Позволь мне раскаяться

Глава 8

— Симпатичная девчонка, — не оборачиваясь и продолжая мыть посуду, произнёс Джон.

— Да, наверное, — ответил я, вытирая тарелку полотенцем.

Прошло пару часов с того момента, как я вызвался помочь ему с уборкой и подготовкой к вечеру. Дом наконец-то приобрёл тот вид, которого ему так не хватало, когда в нём жила счастливая семья. Ну, почти. Всё же женской руки и уюта здесь отчаянно не хватало, и это бросалось в глаза, даже несмотря на наши старания.

Все вещи Эби Джон убрал, скорее спрятал подальше, чтобы не видеть, а вот игрушки Лизы продолжали лежать на своём месте. Более того, прибавилось очень много новых. Протирая пыль, я заметил на комоде несколько нераспакованных коробок с яркими бирками. Джону явно не терпелось как можно скорее привезти дочку домой, и это очень умиляло.

— Да брось, не делай вид, что не заметил, — он глянул на меня через плечо. — Она очень милая.

К моему удивлению, Джон не смеялся и не шутил, а был очень серьёзен. Не знаю, о чём он думал, но я действительно не рассматривал Сьюзи как девушку, скорее, как новую соседку. Внутри меня хоть и билось сердце, но оно было заперто и запечатано замком с кодовым именем из шести букв.

Да, я продолжал видеть образ Алексы каждую ночь. Да, я не мог от этого отказаться. И да, каждый день она была рядом со мной, несмотря на физическое отсутствие. Мы разговаривали, молчали, просто лёжа в моей кровати смотрели друг на друга или, когда тоска полностью овладевала мной, я позволял себе немного больше. Я настолько привык к этому, что призрак моей первой любви заменял мне живого человека. Возможно, я уже сошёл с ума и не считался адекватным и здоровым, но мне было всё равно. Я продолжал хранить и лелеять этот секрет как самое ценное, что было и есть в моей жизни.

— Ты в ней скоро дыру протрёшь, — выхватил Джон из моих рук чистую сухую тарелку. — Накрывай на стол. Салфетки в тумбе, тарелки сам знаешь где, а я пошёл к мангалу.

Кивнув, я принялся за сервировку. Оставшись наедине, я почувствовал неловкость оттого, что мы пригласили двух девушек в дом, где Эби так тщательно создавала уют. Помню, как она развешивала их с Джоном совместные фотографии на стены, украшала комнаты различными наклейками и предметами интерьера, и теперь я будто видел её призрак, который стоял в проёме кухни и смотрел на меня с укором и обидой.

Через открытое окно вместе с вечерней свежестью на кухню проник запах жареного мяса и звуки голосов. Я отряхнул руки, посмотрел на своё лицо в пластырях в маленьком зеркальце в коридоре и вышел на крыльцо, которое, как и двор, было залито тёплым закатным светом.

Джон стоял у мангала, одной рукой переворачивая шампуры с мясом и овощами, а другой оживлённо жестикулируя. Рядом с ним, слегка склонив голову и улыбаясь его рассказам, стояла незнакомая мне девушка. Она слушала Джона с явным интересом, изредка вставляя короткие реплики, от которых он начинал смеяться ещё громче.

— Привет! — услышал я рядом знакомый голос.

Переключив внимание на Сьюзи, я отметил, что сегодня она выглядела иначе. Пряди её объёмных волос были убраны назад, а лицо обрамляли два свободных локона. Никаких широких джинсов и мешковатых футболок — на ней было красивое фисташкового цвета лёгкое платье в цветочек, поверх которого была надета короткая белая кожаная куртка. Она не изменяла своему стилю.

— Привет, — ответил я, глядя на Сьюзи, но через мгновение снова перевёл взгляд в сторону блондинки. Та снова громко над чем-то смеялась.

Сьюзи проследила за моим взглядом и спустилась со ступеней, увлекая меня за собой.

— Пойдём, — кивнула она в сторону мангала и вскоре я оказался рядом с незнакомкой.

— Гвендолин, это Тэйт, — представила меня Сьюзи, указав взглядом в мою сторону. — Тэйт, это Гвен. Моя старшая сестра.

Передо мной стояла высокая девушка с идеальной осанкой, высокими скулами, чёткой линией подбородка и цепкими карими глазами. Её губы были накрашены бордовой помадой, а светлые волосы уложены в идеальные крупные локоны.

— Очень приятно, — протянула Гвендолин мне руку.

Её пальцы были длинными и тонкими, а на ногтях — идеальный тёмно-вишнёвый лак, в тон помады. Рукопожатие оказалось твёрдым, уверенным, совсем не таким, какого можно было ожидать от этой утончённой девушки.

— Взаимно, — ответил я, стараясь не задерживать взгляд на её лице дольше положенного.

— Тэйт, — окликнул меня Джон, — отнеси первую партию на кухню.

— Сейчас, — отозвался я и уже потянулся к тарелкам с запечёнными овощами и мясом, как Сьюзи опередила меня.

— Я помогу, — улыбнулась она, ловко подхватывая одну из тарелок.

Мы направились к дому, оставляя Джона и Гвен одних. За спиной снова раздался её мелодичный смех, и я невольно оглянулся: она что-то оживлённо рассказывала, а Джон слушал с таким видом, будто та открывала ему тайны мироздания. Мне было приятно видеть, как друг снова смеётся, как увлечённо поддерживает беседу, становясь тем самым лёгким и забавным парнем, каким я его знал до всего этого кошмара. Но от мысли, что они остались наедине, мне становилось неспокойно.

Сьюзи проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась.

— Гвен всегда умела очаровывать людей быстрее, чем они успевают опомниться.

Именно это меня и беспокоило. Появление в жизни Джона другой женщины сейчас было совсем ни к стати. До поездки в Айову я аккуратно настраивал его на разговор с Эби. Я надеялся на их скорое примирение и возвращение не только Лизы, но и Эбигейл. Потихоньку он смягчался, злость медленно отступала, и я видел пробивающиеся нежность и скуку по жене. Поэтому внимание Гвен сейчас было совсем ни к месту. Скоро она узнает, что в нашем городке есть и другие парни. Но большинство из них либо занимаются тёмными делами, либо спиваются. Так что, познакомившись с Джоном поближе, Гвен быстро поймёт: он для неё — настоящий бриллиант на фоне этих потухших углей. И это пугало меня ещё больше. Ведь если она узнает, что Джон на грани развода, то, возможно, захочет забрать его себе.

— Ты какой-то задумчивый, — произнесла Сьюзи, ставя тарелку на середину стола и снимая кожаную куртку. — Всё хорошо? Ты совсем не похож на выпускника, который только что получил диплом.

Да уж. Сьюзи удивилась бы, узнав, каким я был всего несколько месяцев назад. В её сознании с самой первой встречи, видимо, сложился образ парня с взбалмошным характером, который влезает в драки или непринуждённо шутит с лёгкостью заводя новые знакомства. Но была бы она со мной так же мила, если бы узнала, кто я на самом деле?

— Да, всё нормально, — ответил я, отгоняя мысли. — Просто, наверное, немного устал. Вина?

— Да, спасибо, — кивнула она, усаживаясь за стол на то место, где обычно сидел я.

Достав штопор и бутылку, я быстро откупорил пробку и подошёл к девушке. Она сидела расслабленно, откинувшись на спинку стула, и наблюдала за моими действиями, машинально поправляя ворот платья.

Я поставил бокал на стол и наклонился, чтобы наполнить его вином. На девичьей шее поблескивала цепочка, и я непринуждённо перевёл на неё взгляд. Но как только я это сделал, то замер от увиденного.

Там, где секунду назад, казалось, ничего не было, теперь висел маленький золотой крестик. В этот момент меня будто ударило током. Почему-то именно сейчас присутствие крестика на её шее показалось мне невероятно значимым. Неужели она была из моего мира?

— Ты — не удержался я, но запнулся, не успев правильно сформулировать вопрос. Слишком много мыслей навалилось разом. — Ты верующая?

Вопрос застал её врасплох. Уверен, она ожидала вопросов о личной жизни, о семье, об учёбе — но точно не о религии.

— Что? — переспросила она тихо, будто проверяя, правильно ли расслышала.

— Твой крестик, — повторил я, не отрывая взгляда от её шеи.

Она машинально коснулась его пальцами, словно забыла о его существовании.

— Ах, это, — выдохнула она, чуть заметно улыбнувшись. — Да, я иногда заходила в церковь в Балтиморе. Не так часто, как хотелось бы. Но да, я верующая. А ты?

И всё.

Этого хватило, чтобы посмотреть на неё по-другому. Не как на женщину, не как на соседку или просто симпатичную девушку, а как на человека, близкого мне по духу. Как на того, с кем можно было бы говорить о высшем, обсуждать значимые вещи, делиться сокровенным. И всё это было бы возможно. Если бы я только не потерял веру

Громкие приближающиеся голоса заставили меня вздрогнуть, отчего немного вина пролилось на стол. Сьюзи, быстро среагировав, вытащила несколько салфеток и принялась его вытирать.

— Всё готово! — ввалился на кухню Джон с тарелкой, доверху наполненной мясом с зеленью. Следом за ним Гвен несла огромное блюдо с овощами. — Рассаживайтесь! — скомандовал хозяин дома, поставив тарелку на стол и усаживаясь на своё обычное место.

Гвендолин села рядом с ним. Мне же досталось место между ней и Сьюзи.

Джон принялся щедро, по-хозяйски раскладывать по тарелкам мясо и овощи, я же разливал вино.

— Ну что, народ, — Джон, закончив с сервировкой, поднял бокал. — Давайте выпьем за Тэйта. За то, что он, несмотря на всё, что с ним произошло всё-таки защитил диплом и смог окончить учёбу. Ты молодец, друг. Серьёзно. Я тобой горжусь!

Все за столом, кроме Гвен, засмеялись. Она не понимала, о чём речь, но всё же подняла свой бокал, посмотрев радушно на меня.

— За выпускника!

— За Тэйта! — поддержала Сьюзи, слегка коснувшись своим бокалом моего.

Джон, в отличие от меня, был в своей стихии, как обычно, приветлив и общителен. Настоящая душа компании. И пока я ковырял помидор, он уже заваливал вопросами наших гостей.

— Ну что, девчонки, — Джон откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая наших соседок. — Откуда вы к нам приехали и почему? Наш городок славится маленькой численностью населения. Как так вышло, что выбор пал именно на него?

Хороший вопрос. Я оставил помидор в покое и сосредоточился на разговоре.

— Вообще-то мы не придирчивы в этом плане, — начала Гвен, пожав плечами. — Да, конечно, после Балтимора чувствуется разница в качестве жизни и инфраструктуре. Но мы искали дом подальше от городской суеты, где можно было бы спокойно жить.

— А где-нибудь работаешь? Учти, — Джон указал на неё вилкой и продолжил жевать мясо. — В нашем городе с работой вообще беда.

— Да, я знаю, — усмехнулась Гвен. — Я работаю в небольшой бухгалтерской фирме. Веду счета нескольких компаний, занимаюсь налоговой отчётностью, сверяю балансы. Я договорилась с начальником, что буду делать всё удалённо, а когда нужно — ездить в главный офис в Балтимор. Наверное, скучно звучит, но зато зарплата стабильная.

— Бухгалтер, значит, — присвистнул Джон. — А ты, Сьюзи? Работаешь, учишься?

Девушка, быстро прожевав мясо, вытерла губы салфеткой.

— Я перешла на второй курс экономического факультета.

Джон удивленно выгнул бровь.

— Вот как? Значит, вы обе решили освоить одну и ту же профессию? Это что-то вроде профессии, которая передаётся из поколения в поколение?

Сьюзи опустила голову и слегка улыбнулась.

— Да, вроде того.

— А ваши родители? — спросил я, переводя взгляд с неё на Гвен и отмечая, как лицо её сестры мгновенно изменилось. Они переглянулись — и Гвендолин едва заметно кивнула, словно поддерживая Сьюзи в решении рассказать правду.

— Они умерли год назад, — тихо сказала Сьюзи. — В автокатастрофе.

Джон замер. Мясо, которое он собирался отправить в рот, так и зависло на полпути. Атмосфера за столом мгновенно изменилась.

— Мне очень жаль, — выдохнул я, не отрывая глаз от Сьюзи.

— Всё нормально, — ответила она, качая головой. — Случившегося не изменить. К сожалению, — после этого она взяла бокал и выпила остатки вина.

— Но ты прав, — неожиданно подхватила Гвен, поворачиваясь к Джону. — У нас было семейное дело. Небольшой бизнес, который перешёл к родителям от деда. Они им занимались всю жизнь. А когда их не стало, нам пришлось его продать, чтобы расплатиться с долгами и купить дом здесь.

— И чтобы оплатить мою учёбу, — добавила Сьюзи, теребя салфетку. — Гвен могла бы остаться в Балтиморе, у неё там хорошая работа, карьерный рост и всё такое, но из-за меня ей пришлось кардинально менять свою жизнь. Я предлагала ей оставить меня жить у бабушки, но

— Ну уж нет, моя дорогая, — усмехнулась Гвен, но в её усмешке слышалась тёплая, почти материнская нежность. — Без присмотра она тут такое устроит. Вон, уже собаку завела.

Сьюзи фыркнула, закатывая глаза, а все остальные, включая меня, невольно улыбнулись, глядя на её реакцию.

— Девчонки, — сказал Джон серьёзно, и его голос перекрыл общий смех. — Вы молодцы. Не каждая семья так — он запнулся, подбирая слово, — держится вместе после такого. Это дорогого стоит.

Он поднял бокал с вином.

— За вас!

Пока Джон стукался бокалами с Гвен и уже начинал рассказывать ей очередную историю, я наполнил бокал Сьюзи, а затем, чуть наклонившись к ней, чтобы она слышала только меня, тихо произнёс:

— За тебя.

— И за тебя, — ответила она с улыбкой.

Этот вечер пролетел как одно мгновение. Сёстры оказались тем самым глотком свежего воздуха, которого нашему маленькому городку так не хватало. Они рассказывали о Балтиморе — об узких улочках, где пахнет крабами и морем, о старом районе Феллс-Пойнт с его брусчаткой и уличными музыкантами, о зимних вечерах, когда они с Гвен сидели на крыше своей квартиры и считали огни небоскрёбов. Говорили о детстве — о том, как убегали из дома в парк кормить уток, как Сьюзи однажды упала в пруд, спасая щенка, и как Гвен потом тащила её мокрую и счастливую домой, пряча от родителей.

Иногда разговор распадался на два отдельных русла. Мы со Сьюзи говорили о книгах, о музыке, об учёбе, а Джон с Гвендолин обсуждали что-то своё, увлечённо, с жестами и смехом.

Ближе к концу вечера, когда все расслабились под воздействием вина, Гвен перевела взгляд на руку Джона, лежащую на столе, и без кокетства, а скорее с любопытством сказала:

— Я заметила у тебя кольцо.

Джон замер на секунду. Потом посмотрел на своё кольцо, на Гвен, потом на меня.

— Да, — ответил он твёрдо, без тени сомнения. — Я женат.

Гвен кивнула, принимая эту информацию. Но любопытство в её взгляде не погасло.

— Ты ни разу не упомянул о жене сегодня. И её нет дома.

Джон покрутил кольцо на пальце, а затем спокойно и уверенно поднял глаза.

— Сейчас у нас сложный период, — сказал он просто. — Но я верю, что мы справимся. Мы уже через многое прошли вместе, и этот раз будет не исключением. Когда всё наладится, я обязательно познакомлю тебя с ней.

В этот момент меня распирала гордость. Несмотря на злость и расстояние, несмотря на все эти месяцы неопределённости, он продолжал верить. Верить в неё, в них, в то, что однажды всё обязательно сложится.

Я коротко кивнул ему, без слов говоря, что всё будет хорошо, а затем поднял бокал.

— За будущее.

— За будущее, — эхом отозвался Джон, а затем нас поддержали и Сьюзи с Гвендолин.

Глава 9

Время, как ему и свойственно, летело с неумолимой скоростью. Особенно заметно это ощущалось этим летом, когда жизнь, к моему приятному удивлению, перестала быть просто существованием и превратилась в нечто большее. К концу подходил август, а я складывал вещи в огромный рюкзак, вспоминая события прошедших дней.

Моя жизнь преобразилась. В нее как-то очень плавно и естественно вошли новые люди, ставшие мне друзьями, новые привычки и интересы, новые знания и даже самая обычная, но новая для меня музыка, которой делилась со мной Сьюзи через Spotify. Мир вокруг меня стал намного насыщеннее и красочнее, а трек The Blue Stones — One By One, игравший из ноутбука на фоне, создавал отличное настроение. Изменения в жизни коснулись не только меня, но давайте обо всём по порядку.

Начнём с моего соседа и лучшего друга.

Я безмерно благодарен каждому, кто поддерживал меня на протяжении этого лета: моим родителям, друзьям и, в большей степени, конечно же, Джону, который в свои выходные постоянно вытаскивал меня куда-то. Его новым любимым занятием стало сплавляться на лодке по реке Youghiogheny, что протекала через наш округ, прежде чем уйти в Пенсильванию.

И если вы подумали: «Ох, какой он молодец, он всё-таки её достроил», — можете выдохнуть. Этого не произошло. Джон купил лодку, которая была на плаву у какого-то рыбака, что был стар уже для сплавов, да ещё и слеп на один глаз. Но даже это не мешало старику держать своё судно в идеальном состоянии. А ещё, когда он увидел попытки Джона сколотить нечто самостоятельно — его это рассмешило так сильно, что он даже сделал хорошую скидку за его старания.

Благодаря этому, ни свет ни заря, мой друг буквально за руку вытаскивал меня из кровати, и мы, пока ещё прохладно, плавали по реке, наблюдая, как восходит солнце. И так было каждый его выходной, каждое свободное утро — пока Джон в середине июля не привёз из Айовы Лизу, и она осталась с нами на целый месяц.

О, с её прибытием преобразился не только счастливый отец, но и все, кто с ней знакомился. Мой друг по такому случаю взял отпуск на работе, чтобы каждый день проводить с дочкой, и они колесили по всему округу: зоопарки, аттракционы, парки развлечений — всё, куда только хотела его принцесса. И меня зачастую тоже прихватывали с собой.

Лиза мгновенно покорила сестёр Брукс своей лучезарностью и задором. Да и они из-за неё стали приходить чаще — поиграть то в бадминтон на лужайке, то в прятки, то в игры, которые Лиза придумывала на ходу и правила которых понимала только она сама. Гвен, при всей своей внешней строгости, таяла, когда Лиза забиралась к ней на колени и требовала рассказать сказку. Они очень хорошо ладили. Но своё предпочтение Лиза отдавала, конечно, Сьюзи, потому что та приводила с собой Рокси, сердце которой покорила маленькая девочка. И эти отношения на все сто процентов были взаимны.

Стоило Лизе выйти из дома во двор к гостям, Рокси начинала выделывать такие кульбиты, которых никто ещё не видел, даже её хозяйка. Она подпрыгивала, смешно перебирала лапами в воздухе и звонко лаяла, требуя внимания. Лиза визжала от восторга и бежала к ней с распростёртыми объятиями, а Рокси частенько сбивала девочку с ног, и они вместе катились по траве.

Их любимой игрой были прятки. Лиза пряталась за деревьями, а Рокси, виляя хвостом-пропеллером, делала вид, что ищет. Когда же находила, Лиза заходилась таким смехом, что у всех, кто это слышал, начинали болеть щёки от улыбок. А потом наступала очередь Рокси прятаться. Она забавно замирала за кустами, будто нарочно выставив наружу свой мохнатый хвост, и делала вид, что её совершенно не видно. Лиза подкрадывалась, а Рокси в самый последний момент выпрыгивала, облизывала девочку с ног до головы, и игра начиналась заново.

Однажды я застал их за странным занятием: девочка сидела на траве и что-то серьёзно объясняла собаке, показывая пальцем на разложенные перед ними камешки. Та внимательно слушала, склонив голову набок, и иногда одобрительно гавкала.

— Это наш секретный штаб, — пояснила Лиза, заметив мой взгляд. — Рокси — главный охранник. Она никого не пустит, правда?

Собака, услышав своё имя, гавкнула и гордо задрала морду, подтверждая свой высокий статус.

Рядом с Лизой даже самые обычные дни становились праздником.

— Тэйт! — неожиданно крикнула мама с лестницы, вырывая меня из воспоминаний. — Возьми в нашей с отцом комнате на полке фотоаппарат. Думаю, он пригодится.

Действительно, было бы неплохо сделать несколько кадров сегодняшнего вечера. Чтобы запечатлеть эти моменты не только в памяти, но и на плёнке. Джону будет приятно смотреть на их фотографии с дочерью перед тем, как он отвезёт её обратно в Айову.

Быстро сходив за аппаратом, я вернулся в комнату и продолжил собирать вещи. Мысли снова унесли меня в прошлое — в тот уютный и тёплый вечер, который, пожалуй, стал одним из самых ярких за всё лето. В первый день, когда в наш городок вернулась Лиза.

Оказывается, то, что было сколочено из старых досок и никогда бы не поплыло - отлично горело. Джон вытащил несколько пледов, расстелил их на газоне перед домом, подальше от огня, и усадил наблюдавшую за этим с большими глазами Лизу около меня. А затем неожиданно разжёг своё творение и принялся жарить картофель, сосиски и зефир. Я был ошарашен, а Лиза — в полном восторге.

— Папа, это самый большой костёр в мире! — восхищённо кричала Лиза, переводя восторженный взгляд на отца.

Соседи, которые вызвали полицию, её восхищения не разделяли. Но пока наши нерасторопные полицейские доехали, всё уже догорело. Они застали лишь сидящих в саже людей, доедающих сосиски с картошкой и улыбающихся так, будто ничего необычного не произошло. Пришлось объяснять, что мы просто жгли строительный мусор. Полицейские покачали головами и уехали.

В тот вечер радостный смех Лизы смолк только в два часа ночи. Девочка, уставшая с дороги и наевшаяся жареных сосисок, уснула прямо на улице на пледе, даже не добравшись до кровати. Джон отнёс её и уложил в кровать, а потом вышел ко мне на крыльцо.

Он присел рядом, и я наконец решился спросить.

— Как она? Вы хоть немного поговорили?

Джон по привычке достал сигарету, прикурил, сделал глубокую затяжку и только потом, выпуская дым в звёздное небо, заговорил:

— Я стоял внизу у её дома, и меня трясло, как малолетнего пацана. Честное слово, Тэйт, я думал, сердце выпрыгнет. А потом услышал, как несётся Лиза. Её топот было слышно на весь подъезд, — с улыбкой произнёс он. — Первое, что я подумал: «Боже, она так повзрослела за это время!» Она подбежала, обняла меня, а я подхватил её на руки, а потом

Джон замолчал, глядя куда-то в темноту, но я заметил, как заблестели его глаза.

— А потом, следом за ней, вышла Эби. И когда я увидел её — его голос дрогнул, он снова затянулся, давя эмоции, — я в ту же минуту всё ей простил. Понимаешь? Всё. Хотел опустить Лизу на землю, подойти, поцеловать её, прижать к себе и забрать оттуда, в наш дом.

— Но ты этого не сделал, — утвердительно тихо сказал я.

— Не сделал, — эхом отозвался он, снова делая затяжку. — Потому что она, скрестив руки на груди, остановилась в полуметре от меня и сказала: «Привет!» Представляешь? Просто холодное «привет», будто я ей не муж, а старый знакомый, с которым она здоровается только ради приличия.

Он с силой затушил сигарету о перила и отбросил окурок в темноту.

— Я смотрел на неё долго. Очень долго. Отметил, что она выглядит хорошо. Я бы даже сказал — слишком хорошо и спокойно для того, кто решил разрушить брак. И вдруг я понял — он провёл ладонью по голове, — ей хорошо и без меня. Она не нуждается во мне и отлично справляется сама.