Хроники Спектры

Глава 15

Хеллгард. Темница.

Калин лежал на полу в своей камере. Раны на его теле затягивались гораздо медленнее, чем обычно. Тёмная энергия Амелии и Калиссии блокировала его ускоренную регенерацию. Воздух перед ним сгустился и почернел.

— Приветствую вас, лорд Калин, — Кроун посмотрел на обессиленное тело Первородного мага.

Калин приоткрыл глаза и посмотрел на говорящего, но ничего не сказал.

— Я не мог не заметить, что дверь вашей клетки открыта. Почему вы всё ещё здесь? — поинтересовался Кроун.

Калин молчал.

«Очередная извращённая пытка. Они давно не закрывают дверь в мою темницу», — мысли лениво вращались в голове мага.

— Вставайте, лорд Калин. Перенести вас из этой клетки у меня не выйдет, — Кроун продолжал стоять перед ним. — Вам необходимо покинуть Хеллгард, и я вам в этом помогу.

— Не стоит, — Калин прищурился, пытаясь рассмотреть того, кто с ним говорит. — Мне надоели эти игры, — из последних сил договорил он и закрыл глаза от бессилия.

— Я не играть сюда пришёл, — глаза Кроуна сверкнули. — Я лишь выполняю свою часть сделки. Не заставляйте меня нарушить моё слово — или мы оба получим… отрицательный результат.

— Уходи, — прошептал Калин.

— Кажется, вы не поняли, — Кроун повысил голос. — Ваша хорошая знакомая, леди Спектра, шла к вам на выручку. Представьте, как бы она встретила здесь армию лоялистов и близняшек. И это я ещё молчу о Клейдоне.

— Шла? Спектра?.. — прошептал Калин. — Ты лжёшь.

— Осторожнее со словами, юный принц, — Кроун перешагнул через Калина и подошёл к решётке. — У меня много недостатков, но ложь не из их числа. Иначе со мной бы никто не вёл дел.

— Я не веду с тобой дел. Я просил тебя уйти, — Калин продолжал лежать на полу.

— Знаю. Но вот ваша мать отдала за ваше спасение самое ценное, что у неё было. Кроме, наверное, вас и других детей, — съязвил Кроун.

— О чём ты? Мать? — Калин заметно оживился.

— Понимаете, лорд Калин, пока вы тратите моё время, Спектра идёт за Камнем Льда, который ей согласилась отдать ваша мать — в обмен на ваше спасение.

— Камень Льда… Спектра… а при чём здесь ты? — спросил Калин.

— Это уже не нужные вопросы. Вы и так изрядно потратили моё время. А теперь встаньте, лорд Калин. Нам пора уходить.

— Ты можешь телепортироваться через тени. Почему мы не можем просто уйти через них? — спросил Калин.

— Я ведь уже сказал. В этих… казематах, мою силу кто-то подавляет, вероятнее всего сам Архимаг Тьмы. Нам нужно покинуть Хеллгард пока близняшки не узнали о моем присутствии здесь, — ответил Кроун и повернулся к нему.

Калин с трудом поднялся. Он смотрел на элементаля перед собой.

— Если твою магию подавляют, то как ты переместился сюда? — облокотившись о стену, спросил Калин.

— Идёмте уже, — сказал Кроун и пошёл вперёд.

Путь из тюремного блока оказался на удивление прост.

— Нечему здесь удивляться, лорд Калин. Дочери Клейдона вместе со своей армией сейчас жгут Кар-Алар. В Хеллгарде остался Клейдон с парой сотен магов, и им до вас нет никакого дела.

Калин просто шёл. Кроун, в свою очередь, уничтожал за доли секунды низкоранговых магов, оставленных для охраны. Через несколько часов они вышли через чёрный ход.

«Воздух». «Чистый». «Без запаха крови». Мысли возвращались к Калину рывками. Тьма окружила его — и в следующее мгновение отпустила.

Тронный зал Крилис.

Он узнал его сразу, хотя не был здесь около двадцати лет. А в центре зала, у трона, стояли двое. Крилис Архимаг Льда. Его мать. А рядом с ней — он. Полупрозрачная фигура в длинном дымчатом плаще. Калин хотел спросить. Хотел понять. Хотел сделать шаг к матери. Но мир покачнулся — и он рухнул в чёрную пустоту беспамятства.

— Я выполнил свою часть сделки. Как и обещал, — голос Кроуна звучал ровно, без эмоций.

Крилис перевела взгляд с тела сына, которое уже подхватывали бесшумно появившиеся слуги, на элементаля.

— Спасибо, — она помедлила. — Хотя я до последнего считала, что ты не сдержишь слово.

Голос Архимага был спокоен. Но Кроун, заметил в нём едва уловимую вибрацию.

— Я всегда держу своё слово, леди Крилис. Я также отправил Спектру по маршруту, который вы мне дали, Элиза всё ещё близ Кар-Алара.

Он сделал паузу.

— Она не сможет пройти к Аэриуму. Лоялисты убьют её.

Крилис медленно повернулась к нему.

— И что ты предлагаешь, элементаль? — она сделала шаг ближе. — Может, и ей поможешь? Всё-таки она должна найти Гадриэля.

Кроун молчал ровно столько, чтобы пауза стала заметной.

— Я не могу напрямую вмешиваться в ваш мир. Битва с близняшками и спасение вашего сына обошлись моему миру слишком дорого.

Крилис замерла.

— Ты дрался с близняшками?

— Да, — Кроун ответил с той же лёгкостью. — Пришлось вступиться за Спектру…

— Я не думала, что ты можешь победить старшего Первородного. А еще и двоих…

Крилис смотрела на элементаля с широко открытыми глазами.

— Так или иначе, Клейдон придёт сюда, — Крилис вернулась к трону, провела рукой по ледяному подлокотнику. — Я смогу рассчитывать на твою поддержку?

— Вряд ли.

Кроун не шевелился.

— Я уже сказал: прямое вмешательство стоит огромных ресурсов. Ещё одна битва такого уровня — и моё измерение истощится.

Крилис сжала пальцы.

— Но я знаю, что должен сделать.

С этими словами Кроун начал растворяться во тьме.

— Чёртов элементаль, — выдохнула Крилис, когда он исчез окончательно.

Она осталась одна в ледяном зале, под светом замороженных медуз, глядя на закрывшиеся двери, за которыми исчез её сын.

Кар-Алар. Площадь перед южными воротами.

— Как ты, сестрёнка? — Калиссия склонилась над Амелией.

Амелия сидела на груде обломков, привалившись спиной к уцелевшей колонне.

— Всё хорошо, — голос Амелии звучал ровно, но пальцы, сжимающие обломок колонны, побелели. — Но я не могу понять… как он так легко нас победил?

— Не важно, — Калиссия улыбнулась, поправила кружевную повязку на своей груди. — Отец прихлопнет его. Рано или поздно.

— Надеюсь, — Амелия отвернула взгляд от сестры. — Лишь, бы отец не узнал о нашем провале.

Калиссия легко коснулась её плеча.

— Надо отдать приказ армии. Пусть зачистят все деревни в округе, — со вздохом сказала Калиссия. — Никто не должен уцелеть.

— Давай, — Амелия откинула голову, закрывая глаза. — А я немного восстановлюсь.

Калиссия поднялась, поправила съехавшую кожаную полоску на бедре и направилась к выходу с площади. Армия лоялистов заполнила всё пространство перед южными воротами. Их было с десяток тысяч. Маги всех рангов, всех стихий. Клейдон дал им право на всё, и они пользовались этим правом с упоением, доступным только тем, кто всю жизнь был на вторых ролях.

Кто-то сидел прямо на грудах тел, лениво перекусывая захваченным. Кто-то деловито добивал раненых, найденных в развалинах. Кто-то просто стоял и смотрел на зарево догорающих кварталов, наслаждаясь моментом.

Когда Калиссия появилась перед ними, площадь взорвалась ликованием.

— Мои мальчики и девочки… — она кокетливо прикусила губку и положила пальчик на нижнюю губу, обводя толпу огромными невинными глазами.

Толпа взревела.

Она знала, что они видят: идеальное тело, едва прикрытое белыми бинтами и полосками лакированной кожи; светлые волосы, обрамляющие ангельское личико. И улыбку, обещающую смерть.

— Вот вам мой приказ! — её голос, звонкий и чистый, легко перекрыл шум толпы. — Идите и уничтожьте всё в округе! Все деревни, все посёлки, города и станции!

Она сделала паузу, грациозно повернулась, позволяя плащу взметнуться, открывая взгляду то, что и так почти не было скрыто.

— Уничтожайте всех! — её голос взлетел до почти истерической ноты восторга. — Магов и людей, детей и стариков! Всех, кто нам не друг — нам враг!

Толпа сошла с ума. Имя Амелии и Калиссии взлетело к небу в тысячеголосом скандировании, смешанном с воем и улюлюканьем. Армия начала растекаться, дробиться на отряды, расходиться в разные стороны, готовая захлестнуть всё живое на много дней пути вокруг. А сёстры остались вдвоём на пустой площади мёртвого города.

Руины южной стены.

Элиза видела, как толпа безумцев расходится в разные стороны.

Она закусила губу до крови. План был безумным. Прорываться через армию — самоубийство. Но сейчас, когда армия ушла, а сёстры, судя по всему, собирались отдыхать — сейчас был идеальный момент. Она могла обойти город по южной стене, через развалины, выйти к южным воротам, а там свернуть на запад — в Аэриум. Там — Гадриэль. Там — ответы.

«Там — то, ради чего я предала Спектру», — подумала Элиза.

Мысль обожгла её, как хлёсткая пощёчина. Элиза зажмурилась. Перед глазами всплыло другое лицо — серебристые глаза, чёрные волосы, хрупкая фигурка в синем плаще. И клочок ткани, который она до сих пор сжимала в кармане, пропитанный чёрной, засохшей кровью.

Она открыла глаза. Внизу, на площади, две безумные девушки о чём-то разговаривали, не подозревая, что за ними наблюдают. Элиза двинулась вдоль стены.

«Я найду Гадриэля. Я узнаю, зачем всё это было. И тогда… тогда я найду тебя. И я все исправлю», — пообещала себе Элиза.

Выйдя за ворота, Элиза на мгновенье замерла.

«Сколько мертвых…»

Она смотрела на сотни обгоревших тел, на тысячи кратеров от взрывов магии. Среди мертвых были не только лоялисты и стража города, но и обычные люди, привозившие товары с деревень, целые семьи с детьми.

Часть повозок и карет уцелели, но в них с застывшими лицами сидели мертвые маги.

Глава 16

Путь на запад.

Карета Элизы мерно покачивалась на ухабах разбитой дороги. Внутри было тепло, но пахло запекшейся кровью. Элиза сидела, поджав ноги, и смотрела в одну точку на обивке сиденья. В голове крутилась одна и та же мысль: «Идиотка. Какая же я идиотка».

Она мысленно прокручивала путь, который проделала за последние недели: Аэриум — Кар-Алар — Криоталан — снова Кар-Алар — и теперь обратно к Аэриуму. Гигантский, бессмысленный круг.

«Если бы только она вообще была жива», — Элиза зажмурилась, вспомнив ужасную картину — чёрную лужу крови, синий лоскут, пустые глаза Калиссии, которая вполне могла бы держать в руках голову Спектры и хохотать.

«Но она не держала. Они не умеют молчать о победах», — подумала Элиза.

Спектра жива. Должна быть жива. Сначала — Гадриэль. Потом — Камень Ветра. Потом — она найдёт Спектру и… И что? Извинится? Попросит прощения за то, что обманула, а потом сбежала? Карета качнулась сильнее. Элиза выглянула в щёлку между шторами. Серый, промозглый пейзаж, полосы дождя, чёрные стволы деревьев. Где-то там, за горизонтом, ждал Аэриум.

«Если кабинет уцелел… там должна быть защита. Гадриэль всегда ставил защиту на важные места. Значит, и на кабинет поставил. Значит, шанс есть», — думала она.

Элиза ехала третьи сутки почти без остановок. Кони начинали уставать. Пора было дать им передышку. Элиза высунулась, бросила взгляд на дорогу впереди. Ровная площадка у опушки, под старой, разлапистой сосной. Идеально. Карета остановилась. Элиза спрыгнула на землю, поправила плащ, набросила поводья на сук. Кони благодарно всхрапнули и принялись щипать траву. Она отошла к дереву, прислонилась спиной к шершавому стволу, прикрыла глаза. Тишина. Только дождь шуршит по листве да где-то далеко кричит птица. Мысли потихоньку упорядочивались: «Аэриум. Если город разбит, где может быть Гадриэль? Он не мог погибнуть. Архимага так просто не убить. Значит, прячется. Но где? В Шпиле? Торин безумен, Гадриэль не пойдёт к безумцу. Значит…»

— Здравствуй, юная леди, — голос прозвучал так неожиданно и так близко, что Элиза едва не подпрыгнула.

Она резко открыла глаза, завертела головой. Никого. Только деревья, дождь, карета.

— Ты не против, если я присоединюсь к твоему отдыху?

— Я не знаю вас, — Элиза постаралась, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень. — И не вижу, где вы.

— Ох, да. Простите мои манеры.

Из-за деревьев, со стороны, где, казалось, только что никого не было, вышел мужчина. Высокий. Худощавый. Лицо скуластое, тонкие губы сложены в лёгкую, почти приветливую улыбку. Вокруг глаз — сеть мелких шрамов, будто он слишком часто щурился на ветер или в пламя. Он был одет в пепельно-серый плащ. И его аура. Он явно сдерживал её. Элиза почувствовала её только когда он вышел к ней. Это был Первородный. Не простой — один из древних. Очень старых и очень опасных.

— Меня зовут Персиваль, — мужчина слегка склонил голову. — Возможно, вы, юная леди, обо мне слышали.

Сердце Элизы провалилось вниз, куда-то под рёбра. Персиваль. Древний охотник на магов. Ни одной неудачной охоты. Ходят слухи, что он может разжечь огонь внутри жертвы, не прикасаясь к ней. Что он любит свою работу. И что от него никто никогда не уходил.

— Не бойтесь меня, — Персиваль шагнул ближе. — Я вас не трону, нет в этом необходимости. На самом деле… я ищу кое-кого.

— Ко... кого? — Элиза ненавидела себя за этот заикающийся голос, но ничего не могла с собой поделать.

— Да, как тебе сказать, — Персиваль подошёл к кострищу, которое Элиза даже не успела разжечь, щёлкнул пальцами — и мокрые ветки вспыхнули ровным, жарким пламенем. Он опустился на корточки, протянул руки к огню. — Ищу двух девушек. Одна, вроде, с аурой, как у тебя. А её подружка — гибрид. Он поднял на неё глаза, в тлеющих углях вместо зрачков заплясали отблески пламени. — Знаешь таких?

Элиза сглотнула. Отрицательно покачала головой.

— Я так и думал, — Персиваль усмехнулся и сел прямо на землю, скрестив ноги. — А ты кто такая? Откуда?

— Я... я... — Элиза лихорадочно соображала. Врать бесполезно — он, скорее всего, чувствует ложь. — Из Кар-Алара, — выпалила она. — На город напали. Я бежала.

Персиваль смотрел на неё долго. Очень долго. Потом его губы растянулись в кривоватой улыбке.

— Я знаю, что ты врёшь, — спокойно сказал он. — Но мне всё равно. Я сам недолюбливаю лоялистов.

Он поворошил палкой в костре, и пламя взметнулось выше, жарче.

— Моральные уроды. Никакой чести, никакого интереса в жизни. — В голосе звучало искреннее презрение. — Только тупая, бессмысленная резня. Скучно с ними.

Элиза молчала, боясь издать лишний звук.

— Не бойся, — Персиваль махнул рукой. — Они не рискнут напасть на меня. Даже близняшки — те, что придурковатые, — и те не дуры лезть. Он хмыкнул.

Он помолчал, глядя на огонь.

— А ты куда путь держишь?

Элиза замерла.

— Я... я иду в Аэриум, — выдохнула она.

Персиваль кивнул, не поднимая глаз.

— А вот сейчас не врёшь, — он подбросил ещё веток в костёр. — Но зачем тебе парящий город? Там сейчас пусто. Лоялисты вырезали всех, кто не сбежал.

— Я ищу друга, — сказала Элиза тихо. — Он жил там.

— Друга? — Персиваль поднял брови. — Друзья — обуза. Левые люди, обременяющие тебя своими проблемами.

— Возможно, — Элиза старалась не смотреть на собеседника. — Но я не такая.

Персиваль посмотрел на неё с новым интересом. В тлеющих глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Какая — «не такая»? — ухмыльнулся он.

— Я... я всё же больше люблю быть... не одинокой и быть с друзьями, — Элиза отвела взгляд, понимая, как жалко это звучит.

— Угу, — Персиваль хмыкнул. — И поэтому сидишь одна между двумя городами? Очень социально.

Он помолчал, потом бросил, как бы между прочим:

— А где подружку потеряла?

У Элизы внутри всё оборвалось.

— Я не знаю, где...

Она осеклась. Персиваль хитро улыбнулся.

— Да шучу я, шучу, — он махнул рукой. — Что ты так напряглась? Или тебя что-то смущает?

Элиза лихорадочно соображала. Он играет с ней. Но пока не убивает — значит, либо действительно не собирается, либо просто развлекается перед смертью. Лучше не проверять.

— Нет, всё хорошо, милорд, — она постаралась, чтобы голос звучал твёрже. — Разрешите, я пойду в карету спать? Завтра рано вставать.

Персиваль поморщился.

— Да полно тебе, какой я милорд, — он поднялся, отряхнул плащ. — Я наёмный убийца. Работа у меня такая.

Он посмотрел на запад, где небо уже начинало темнеть.

— А ты иди, — сказал он уже без улыбки. — Не буду тебя смущать, да и мне пора идти. Меня там гибрид ждёт. След её стирается, надо поторопиться.

Он шагнул в лес, и через мгновение его фигура растворилась среди мокрых стволов. Элиза стояла и не могла пошевелиться.

«Персиваль. Охотник. Идёт за Спектрой», — мелькнуло у нее в голове.

Она дождалась, пока его аура начнёт слабеть, удаляясь. Когда она стала едва различимой на границе восприятия, Элиза бросилась к карете.

— Но! Пошла!

Кони рванули с места, карета подпрыгнула на ухабе. Элиза хлестала вожжами, не жалея животных, не жалея себя.

«Значит, она жива. Надо предупредить. Надо как-то предупредить. Но как?! Я не знаю, где она! Но Гадриэль знает. И он обязан помочь».

В глазах стояли слёзы: «Персиваль. Это же... это сущий ужас».

Карета летела в ночь, унося её прочь от места встречи, прочь от охотника, прочь от страха — ближе к Аэриуму, ближе к ответам, ближе к надежде, что она ещё успеет.

Аэриум. Кабинет Гадриэля

Аэриум мёртв. Город, который когда-то парил в облаках, теперь лежит на земле грудой обломков. Лоялисты постарались на славу, и великая твердыня рухнула. Но в центре города, в самой глубине скалы, уцелело одно место — кабинет Архимага Ветра. Защита Гадриэля выдержала даже падение. Внутри кабинета — своеобразный порядок. Полки с книгами, карты на столах. И огромное окно — вернее, то, что от него осталось. Гадриэль любил смотреть в небо. Сейчас он смотрел в него, стоя у подоконника с бокалом в руке. Сзади, в тени, клубилась тьма.

— Так значит, она идёт к первому Камню, — голос Гадриэля звучал тихо. — Это очень хорошо, но нужно поторопиться.

Архимаг Ветра обернулся. В тени у стены стоял Кроун. Его дымчатая фигура почти сливалась с полумраком, только фиолетовые глаза горели ровным, немигающим светом.

— Я лично направил её, — голос элементаля звучал ровно. — Я же сказал, что смогу договориться с Крилис. Теперь вам надо сделать свой шаг.

Гадриэль сделал глоток вина. Поморщился — вино было кислым, не чета тому, что хранилось в его погребах до падения.

— Я отдам ей Камень, — он поставил бокал на стол. — Надо лишь придумать, как передать его и не появляться в мире. Не хочу, чтобы Клейдон меня поглотил.

— Я могу передать, — Кроун сделал полшага вперёд, а тени под его плащом колыхнулись. — Когда наступит «нужный» момент.

Гадриэль покачал головой.

— Я и так тебе много должен. Боюсь, не рассчитаюсь с таким, как ты.

— Я делаю это в своих интересах. Вы оплатите свои долги, когда падёт Клейдон.

Гадриэль усмехнулся.

— Хм, — он снова взял бокал, повертел в пальцах. — Я подумаю.

— Буду ждать, — Кроун склонил голову в насмешливом поклоне. — Всего хорошего, лорд Архимаг.

Фиолетовые глаза вспыхнули — и тьма в углу схлопнулась, исчезая вместе с элементалем. Гадриэль остался один.

— Чёртов элементаль, — выдохнул он, глядя в пустоту.

Он допил вино, подошёл к карте, разложенной на огромном столе. Всё было здесь: Криоталан, Хрустальные Пустоши, Кар-Алар, Аэриум, Вечный Вихрь, Шпиль Света. И небольшие точки, двигающиеся в разных направлениях. Он посмотрел на одну из них — ту, что изображала Спектру: она двигалась дальше на север.

— Спектра идёт за Камнем Льда. Элиза идёт сюда, — бормотал он, водя пальцем по карте. — Персиваль идет за Спектрой, но карта его не показывает. Вскоре он её настигнет. Это неизбежно.

— Надо, чтобы в этот момент она владела тремя Камнями, — Гадриэль провёл пальцем от Хрустальных Пустошей к Проклятому лесу, — Тогда она сможет дать ему не просто бой.

Он взял бокал, налил ещё вина, подошёл к окну. За проёмом клубились тучи. Где-то там, далеко на севере, маленькая девочка с гибридной магией шла к своей судьбе. А здесь, в развалинах мёртвого города, старый Архимаг строил планы, от которых зависело будущее всего мира.

— Мелочи. Надо продумать мелочи, — прошептал он, поднимая бокал к небу. — Как всегда, всё решают мелочи.

Ветер ворвался в проём, взметнул волосы, разметал бумаги на столе. Гадриэль улыбнулся, ему всегда нравился ветер.

Он взглянул на кольцо на своём пальце.

— Да, думаю, это пригодится, — он снял кольцо и пошёл в свои покои.

Глава 17

Криоталан. Покои Калина

Покои наследника Криоталана находятся в верхнем ярусе ледяного города, ближе к поверхности, где сквозь прозрачный потолок проникает дневной свет. Воздух сухой, чистый, с едва уловимым запахом горного снега. Огромная кровать под балдахином из белого шёлка, тяжёлые шторы, приглушающие свет.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала — боль. Тупая, разлитая по всему телу, будто каждая кость была переломана и срослась неправильно. Потом — слабость. Абсолютная, всепоглощающая, от которой хотелось просто закрыть глаза и никогда больше не открывать. Калин с трудом разлепил веки. Над ним — знакомый балдахин. Его покои. Он дома.

— Милорд! Вы очнулись!

Рядом тут же возникло лицо — молодое, красивое, с огромными синими глазами и пухлыми губами, которые сейчас растянулись в радостной улыбке. Девушка в форме служанки подошла к Калину.

— Вам что-нибудь нужно? Принести воды? Позвать лекаря? Может быть, вина? — голос у неё был нежный, почти мурлыкающий, и в нём чувствовалось искреннее желание угодить.

Калин поморщился. Слишком громко. Слишком суетливо. Он отмахнулся рукой.

— Спектра? — голос сел, пришлось прокашляться. — Где она?

Девушка на мгновение замерла, потом быстро затараторила: — Госпожа Спектра была здесь, милорд. У неё была аудиенция с леди Крилис. — Она говорила быстро, боясь, что её перебьют, не дадут договорить. — После этого леди Спектра покинула город. Больше я ничего не знаю, милорд.

Она смотрела на него с такой надеждой в глазах, будто от его реакции зависела её жизнь. Впрочем, для служанки так оно и было. Калин мельком оценил её ауру. Седьмой ранг. Но седьмой ранг останется седьмым навсегда. Без особых артефактов, без помощи Архимага — выше не прыгнешь. И она это знала. Знала — и потому цеплялась за место служанки у Первородного как за единственный шанс на более-менее достойную жизнь.

— А Элиза? — Калин снова прокашлялся, пытаясь собрать силы. — Ты ничего не сказала о ней.

— Леди Элиза уехала следом за леди Спектрой. — Девушка всплеснула руками, будто извиняясь за то, что не знает больше. — Я не могу вам больше ничего сказать, милорд. Честное слово, не могу! Хотите, я позову начальника городской стражи? Он наверняка знает больше...

— Не стоит, — Калин прикрыл глаза. Спектра была здесь. Встречалась с его матерью. Потом уехала. Элиза — следом. Но почему они уехали в разное время? И куда?

Он посмотрел на служанку. Миловидная. Слишком миловидная. И явно нервничает.

— Как тебя зовут? — спросил он, меняя тему. — Я раньше тебя здесь не видел.

Девушка подняла глаза.

— Меня зовут Камилия, милорд. — Она сделала лёгкий реверанс, от которого юбка мягко взметнулись, открывая щиколотки в белых чулках. — Я из Кар-Алара. Училась там искусству магии... пока не началась война.

— Ты волшебница льда. Я чую это. Но почему ты оставила обучение и решила стать служанкой?

Камилия опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край передника.

— Да, милорд, я волшебница льда. Но я побоялась оставаться в Кар-Аларе, когда началась война. — Она подняла глаза, чтобы Калин увидел в них влажный блеск.

— Что случилось? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Кар-Алар... — голос девушки дрогнул. — Кар-Алар в руинах, милорд. Лоялисты Клейдона уничтожили весь город. Они убили всех.

Слёзы тихо покатились по её щекам, но она не всхлипывала — сдерживалась изо всех сил, боясь показаться слабой или даже раздражающей.

— Мне очень жаль, Камилия, — он с трудом приподнялся, сел на краю кровати. Ноги почти не слушались, но он заставил себя держаться ровно. — Иди сюда.