Соавторы

— Сердце рвется из груди, — призналась коренастая замарашка, положив пухлую ручонку на свою внушительную грудь.

— Да, — кивнул Хью, едва заметно отстранив плечо от соседки.

— Птица летит по краю неба… — пел Мерфи. — …Пикируют на свет больших квартир. Потолков квартир… — толпа вторила ему.

Все следили за руками певца. Он раскрывал грудь, отводя руки за спину, заставляя голову клониться вперед. Под софитами Мерфи предстал непостижимым, недоступным. Энергия такого человека аккумулирует жизнь. В благодатное поле стремились совсем юные фанатки, недостаточно одетые для октябрьского вечера; вся их одежда — шортики да тряпичное бра. Прильнувших к подиуму ждало разочарование: пришлось бороться лишь за взгляды музыкантов. А вот взгляд Мерфи… Глаза Гилла не предназначались публике. Выпрямившись на припеве, он долгим взглядом стремился прорвать оковы реальности, направляя преданность музыке в вечность. Наслаждение он испытывал от процесса, от себя, от верующих в его «религию звука».

— Принести еще темненького? — пристальным, неотступным взглядом интересовалась замарашка, отвлекшая Хью от разгадки чего-то важного.

— Погоди, — Хью нехотя закопошился в карманах, опуская глаза в пол. — Минуту.

Жестом ладони он призывал к терпению ту, которая и так не спешила. Чтобы подольше «шариться» в пустоте одежды, пришлось встать вполоборота.

«Соображай же быстрее, дура», — подумал он, стыдясь того, чего ждет от некрасивой бабенки.

Не дожидаясь возвращения его внимания, замарашка предупредила:

— Никуда не уходи! — и танком пошла прорывать толпу.

Вернулась она под начало новой песни. Хватая обеими руками вспотевшее пиво, Хью открыто смотрел ей в глаза, будто других не замечая.

— Воображение же нужно, чтобы всю эту философию Мерфи одолеть? — поделился он.

Бабенка хлебала свое пиво и отвечала односложно:

— Ага, я люблю припевы орать. Рок — это по мне.

И как только такие люди проходят фейс-контроль?

Подруга замарашки сплелась в танце с неформалом. Хью почувствовал угрозу в их медленном ритме и в удобный момент слинял в другую часть зала. Неподалеку музыкой наслаждалась другая пара. Хью встретился с ними глазами лишь раз, но до конца вечера носил стыдливый жар на щеках и спине.

Дожидаясь завершения концерта в подворотне, Хью подмерзал у витрины с компакт дисками армейского магазинчика. Он представил сиротливо лежащие в холле какого-нибудь клуба свои книги, над которыми будут посмеиваться фанаты группы, так же как сейчас он смеется и недоумевает над пластинками бардовских песен от спецназа. Он надеялся застать музыкантов и отблагодарить за душевное выступление. Стены здания, пульсирующие звуком, прекратили быть теми, кем они не являются – тусовщиками, а стали сами собой – тупым кирпичом. Голос толпы растворяясь уходил на восток, уступая тишине, а затем и глухоте. Доспехи уверенности, обретенный от пива снимал морозец. Разоблаченный одиночка остывает, что-то меняется в его мозгу – Хью сейчас же проделал анализ ощущений. Похожего анализа прежде не проводилось. Прямо сейчас утрачиваются некоторые…Нет все чувства. Силуэты парней с рюкзаками во весь рост выбирались с подвала клуба. Следить за ускользающими героями вечера, ничего не предпринимая? Да что с тобой? Хью почувствовал, как нечто неконтролируемое овладевает им. Слух стал острее, звуки шаркания ног, пугающе громкими. А за тех ли личностей принимаются параллелепипеды в камуфляже, разговаривающие о поэзии? Кирпич, почтовый ящик, и тетрадь для английского. Хью затошнило. С двумя пальцами во рту, он слушал, как геометрические фигуры пробрались проходят подворотню, зато замарашка, стоящая в арке под светом фонаря, лобзающая шею зюзика в спортивном трико и шляпе, остались самими собой. Группа параллелепипедов пробралась сквозь нежности парочки, шагнула к микроавтобусу и с визгом тормозов поставила точку в событии этого дня.

Глава 7. Материковые птицы, континентальные животные.

Сингл «Майя» с нового альбома буквально взорвал музыкальные чарты. Во многом это была заслуга давнего партнера группы — медиамагната по прозвищу Глыба-промоутер. Коллектив получал максимум ротаций, рекламу в прайм-тайм, размещение в саундтреках сериалов и мощные продажи мерча. Для фолк-исполнителей такой успех казался невероятным, и во многом он держался на благосклонности Глыбы.

Коллектив не только не платил за эфиры, но и получал за них вознаграждение: «инопланетная» музыка шла на ура и на теле-, и на радиостанциях. Так продолжалось пятнадцать лет, но было одно «но». Независимо от реального спроса, компания Глыбы выплачивала группе один и тот же процент — 5. В последнее время Мерфи это перестало устраивать.

Глыба-промоутер настаивал на условиях, утвержденных в самом начале сотрудничества, еще тогда, когда «деревья были большими». Когда Мерфи пригласил магната на день рождения Виктора Грабовски, он между делом заговорил о пересмотре договора — и невольно разфантазировался о справедливости, которой так не хватало в годы бедности. — Чтобы вам, старым ослам, рассчитывать на серьезные отношения со слушателем, индустрии развлечений пришлось бы уважать музыкальную моногамность. А этого никогда не будет, — отрезал Глыба.

Он напомнил, что еще десятки сотен стервятников претендуют на минуту эфира, а приглашение — несмотря на разногласия — он, разумеется, принимает. Раньше Мерфи не слишком переживал из-за того, сколько денег утекает в карман медиаворотилы. Это был единственный «вампир», которого нельзя было отваживать. Пока всё идет как надо и героиня его песен отправлена в космос, Мерфи может спать спокойно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.