Осколки сердец

Глава 4

- Здравствуй! Новый дом! Ещё один новый дом…

Её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, - словно она пыталась убедить не столько дом, сколько саму себя. Взгляд скользнул по комнате: по облупившейся краске на стенах, по окну с потрескавшейся рамой, по одинокому цветку на подоконнике. В груди привычно защемило - опять всё сначала.

После этих слов Адити погрузилась в воспоминания.

15 лет назад.

Просторный дом с высокими потолками и широкими арочными дверями. В гостиной пахло жасмином и корицей - свежие цветы стояли в вазе на низком резном столике, рядом дымился чайник, а на фарфоровом блюде лежали сладости.

Малик, широко улыбаясь, провёл маленькую Адити внутрь. Он был одет в светлую курту с вышивкой, а его глаза светились искренней радостью.

- Заходи, Адити. Это твой новый дом. А это моя семья, теперь и твоя тоже, - он обвёл рукой присутствующих. - Моя жена - Радхика, мой сын - Амар, ты его знаешь, и моя дочка - Тара. А это, мои дорогие, - он положил руку на плечо девочки, - Адити, дочь моего брата и ваша сестра!

Радхика, одетая в светло‑голубое сари с серебряной каймой, подошла ближе. Её волосы были аккуратно убраны назад, несколько прядей обрамляли лицо. Она улыбнулась, но улыбка не была искренней - губы растянулись, а глаза остались холодными.

- Добро пожаловать, дорогая, - произнесла она мягко, слегка коснувшись плеча Адити. - Тара и Амар покажут тебе твою комнату.

Тара, на вид ровесница Адити, стояла у окна. На ней было яркое розовое платье с вышивкой, в волосах - заколка с искусственными цветами. Она шагнула вперёд и протянула руку:

- Пойдём со мной. Не бойся. Мы с тобой станем лучшими подружками, - её голос звучал дружелюбно, а улыбка казалась открытой.

Адити, одетая в хлопковое платье, неуверенно взяла Тару за руку. Её пальцы слегка дрожали. Они направились на второй этаж, Амар последовал за ними, неся небольшой чемодан Адити. Как только они исчезли из поля зрения Малика, Тара резко отбросила руку Адити и остановилась на лестничной площадке. Её лицо мгновенно изменилось - улыбка исчезла, глаза сузились, а голос стал шипящим:

- Больше не смей прикасаться ко мне, - прошипела она, отступая на шаг. - Ты бездомная, и это место не станет тебе домом. Мы ненавидим тебя.

Адити отшатнулась, прижав руку к груди. Её глаза расширились от шока, губы задрожали.

- Но ты внизу говорила… - растерянно произнесла она.

Тара громко рассмеялась, запрокинув голову. Её заколка чуть не упала, но она машинально поправила её, не сводя взгляда с Адити.

- Ты поверила, что мы можем быть подругами и сестрами? - её голос стал язвительным. - Всё это ложь. Ты не будешь моей подругой, а тем более сестрой. Твоя жизнь в этом доме будет адом.

Амар, до этого молча стоявший в стороне, неловко переступил с ноги на ногу. Он хотел что‑то сказать, но лишь опустил глаза. Адити сглотнула, пытаясь сдержать слёзы. Она кивнула, развернулась и молча пошла вверх по лестнице - к комнате, которая должна была стать её новым домом, но уже не казалась ей безопасной.

Из воспоминаний Адити вытащил настойчивый стук в дверь. Она вздрогнула, быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони и подошла к двери. Глубоко вдохнув, открыла её. На пороге стояла Мира - невысокая девушка с большими карими глазами и растрёпанными волосами. В руках она держала кокос и несколько бананов.

- Что случилось? Почему ты плакала? - нахмурившись, с искренним беспокойством спросила Мира.

- Я не плакала! - она резко выпрямилась, расправила плечи и посмотрела Мире прямо в глаза. - Плачут только слабые люди. А я не слабая, и не лью слёзы напрасно - ни перед кем, и уж точно не сейчас. Запомни это! Так зачем ты пришла?

- Извини, я не знала, что ты каменная леди, - Мира чуть наклонила голову, её глаза блестели вызовом, но в улыбке читалась доброта. - Но я всё равно хочу познакомиться! Можно я войду? Или ты собираешься держать меня на пороге весь день?

- Даже если я скажу «нет», ты всё равно не отстанешь! Так что входи. - вздыхая и отступая в сторону произнесла Адити.

Мира зашла в дом и огляделась. В комнате было немного мебели: старый диван с потрёпанной обивкой, небольшой столик у окна и единственный чемодан, стоящий у дивана.

- Спасибо! Ты такая вежливая! Это все твои вещи? - указав на чемодан.

- Да. Перестань задавать глупые вопросы.

- Ну как так? — Мира широко распахнула глаза, искренне недоумевая. — Ты только родилась, что ли? У меня вещей больше, чем у тебя! Да, они все старые, но в хорошем состоянии, честно. Смотри, вот эта юбка — я её перешила, а блузка ещё от мамы осталась…

Адити осмотрела Миру сверху вниз. Одежда девушки действительно была старой, перешитой несколько раз и застиранной. Обувь — рваной, без застёжек, местами залепленной липкой лентой. Но в глазах Миры светилась какая‑то внутренняя сила, не сломленная обстоятельствами.

- И ты называешь меня странной?! - Адити слегка усмехнулась, окинув Миру взглядом с головы до ног. - Посмотри на себя! Говоришь, что много одежды, а сама ходишь в старом, уже едва пригодном. У тебя даже обувь держится на честном слове… и на липкой ленте.

- Я не могу себе позволить новую одежду… - Мира заговорила тихо, почти шёпотом, глядя куда‑то вдаль. - Мы с братом живём вдвоём. Я одна обеспечиваю семью, как могу. У меня нет нормального образования, потому что я не успела доучиться… Пришлось выбирать: учиться или работать, чтобы было что есть. Я выбрала второе. И ни о чём не жалею… почти. Просто иногда… бывает тяжело.

- А родители? – осторожно спросила Адити.

- Мама умерла два года назад… — Мира запнулась, глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. - Примерно 22 года назад… у дяди случилась трагедия. Мне пять было, я толком ничего не понимала, да и не рассказывали мне ничего. Потом уже узнала: жену его и двоих детей машина сбила. Жена в больнице умерла, дети выжили. Но дядя не выдержал потери. Начал пить, отказался от детей — слишком больно было на них смотреть.

Она сделала паузу, вдохнула, её голос задрожал:

- Спустя семь лет он пришёл к нам за помощью — просил найти детей. Мама и папа сделали всё возможное. Они не сдавались, искали везде, где только можно. Но ничего не вышло. Дети словно исчезли. А однажды… — её голос задрожал, — когда они возвращались с приюта, дядя не справился с машиной. Она перевернулась несколько раз, врезалась в дерево… Мама выжила. Дядя выжил. А папа… — она закрыла глаза на мгновение, потом открыла, сглотнула. — Папа… он погиб в той аварии. Мама осталась одна с двумя детьми. Она столько всего на себя взвалила… Работала без выходных, экономила на всём, чтобы мы могла учиться. А потом… потом она заболела. Я ухаживала за ней, как могла, но…

Мира заплакала, закрыв лицо руками. Адити почувствовала, как внутри неё что‑то дрогнуло. Она вспомнила себя в детстве, те же боль и одиночество.

Адити задумалась и снова погрузилась в воспоминания.

14 лет назад.

Адити сидит на краю кровати в своей комнате и плачет, уткнувшись лицом в колени. Дверь резко распахивается, и вбегают Тара с братом - они смеются, что‑то обсуждают, но замирают, увидев Адити.

- Плакса! Плакса! Плакса! - тараторит Тара, размахивая руками. - Тебя поэтому родители бросили, потому что ты плакса, вечно ревёшь, всех достаёшь своими слезами, никто не хочет с тобой возиться, наши мама и папа тоже тебя бросят, вот увидишь, бросят!

Амар подхватывает:

- Бросят! Однозначно!

Адити поднимает заплаканное лицо, но ничего не отвечает. В её глазах - боль и отчаяние.

Наши дни.

- Каменная леди?.. - голос Миры прозвучал растерянно. - Что случилось?

- Да! Что?

- Ты была мыслями где‑то далеко. О чём думала?

После небольшой паузы Адити сказала:

- Не важно. Забудем об этом.

Адити стало жалко Миру, и впервые за долгое время она почувствовала родственную душу. Возможно, потому что они оба пережили многое.

- Знаешь, я купила этот дом с магазином, - она пожала плечами, будто сама удивилась своей идее. - Хочу продавать там сари ручной работы. И вот что подумала: мне нужен помощник, а у тебя нет постоянной работы. Так почему бы не помочь друг другу? Я решу свою проблему, ты - свою. Подумай. Ничего сверхъестественного не прошу - просто честность и старание.

- Что тут думать? Я согласна. – улыбаясь согласилась Мира.

После чего Мира с радостным возгласом бросается к Адити и обнимает её так сильно, что обе чуть не теряют равновесие.

- Ой, я так рада! - она смеётся, чуть отстраняется, заглядывает в глаза Адити, снова обнимает. - Ты не пожалеешь, честно! Я буду стараться изо всех сил!

Адити нервно оттолкнула Миру. На долю секунды их взгляды встретились - в глазах Адити мелькнуло что‑то неуловимое: брезгливость? страх близости?

- Не трогай меня… больше никогда, - Адити резко отшатнулась. Голос стал глухим, почти безжизненным. - Я не люблю прикосновения. Тем более чужих людей. Можешь называть это фобией, паранойей - мне всё равно. Было время, когда… - она замолчала, - неважно. И ещё: я твой начальник. Так что оставь эти нежности при себе. Мы здесь работаем, а не обнимаемся.

- Хорошо‑хорошо, - Мира подняла руки в притворной капитуляции - Но завтра ты всё‑таки идёшь со мной в храм! И не вздумай отказываться - я буду стоять у твоей двери с рассветом. Мы должны помолиться о процветании твоего магазина - без благословения какой бизнес? И потом, если у тебя всё хорошо, то и у меня тоже. Так что это взаимовыгодное сотрудничество. Завтра в восемь!

- Хорошо - согласилась Адити - Пока.

Адити закрыла дверь, потом ещё несколько раз прогулялась по новому дому, ощупывая стены, заглядывая в углы, привыкая к пространству. Она подготовила одну комнату для себя - расстелила постель, расставила несколько личных вещей на полке. Затем легла спать.

Ранним утром, когда воздух ещё хранил свежесть ночи, а первые лучи солнца золотили крыши домов, Мира и Адити собрались в храм. Улицы уже наполнялись привычным шумом: торговцы раскладывали товары на низких деревянных прилавках, дети в школьной форме бежали в школу, разносчики чая громко зазывали покупателей, разливая ароматный напиток в маленькие глиняные чашки.

Девушки поймали рикшу - старую, потрёпанную, с выцветшей синей обивкой и потёртым тентом, который хлопал на ветру. По дороге они почти не разговаривали.

Адити была одета в зелёное легкое сари с тонкой каймой, украшенной мелкими узорами в виде листьев. Ткань изящно драпировалась, подчёркивая стройность фигуры. Блузка к сари - молочного цвета, с короткими рукавами и вышивкой вдоль выреза в виде крошечных цветов. Волосы аккуратно собраны в низкий пучок, несколько непослушных прядей выбились и мягко покачивались на ветру. На ушах - небольшие серьги‑подвески с бирюзой, на запястье - тонкий браслет из чёрного агата, едва заметный на смуглой коже. Её поза была расслабленной, но прямой - она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела вдаль, изредка прикрывая глаза от солнца.

Мира волновалась - это было видно по тому, как она теребила край своего оранжевого сари с жёлтой вышивкой по кайме. Сари было из плотной ткани, с узором в виде лотосов вдоль паллу. Оно было её лучшей одеждой - Мира надевала его только в храм, и потому ткань почти не потеряла яркости. Блузка - ярко‑жёлтая, с длинными рукавами, слегка помятая от поездки. На шее висело простое серебряное ожерелье с маленьким кулоном в виде лотоса, на пальцах - два тонких серебряных кольца. Её тёмные волосы были заплетены в косу, но несколько прядей выбились, прилипли к вспотевшему лбу. Она то и дело поправляла их, нервно сглатывала и поглядывала вперёд, будто боялась опоздать.

Вскоре рикша остановилась у подножия холма, на котором возвышался храм. Его белые стены, украшенные резными узорами, сияли на солнце, а над входом висели гирлянды цветов жасмина, наполняя воздух тонким ароматом. К входу вела широкая каменная лестница с выщербленными ступенями - столько людей прошло по ним за века. У основания лестницы росли старые баньяны, их ветви отбрасывали пятнистую тень на землю. У подножия толпилось множество людей: семьи с детьми, пожилые женщины в ярких сари всех оттенков - малиновых, бирюзовых, пурпурных, - мужчины в дхоти и простых рубашках. Кто‑то переговаривался вполголоса, кто‑то молился, сложив ладони у груди, кто‑то вытирал пот со лба - солнце уже начинало припекать. В воздухе смешивались запахи благовоний, жасмина и пыли. Пришлось встать в очередь. Время тянулось медленно. Мира то и дело поглядывала наверх, теребила локон волос, оправляла сари, разглаживая складки на юбке. Она глубоко дышала, пытаясь успокоиться, и бросала взгляд на Адити. Та стояла спокойно, время от времени прикрывая глаза от солнца рукой, её сари слегка колыхалось на лёгком ветру. Наконец подошёл их черёд. Адити поднялась по ступеням - неторопливо, с достоинством - и прошла внутрь через арочный проём, украшенный резьбой в виде божеств и мифологических существ. Резные фигуры словно наблюдали за людьми, напоминая о вечности и мудрости. Мира уже собиралась последовать за ней, как вдруг прямо к подножию лестницы, почти задевая её край, резко подъехала машина - так близко, что Мире пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы на неё не наехали.

Автомобиль был дорогой, чёрного цвета - на солнце он переливался и блестел, словно покрытый тысячами крошечных зеркал. Тёмные тонированные стёкла, бежевый кожаный салон, массивные колёса. Из машины вышел молодой человек. На нём был стильный синий костюм безупречного кроя из тонкой шерсти, с едва заметной полоской. Пиджак сидел идеально, подчёркивая широкие плечи. Под ним - белоснежная рубашка с запонками в виде миниатюрных львов. Вместо традиционных туфель - кроссовки в тон рубашке: белые, кожаные, с лаконичным дизайном и серебристыми деталями. На запястье блестели золотые часы с чёрным циферблатом, в руке он держал чёрный смартфон последней модели. Тёмные солнечные очки скрывали глаза, а идеально уложенные волосы, слегка подсвеченные гелем, блестели, будто он только что вышел из салона. Он даже не взглянул на Миру, просто двинулся к входу.

Мира, на мгновение опешив, всё же собралась с духом. Она сделала шаг вперёд, чуть вытянула руку, словно пытаясь остановить его, и громко сказала:

- Вы не видите здесь очередь? Займите своё место в ней!

Молодой человек замер, медленно обернулся. В его взгляде, скрытом за тёмными стёклами очков, читалось явное недоумение, граничащее с раздражением. Он окинул Миру быстрым взглядом - от растрепавшихся прядей до босых ног, слегка испачканных пылью дороги - и холодно оттолкнул её рукой, словно отгоняя надоедливое насекомое. Затем развернулся и уверенно направился к входу в храм.

Внутри он подошёл к пандиту, с достоинством отдал подношение и уже собирался уходить, как вдруг его внимание привлекла девушка, выходившая из храма. Она улыбнулась ему - легко, едва заметно, - и пошла дальше, плавно покачивая бёдрами. Парень замер, заворожённо глядя ей вслед. Несколько долгих секунд он стоял, будто забыв обо всём вокруг, пока она не скрылась из виду.

Он очнулся, тряхнул головой и направился к машине. Уже взялся за ручку двери, как вдруг услышал за спиной голос:

- Что вы себе позволяете? - Мира подошла вплотную, её голос дрожал от возмущения, но она старалась говорить твёрдо. - Вы пришли в дом Бога, но так нагло себя ведёте по отношению к людям! Все они пришли молиться и ради этого стоят тут часами, а вы бесцеремонно прошли вне очереди!

Шандар медленно обернулся. Снял очки - его глаза оказались холодными, почти безразличными. Не глядя на Миру, он достал две пачки денег: одну небрежно бросил в толпу, вторую - прямо в лицо Мире.

- Шандар Шейх никогда не будет стоять в очереди с нищетой, - бросил он и взялся за дверцу машины.

Мира застыла. Щека горела там, где коснулись купюры. Она сжала кулаки, глубоко вдохнула и, собравшись с духом, продолжила:

- Послушайте, как вы можете так говорить? Все люди равны. Неважно, богат человек или беден.

Он усмехнулся, достал ещё пачку и швырнул в неё:

- Возьми ещё. Я сегодня щедрый. Нужно давать милостыню нищим, раз уж я нахожусь в доме Бога.

Мира открыла рот, чтобы ответить, но он перебил её:

- Больше не преследуй меня. Я не обращаю внимания на таких девушек, как ты, и не покупаю любовь за деньги.

Толпа замерла. Все смотрели на растерянную Миру. Её глаза наполнились слезами - сначала одна капля скатилась по щеке, потом ещё одна. Она закусила губу, пытаясь сдержать дрожь в подбородке.

Адити, наблюдавшая за происходящим, резко выпрямилась. Она подошла к ларьку с благовониями, взяла тяжёлую металлическую трубу, прислонённую к стене, и решительно направилась к ним. Мягко, но твёрдо она отодвинула Миру в сторону.

- Отойди, Мира. Ты создала проблему, которую не можешь решить сама. Я поговорю с ним, - её голос звучал спокойно.

- О, как! Ещё одна нищая пришла? Тоже деньги нужны? Я уже говорил, что сегодня добрый, - Шандар усмехнулся и потянулся к карману.

Но он не успел достать кошелёк: Адити с размаху ударила трубой по капоту его машины. Звонкий удар эхом разнёсся по площади. Толпа ахнула. Адити замахнулась снова - на этот раз труба врезалась в боковое стекло. Раздался треск. Финальным аккордом она швырнула трубу в лобовое стекло - оно покрылось паутиной трещин.

Адити подошла к Мире, забрала деньги, которые бросил в неё Шандар, и с насмешливой улыбкой произнесла:

- Ой… прости. Это была твоя машина? Как неудобно получилось. Ты сегодня столько денег потратил на «благотворительность», а я вот так поступила с таким «хорошим и добрым человеком». Мира, ты не будешь против, если деньги, которые тебе дал этот «прекрасный человек», мы тоже пожертвуем? - она посмотрела на подругу, затем снова перевела взгляд на Шандара. - Думаю, она не против. Поэтому держи.

Она швырнула ему все деньги обратно - купюры разлетелись в воздухе, словно конфетти.

- И кстати… - Адити усмехнулась, достала из сумочки ещё несколько купюр и бросила в него. - Адити сегодня тоже очень добрая. Держи ещё. Доволен? Запомни на будущее: простая девушка купила такого наглеца, как ты, Шандар Шейх. Я купила тебя! Хотя… мне эта «покупка» не нравится, и я возвращаю её обратно - туда, где приобрела.

Она надела очки, взяла Миру за руку и, не оборачиваясь, пошла прочь. Мира, всё ещё дрожащая, поспешила за ней, бросая последний взгляд на ошеломлённого Шандара.

Тот остался стоять, молча глядя им вслед. Его машина была изуродована, деньги валялись на земле, а толпа всё ещё не могла прийти в себя. Где‑то за спиной послышался шёпот: «Видели? Видели, что она сделала?»

Глава 5

Девушки добрались до дома. Мира уже собиралась идти к себе, но Адити резко схватила её за руку и втащила внутрь, с силой захлопнув дверь за ними.

- Что ты творишь? Ты выжила из ума? - голос Адити дрожал от сдерживаемого гнева, глаза сверкали негодованием.

- Что случилось? Я не понимаю… - растерянно произнесла Мира, поправляя сари, сбившееся от резкого движения. Она инстинктивно отступила на шаг, удивлённо глядя на подругу.

- Значит, не понимаешь… - Адити выдохнула, сжала и разжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. Она прошла вглубь комнаты, подошла к дивану и резко опустилась на него, откинувшись на спинку. Затем подняла руку и указала на кресло напротив:

- Садись. Обсудим, что ты понимаешь, а что нет.

Мира осторожно села в кресло, сложила руки на коленях и внимательно следила за Адити, ожидая, что та скажет дальше. Её пальцы слегка подрагивали.

- Зачем ты начала пререкаться с этим выскочкой? - Адити подалась вперёд, её голос звучал жёстко. — Зачем нужна была эта показуха доброты и чести? Ты что, не видишь, с кем имеешь дело?

- Адити, послушай. Он… - начала Мира, но Адити перебила её, резко подняв руку.

- Что он? Ты знаешь его? Ты знаешь, что он может с тобой сделать? - Адити встала, начала расхаживать по комнате, жестикулируя. - Понимаешь, он богач. Родился с серебряной ложкой во рту. У него связи, деньги, власть. Что ты хотела ему доказать? Он никогда не поймёт таких, как мы… людей среднего класса. Для него мы - просто пыль под ногами.

- Но он оскорбил меня и тех, кто стоял в длинной очереди, - возразила Мира, её голос задрожал. - Он сказал, что мы ничтожества, что мы мусор. Как я могла промолчать после такого?

Адити остановилась у окна, сжала пальцами подоконник и повернулась к Мире:

- Почему ты молчала, когда он оскорблял тебя и бросал в тебя деньги? Почему ты стояла со слезами на глазах и не произнесла ни слова в тот момент? - эмоционально произнесла Адити. - Ты дала ему понять, что он победил. Ты показала слабость.

Наступила тишина. Около десяти минут девушки сидели молча. Мира смотрела в пол, теребя край сари. Адити глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Постепенно её плечи расслабились, а взгляд стал менее жёстким.

Успокоившись, Адити продолжила уже тише, но всё ещё напряжённо:

- Наша жизнь нелегка. Каждый день нам приходится бороться с судьбой, искать работу, считать каждую рупию. Мы не можем позволить себе роскошь наживать врагов среди сильных мира сего. Но сегодня ты создала проблемы не только для себя, но и для меня. Я встала на твою защиту. Я заступилась за тебя и унизила его перед всеми. Этот «принц Бомбея» никогда не забудет этот инцидент - он нанёс удар по его самолюбию. Он запомнит наши лица. И я боюсь, что последствия могут быть серьёзными. Я надеюсь, что мы больше никогда его не увидим.

Мира внимательно слушала, понимая, что её эмоциональный всплеск может привести к неприятностям. Она почувствовала, как к горлу подступает ком вины.

- Я тоже хочу, чтобы он больше не появлялся в нашей жизни, - тихо произнесла Мира. Она подняла глаза на Адити и через минуту добавила с горькой усмешкой: - Но ответила ты ему, конечно, хорошо… - и неожиданно для самой себя рассмеялась коротким нервным смехом.

Адити посмотрела на неё, сначала строго, потом её губы дрогнули. Она вздохнула и, к удивлению Миры, тоже улыбнулась - сначала едва заметно, потом шире.

- Да, пожалуй, ответила неплохо, - признала она. - Но в следующий раз… в следующий раз давай сначала думать, а потом действовать, ладно?

Мира кивнула, встала и подошла к подруге. Она осторожно положила руку ей на плечо:

- Спасибо, Ади. Правда, спасибо. Я не знаю, что бы со мной было без тебя.

- Всё будет хорошо. Просто будь осторожнее. - произнесла искренне Адити.

В комнате повисла тишина, но теперь она была не напряжённой, а примирительной. За окном шелестели листья, где‑то вдалеке слышался голос разносчика чая.

В доме Шейхов мраморные полы сверкали в свете огромных стеклянных люстр, чьи хрустальные подвески переливались всеми цветами радуги. Три потрясающих этажа, соединённых широкими лестницами с резными перилами, и большие окна, расписанные витражами с узорами в виде лотосов и павлинов. Когда солнечный свет проникал сквозь цветные стёкла, на мраморном полу появлялись причудливые блики, словно волшебные знаки. Комнаты были настолько просторны, что возникало ощущение, будто ты попал в сказочный мир, которому нет конца. Высокие потолки украшали лепные орнаменты, а вдоль стен стояли антикварные шкафы с книгами в кожаных переплётах и фарфоровыми статуэтками.