Святослав. Император с Севера

Да, на первых порах ему это даст просто гигантское преимущество, а потом скорее станет причиной его конца. Дело в том, что удержать секрет огнестрельного оружия долго в своих руках не получится, год, два, максимум три и огнестрел быстро распространится на всю территорию. Уж отлить небольшую пушечку смогут все, да дорого, но жизнь стоит дороже.

И если сейчас воин это профессионал которого надо долго готовить, дорого оснащать, то с помощью огнестрела этого профессионала сможет завалить какой-нибудь хромоногий, кривой на глаз мелкотравчатый шибздик… А значит в строй можно поставить всякий человеческий мусор которому почти ничего не надо уметь.

В общем война начнет принимать слишком массовый характер. И это не только не приведет к объединению племен в одно государство, но наоборот еще больше оттолкнет их друг от друга спровоцировав новый виток противостояния, начнутся нападения, агрессивные поглощения и просто уничтожение соперников.

Разрушать установившееся равновесие, пусть и сопровождающееся время от времени ожесточенными схватками, он не хотел.

Еще одной причиной «против» являлось то, что секретом пороха через своих вездесущих шпионов быстро завладеет Константинополь, а уж у него ресурсов для производства оружия и порохового зелья несоизмеримо больше. Утечка секрета неизбежна. В итоге Святослав рисковал дать врагу средство для порабощения славян. Ромейская армия пройдется по землям славян паровым катком.

А вот единоличное использование, это уже совсем другой коленкор.

«Это даже полезно в репутационном плане, – мечтательно подумал Русов. – Ведь при выстреле будет звучать оглушительный гром! И если обыграть этот момент, то можно заявить, что Перун дал мне толику своих сил!»

Святослав подумал, что людям будет не лишне время от времени напоминать о том, что он отмечен Перуном. А то ведь память человеческая иногда изумительно коротка на некоторые вещи. Не говоря уже о том, что в отдаленных краях так и вовсе не поверят в легенду. А тут бах! Образовался труп и всем все ясно.

Но сходу получить огнестрел конечно не получилось. Ведь мало сделать ствол, нужно его еще чем-то зарядить. И если с углем вообще вопросов нет, а серу можно заказать купцам, то вот с селитрой просто беда. Нет ее и не знает никто, что это такое и где ее взять.

Закладка селитряниц конечно исправит положение и он даже заложил несколько ям, наказав сваливать туда все органические отходы и золу, а так же поливать мочой, для чего организовал ее сбор, сделав специальные писсуары (опять же ссать где ни попадя перестанут, а то словно собаки метят углы, это обстоятельство и стало официальной причиной установки писсуаров во всех укромных местах кремля), но прежде чем появится готовый продукт должно пройти слишком много времени, а нужно, как говорится, еще вчера.

«Можно попробовать выпарить из земли, где скопилось много навоза и поливалось мочой, то есть на конюшнях, да вот беда, как это все обставить, чтобы меня не посчитали… свихнувшимся?» – ломал голову Русов.

Волю богов в такое дело он решил не вмешивать ибо не был уверен в положительном результате.

Увы, ни одной вменяемой причины он сходу придумать не мог, ведь чтобы получить селитры как можно больше надо переработать не только землю внутри кремля, но и за ее пределами, то есть у простых людей. Да и не был уверен, что это даст хоть какой-то результат. Технологию подобной выпарки он представлял слабо.

Но стоило ему только после напряженного раздумья расслабиться и отбросить проблему на потом, как решение пришло. И он не откладывая принялся за дело.

– Князь, зачем ты приказал копать землю в конюшне? – недоуменно спросил воевода, явившийся стоило только начаться работам.

– Перунов цвет – красный и я хочу окрасить доспехи в красный цвет.

– Но зачем перекапывать землю в конюшне?

– Обычные краски не подойдут, они быстро отлетят, а чтобы окрас держался достаточно долго, как воронение, нужно извлечь из земли соль с помощью которой и можно произвести покраску. Но эта соль образуется только там, где долгое время содержатся кони и при этом не попадает вода.

– Откуда ты…

Святослав только взглянул в небеса и Свенельд тут же захлопнул рот.

«Удобно все валить на бога», – улыбаясь подумал Русов.

Дальше с землей пришлось изрядно помучиться. Сначала размешать ее в воде, потом эту воду слить и начать кипятить. Процесс долгий, муторный и что хуже, Святослав подозревал, что технология сильно нарушена, так как селитры образовывалось очень мало. Слышал, что должно образовываться порядка пяти кило продукта с кубического метра земли. У него же получалось не больше одного, это при том, что копали не так уж и глубоко, сантиметров на двадцать в глубину, а значит концентрация селитры должна быть максимальной. Опять же конюшня здесь находится больше десятка лет и селитры должно было накопиться много…

В итоге, Святослав после всех мучений, получил всего три килограмма селитры. До обидного мало, учитывая, что минимум половину теперь придется истратить на варку элементов доспеха, чтобы покрасить их в красный цвет.

Покрасили. Получилось очень даже стильно.

«Как малиновый пиджак у новых русских», – мысленно засмеялся Святослав Игоревич.

Увидев результат, глаза у дружинников загорелись, они тоже захотели себе такую красоту.

– Князь, а нам можно? – спросил воевода, выразив общий интерес.

– Можно, но за свой счет.

Надо ли говорить, что по всему Новгороду стали перекапываться конюшни? Дружинники привозили воду в бочках в кремль и выпарка селитры встала на поток. А поскольку процессом занимались княжьи рабы, то с каждой процедуры перепадало Русову до трети продукта, так что у него образовался весьма неплохой запас селитры для опытов.

Процедуру выпарки показали паре не слишком успешных купцов, чтобы не побрезговали и точно взялись за работу, и сделали заказ на поставку земляной соли из южных земель, где этой селитры по идее должно образовываться больше.

– Зачем так много? – снова проявил интерес Свенельд. – И того что есть хватит чтобы перекрасить в красный цвет вообще все железо…

– Тебе скажу, но это секрет. Земляная соль входит в состав греческого огня. Я тоже хочу себе греческий огнь.

– О!

Вот такая двойная операция прикрытия получилась. Хотя взять на вооружение огнметы Русов тоже собирался.

Получив селитру и купив у купцов невеликий запас серы, задорого, заказав еще, а так же нефть, Святослав приступил к опытам по созданию пороха. Но тут особых сложностей, не возникло, он даже его загранулировал.

Кузнец из бронзы отлил дюжину трубок-стволов различной толщины длиной двенадцать сантиметров и калибром под сантиметр. Но от сколько-нибудь классического пистолета Русов решительно отказался.

Все же не надо считать людей совсем уж скорбными умом, они быстро разберутся, что никакой силы у князя нет, а есть некое при этом громоздкое да еще не сильно надежное оружие, ведь осечки неизбежны. Потому у людей должно создаваться впечатление, что гром исходит из руки князя, чуть ли не из открытой ладони, а значит стволы должны быть скрытыми.

«Можно замаскировать их в наруче, – подумал Святослав. – Осталось придумать, как производить сам выстрел…»

С этим возникли некоторые сложности. Естественно, что ни о какой механике не могло быть и речи. Ударная система тоже отпадала, так как для этого нужен был капсюль. Увы, как его сделать, точнее сам состав, Русов не знал.

«Терочный запал!» – осенило его в момент когда он наблюдал, как с помощью трута высекают искры.

Это уже было реально.

Схема в первом приближении выглядела так, внутрь ствола вставляется небольшое устройство, а из маленького отверстия выводится шелковая нить за которую и нужно хорошенько дернуть, чтобы терочный запал выдал сноп искр и запалил порох. Этакая минипушечка.

Система одноразовая с муторным процессом перезарядки, но это уже что-то. По крайней мере лишний шанс на выживание в экстренной ситуации. Не говоря уже о показухе.

И снова на Святослава Игоревича стали поглядывать со страхом и благоговением. Оно и понятно, выстрелы доносившиеся из кузницы, когда Русов испытывал стволы на предельную нагрузку (два самых тонких стволика при этом разорвало), производили впечатление удара грома.

– Перун поделился со мной, чуточкой своей силы, буквально малой искоркой и вот я теперь учусь ею управлять…

Сделал Русов и огнемет. Ручной. Аппарат получился не сильно сложным, даже простым. Был реализован принцип обыкновенной брызгалки. То есть в меха объемом в пару литров по кожаному шлангу подавалась огнесмесь и огнеметчик предварительно перекрыв подачу специальным рычажком, дабы огнесмесь не пошла обратно в емкость, просто с силой сжимал меха и струя улетала метров на пять. Более чем достаточно для боя стенка на стенку.

Как до него не додумались до такой примитивной концепции Святослав Русов решительно не понимал. Ведь просто же все! Нужно лишь чуть-чуть подумать и решить несколько мелких моментов. Ведь даже у ромейцев нет ручных огнеметов, только большие корабельные.

В огнеметчики приглашались горбуны. У них руки сильные. Ну и на своем горбу они могут утащить куда как больше огнесмеси…

Это полюдье, сиречь сбор дани с окружающих племён, (если подумать, чистый рэкет в обмен на «защиту», при этом племена сами обязались выставлять некое число воинов случае большого похода не считая охотников) отличалось от остальных тем, что руководил им непосредственно князь, без дядьки. Причин тому было несколько.

Во-первых, повзрослел для этого достаточно и за предыдущие сезоны опыта набрался под руководством воеводы.

Во-вторых, Свенельд с двумя сотнями воинов остался в Новгороде, оборонять город от залетных варягов, зимой они тоже могли нагрянуть, что называется упасть как снег на голову, и приглядывать за делами.

А дела крутились серьёзные и бросать их на самотек было себе дороже. Продолжал выплавляться чугун, а из него выделывалась сталь. А это деньги. Большие деньги которые манили охочих до халявы. Всякие лазутчики так и крутились вокруг «металлургического комбината», как в шутку называл Русов образовавшийся острог на небольшом островке Волхова близ Новгорода, где собственно происходил процесс выплавки.

К счастью дружинникам хватило ума понять, что если они уйдут и продадут секрет производства стали, то получат с этого куда как меньше, чем если они будут продолжать верой и правдой служить князю. Это если им вообще что-то заплатят, а не сунут нож в бок. Ну и о княжеской мести не стоит забывать…

Самим им тоже не развернуться. Это князя еще побаиваются трогать, тем более с репутацией отмеченного Перуном, а простого воина, даже с ватагой, быстро нагнут, купцы, бояре или другие князья к примеру.

Поскольку Святослав в разумности дружинников уверен особо не был, жадность у любого может застить глаза, то доверительными разговорами на пиршествах, как бы между делом, довел до них эту простую мысль, что на сворованном не только не подняться, но легко утонуть с камнем на шее.

Вроде вняли. По крайней мере по сообщениям агентов завербованными НКВД, подручные разных купцов то и дело подкатывали к дружинникам с разговорами, но те не велись даже в подпоенном состоянии. Инстинкт самосохранения все же срабатывал.

К тому же с недавних пор продавали не только уклад, но и готовые изделия в том числе из чугуна: котелки, печные плиты и так далее. По сути князь подмял под себя всю кузнечную слободу. Кузнецы работавшие по старинке не могли конкурировать с князем в выделке железа особенно в плане стоимости и трудозатрат, так что начали быстро терять свои позиции на рынке. Для местных еще туда-сюда, что-то делали, а вот экспорт, с которого они собственно и жили, стал для них труднодоступен.

Когда кузнецы уже начали роптать, князь сделал им предложение от которого они не смогли отказаться. Ну да, он им дает сталь, они куют изделия по твердой ставке. По факту кузнецы стали наемными рабочими у князя. Это им конечно не сильно нравилось, но деваться было некуда, тем более, что в доходах от такой формы сотрудничества они только выиграли, пусть не сильно много, процентов на десять-пятнадцать при том же объеме работы, но выиграли.

Ехать к черту на кулички и изображать из себя авторитета в малиновом пиджаке (как назло доспехи в масть) Русову категорически не хотелось, холодно – ноябрь, и мотаться морозя свои фаберже предстояло целых три месяца, но увы, сбор дани в это время являлось прямой обязанностью князя.

И если на юге Руси княгиня Ольга активно по ромейскому примеру развивала систему сборщиков дани – тиунов, когда вожди сами должны подвозить к месту сбора положенное, то на север это новшество пока не дошло.

Впрочем, время от времени предполагалось возвращаться в Новгород, чтобы сдать собранную целыми возами пушнину, отогреться три-пять дней и снова двинуть в путь. При этом воины могли смениться по принципу ротации, а вот князю предстояло преодолеть весь маршрут.

«Тяжела ты княжеская доля… – с тоской думал Русов. – А кто сказал, что будет легко?»

– Прости князь, не смогли мы собрать должное… – винился водьский вождь, чье племя обитало на берегах залива, что в будущем будет (или уже не будет) называться Финским. – Мало зверя в этом году было…

Святослав прикрыл глаза. Не надо быть психиатром, последователем идей Ламброзо, чтобы понять по лицу вождя, что перед тобой плут. Логично в общем-то, нужно быть хитрым и изворотливым, чтобы тебя не скинули с должности.

Потом он продолжил тянуть паузу, чтобы не сорваться на якобы братковский сленг, типа: «Ты чё редиска, совсем страх потерял?! Ты че тут мне втираешь?! Совсем за лоха беспонтового держишь?!»

Ну и в том же духе.

«Совсем в роль князя-рэкетира вжился», – самоиронично подумал Русов.

Хотя в принципе случалось и такое. Может продали какому-то залетному купцу и надеялись, что до начала полюдья успеют возместить недостачу, а может реально не смогли, может мор среди животных был. Но сейчас вполне могли проверять князя на слабину. Но доброту сейчас не понимают.

«Пожалеешь раз, потом и вовсе на шею сядут и ножки свесят», – подумал он.

– Что ж, не смогли так не смогли, на все воля богов. Возместите железом, то бишь рудой. Три корзины руды в стоимость белки пойдет. Уж руды у вас полно, всегда набрать можете. Привезете сами до начала ледохода.

Вождю не осталось ничего другого как согласиться и еще благодарить за оказанную милость. Вроде как и в положение вошли и отработку по силам дали, не отвертеться. Вряд ли его соплеменники обрадуются прижимистости вождя, если такое имело быть место, ведь придется копаться в болоте, в ледяной воде, но по мнению Русова, это уже его проблемы.

– А сейчас хочу сказать, что пополняю свою дружину. Приму отроков от пятнадцати до двадцати зим. Каждый получит такую же бронь и оружие, обязательный срок службы, шесть лет, после чего человек может уйти. Доля в добыче стандартная. Желающий служить должен принести десять своих весов железной руды. Желающих жду весной.

– А правду говорят, что тебя отметил Перун? – спросил какой-то парень.

Святослав поднял правую руку, а левой резко дернул за бусинку наруча.

Бах!

Что тут началось! Кто рухнул без чувств, кто упал на колени что-то бормоча, кто с визгом не разбирая дороги бросился прочь. Кто-то очень даже может быть обделался…

Парень тот свалился на пятую точку и глядя на князя круглыми от ужаса глазами, мощно так икал под смех дружинников. Они то уже чуть привыкли и даже их лошади. Русов специально их приручал, в смысле коней.

– Я ответил на твой вопрос?

– Ик… Д-да… Ик…

«Лишь бы не навсегда его пробило», – даже с сочувствием подумал Святослав.

Пронзительный свист разорвал ночную тишину. В следующий момент над лагерем хлопнула вспышка. Огонь Перуна.

Вслед за первой сигнальной миной сработала вторая, третья, четвертая…

– Тревога!!! – заорали часовые.

Впрочем в крике не было надобности. Проснувшиеся от резкого чужеродного звука дружинники и так вскакивали со своих лежанок и спешно вооружались: надевали шлемы, хватали щиты и мечи, после чего выскакивали из палаток.

Да, к своему самостоятельному полюдью Святослав подготовился как следует в плане удобств, хоть это и шло вразрез с легендой о нем, дескать неприхотлив был и все такое прочее… Может реципиент и был неприхотлив, но Русова это совсем не вставляло.

Палатки на десять человек каждая пошили из конопляной ткани и утеплили смесью овечьей шерсти и соломы. Дополнительно в каждую палатку ставилась небольшая железная печка при возможности ее обкладывали камнями, так тепла больше. На землю кидался толстый слой лапника, поверх – шкуры, на которых и спали в полном облачении, укрывшись овчиной.

Вообще раньше ночевали в деревеньках, но Святослав стал брезговать. Деревеньки маленькие, домов десять всего. Частокол им требовался не столько от людей разбойных отбиваться, сколько от охреневших от голода волков беречься. Сами домики-полуземлянки маленькие, прокопчённые, а внутри помимо законных жильцов живность всякая бродит, все это блеет, кудахчет, гадит. Вонь такая что глаза режет. А к этому прибавлялись всякая насекомная мелочь, блохи с вшами, клопы. Топится все по-черному, не продохнуть от дыма. Так что невольно пришлось сильно скорректировать свое мнение о чистоплотности предков…

В больших городищах было получше, но не сильно.

Потому Святослав решил, что лучше каждый раз создавать палаточный лагерь в удобном для обороне месте.

Всего палаток было девять. Одна ему с пятеркой личной охраны и восемь для сотни дружинников. Восемь, потому как два десятка все время должны стоять на охранении. Извозчики спали в своих санях закапываясь в связки меха.

Что до сигнальных мин, то они представляли собой все те же стволы-трубки, только вместо пуль, в них были заряжены маленькие ракеты. Перед каждой ночевкой, пока дружинники были озадачены установкой лагеря, Русов обходил по периметру территорию и устанавливал растяжки, на той дистанции когда нападающие прекращают красться так как возрастает риск обнаружения часовыми и бросаются в безудержную атаку стремясь как можно быстрее сократить дистанцию и атаковать.

Для дружинников его действо было сродни волхованию, собственно Святослав сам подал в таком ключе свои манипуляции, а потому запретил отходить от лагеря дальше определенного расстояния, дескать это нарушит обережный круг.

– Стройся!!!

Нападавшие, с трудом преодолевавшие снежные сугробы, а намело местами по пояс, были уже отчётливо видны, они темной массой с дикими криками (заорали после того как сработали сингалки ибо поняли, что обнаружены) накатывали на стоянку, мелькая меж деревьями.

Вот только прежде чем ворваться в лагерь им предстояло пробиться сквозь старые добрые римские ежи – три связанных между собой заостренные палки, которые к тому же связаны между собой.

– Взводи!

Половина дружинников получила по самострелу, как раз на случай если придется сражаться в обороне. Святослав не мог отказаться от стрелковки. Машинки получились простыми с натягом поясным ремнем и не сильно мощными, но кольчугу уверенно пробивало на дистанции до двадцати метров. А больше собственно и не требовалось.

– Целься! Бей!

Хлопнули тетивы арбалетов.

– А-а-а!!! – заорали тут и там раненые.

Мертвые естественно лежали молча.

В ответ густо полетели сулицы со стрелами, но дружинники стоявшие на внешней стороне оборонительного круга приняли все «подарки» на овальные щиты. В будущем Русов хотел заменить их на фанерные, а пока было не до того.

– Взводи!

Пока нападавшие продолжали накатывать, а самые быстрые принялись пробиваться сквозь ежи, дружинники успели взвести арбалеты во второй раз.

– Целься! Бей!!!

Снова разрядились арбалеты и новые раненые дико заорали от боли.

Поскольку во тьме трудно оценить уровень своих потерь, а они были немаленьким ибо промахнуться на таких дистанциях надо сильно постараться, потому как даже если не попадешь в свою «мишень», то обязательно заденешь соседа, нападавшие продолжали лезть вперед.

– Взводи!

Атаковавшие наконец преодолели заграждение и нарвались на третий залп.

– Бей!

– А-а-а!!!

После третьего залпа дружинники стоявшие во второй линии отбросили арбалеты и схватились за свои сулицы, что были воткнуты в землю, только не стали их метать, а начали бить ими поверх своих товарищей в нападавших. Первая линия даже не столько билась, сколько сдерживала натиск, скупо отмахиваясь мечами.

– Талд, готов?

– Да, князь! – прогудел горбун.

– Тогда пора испытать наше оружие в реальных боевых условиях!

– С радостью!

Оно и понято, что с радостью. Инвалидам даже в просвещённое время двадцать первого века живется несладко, что уж говорить о средневековье, когда на простую инстинктивно возникающую неприязнь при виде чужого телесного уродства накладывается религиозные заморочки, а горбунам в особенности, дескать проклятие богов.

В лучшем случае им достается самая грязная «рабская» работа, из-за чего об уважении можно по определению не мечтать. И тут князь делает его дружинником, а это и достаток и почет! Перспективы в личной жизни. Так что его прямо сжигало от нетерпения доказать свою полезность.

– Расступись! – прорычал Талд.

Дружинники отработанным на многочисленных тренировках маневром, сначала навалились на противника щитами, заставляя их отшатнуться, а потом действительно образовали проход в который и шагнул с готовностью огнеметчик.

Что увидели перед собой нападавшие?

Не иначе какое-то чудище, ибо кожаный бурдюк с «прометием» на спине, колыхающийся при движении, делал его совсем уж жутким, и язычок пламени впереди. Больше они ничего разглядеть не успели, потому как Талд, что-то заорав, мощным движением сжал рукояти мехов и из полуметровой бронзовой трубки тугой струей вырвалась огнесмесь из нефти, топленого животного жира и селитры, тут же возгораясь от огонька.

– А-а-а!!! – совсем уж безумный крик горящих заживо людей огласил ночной лес.

Сделав свое дело Талд переместился на соседний участок фронта, перезарядив в пути свой агрегат, и все повторилось.

А там и третий заход.

Четвертого не потребовалось. Нападавшие дрогнули и отхлынули от дружинников, после чего начали спешно отходить. В них полетели сулицы, а потом еще нестройный арбалетный залп прилетел вдогонку.

– Олвин! – обратился Святослав к сотнику спустя некоторое время после схватки. – Что по нашим потерям?

– Их нет князь! – радостно засмеялся тот. – Даже возничие не пострадали.

Но тут понятно, они лежали в своих санях под ворохом меха ни живы ни мертвы.

Сотника после боя явно перло.

«Адреналиновый наркоман, – подумал Русов. – Как и все они».

– А раненые?

– Тоже нет! Вот будь бы мы в обычных кольчугах, то десятка бы точно не досчитались и раненых было бы много! Слава нашему князю Святославу! – неожиданно заорал сотник, что Русов аж вздрогнул.

– Слава!!! – с готовностью отозвались дружинники потрясая в воздухе мечами оторвавшись от увлекательного процесса мародерства.

– Перун!!!

– Найди парочку живых… просто убедиться, что их послали те, о ком я думаю, а не личная их инициатива.

Сотник понятливо кивнул и вскоре к князю подтащили два относительно целых тела.

Запираться они и не думали, даже пытать не пришлось, достаточно было встать рядом Талду с горящим огоньком у ствола огнемета направленного на них, и подтвердили, что за нападениям стоят волхвы.

– Сколько вас было?

– Три сотни…

– Олвин? Подсчитали уже сколько их тут этих придурков лежит?

– Почти две сотни, княже! – сам не веря в озвученную цифру, выдал сотник.

Хотя по большей части удивляться было нечему. Тут и ночная специфика боя, а так же отсутствие нормальных броней у нападавших, в лучшем случае что-то из кожи. Кольчужных не было, по крайней мере среди оставшихся на поле боя.

– Из них пять десятков разной степени поранености. Что с ними делать князь? Добить чтоб не мучались?

– Зачем?! Это же живые деньги. Для начала пусть отрядный лекарь потренируется в выхаживании, а то ему практики остро не хватает, потом ведь вас, не дай боги, лечить станет… Выживших после его потуг продадим обратно их соплеменникам. За каждого сто корзин руды. Ну а не захотят выкупать – ромеям отдадим. Им на галеры вечно гребцы требуются. Все денюжка…

Больше нападений во время этого сезона полюдья не было. После провала первой попытки, да еще с такими кошмарными потерями среди нападавших и отсутствием даже раненых среди оборонявшихся, нападать на князя, коему явно благоволил Перун, дураков не было.

Информация о бое, кстати, на удивление широко в короткое время распространилась среди племен. Вроде ни радио нет, ни тем более интернета, а поди ж ты, все обо всем в курсе в мельчайших подробностях! Чудеса да и только. Хотя тут выжившие из нападавших после битвы тоже постарались, ведь набирали их со всей округи…