Хроники Спектры

Глава 29

Деревня у подножия гор.

Деревня, которая когда-то встретила Спектру тишиной и покоем, теперь казалась последним уцелевшим островком посреди разрастающейся бури. Лоялисты несколько раз пытались наведаться сюда за добычей, но каждый раз получали отпор: до этих мест доходили лишь слабые отряды, с которыми Окулус и Аталас расправлялись без особого труда. Со временем жители привыкли к двум странным постояльцам в крайнем доме и даже начали воспринимать их как своих защитников.

В этот вечер деревня постепенно затихала, готовясь к ночи: где-то лениво лаяли собаки, где-то хлопнула калитка, и звук этот тут же растворился в тишине. По единственной улице, не обращая внимания на происходящее вокруг, шёл мужчина в плаще. Пепельно-серый, плотно облегающий фигуру плащ, капюшон, надвинутый так низко, что скрывал лицо. Спокойная, почти безмятежная походка.

След, который он нашёл за пределами Кар-Алара, привёл его сюда. Персиваль остановился у крайнего дома и, не торопясь, постучал.

— Ну наконец-то… — проворчал Окулус, отрываясь от карты. — Я уж думал, мы её вечность ждать будем.

Он направился к двери и распахнул её. На пороге стоял мужчина в плаще.

— Доброго времени суток, — спокойно произнёс он.

Окулус нахмурился, вглядываясь в тень под капюшоном.

— Мы знакомы? Ты от Проксимы?

— Нет, — мягко ответил незнакомец. — Мы не знакомы. Но, полагаю, ты обо мне слышал.

— Простите, но нам сейчас не до разговоров, — Окулус уже начал закрывать дверь.

Рука в перчатке легла на створку.

— Боюсь, мне придётся настоять.

— Что там за проблема? — донёсся из глубины дома голос Аталаса.

— Да тут какой-то перепивший… сейчас разберусь, — бросил Окулус, всё ещё пытаясь захлопнуть дверь.

— Проксима… — задумчиво протянул незнакомец, словно пробуя имя на вкус. — Давно мы с ней не виделись.

Окулус замер на мгновение.

— Слушай… — он медленно поднял взгляд. — давай ты просто уйдёшь. По-хорошему.

— А если нет? — усмехнулся его маг в плаще. — Я шёл по следу гибридки. И он привёл меня сюда.

Он сделал шаг вперёд.

— А значит, нам с вами есть что обсудить.

Окулус застыл.

— Гибридка?.. — переспросил он. — Да кто ты такой?

— Вот теперь начинается самое интересное, — развел руки в стороны Персиваль.

Он чуть наклонил голову, и свет от очага коснулся его лица: тлеющие угольки глаз, сеть тонких шрамов вокруг них, губы, тронутые холодной, самодовольной улыбкой.

Город людей. Таверна.

Спектра проснулась около полудня. Солнце пробивалось сквозь мутное окно, рисуя на полу мягкие золотистые полосы. Она не спеша села на кровати и на мгновение замерла, прислушиваясь к себе: голова больше не болела, но было ощущение тяжести. Огонишу рядом не было.

Она спустилась вниз. За стойкой, уронив голову на сложенные руки, спал Томас. Рядом, так же неловко навалившись на стойку, спал Огонишу. Пустые кружки, тарелка с недоеденным салом, липкая лужица пролитого эля — всё говорило о том, что ночь прошла бурно. Спектра подошла к стойке, не особо церемонясь, тряхнула Огонишу за плечо.

— А?.. Что?.. — он резко подскочил, озираясь диким взглядом.

— Просыпайся, нам надо поговорить, — спокойно сказала Спектра.

Огонишу провёл ладонью по лицу, поморщился.

— Ох… Томас, ты злодей… Что ты вчера в эль подмешал?

— Жизнь… — пробормотал Томас, даже не поднимая головы.

Спектра села рядом, пододвинула к себе кружку с остатками воды.

— Я хочу выдвигаться завтра утром.

Огонишу уставился на неё мутным взглядом, пытаясь собраться с мыслями.

— Завтра?.. — протянул он. — Какой ужас… а я-то рассчитывал прямо сейчас. Но как скажешь, командир.

— Сегодня я хочу отдохнуть по-настоящему. Привести себя в порядок, купить снаряжение… — она чуть помедлила. — И подумать.

— О чём?

— Обо всём.

Огонишу кивнул, будто понял больше, чем она сказала, и снова уронил голову на стойку.

— Хорошо… завтра так завтра. А сейчас — дай поспать.

Спектра оставила его досыпать и вышла на улицу. Город жил своей жизнью. Где-то кричали дети, где-то глухо стучал молот кузнеца, где-то ругались торговки. Обычная, мирная суета, от которой она уже успела отвыкнуть. Она прошлась по рядам, пополнила припасы: вяленое мясо, сухари, флягу для воды. И только потом, словно вспомнив о чём-то важном, остановилась у кузницы.

Внутри было жарко, пахло металлом и углём. Кузнец — молодой парень с мощными руками и веснушчатым лицом — оторвался от работы и поднял на неё взгляд.

— Чего изволите, леди?

— Клинок, — коротко ответила Спектра. — Добротный.

Кузнец окинул её взглядом с головы до ног, хмыкнул, но спорить не стал. Наклонился и вытащил из-под прилавка несколько мечей. Спектра перебрала их, проверяя вес, баланс, рукоять. Один сразу лёг в руку — чуть изогнутое лезвие, удобная хватка, ровный, уверенный баланс.

— Сколько?

— Пятнадцать золотых.

— Недёшево.

— Вам, прекрасная леди, — кузнец ухмыльнулся, — добавлю ножны в подарок.

Спектра едва заметно улыбнулась.

— Хорошо.

Она расплатилась и вышла, чувствуя на поясе непривычную тяжесть. Вечером, запершись в комнате, она положила клинок на колени и закрыла глаза. Магия потекла по её рукам, медленно обволакивая металл холодным сиянием. Она не была мастером зачарования, но базовые принципы знала ещё со времён обучения в Аэриуме: клинок должен не только рассекать плоть, но и пробивать магическую защиту. Холод постепенно впитывался в сталь.

— На Первородных это не сработает… — тихо произнесла она, открывая глаза. — Но против простых магов… вполне сойдёт.

Разрушенная деревня на восточном тракте.

Элиза с трудом добрела до того места, которое когда-то было деревней. Теперь перед ней лежало пепелище — чёрные остовы домов, обугленные деревья, тела, которые некому было убрать. Лоялисты прошлись здесь, не оставив ни следа прежнего порядка.

Она остановилась, тяжело переводя дух, и прислонилась к уцелевшей стене. Мешок с припасами тянул плечи, мешал двигаться, и каждая лишняя минута казалась потерянной.

— Надо найти лошадь… — тихо сказала она. — Хоть какую-то.

Она уже собиралась идти дальше, когда услышала голоса.

— …проверить все дома. Мало ли кто спрятался.

— Да кому тут прятаться? Мы же всё сожгли.

— Приказ есть приказ.

Патруль. Четверо. Ауры слабые — третьи-четвёртые ранги. Элиза медленно выдохнула. Злость, копившаяся все эти дни, поднялась внутри холодной волной. Она вышла из-за стены.

— Эй! — крикнула она. — Я здесь.

Маги обернулись. На их лицах сначала мелькнуло удивление, а затем — знакомые, хищные ухмылки.

— О, смотрите-ка… выжившая, — протянул старший. — Девка, ты как сюда попала?

— Вас искала, — ответила Элиза спокойно. — Это вам за Криоталан.

— Ах ты…

Он не успел договорить. Воздух вокруг них начал стремительно остывать, словно сама реальность вдруг отвернулась от тепла. Температура рухнула так резко, что у магов перехватило дыхание, а изо рта вырвался иней. Ледяная вьюга поднялась из ниоткуда, захлёстывая всё вокруг. Фигура Элизы растворилась в белом вихре. И только два холодных голубых глаза горели в центре бурана. Через минуту всё было кончено. Четыре ледяные статуи застыли среди обугленных развалин.

Элиза ослабила магию и тяжело выдохнула.

— Маги льда не простят вам смерть Крилис, — сказала она, обращаясь к застывшим фигурам.

Она шагнула к ним, собираясь осмотреть тела в поисках полезного, но вдруг остановилась. У дороги стояла лошадь. Небольшая, молодая, ещё толком не обученная, привязанная к дереву, она дрожала всем телом, не в силах сорваться с места.

— Бедная… — прошептала Элиза, подходя и отвязывая её. — Ты не виновата.

Лошадь косила глазом, нервно перебирала ногами, но не брыкалась. Выбора не было. Седла тоже не нашлось. Элиза закинула мешок на спину лошади, затем сама ловко вскочила, сразу вцепившись в гриву, чтобы удержаться.

— Пошла!

Лошадь сорвалась с места. Элиза на ходу вытащила карту. Чёрная точка Спектры всё ещё оставалась у человеческого города.

— Я успею… — прошептала она. — Я должна успеть.

Ветер бил в лицо, луна освещала путь, а впереди, за горизонтом, уже сгущалась опасность, нависшая над её подругой.

Деревня у подножия гор.

Окулус лежал на земле, весь в ожогах, по его лицу было видно, что он скорее предпочёл бы не приходить в себя, чем терпеть эту боль. Рядом Персиваль допрашивал Аталаса, вдавив его лицом в холодную, утоптанную землю.

— Сколько раз мне ещё повторить? — голос Персиваля звучал тихо. Он сжал горло Аталаса сильнее. — Где сейчас гибрид?

Аталас захрипел, пытаясь вдохнуть.

— Прошу… Проксима… она… — слова давались ему с трудом, захлёбываясь в боли и нехватке воздуха.

— Не её тебе сейчас стоит бояться, — спокойно ответил Персиваль. — Меня.

Аталас повернул голову, насколько позволяла хватка, и посмотрел на Окулуса. Тот лежал неподвижно, с трудом дыша, не в силах даже пошевелиться.

— Пощади его… — выдавил Аталас. — И я… я отведу тебя к ней.

Персиваль на мгновение замер, словно обдумывая услышанное, затем медленно ослабил хватку.

— Вот так бы сразу, — произнёс он почти удовлетворённо. — У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок.

Он слегка наклонился ближе.

— А потом мы выходим… За моим гибридом.

Глава 30

Город людей. Утро.

Спектра вышла из таверны в тот момент, когда солнце только поднялось над крышами, и прозрачный утренний воздух, спокойный и обманчиво мирный, обещал ясный день. Огонишу уже ждал у крыльца, удерживая под уздцы двух лошадей и время от времени поглядывая в сторону улицы.

— Готова? — спросил он.

— Да.

Она легко вскочила в седло, и, когда Огонишу последовал её примеру, они почти сразу тронулись в путь. За воротами города он тихо хмыкнул и изменился: его фигура словно сжалась, черты лица стали мягче, моложе, и через мгновение рядом со Спектрой ехал всё тот же тринадцатилетний мальчик, с которым она вошла в Проклятый лес.

— Так удобнее, — пояснил он, перехватив её взгляд.

— Как скажешь, — Спектра ответила лёгкой, почти незаметной улыбкой.

Они направились на север, дорога перед ними тянулась пустой и настороженной: ни люди, ни маги не стремились в сторону пустошей, словно сама мысль о них отталкивала всё живое. Слева тянулся горный хребет, справа — Проклятый лес, и от этого сочетания становилось не по себе.

— Далеко до пустошей? — спросила Спектра.

— К вечеру будем у границы, если не будем останавливаться, — ответил Огонишу, щурясь вдаль.

Проклятый лес.

Персиваль шёл за Аталасом, который двигался на пределе сил, едва удерживая равновесие, в то время как позади него, спотыкаясь и задыхаясь, плёлся Окулус, чья левая сторона была обожжена так сильно, что кожа свисала лохмотьями, а попытки исцеления не давали никакого результата.

— Шевелись, — бросил Персиваль, даже не оборачиваясь.

Окулус продолжал идти, всё его тело содрогалось от боли при каждом шаге. Лес вокруг жил своей странной жизнью: где-то глухо ухало, трещали ветки, и всё отчётливее доносился вой, который постепенно приближался.

— Волки… — выдохнул Аталас, замедляя шаг.

Вдруг из-за деревьев вышли три могущественных зверя — чёрные, размером с лошадь, с глазами, горящими зелёным огнём, их сила ощущалась так, будто перед ними стояли маги девятого или даже десятого ранга. Персиваль не остановился: он лишь щёлкнул пальцами, воздух вокруг тварей вспыхнул чем-то плотным, сжатым до предела, отчего они дёрнулись и рухнули замертво, не успев сделать ни шага.

— Идём, — спокойно сказал он, перешагивая через дымящиеся туши.

Аталас сглотнул и двинулся дальше, тогда как позади ещё долго раздавался вой, но никто больше не решился приблизиться.

Восточный тракт.

Элиза мчалась вперёд, вцепившись в гриву молодой лошади, которая тяжело дышала и едва выдерживала темп, но не замедлялась. Она время от времени касалась её шеи, напитывая мышцы магией, поддерживая силы ровно настолько, чтобы животное не упало, но и не перегорело от перенапряжения.

— Потерпи, милая… ещё немного, — шептала она.

Карта лежала в мешке, но Элиза и без неё знала, что до Кар-Алара осталось меньше часа, а дальше — ещё день пути до Пустошей, если не сбавлять скорости.

«Я не успеваю. Я катастрофически не успеваю», — проносились мысли в её голове.

Она всё же достала карту и развернула её на скаку, заметив, что чёрная точка Спектры уже приближается к пустошам, тогда как её собственная тянется следом, не сокращая расстояния.

— Чёрт…

Она убрала карту и крепче вцепилась в гриву, а лошадь, словно почувствовав её напряжение, понеслась быстрее.

Граница Хрустальных Пустошей.

Вечер.

Пустоши открылись перед Спектрой внезапно, словно кто-то отдёрнул невидимый занавес: ещё мгновение назад вокруг были предгорья с редкой травой и серыми кустами, а теперь перед ней раскинулась белая равнина. Здесь не было ничего, кроме снега, льда и ветра, и холод впервые за всё время коснулся её по-настоящему, проникая глубже, чем следовало бы. Но она не придала этому значения.

Огонишу остановил лошадь, спрыгнув на землю, на мгновение задержался, словно подбирая слова.

— Так… — сказал он наконец, разводя руками. — Прости, подруга, но дальше без меня.

Спектра замерла в седле.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Не могу, — он слегка улыбнулся. — Маги льда там едва держатся, а я… я туда просто не дойду.

Она хотела возразить, но почти сразу поняла его.

— Я буду ждать здесь, — продолжил он, мягко похлопав её лошадь по шее. — Сколько понадобится — столько и буду.

Спектра смотрела на него, где-то глубоко внутри шевельнулось тёплое чувство.

— Спасибо тебе, Огонишу.

— Ай, брось… — он отмахнулся. — Мы же считай команда.

Она спрыгнула с лошади и достала карту — ту самую, что передал ей Кроун от Крилис, — развернув её прямо на ветру.

— Тебе идти часа три, не больше, — сказал Огонишу, наклоняясь ближе. — Вон туда… — он указал на линию горизонта, где из снега выступали тёмные скалы.

Спектра кивнула, аккуратно сворачивая карту.

— Я быстро.

— Не спеши, — неожиданно серьёзно сказал он. — Там может быть опасно. Крилис не стала бы прятать Камень просто так.

— Я справлюсь.

Она шагнула вперёд, лёд под ногами сухо хрустнул.

— Эй… — окликнул Огонишу.

Спектра обернулась.

— Прошу, будь осторожна.

Она кивнула и пошла дальше, растворяясь в ледяной пустыне. Огонишу долго смотрел ей вслед, пока силуэт не исчез в снежной мгле, после чего тяжело вздохнул, подобрал поводья обеих лошадей и медленно направился к скалам, где можно было укрыться от ветра.

Восточный тракт. Вечер.

Элиза въехала в руины Кар-Алара. Город встретил её глухой, мёртвой тишиной и запахом пепла, въевшимся в воздух. Ни души. Она спешилась, давая лошади передохнуть, и, не теряя времени, достала карту. Чёрная точка Спектры уже стояла на самом краю Пустошей.

— Я почти у цели… — прошептала Элиза. — Пожалуйста, подожди меня.

Она перевела взгляд на лошадь: та тяжело дышала.

— Прости, милая… ещё немного.

Элиза снова влила в неё немного магии, затем вскочила в седло и, не оглядываясь, направила её вперёд — через мёртвый город, на север, туда, где за горизонтом начинались Пустоши.

Глава 31

Хрустальные Пустоши. Врата холода

Хрустальные Пустоши раскинулись бескрайней равниной, уходящей за горизонт, где из-под снега и льда местами поднимаются гигантские кристаллы — прозрачные, как стекло, острые, как лезвия, и достигающие высоты в несколько десятков метров. Они растут хаотично, словно лишённые всякой логики, образуя причудливый лабиринт, в котором легко потеряться, если хоть на мгновение утратить направление. Небо здесь всегда затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, нависающими так низко, что кажется, будто они давят на саму землю; солнца не видно никогда — лишь тусклый, болезненный свет, превращающий всё вокруг в плоскую, почти нереальную картину. Ветер не утихает ни на секунду: он то стонет тихо и протяжно, словно живое существо, то срывается в яростный вой, сбивая с ног и заставляя сгибаться. И холод: он проникает не под одежду, а глубже, в саму душу, вымораживая мысли, чувства, воспоминания, пока не остаётся ничего, кроме льда и пустоты.

Спектра шла уже третий час, продвигаясь вперёд сквозь непрекращающийся ветер, который с самого начала встретил её с такой силой, что ей приходилось пригибаться к земле и двигаться почти ползком. Ледяная крошка беспощадно секла лицо, забивалась в глаза, в рот, под одежду.

— Судя по карте… уже недалеко… — бормотала она, время от времени сверяясь с пергаментом.

Пальцы едва слушались — коченели даже сквозь тёплые меховые рукавицы, и ей приходилось останавливаться каждые полчаса, дышать на руки, растирать их, пытаясь вернуть чувствительность.

«Почему мне так холодно?..» — промелькнуло у неё в голове.

Здесь сама земля была пропитана силой Камня и магией Архимага, и эта сила проникала в неё, ломая привычные ощущения.

Вдалеке, на границе видимости, Спектра заметила движение, прищурившись, вгляделась в белую мглу. Элементали. Их было трое — прозрачные, переливающиеся фигуры, медленно парящие над льдом, словно в странном, беззвучном танце. Их ауры едва пульсировали, почти исчезая в этом холоде, и сами они больше напоминали призраков.

— Эй! — крикнула Спектра, но ветер тут же унёс её голос.

Элементали даже не обернулись, продолжая двигаться вперёд, будто не замечая ни её, ни окружающего мира, Спектра, не желая терять время, пошла дальше, оставляя их позади. Чем глубже она продвигалась в Пустоши, тем страннее становилось всё вокруг: лёд будто жил собственной жизнью, тихо трескаясь, едва заметно смещаясь, словно дыша; воздух разрежался, и каждый вдох давался с усилием, а тишина становилась настолько плотной, что в ней отчётливо слышался собственный пульс.

Продолжая путь, Спектра сверялась с картой, пытаясь соотнести линии на пергаменте с бесконечным однообразием льда. Где-то здесь, среди этих бескрайних просторов, должна была находиться пещера — вход в неё, судя по карте, располагался у подножия самого большого, самого древнего и высокого кристалла.

Кристалл возвышался над равниной, достигая примерно пяти метров в высоту. У его основания зиял чёрный провал — вход в пещеру. Спектра подошла ближе. Изнутри тянуло мёртвым холодом.

— Вот и пещера… — тихо произнесла она. — Вот и вход.

Сделав короткий вдох, она шагнула внутрь.

Пещера встречала Спектру абсолютным холодом, таким плотным и осязаемым, будто он имел вес. Стены здесь были не просто ледяными — они были зеркальными: гладкий, отполированный до блеска лёд отражал всё, дробя пространство на бесконечные коридоры, лабиринты и искажённые копии самой себя. Пол под ногами скользил, предательски уводя равновесие, так что каждый шаг грозил падением, а с потолка свисали сталактиты.