог разглядеть тонкую полоску света, до которой так и не смог дотянуться. Словно сквозь вату он услышал нечеловеческий крик. Голос Сирены звал его, просил очнуться, умолял встать на ноги, но все было безрезультатно.

– Спаси его! Спаси моего Арея! – Слышал он ее крики.

– Сирена, – а это был подавленный голос Лори, – он уже окоченел.

– О, нет! – Услышал он прямо над ухом. – Дэмиен! Дэмиен, очнись!

Дэм нехотя приоткрыл опухшие веки, видя перед собой обеспокоенное лицо Лори. Тот тряс его за плечи, пока один из дежурных подносил к его носу нашатырь. Увидев, что его сосед пришел в чувство, Лори облегченно выдохнул.

– Как же ты напугал! Я пошел за тобой, так как тебя долго не было, и нашел на лестнице. К счастью, во время падения ты себе ничего не сломал. Болит чего?

– Н-нет, – растерянно ответил Дэмиен, все еще отходя от страшного сна, – прости.

– Да тут не за что извиняться, – Лори попытался поставить его на ноги, – но если ты не хотел идти за орехами, сказал бы сразу!

Дэмиен усмехнулся несмешной шутке соседа, что пытался сгладить напряженную атмосферу. Но в мыслях стоял лишь один Арей. Только что Дэм чувствовал то, что чувствовал тот перед смертью. При мысли об этом, колени начинали предательски дрожать. Хотел ли Арей действительно умереть? Он ведь просто сдался обстоятельствам, не в силах бороться дальше. Неужели произошло что-то, что действительно стоило целой жизни? Почему же он сдался? Почему люди вообще сдаются?

– Эй, ты все-таки ударился?

Дэм вздрогнул от прикосновения Лори и понял, что плачет. Чувство жалости к мертвецу было излишне личным, ведь он мог чувствовать истинные эмоции Арея. Тот доверился ему больше, чем полностью. И теперь Дэмиен больше не хотел проклинать его и злиться. Арей становился кем-то родным, близким и понятным. Но, похоже, это был конец всему. Ведь после смерти не бывает чего-либо еще. Он поведал Дэму все, что ему нужно было знать, и теперь тот понимал, что конкретно от него требуется.

– Все в порядке, – он отстраненно убрал руку соседа со своего плеча и осмотрелся по сторонам, – ты, случайно, не знаешь, где сейчас находится Каспер?

*Лох-ланди – мифическая демоническая лошадь. Каждого, кто пытался оседлать ее, лошадь уносила за собой. По преданиям, более никто этих людей не видел.

V

«Он хотел мне сказать, что тот, кто не может претерпеть самые ужасные страдания, не сумеет побороть свой страх»

«Ад не остался за спиной Хаси, ад, словно злокачественная опухоль, пребывал внутри него, и Хаси пел для того, чтобы изгнать свою муку наружу, развеять ее вокруг себя и тем самым сохранить хоть какое-то равновесие»

Рю Мураками. Дети из камеры хранения.

Прошло несколько дней после того, как Дэмиен решился рассказать Каспер о том, как именно умер Арей. Она восприняла это, скорее, спокойно и постоянно грустно улыбалась. Лишь в конце рассказа Дэма, она выдохнула:

– Вот как.

Это было все, что она сказала за все время, но Дэмиену показалось, что это было похоже на облегчение, ведь до этого момента, Каспер не имела понятия о причине смерти своего друга. Она даже не знала, умирал ли тот в судорогах и боли, но Дэм заверил ее в том, что боли не было вовсе. Конечно, он утаил момент со сном Арея, с тем, как он погряз в Лох-ланди, что унесла его с собой в мир мертвых, но, как ему показалось, это было лишними и напрягающими деталями, ведь, в любом случае, сейчас уже исправить ничего было нельзя.

А дальше снова потекли обыденные дни учебы и непрекращающихся тестов. Они с Лори стали общаться немного больше, чем раньше, но тот все равно продолжал держать некую дистанцию, что совсем не обижало Дэма. Он уже успел понять характер своего соседа и понимал, что тот не из тех, кто быстро привыкал к чему-либо. Дэмиен был готов принять тот факт, что, возможно, они никогда и не станут друзьями в привычном понимании этого слова, но Лори действительно нравился ему, как человек. Он казался другим, непонятным и далеким, прямо как мать Дэма. Видимо, его подсознательно тянуло в сторону тех, кому, по сути, было на него все равно.

С Каспер все было хорошо, они с Дэмиеном продолжали общаться, и это было чуть ли не единственным развлечением Дэма, так что он уже начинал грустить о том, как будет проводить следующий последний год без своей подруги, но Каспер заверила его, что они не прекратят общаться лишь из-за того, что она уедет в Беркли. Знакомые из Бостона также никуда не делись и, время от времени, Дэмиен узнавал последние новости из прошлой школы, параллельно рассказывая о своей скучной жизни. Все шло своим чередом. Время неумолимо шло, напоминая о том, как остро стоит перед ним проблема выбора университета, но Дэм продолжал оттягать этот момент как можно дальше.

Вечером, готовясь ко сну, он чистил зубы перед зеркалом. Сплюнув пасту в раковину, он подавил свой истошный вопль ужаса, когда в отражении увидел Арея. Его перекошенное лицо плавилось, словно мороженое в жаркий день. Глаза медленно сползали ко рту, а кожа соплями свисала с подбородка.

– Я не могу исчезнуть! – Завыл тот громким голом, оглушая Дэмиена.

– Какого черта, – он боялся, что Лори, сидящий за стенкой, услышит его, – что еще тебе нужно?

– Помоги… – протягивал к нему руки мертвец, – помоги… ей.

– Кому «ей»? Я ведь сказал Каспер о том, как ты умер! – Взмолился тот. – Оставь меня в покое!

– Я не могу исчезнуть!

– Хватит уже этих загадок. Скажи прямо, что мне нужно сделать.

Арей исчез из зеркала, появляясь прямо перед Дэмом. Носа его не было видно за сползающей кожей, так что каждый вдох он проделывал ртом со свистящим хрипом:

– Спаси ее. Спаси мою Сирену.

– Что?! – Ледяной водой осознания окатило Дэмиена.

Спасти Сирену. Ту, что была лучшей подругой Арея с детства. Ту, что всегда была рядом и спасала его от любых невзгод. Было очевидным, что она тяжело пережила смерть важного ей человека, но как именно ей нужно помочь?!

– Что с ней? – Он впился руками в мягкие плечи Арея, утопая пальцами в пластилиновой коже. – Она в опасности?

До Дэмиена начало доходить, что все это время он разгадывал не те тайны. Что дело было вовсе не в Лори и даже не Каспер. Все это время в опасности была та, о которой было невозможно и подумать. Вечно улыбающаяся и беспроблемная, Сирена оказалась главным звеном во всей этой истории. Именно за нее Арей переживал все это время и просил о помощи Дэмиена. Ей грозит опасность? Что именно нужно предпринять сейчас?

– Скорее, – уже шепчет то, что осталось от мертвеца. Он окончательно расплылся в собственной коже, оставляя после себя лишь скелет, – ты должен успеть.

Дэм сорвался с места, выскакивая в темный коридор. Он не услышал взволнованных вопросов Лори и побежал вдоль в неизвестном направлении. До Дэмиена дошло осознание того, что он никогда не был в комнате Сирены и понятия не имел, где именно она находится. Во время бега, он заметил, что все двери слились воедино, показывая перед ним лишь один номер: 113.

И ведь верно! Во сне Арей заходил именно в эту комнату, когда шел вправлять мозги Лори. И именно там находилась тогда Сирена. Стоило догадаться раньше. Он уже сорвался по направлению к нужной двери, но практически сразу остановился. Что он сможет сделать? Он уже мог дать хоть и поверхностный, но психологический портрет этой девушки: морально сильная, независимая и не по годам сознательная. Если было сложно наладить общение с Каспер, то сколько же времени потребуется для Сирены? Он ведь не может просто прийти к ней в комнату и с ходу спросить о личных проблемах? Тем более, которые касаются Арея. Хоть Дэмиен и понимал важность происходящего, он не мог сделать этого. Кому угодно, но Сирене, той, что прожила всю жизнь с Ареем, он навязываться не мог. Это даже не Лори, что поначалу кажется непоколебимым, а, по сути, является обычным потерянным парнем, Сирена действительно была стоически сильной. И для этого не нужно было быть ее другом, чтобы понять важное: она никогда не раскроется перед малознакомым человеком. А Дэмиен был для нее именно таким.

Лори просить о помощи казалось бесполезным. Даже если и удастся уговорить его, то на это понадобится излишне много времени, которого в запасе, по подсчетам Дэма, не было. Возможно, его сосед и был бы идеальным вариантом, если бы разбирался хоть на толику в эмпатии. Да и именно Лори постоянно предостерегал Дэмиена не затрагивать тему Арея ни перед кем. Вряд ли он придет в восторг от предложения помочь неизвестно в чем Сирене. Но был еще один важный человек во всей этой истории. И даже если изначально казалось, что эти двое и вовсе никак не связаны, прошлые события подсказывали Дэму, что именно Каспер сможет помочь в сложившейся ситуации. Только она в курсе того, что Дэмиена преследует Арей, а также у нее есть нерешенные дела с самой Сиреной. Возможно, придется хорошо постараться, перед тем, как она согласится, но сейчас Дэм был настроен крайне решительно, так что готовился к чрезвычайным мерам по эксплуатации своей подруги.

Когда Каспер открыла дверь, она уже была не так удивлена, увидев Дэмиена в дверях. Одетая в старую рубашку грязно-серого цвета и растянутые тренировочные штаны, в сумраке она напоминала сухое дерево с тонкими ветками в виде рук и ног. Сославшись на соседку в комнате, она вышла к другу в коридор, присаживаясь около двери прямо на пыльный ковер.

– Мне нужна твоя помощь, – не стал ходить вокруг Дэм, опускаясь рядом с ней, – Сирена в опасности.

– Сирена? – Удивилась Каспер, не ожидая подобного развития событий.

– Так Арей сказал, – он нервно поерзал на месте, – послушай, я понимаю, что ты вряд ли захочешь мне помочь, учитывая, в каких напряженных отношениях находишься ты с Сиреной…

– Это ты с чего взял?

Теперь уже настала очередь удивляться Дэму.

– Ну, я заметил, что вы не особо между собой общаетесь. К тому же, ты постоянно игнорируешь ее. Я думал, что ты по каким-то причинам зла на нее.

– С чего мне на нее злиться, – пробормотала еле внятно Каспер, – разве я ее избегаю? Скорее, я бы назвала это стеснением. Я не слишком мягкий человек, как ты заметил, наверное, мое смущение выглядит из-за этого, как агрессия.

– Но ты игнорировала ее, когда она к тебе обращалась в кафетерии.

– Разве? – Еще больше поникла она. – Я даже не помню такого. В любом случае, это она, скорее, зла на меня. Хотя, теперь уже и не знаю. Столько времени прошло. Я сильно виновата перед ней.

– Это какой-то ваш общий секрет? – Осторожно поинтересовался у нее Дэмиен.

Каспер кивнула ему в ответ:

– Я бы не хотела говорить об этом. К тому же, не вижу особо смысла. Знаешь, сказать по-честному, то Сирена для меня словно нечто недосягаемое. Я всегда думала о том, что хотела бы быть похожей на нее. Даже, знаешь, наверное, я ее уважаю.

– Даже так, – услышанное обнадежило Дэма, и он решил продолжить убеждения, – в таком случае, ты поможешь мне узнать, как у нее дела?

– Не думаю, что она захочет видеть меня, – протянула она, – мы не разговаривали все это время.

– Ты сейчас шутишь? – Возмутился он. – Да она же даже при мне постоянно пытается что-то спросить у тебя. Я думаю, именно тебе она и будет рада.

– Ты так считаешь? – Воспряла духом Каспер.

– Я уверен в этом.

– Так что ты, говоришь, мне нужно сделать?..

Каспер нарочито медленно шагала по коридорам, вспоминая роковой день, когда произошла эта трагедия. В ту ночь она безрезультатно пыталась успокоить Арея, что находился в полном отчаянии и истерике. Так и не узнав причину всего этого, Каспер легла в постель Сирены, пытаясь уснуть и отогнать дурные мысли. Как правило, Арей и Сирена практически всегда были вместе, ладя друг с другом и находясь в гармонии. Каспер всегда была лишь просто подругой, с которой можно было весело провести время и прогулять скучные уроки. Сирена же была для Арея всем. Он часто рассказывал Каспер о веселых случаях из детства и подросткового периода, но всегда в них фигурировала Сирена. Сложно было представить их, как нечто раздельное, словно они были одним человеком. Разные, непохожие, но такие близкие и понятные друг другу.

Сирена нравилась Каспер своей добротой и чувством сострадания ко всем. Незаметно для себя, Каспер невольно начала копировать ее в некоторых вещах, стараясь быть похожей. Они никогда не были подругами, но тесно общались из-за Арея, что постоянно, словно верный пес вился около Сирены. Каждое его действие должно было быть одобрено ей, иначе возникали капризы и недовольства с его стороны. Сирена была матерью, сестрой, лучшей подругой и центром мира Арея. Это была не любовь с банальной точки зрения, нет, это больше походило на их обоюдное помешательство друг на друге. Сирена, к слову, также искренне и с чистой любовью относилась к «своему Арею», как она часто его называла. И именно эта частичка собственничества часто проскальзывала в обращении их обоих друг к другу. Каспер оставалось лишь удивляться такой крепкой и неразрывной связи, что являлась, скорее, исключением из правил, чем правилом среди друзей. Именно от этого и было ей странно слышать о том, что Сирены не было рядом в момент срыва Арея. Это было сложно представить, чтобы она смогла оставить его одного в то время, как он заливается слезами. К слову, срывы происходили у Арея достаточно часто по разным поводам, а иногда и без него.

Он давно наблюдался у психиатра и психотерапевта, о чем были в курсе практически все в этой школе, но Арея выводили из себя даже разговоры о своем состоянии. Стоило лишь заикнуться о том, что ему бы стоило прислушаться к словам врача, как он начинал кричать что-то в духе того, что с ним все в порядке, а если это не так, то ему стоит сразу «в гроб ложиться, а не лечиться». Арей был действительно сильно болен ментально. Причину, если она только вообще была, его болезни не знал никто. Да и сам Арей особо никогда не распространялся о том, что его вообще что-либо тревожит. Были лишь постоянные срывы, слезы и истерики, отчего к ним быстро привыкли все, стараясь вовсе не замечать.

Это и стало роковой ошибкой.

В то утро, проснувшись, она увидела мирно спящего Арея, и даже не подумала, чтобы разбудить его. Он часто прогуливал занятия в последние месяцы, жалуясь на плохое самочувствие. Глядя на его серое впалое лицо, Каспер просто не смогла нарушить его крепкий сон. Быстро собравшись, она с удивлением обнаружила, что Сирена так и не пришла обратно.

Уже в самом кабинете Каспер встретилась с ней, отметив про себя то, как плохо она выглядела: опухшие глаза, неровный тон кожи и в целом уставший и помятый вид. Каспер сделала вывод, что вчера было плохо не только одному Арею. Они поболтали о повседневных формальных вещах, пока Каспер не заикнулась о том, что Арей, скорее всего, пропустит этот урок. Это сильно расстроило Сирену, и она решила разбудить друга, так как пропуски сильно сказывались на его успеваемости.

Урок уже успел начаться, а Сирена и Арей все еще не появились в классе. Это встревожило Каспер, так как Сирена была не из тех, кто прогуливал уроки, даже непреднамеренно. Червь сомнения грыз ее изнутри, пока за дверью не послышался общий гул школьников, что с топотом устремлялись на выход из Главного Здания. Каспер заметила из окна, что все они несутся в сторону общежития, а в их дверь в это время постучали. Войдя в класс, другой педагог тактично подошел к их учителю и тихо прошептал тому на ухо важную информацию. Каспер словно окатили водой с головы до ног, когда она заметила побелевшее лицо их учителя. Она уже понимала: произошло нечто ужасное. И действительно, по классу шепотом разлетались услышанные с первых парт слова того учителя: умер один из учеников.

Услышав это, Каспер почувствовала сильное головокружение от дикого страха, что сдавливал ей горло. Она подскочила с насиженного места и пулей рванула в сторону общежития. Каспер стала спусковым крючком для других ребят, что последовали ее примеру и побежали следом за ней.

В школе наступал Апокалипсис. Встревоженные и испуганные школьники валом бежали в сторону злосчастного общежития, желая лично самим удостовериться в разлетевшемся слухе. Впервые за все время существования школы произошла такая трагедия. Каспер бежала со всех ног, расталкивая и пробираясь через каждого, кто попадался у нее на пути. Ее лихорадило скверное предчувствие, которое кувалдой ударяло по затылку с новой силой. Каспер было необходимо узнать правду. Ей просто было нужно убедиться в том, что это кто угодно, но не Арей.

Опасение оправдались. В комнату номер 113 было не пробраться. Мешанина из учеников, что находились на грани паники, была катастрофически огромной. Но Каспер, расталкивая всех локтями, смогла протиснуться внутрь комнаты.

То, что она увидела, заставило ее сознание отключиться: Арей спал на кровати, только теперь вокруг него суетились медсестры и несколько учеников, определившихся с профессией врача. В школе не хватало медперсонала, что мог бы помочь в данной ситуации, так как необходимости в нем никогда не было. Арей был таким же, как она его видела утром, поэтому осознание того, что он вовсе не спал, никак не могло дойти до нее. Могла ли она спасти его, если бы попыталась тогда разбудить? На тот момент, этот вопрос больно бил прямо в сердце. Она замерла в испуге от увиденного, не в силах шевельнуться или сказать что-либо. Взгляд Каспер остановился на рыдающей, практически воющей, Сирене, что умоляла каждого из присутствующих помочь ей спасти «ее Арея».

– Сирена, он уже окоченел, – Лори был единственным, кто смог сказать это вслух.

Сам парень выглядел не лучше Арея. Бледное, ничего не выражающее лицо с пустым взглядом. Выдавали его лишь сильно, словно в лихорадке, трясущиеся руки.

– О, нет! Нет! – Зарыдала еще громче Сирена, хватая Арея за руки. Он так и не проснулся.

Каспер вздрогнула, осознав, что просто не в силах заплакать. Она никак не могла понять, что конкретно происходит и почему все эти люди здесь столпились. Вот же Арей, он просто спит, к чему вся эта беготня. Он же просто устал. Он сам ей об этом вчера говорил перед сном. Так сильно устал… Вот выспится хорошенько и откроет глаза, ведь так? Не бывает, чтобы молодые парни вот так брали и умирали? Такого ведь не бывает? Правда? Она же права?

– Ты… – от шипения Сирены, Каспер снова выплыла из своих мыслей. Та смотрела на нее ненавистным взглядом, прожигая насквозь, – ты же была с ним вчера всю ночь. Ты же была с ним!

Каспер не смогла ничего ответить, лишь в ужасе смотрела на перекосившееся от злобы лицо Сирены. Казалось, она смотрит сквозь нее, обращается совсем не к Каспер.

Сирена указывала прямо на нее, а слезы из ее глаз продолжали скатываться по щекам. Сейчас она походила на помешанную, местную сумасшедшую с безумным взглядом и растрепанными в разные стороны волосами.

– Это ты его убила, – спокойно сказала Сирена, словно это было обыденной вещью, – это из-за тебя он умер.

Земля ушла из-под ног Каспер. Она не могла поверить в услышанное. Фраза, мелькающая в ее сознании с самого начала, обрела смысл. И этот смысл был очерчен и выставлен другим человеком, не ей. И если раньше Каспер могла бы получить опровержение на данное заявление, то теперь ее опасения подтверждались.

«Убила…» – эхом пронеслось в ее сознании и отскочило в лице собравшихся школьников. Новость разносилась, словно чума в средневековье, прожигая языки тех, кто произносил эти слова вслух. Каспер была не в силах отвернуться от Сирены, которая в истерике билась над телом Арея, что теперь уже никогда не проснется.

И теперь вся ее жизнь была разделена на до и после того, как она стала убийцей.

Было много врачей, лечения и попыток принять действительность, но это уже после, а в тот день Каспер так и не смогла произнести ни слова. Она молча ушла в свою комнату, не дожидаясь приезда скорой помощи, что ехала катастрофически долго из-за неудачного расположения пансиона; не услышала полиции, что приехала практически сразу после приезда врачей. Каспер не слышала вообще ничего из-за ваты в ушах и звонкого гула, что острыми шипами впивался лишь одной фразой, сказанной Сиреной: «Его убила Ты».

Сирена открыла дверь практически сразу же, и не сумела сдержать удивленного возгласа:

– Каспер?!

Тут же спохватившись, она пригласила Каспер внутрь своей комнаты. Каспер отметила, что та до сих пор жила одна в той самой комнате. Сирена с Ареем были соседями по комнате, не желая разлучаться после окончания занятий. И даже после его смерти, Сирена возвращалась сюда, в надежде застать в комнате «своего Арея».

Она была красивой, с точки зрения Каспер, девушкой с крупными формами и мягкими чертами лица. Сирена была доброй и отзывчивой девушкой, но как же это описание не сочеталось со сказанными ее словами в тот день. Было видно, как сильно она переживала, впустив на свою территорию Каспер. Как нервно она перебирала в руках крем для рук, как нечто спасительное для нее, словно он мог дать ей нужные подсказки в критический момент.

Первой начала говорить Каспер. Ей было некомфортно находиться в той самой комнате после целого года усиленной терапии, а, в особенности, смотреть на ту самую кровать, на которой когда-то лежал Арей. Она предусмотрительно обошла ее, присев на кровать Сирены и, с трудом собравшись с силой духа, сказала:

– Даже если поздно, думаю, мне стоит попросить прощения у тебя.

Реакция Сирены на услышанное привела Каспер в тупик. Та заломила руки в умоляющем жесте, а потом и вовсе схватила Каспер за руки и со всем пылом заговорила:

– О чем ты говоришь? Я… не понимаю, как Я могу просить у тебя прощения за те слова, – говорила она нервно и со страхом в глазах, – я все это время не могла найти в себе силы, чтобы заговорить с тобой. Скажи, как сильно ты ненавидишь меня?

Каспер с удивлением наблюдала за искренним раскаянием ее некогда хорошей знакомой, что одной фразой буквально разрушила ее жизнь и спокойное существование в школе. И она впервые крепко задумалась над тем, а действительно, было ли когда-нибудь такое, чтобы она ненавидела Сирену? Ответ пришел быстро: никогда. Скорее, Каспер ненавидела и презирала саму себя, перед тем, как понять, что она ничего не могла сделать в той ситуации. Осмыслить то, что Арей умер практически сразу же, как только погрузился в сон, было морально тяжело. И особенно страшно было думать о проведенной ночи с трупом и того, что она даже не подозревала о том, что утром Арей был уже давно мертв. И как же несправедлива и непредсказуема жизнь, что молодой парень мог так просто взять и умереть во сне. Такая участь могла поджидать каждого, а от этих мыслей у Каспер начала развиваться паранойя. Она боялась засыпать с кем-либо, осознавая, что произошедшее с ней может когда-либо повторится. Именно поэтому она так бурно отреагировала, когда Дэмиен попросил ее переночевать в своей комнате. И даже после согласия, за все дни, проведенные с ним, она спала урывками, просыпаясь практически каждый час и проверяя его дыхание. Травма со временем притуплялась, но стоило ее лишь немного разбередить, как она пульсировала и нарывала с новой силой.