Святослав. Император с Севера
- -
- 100%
- +
О том что князь пришел в себя и его в скором времени могут позвать волхвы Святослав прекрасно понимал, а потому попытался встать. Следовало выглядеть здоровым и полным сил, дескать Перун не пытался его убить, чтобы волхвы даже думать не могли доделать работу бога.
Насколько реальны его опаски Русов не знал, память тела в этом особо ему не помогала, все-таки общество волхвов достаточно закрыто и логика их мышления неизвестна, потому он предпочитал исходить из худшего варианта – целее будешь. В конце концов Перуну время от времени приносили человеческие жертвы, якобы добровольные (ага, знаем мы этот добровольно-принудительный принцип) и это напрягало.
«Первым делом надо как-то полностью перетянуть дружинников на свою сторону, – лихорадочно размышлял Святослав Игоревич, – чтобы они даже думать не могли остаться в стороне возможной разборки между мной и волхвами, не говоря уже о том, чтобы выполнять их приказы направленные против меня…»
Встать получилось без особых проблем, хотя тело под тряпичными бинтами неприятно зудело, но лечебные мази вроде бы сделали свое дело и ощущаемый дискомфорт можно было терпеть держа невозмутимый вид.
– Свенельд, а где моя бронь и меч?
– Волхвы забрали…
«Ага, типа священная реликвия будет, если меня решат оставить в живых, дескать сам Перун прикоснулся, а значит и их авторитет среди прочей волховской братии поднимется, ведь на их капище все произошло», – с кривой усмешкой подумал Русов.
– Негоже мне представать перед служителями Перуна бездоспешным и безоружным.
– У Варанга возьму.
Святослав кивнул. Варанг был молодым лучником примерно одной комплекции с князем.
И минуты не прошло, как Свенельд принес кольчужную рубаху, шлем и меч, после чего помог своему князю облачиться.
Святослав кривился, но терпел.
Волхвы действительно не стали затягивать с приглашением очнувшегося князя на беседу.
Святослава пробрал мандраж. Мысли метались испуганными зайцами и чем ближе подходил к полянке в центре которой стоял грубо вырубленный идол Перуна, тем поганее становилось на душе. Да еще хмурые рожи трех престарелых и очень бородатых седых волхвов и их крепких свитских не предвещали ничего хорошего.
«Да уж… до античный статуй богов тут даже не как до Луны, а как до Юпитера пешком…» – неожиданно для самого себя подумал на отвлеченную тему Русов.
Вспоминание античных богов, словно что-то перемкнуло в голове.
– Лучшая защита – нападение…
Выстроилась линия поведения. Он не был уверен, что его ждет что-то плохое от этой встречи, может даже наоборот волхвы хотят объявить его чуть ли не посланцем бога и позвать в свои ряды, а что хмурые, то образ такой сценический, но рисковать не хотелось. Тем более что посланцем бога себя объявить никогда не поздно.
Последняя мысль скорректировала план, сделав его полностью логически законченным и Русов ощутил уверенность.
Стоило только центральному и видимо самому главному волхву открыть рот, как Святослав оборвал его громким выкриком, порадовавшись, что не дал от волнения петуха:
– Молчать ничтожные! Говорить буду я ибо являюсь сейчас его гласом! – указал на идола Святослав. – Великий Перун недоволен вами, даже больше – разочарован!
Дедки явно опешили от наезда и вообще сломом заранее распланированного мероприятия. Им видно вообще редко когда перечили, если вообще перечили. А тут такой фортель, от имени бога говорят не они, а им! Так что ничего удивительного, что старички несколько растерялись. Все-таки предъява была реально жесткой.
– Но почему?.. – удивился волхв, что стоял слева от центрового.
«Все, теперь за дружинников можно не бояться, – с некоторым облегчением подумал Русов. – Сейчас в их глазах я главный представитель Перуна на этом капище и мои приказы имеют наивысший приоритет исполнения, волхвы же перешли в разряд чуть ли не татей, ха-ха…»
Он едва сдержался от истеричного смешка.
– Почему? Ты еще спрашиваешь: «почему»?! – намеренно стал эмоционально накручивать себя Святослав, считая, что так его слова будут восприняты более полно на подсознательном уровне. – Оглянись старый, плешивый ты пень! Что ты видишь вокруг?! Вы сидите в болотах и лесах! Сколько веков вы ведете славянские племена за собой? И куда вы за эти многие века их привели? Так я отвечу вам – никуда! Как сидели славянские племена в болотах и лесах, так и сидят! За гораздо меньшее время племена италиков, что поклонялись Зевсу, Марсу, Юпитеру и другим, построили величественные города, обрели невиданную мощь и завоевали половину известного им мира!!! А что завоевали мы?! Ничего!!! Сидим в болотах как лягушки! Боги дали вам силу и власть! Знания!!! Как вы распорядились их даром? Никак! Где многолюдные города? Где величественные храмы в честь богов?! Где, я вас спрашиваю?!!
Волхвы были в состоянии нокдауна и Святослав не останавливаясь продолжил молотить не им давая опомниться, стараясь вообще привести их в моральный нокаут.
– Или вот это деревянное кое-как обтесанное бревно вкопанное в землю, все на что вы способны?! Ведь чем сильнее народ поклоняющийся конкретным богам, тем сильнее сами боги и тем больше у них сил для того, чтобы защитить своих последователей от притеснений со стороны других народов и их богов! Но что же мы видим? Южные и восточные славянские племена вятичей, полян, уличей и других стонут под игом хазар и прочих кочевников, платя им дань. На западе, тиверцы, волыняне и белые хорваты постепенно принимают веру в нового бога – Иисуса Христа и даже моя мать стала христианкой! Моя мать стала христианкой!!! Как и почему вы это допустили?!!
Святослав так распалил себя доведя до бешенства, что это весьма впечатлило не только дружинников, но и волхвов.
Казалось, еще немного и молодой князь реально начнет метать молнии из глаз.
Воистину отмеченный Перуном!
«А ведь христианизация неизбежна, и тут жрецы сами виноваты ибо нет среди них единства, не видят угрозы не понимают, а потом поздно станет, – тем временем на удивление трезво подумал Святослав. – Как раз сын реципиента и провел так называемое крещение Руси, по-дурному, силой там, где можно было лаской… по-умному. Но увы, князья обладая буйным варяжским нравом, особо думать не стремились, предпочитая простые решения по типу Александра Македонского, то бишь разрубания всех узлов мечом… Ведь племена сопротивлялись не столько христианизации, хотя упертых последователей язычества тоже хватало, сколько тому, что ее проводил Киев и крещение воспринимали скорее как насаждение власти полян над остальными племенами превращая их из относительно равных по статусу в однозначно подчиненных, а такое конечно же никому понравиться не могло».
В теории наверное можно было сохранить язычество, заставить жрецов работать в одной упряжке, но если подумать, то для этого придется пролить крови как бы не больше, чем при христианизации. Жрецы разных богов реально довольно сильно соперничали между собой, у каждого племени был свой покровитель, у кого-то Макошь, у кого-то Велес, у иных Ярило и так далее, и тут лишь вопрос времени как быстро они вновь перессорятся и начнут откровенно враждовать. Что уж говорить о них, если христианство – единобожие начало размножаться делением, что твоя инфузория-туфелька и чем дальше, тем больше появляется различных течений и откровенных сект.
Так что Святослав даже думать не стал на тему сохранения язычества.
Скорее можно было подумать над тем, как устроить взаимное религиозное проникновение с последующим смешением. Ибо чистое христианство его тоже по большому счету не устраивало, мало того, что там полно логических противоречий, но больше всего его бесила эта рабская идеология, покорность судьбе, что навязывала эта религия.
И тут как бы дико это ни звучало, со стороны христианской религии было вполне реально. Стоит только вспомнить о том, кто пришел первым к новорожденному Иисусу согласно библейским же сказаниям. Ага, они самые – волхвы, что принесли ценные дары.
Другое дело, что сами волхвы наверняка по определению будут отбиваться всеми руками и ногами от такого симбиоза. Да и так сходу действительно трудно было представить процесс слияния религий, скорее уж реальнее скрестить ежа с ужом… по крайней мере через тысячу с хвостиком лет будет реально генетическим способом получить полтора метра живой ключей проволоки. Но чем черт не шутит пока бог спит?
Понимая, что христианизация по сути неизбежна, и не важно по жесткому или мягкому варианту, кроме того это огромное подспорье в объединении племен в единую общность способную выстоять против все усиливающихся внешних угроз, не говоря уже о будущих в виде тех же монголов, Русов, что называется не отходя от кассы, решил заложить дополнительную мину под язычество, сказав:
– Не получив силы от своих последователей, коим боги так долго покровительствовали и оберегали, и сочтя нас не оправдавших надежд, бесперспективными, они решили уйти…
Это было как гром среди ясного неба.
– Уйти?! К-как?.. К-куда?.. – выпучив глаза дрожащим голосом спросил волхв, что стоял справа от центрового.
– Миров великое множество, если вы не знали! Они словно бусинки в ожерелье, в котором наш мир лишь один из многих. В других мирах боги найдут более благодарные и отзывчивые народы, от которых получат необходимую им силу. Но в том, что они уходят, виноваты только вы! Ваше бездействие!
«А не перегнул ли я палку? – несколько запоздало с опасение подумал Святослав. – Сейчас как накинутся…»
Волхва стоявшего в центре казалось вот-вот удар хватит.
Но нет, не накинулись.
Шок – это по-нашему. А шокированы все были изрядно. Никто даже близко ничего подобного не ожидал, а потому не знал как реагировать.
4– Князь… это правда все что ты сказал волхвам? – несколько подавленным голосом спросил Свенельд спустя очень продолжительный промежуток времени.
Видеть его таким растерянным и даже потерянным было непривычно. Ведь он всегда выглядел невозмутимым и уверенным в себе.
«Эк вас как придавило-то», – мысленно усмехнулся Святослав.
Хотя конечно он понимал, что для средневековых людей все произошедшее очень серьезно. Даже более того, все что он говорил, по сути переворачивало их мир с ног на голову. В общем люди выглядели морально подавленными, рушились все основы их жизни.
После своего выступления, пока волхвы не очухались Святослав скомандовал покинуть капище и они галопом помчались прочь, несмотря на подступивший вечер. Ибо дальше оставаться в гостях у жрецов было мягко говоря неуютно, неизвестно до чего они додумаются и каким выводам придут особенно в условиях когда жертва находится под рукой. Могут ведь и к радикальному решению вопроса прибегнуть. Вне капища хоть какой-то шанс на спасение будет. Хотя это больше самоуспокоение.
– Да.
– Но ты не выглядишь опечаленным…
– А с чего мне печалиться?
– Так боги же покидают нас… ты сам это сказал… Как же мы без их защиты?
– Ну, во-первых, они покидают нас не вот так сразу, десяток лет у нас еще есть, – начал лихорадочно фантазировать Русов. – А во-вторых, есть другие боги, покровительства которых можно попросить…
– Ты имеешь ввиду Иисуса, веру в которого приняла твоя мать?
– Можно и его, – кивнул Святослав.
Почувствовав, что разговор встал на опасный путь, дружина может стать агрессивной и упереться рогом из принципа, Русов решил слегка разрядить обстановку, сказав:
– Хотя можно и других выбрать. Хотите стать мусульманами? Им многоженство разрешается, будут у вас целые гаремы…
– Не… – тут же отреагировал воевода с возмущением в голосе. – Им же пить нельзя! Как же это без пития?!
О да! В культуре викингов-варягов спиртное имело очень большое значение. Не зря ведь попадая в Валгаллу воины только и делают, что пируют вместе с богом. Так что земные пиршества это своеобразное отражение небесного, ну и этакая репетиция посмертной жизни… И хоть любая другая религия ломала эти представления о загробном мире, но в яви отказаться от прежних привычек они не могли.
Чистая зависимость если уж на то пошло, хотя алкоголиками они не были. Такие гибли первыми. Выживали самые устойчивые к спиртному. Такой вот естественный отбор…
– А еще им свинину нельзя есть, – отметился еще один знаток исламской религии, как раз любитель свининки, а особенно охоты на дикую их разновидность.
Остальные дружинники тоже оживились. Ну да, выпить они все любили, как и свинику поесть. По сути единственное развлечение в эти временя – пображничать. Ну еще охота, и оказывается, что и тут не все слава богу!
– Демоны с этими женами, тем более что с возрастом много их и не надо, с одной бы управиться… особенно если они тебя всей толпой пилить будут – с ума сойдешь! А вот без пития никак нельзя! – добавил еще один из возрастных дружинников, у которого как раз было сразу три жены, так что он знал о чем говорил.
Любвеобильный по молодости, сейчас страдал от лишнего количества жен, у которых от недостатка любви с каждым годом все сильнее портился характер.
– Можете принять иудаизм, – продолжил троллить Русов варягов. – Правда там, как и в исламе вам придется обрезание сделать…
– Не-е! – чуть ли не хором с возмущением выдали воины, при этом некоторые инстинктивно дернулись прикрыть самое дорогое.
– Ну и с питием тоже не все ладно у них, как впрочем и с женами, не говоря о собственных запретах с едой.
– Совсем какая-то пропащая религия, – выдал Варанг, он как молодой, недавно принятый в дружину еще нигде не был. – Ни пить нельзя, ни жен много, ни пожрать толком… Как они вообще живут?!
Остальные согласно загудели.
– Да и как принять религию врагов наших исконных хазар? – заметил Свенельд.
– А есть боги, что одобряют и многоженство и питие? – с любопытством спросил один из молодых дружинников по имени Кусам, местный можно сказать из самоедов, отменный следопыт, способный пройти через любое болото.
– Не, таких не знаю. Либо дозволяется много жен, либо выпивка рекой. Пить кстати без особых запретов разрешает только Иисус, с женами правда затык, полагается только одна.
– Ну, лучше уж одна, но чтобы пить можно было. А что до того, что жена лишь одна, то девок кругом охочих до ласки всегда полно! – весело заметил воевода.
Дружина развеселилась, начав обсуждать те или иные моменты различных религий.
Святослав мысленно улыбался.
Во-первых, вывел людей из депрессивного ступора, а во-вторых, пропиарил новую религию и надеялся, что когда придет время сменить молот Тора-Перуна на крестик, то особых возражений это не вызовет.
«Теперь главное провести грамотную комплексную информационную кампанию по религиозному вопросу, – с легким возбуждением даже азартом подумал он. – Натравить всех собак на волхвов и прочих жрецов, обвинить их во всех народных бедах вплоть до неурожаев с плохой охотой и потихоньку готовить народ к смене веры».
Святослав скорее всего в другой обстановке и не подумал бы ни о чем таком (чего зря суетиться огребая ненужные проблемы?), но увы, сделав первый шаг – вступив в конфликт с волхвами, придется идти по этой тропе до победного конца. Ибо противник наверняка все произошедшее на капище просто так не оставит и попытается как-то ответить, начиная от поднятия мятежа среди простого люда и вплоть до попытки тайного убийства. А потому волей-неволей придется наращивать темп противостояния ведя постоянное давление и купируя вражеские атаки.
Вот только чтобы что-то купировать об этом надо знать загодя…
«Надо свою спецслужбу создавать, – невесело хмыкнул Русов. – А-ля НКВД – Негласный курень внутреннего дозора…»
Святослав с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться в голос, особенно в красках представив процедуру задержания подозреваемых, когда ночью у дома останавливается черный возок запряженный тройкой вороных коней. Хотя тройка это много и неудобно, хватит одного, но обязательно черного, как уголь.
Вообще конфликт с жрецами вышел лишним, даже глупым, больше от испуга за свою жизнь и просто от шока с попаданием-вселением из в общем-то уютного двадцать первого века в десятый с его дремучестью и жестоким варварством.
«Попала нога в колесо, пищи но беги», – со вздохом подумал Святослав.
Глава вторая
Ковка железа пока оно горячо
1До Новгорода добрались без особых хлопот к вечеру следующего дня, переночевав в какой-то крохотной деревушке на десяток домов-полуземлянок обнесенной тыном. Все-таки шататься ночью по лесам и болотам не самый лучший вариант учитывая, что служители Перуна наверняка знают эти места вокруг своего капища как свои пять пальцев и пройдут с закрытыми глазами, так что засаду могли устроить под любым даже самым безопасным на взгляд путешественника кустом. А так за частоколом пересидели, почти не сомкнув глаз.
Но нападения, чего очень боялся Святослав Игоревич и явно опасался Свенельд с дружинниками, не случилось. Может до сих пор волхвы пребывали в шоке и не могли быстро принять решения, может спорили, а может решили действовать чужими руками, чтобы не подставляться и не навлечь на себя гнев княгини Ольги.
«Последний вариант скорее всего самый верный», – подумал Русов.
Более-менее в безопасности Святослав ощутил себя внутри городского кремля.
«Упс, а ведь я теперь женатый человек», – вспомнил Русов, увидев, что его на крыльце встречает девчушка лет пятнадцати.
Только эта девчушка не так давно уже родила – Ярополка. Впрочем сие в это время, да и спустя еще несколько веков, будет делом обыденным. Из-за чего смертность среди еще не сформировавшихся физически девушек от внутренних кровотечений просто зашкаливала.
Святослав внимательно на нее посмотрел, память памятью, а личное впечатление на живую это другое дело.
Выглядела Предслава, дочь киевского боярина, вполне симпатично, особенно если бы не холодно-безразличная маска на лице. Не красавица… но тут сложно судить, лицо не до конца оформилось, присутствует юношеская припухлость, портила печать депрессии, но потенциал имелся.
Золотистые волосы. Невысокая, широкобедрая, благодаря чему не загнулась во время родов по малолетству, хорошая талия, да и грудь впечатляет несмотря на то, что еще весьма юна. В общем девка хоть куда. Правда существовал риск, что со временем превратился в бочку на ножках… но этого можно избежать если правильно строить тело.
Воспоминания реципиента о жене только подкачали. Святослав Игоревич не воспринимал жену именно как супругу. По большому счету он не видел разницы между ней и какой-нибудь сенной девкой или полонянкой. То есть чисто повалять. И даже не скрывал своих сторонних связей, что конечно уязвляло жену.
С одной сторону дурак дураком, а с другой понять его тоже было можно, хоть и сложно. Мать, осознавая угрозу ранней гибели сына в походах, или просто ранней смерти от какой-нибудь болезни, что случается сплошь и рядом не обходя стороной сильных мира сего, желала как можно быстрее увидеть внуков и женила Святослава очень рано. Ему было просто не до сколько-нибудь высоких отношений. Играла свою негативную роль юношеское бунтарство, пик которого приходится как раз на пубертатный период, когда дети во всем идут наперекор родителям, воспринимая все в штыки и это раздражение тем что с ним поступили против его воли перекинулось на жену. Потому обстановка в семье была… да не было ее. Чужие люди.
«Мн-да, ситуацию придется резко менять», – подумал по этому поводу Святослав Русов.
При этом он невольно задумался над одним непростым с этической стороны вопросом, а именно, будет он теперь считаться педофилом или же нет? Ведь он с сточки зрения вселившегося в князя души-сознания – взрослый человек, тогда как телом – ее ровесник, ну на год старше.
«Дождаться пока ей исполнится восемнадцать? – подумал он. – Так не поймут меня, и в первую очередь она сама…»
Забегая чуть вперед, он «взявшись за ум» постепенно наладил с женой превосходные отношения, извинился, делал дорогие подарки, отправил прочь всех с кем путался, возился с наследником при любой возможности…
Это нужно было хотя бы не только для нормальной супружеской жизни, но и для воспитания детей в нормальной психологической обстановке и нужном векторе. Ведь воспитанием детей занимается в основном жена, пока муж в походах и делах, ну и кого она воспитает ненавидя мужа? Только врагов своему отцу. Как это случилось с тем же Петром Великим, что забил болт на свою жену, любовниц не скрываясь валял, вот и вырос его сын тем, кем вырос… дегенератом.
Такого «счастья» Святослав себе естественно не желал. Ему требовалось, чтобы теперь уже его дети стали ему соратниками и продолжили его дело, а не похерили из ненависти к отцу.
После всех ритуалов Русов наконец добрался до теперь уже своих покоев. Он буквально рухнул на ложе в виде здоровенного сундука укрытого медвежьими шкурами.
– Гроб какой-то… – пробормотал он так и не сумев, как ни старался, улечься с комфортом. – Как он раньше спал на этом?..
Впрочем память подсказывала, что особых проблем князь не испытывал.
– Спартанец блин…
«Гнездо» у волхвов в плане удобства куда как удобнее, но устраивать что-то подобное здесь было бы не очень правильно.
Впрочем с комфортом мешали устроиться и его ожоги.
Стоило о них вспомнить как к нему в комнату вслед за Свенельдом вошла старуха и девушка лет восемнадцати-двадцати. Святослав их сразу узнал, старуху звали Вага, а ее спутницу – Руина и являлись они в кремле медицинским персоналом.
Свенельд помог снять кольчугу, а Вага обработала раны еще более отвратно пахнущими мазями, что-то при этом невнятно бормоча. Руина намотала бинты.
– Как там вообще? – спросил Русов.
Спина пострадала сильнее груди с животом. Видимо при ударе молнией упал лицом на землю и потому больше тлело на спине, пока опешившие от происшествия свидетели не кинулись наконец на помощь.
– Гораздо лучше, чем было вначале, – бодро ответил Свенельд. – Заживает очень быстро.
Голова, как ни странно не пострадала, даже волосы почти не опалились.
– Хорошо…
Решив, что обязательно прикажет сделать себе нормальную кровать причем двухместную с основой из кожаных ремней, а то это угребище совсем никуда не годится, Святослав обмотанный как мумия свежими бинтами, слез с ложа и открыл небольшое слюдяное окошко (точнее просто вытащив раму из проема-бойницы), а то в комнате от мазей пахло… специфически и густо, хотелось хоть немного проветрить, и невольно прислушался к разговорам доносившихся со двора. А двор буквально гудел словно растревоженный улей.
Понятно, что возвратившиеся с ним дружинники на все лады обсуждали с товарищами, все что произошло на капище и чему они были свидетелями, начиная от удара молнией и заканчивая наездом князя на волхвов от имени самого Перуна. Реакция была разная, от недоверия до страха.
Русов и не думал запрещать разбалтывать сведения. Наоборот, хотел, чтобы информация распространилась как можно шире. Кто-то поверит, кто-то – нет, но зерно сомнения в землю будет в любом случае вброшено и оно рано или поздно взойдет, особенно если не забывать эту посадку время от времени удобрять и поливать.
«Надо пир устроить, а то вон как все напряжены… пусть расслабятся», – подумал Святослав и не откладывая отдал необходимые приказания дворовым слугам.
Собственно пир и так предусматривался планом мероприятий. Просто после такого его могли и отменить.
Стоило подумать о собственной защите. Ведь вполне возможно, что среди дружинников есть агенты волхвов и те вполне могли попробовать нанести удар во время пира, начав пьяную бучу во время которой «совершенно случайно» прилетит князю.
– Или я все же преувеличиваю их возможности? – задался он вопросом. – Средневековье все-таки, причем в довольно глухом краю, а не в Риме и тем более не Константинополе, где такая предусмотрительность выглядела бы более уместно. Впрочем, лучше перебдеть, чем недобдеть.
«А могут и яду сыпануть», – нервно подумал Русов.
– Не… тогда это сразу на них укажет и мамаша им такого пистона вставит в одно место… так что яда пока можно не опасаться, а вот пьяная драка из кучи которой вылетит кинжал это реальнее. Но контроль за кухней надо все равно усилить, убрав оттуда всех, кто может сработать на стороне врага, а остальных время от времени жестко проверять устраивая провокации.
Скинув вонючие шкуры на пол и открыв сундук Святослав воочию узрел богатства молодого князя: мечи, топорики, ножи, шлемы и кольчуги, лук с колчаном стрел и мешочек с наконечниками самых разных форм и размеров. Брони было немного, но на пару-тройку комплектов хватит.
Было тут и серебро с золотом, мотетами и просто брусками – гривнами. Какие-то массивные и неказистые украшения в том числе с отшлифованными, но не гранеными каменьями, красными, зелеными и синими.
Первым делом Святослав вернул кольчугу вызванному слугой Варангу и в качестве благодарности подарил нож с волнистыми линиями, не то булат, не то дамаск. Наверное излишне дорогой подарок, но сейчас не до скупердяйства.