- -
- 100%
- +
Глава 1
Город Гело, в низине, рядом с большой и плодородной долиной. Такой уютный, тихий и спокойный. Разве не прекрасное место? Куда бы ни завели приключения или задания, всегда люблю возвращаться сюда. А ещё больше мне нравится заходить в таверну «Хвост оборотня». Иной раз концерты там окупались куда лучше, чем поход с эльфами на синегалов.
Вот и сейчас, после сопровождения небольшого каравана, я снова тут. Это место почти стало домом. Трактирщик давно знает меня в лицо и всегда оставляет в запасах пинту-другую любимого эля. А его прекрасная дочка Эмма – одна из самых преданных слушательниц. Чем старше она становится, тем труднее под взглядом внимательных голубых глаз. И как только у неповоротливого борова Ганса появилась такая дочка?
Идя по пустеющим улицам города, я пинал впереди себя кусочек гальки. Она звонко билась о стены и дорогу, поздним вечером в этой части города почти никого нет, отчего звук ударов отдалённо напоминал стук наковальни. Как забавно. Поворот направо, мимо магазинчика ростовщика, мимо дома-приюта, ещё раз направо, и вот уже виднеется вывеска трактира.
—Хаген, как быстро ты вернулся! – Ганс помахал мне из-за стойки и сразу же потянулся за кружкой для эля.
—Где?!
С другого конца трактира я заметил и Эмму, она как раз отдавала заказ и, сунув поднос под мышку, побежала ко мне. Девочке, казалось, только вчера было 9 лет, но теперь она работает вместе с отцом: малютка бросилась ко мне, а я раскрыл руки для объятий.
—Дядя Хаген! Как быстро ты вернулся. Видел что-нибудь новое? А других бардов встречал? Куда ездил караван, который ты сопровождал? Ты был один?
—Эмма, дай человеку хотя бы присесть, – Ганс поставил полную кружку и кивнул на стул. – Сходи-ка на кухню, мать давно тебя звала на помощь, у нас сегодня много гостей.
Последнее было явно мне. Сцена сегодня пустовала, а люди вокруг требовали веселья. Отлично, поездка с караваном была невероятно скучная, а купец жадный, словно лепрекон. Едва отдал обещанную награду и всё норовил содрать за что-нибудь штраф.
—Как всё прошло? С виду ты даже и непыльный.
—Да, поездка была на удивление тихой, но этот ворчливый купец. – я не удержался и закатил глаза, вспоминая бормотание и придирки, – Крови выпил больше, чем москиты у болота.
Вскарабкался на высокий барный стул, примостил лютню рядом и сделал большой глоток из кружки. Эль прекрасен, теперь можно и выдохнуть.
—Что у вас сегодня на ужин?
—О-о-о-о, лапки белогривой жабы, – Ганс расплылся в улыбке, но, видя моё сомнение, добавил, – Деликатес! Привёз какой-то мечник, ему не хватило расплатиться за ночлег – и предложил взять мясом.
—Неужели у тебя так подешевели комнаты? – Я недоверчиво взглянул на Ганса, отрываясь на мгновение от эля.
—Ну-у-у-у… ещё я взял с него мяса косолапки и чёрной птицы, но это для личных запасов!
—Что ж, видимо, придётся довольствовать чем есть, перекушу и, наверное, спать, – показательный зевок вынудил Ганса нахмуриться, —Как ты там сказал, лапки какой жабы?
—Не привередничай, отличный и питательный ужин, знаешь сколько в этих лапках белка? – Трактирщик смахнул полотенце с плеча и чуть опустил голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза.
Если бы не густая борода, возможно, во мне и не признавали бы дворфа, и даже люди считали метисом какой-то странной любви. Ганс, к слову, долго не мог поверить в это. В их городок редко заходят другие расы, а вот мифов о них тут есть масса.
Например, дворфы – это совсем карлики, с огромными бородами, о которые вечно путаются и спотыкаются, грубыми голосами, чертами лица и манерами. А вот эльфы, наоборот, высокие, худые, утончённые и звонкоголосые. Отчасти это правда, но везде и всегда есть исключения.
Метисов в нашем королевстве хватало, и всегда можно было встретить зелёного дворфа или человека с серой, почти чёрной кожей. Часто такие метисы и сами не до конца понимали, какой они расы. Ведь бедолаги почти не получали способностей от родителей, зато отличительные черты обоих рас так мешались, что иногда и невозможно было понять, это маленький человек или потомок дворфа и эльфа.
Я не был метисом, но мой рост был выше обычных дворфов. У меня не было грубого голоса, но росла густая тёмная борода. А ещё эта любовь к песням и лютне, мама говорила это от неё и часто пела со мной детские песни. Мои родители погибли рано, а тётушка, которая приютила, вообще была не в восторге от моей какофонии: «В горах ты не заработаешь, играя на своих писклявых струнах».
Как-то мимо нашего поселения проходил караван эльфов, среди них был боевой бард. Они остановились на ночлег, и я уговорил их взять с собой, вернее, спрятался среди припасов, а в пути им ничего не оставалось, как принять меня. Так, со временем я обучился ремеслу, стал лучше петь, и уже давно сам зарабатываю на свою жизнь.
Конечно, бардов не считают уж очень полезной единицей. Откровенно говоря, нас считают просто артистами, но я тут и не для того, чтобы повышать престиж бардов. А в Гело меня знают и доверяют.
Пока я опустошал кружку эля, Ганс успел вернуться с тарелкой ароматного мяса и тушёной редьки. Прекрасное сочетание. Я благодарно кивнул Гансу и принялся за еду.
–Всё-таки твоя жена бесподобно готовит!
–Согласен, но это Эмма делала, – Ганс улыбнулся, глядя на моё удивление.
–Чужие дети быстро растут…
–Конечно, мне кажется, она скоро будет выше тебя, – трактирщик хохотнул.
Я и сам с украдкой поглядывал, как вытягивается и расцветает Эмма: ещё полгода назад она стала с меня ростом. Ещё пять лет назад я ещё брал её на руки и поднимал на плечи, а теперь она уже на сантиметр выше. Я ведь не стану комплексовать из-за этого?
Через пару минут рыженькая малютка присоединилась к нам. Она села спиной к бару, внимательно оглядывая весь зал. На все попытки Ганса отправить её обратно на кухню Эмма лишь отмахивалась. Девочка теребила рюши на своей юбке и поглядывая на то, как я ем, не решаясь снова завалить меня вопросами.
–Дядя Хаген, где вы были в этот раз? – Эмма страсть как хотела путешествовать, но родители пророчили ей продолжить семейный бизнес.
–Мы провели караван к границе с эльфийским лесом, купец совершенно не хотел тратиться в дороге, так что ночевали мы всё время под открытым небом, – я невольно поёжился, вспоминая холод, и как каждое утро мне приходилось буквально вправлять спины мечникам.
–Вы ехали через золотой лес? Видели единорогов?
–Нет, ты ведь сама знаешь, что эти существа такие же редкие, как и осторожные. Они выходят только к эльфам и только девушкам, – чуть подумав, я добавил, – а я как-то не очень похож на эльфийку.
Эмма хохотнула и, спрыгнув со стула, побежала куда-то вглубь зала. Ганс забрал мою пустую тарелку и подставил мне новую кружку с элем. Пока меня окончательно не разморило, надо бы сыграть песню другую.
Я кивнул трактирщику и, подхватив лютню, пробрался к сцене, часть гостей заметно умолкла, заметив меня. Пробежавшись глазами по залу, помахал нескольким знакомым авантюристам, а ещё приметил столик с местными пьянчугами. Трое друзей каждую неделю стабильно появлялись в трактире, и, хотя они периодически дебоширили, Ганс всё равно их пускал.
Городок был слишком маленький, а содержать таверну – дело не из дешёвых. К тому же Ганс и сам в прошлом был авантюристом и очень успешно усмиряет любых желающих подраться. Иногда хватает одного тяжёлого взгляда.
–Добрый вечер, милые дамы и храбрые путники, меня зовут Хаген. Я, путешествующий бард, собираю баллады и песни со всего королевства и сегодня хочу поделиться с вами парочкой историй. Начнём, – я провёл рукой по струнам и запел о любви.
В царстве далёком, на волшебных просторах,
Где льются звёздные реки, и счастья полно,
Увидеть необычную любовь, я смог.
Он – эльф, смелый и праведный,
Она – орк, неугомонная и яркая, словно сам огонь,
С двух разных миров, в бою повстречались они.
Не зная, что судьбой предначертано им,
Но эльф и орчиха сражались как львы.
Сквозь преграды и стены, связь не простая,
Крепкая, странная, просияла меж ними.
На войне они виделись часто, не щадя самих себя,
Но всякой бойне ступает ясность и мир,
Их танец с мечами сменился на тихую жизнь,
Но тоска по сопернику росла с каждым днём.
И вот уже эльф нежные слова по ночам шептал,
Орк всё чаще сбегала с постов в тихую гавань,
С их слиянием рождались огни новых звёзд,
С их душами таяла в песнях грубость и злость.
Пусть друзья говорили: "Не быть вместе им",
Меж тем младые уж свили гнездо,
Вдали от любопытных глаз и завистливых языков,
Отважный эльф, с орком рядом, был нежен,
Любовь, что родилась средь бушующих воин,
Предрекла их великую судьбу.
Пускай не все поняли их чувств и желаний,
Но сердце не врёт, и нет среди эльфов таких влюблённых,
Которые сойдутся в таком безбрежном желанье,
И нет средь орков тех верных, что жизнь положат на кон.
Посетители затихли, внимательно слушая, а Эмма медленно и аккуратно пробралась к сцене поближе и присела почти у моих ног. Для неё эта песня была в новинку. Я подслушал сюжет у одного из рыцарей в последней поездке. А текст набросал по пути обратно: люблю такие истории. Особенно когда всё хорошо заканчивается, как у этих двоих.
Я продолжил бренчать струнами, думая, что же сыграть следующим. В моём репертуаре за десять лет странствий накопилось много разного, и каждый раз я ориентировался на публику. Но сегодня все были, будто погружены в себя, чего бы им такого рассказать.
–Дядя Хаген, дядя Хаген, а можно ещё мою любимую? – Эмма, хлопая, напомнила мне ритм песни о воительнице.
Я взглянул на зал, кивнул девочке и решил немного пообщаться с присутствующими.
–Многие ли из вас бывали на острове Амазонок?
–Его не существует! – подал голос один из пьяниц и рухнул обратно лицом в стол, кружка свалилась на пол от удара и разлила остатки пива.
–О-о-о-о, не соглашусь! Я лично видел одну из них, воинственная женщина.
Я чуть улыбался, видя, как Ганс вышел из-за стойки и направился к завсегдатаям, из них троих только один ещё кое-как держал голову. Им пора было домой. Сделав пару глотков, я приготовился исполнить следующую песню.
В дремучих лесах дальней земли,
Средь тайн и тишины ночной,
Жили воительницы прекрасные,
Амазонки с крутыми нравами и свободной душой.
Она Багира, смела и настойчива,
Непревзойдённая, в победоносных речах,
С мечом в руке и огнём в глазах,
Там, где рождалась жаркая битва миг её славы был.
Коршун взмахом крыла ей указывал путь,
Чтобы новые земли открыть, покорить неприступные горы,
Душу и тело, закалив превратить в сталь.
Не знала Багира ни страха, ни поражения,
С мужеством в сердце вступала в бой,
Одна среди тысячи воителей,
Свобода внутри ей была важнее злата.
И гордая Багира продолжает путь,
Сражается день за днём на полях,
Воительница-амазонка, Багира,
Мечом и сердцем выковывает в этом мире покой.
Сквозь ветер летит тихий шёпот божий,
Голос Багиры стал голосом битвы,
Знамя силы и свободы,
Заклятье судьбы амазонок.
К концу моей песни многие уже расходились, Эмма отчего-то растрогалась и вытирала слёзы. Я даже растерялся и, отложив лютню, присел рядом с девочкой.
–Что случилось, Лучик? – Замирая в нерешительности, провёл рукой по её голове.
–Дядя Хаген, – Эмма бросилась мне на шею, – Возьмите меня в следующий поход с собой. Отец запрещает даже думать о таком, а я так хочу стать авантюристом. Он ведь и сам был, почему мне запрещает?!
Она задрожала, а я, пытаясь её хоть немного успокоить, стал поглаживать по спине и чуть раскачивать. Ганс не раз говорил со мной об этом. Он видел не одного погибшего и пострадавшего авантюриста, а, зная свою дочь, он понимал, что она не будет довольствоваться малым и будет рисковать. Но запреты работают плохо.
–Я поговорю с твоим отцом, только не плачь, пожалуйста, – Эмма жалась ко мне всё больше, будто я сейчас пропаду, если отпустит, —иначе я тоже буду плакать.
Показательно всхлипнув и завыв, я смог привлечь её внимание. Слеза как не давилась никак у меня не получалась, но гримаса на моём лице заставила Лучик улыбнуться. Она всё ещё плакала, но настроение я смогу ей поднять.
–А знаешь, песню про эльфа, и орка я сочинил в новом походе. Я узнал про них от одного воина. – утешать я никогда не умел, поэтому нужно было срочно перевести тему. – Этот воин был крёстным одного из их детей.
–Метис эльфа и орка? Дядя, а как они выглядят? – глаза Эммы округлились, я вытер остатки слёз и, чуть улыбнувшись, добавил.
–Наверное, такие же зелёные, как мама, и такие же высокомерные, как отец. —Чуть хохотнув, я добавил, – А может быть, коренастые, как мама, и белокурые, как папа.
Эмма улыбнулась шире и засмеялась. Какое-то время она сидела у меня на коленях и слушала мои байки, пока посетители постепенно расходились. Концерт получился коротким, чаевых немного, но это и неважно. Ганс тихо шикал на дочку, пытаясь отлепить её от меня, но это совершенно не действовало. Обменявшись жестами, я убедил его пока оставить нас в покое.
Всё же Эмма была такая же упёртая. Если отец не отпустит её в путешествие, боюсь, девочка сбежит с первым попавшимся авантюристом. Мне этого совершенно не нравилось и не хотелось. Завтра нужно будет обязательно обсудить это с Гансом. Возможно, я смогу найти комфортный вариант для двоих, и самому будет спокойнее. Уж я-то знаю, что могут наобещать эти черти и как потом рыдают девушки, осознав обман.
Эмма уже скоро будто и забыла, что плакала о своей печали и расспрашивала меня, про караван, который я сопровождал. Злилась вместе со мной на купца, представляла бескрайние луга и ветвистые деревья. Я зачем-то пообещал ей, что она и сама это увидит. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка окончательно успокоилась. В благодарность она чмокнула меня в щёку и поспешила убежать на кухню. Такой странный, но, кажется, приятный жест, я невольно заулыбался.
Допив свой эль, оставил весь заработок за концерт Гансу и выпросил ключи от купальни. Не терпелось залезть в бочку с тёплой водой и как следует оттереть себя до скрипа. А после можно будет и отправиться наверх, и спать, игнорируя всех горластых петухов. Но утром обязательно поговорить с Гансом, девочку нужно хотя бы раз пустить в путешествие. Может, ей не понравиться и разговоры об этом сойдут на нет.
Глава 2
Глупо было надеяться, что я смогу выспаться и проваляться в постели до обеда. Раньше, чем проснулись первые петухи, ко мне пришла Эмма. Сквозь сон я услышал, как скрипнула дверь, и эта мышка буквально на носочках прокралась к моей кровати. Первые несколько минут я думал, что послышалось, но нет. Вот уже шуршит ткань её платья, и в следующую секунду я чувствую, как прогибается матрас рядом с моим бедром. Что она тут забыла?
Приоткрываю один глаз и думаю, как бы вжаться в постель ещё сильнее. Её лицо в сантиметрах от моего, что она вообще делает?!
– Ой, – Эмма вскочила с кровати, как только заметила, что я проснулся.
Медленно поднимаюсь на локти, оглядываю комнату, вдруг кто-то ещё в такую рань решил меня проведать, а затем, чтобы хоть немного расшевелить мозг, шевелю челюстью и разминаю шею. Кажется, вчера я перепил эля, потому как сразу после того, как зашевелился язык, я почувствовал противнейший вкус перегара. О, надеюсь, Эмма не услышит этот прекрасный аромат…
– Что ты забыла в моей спальне, Лучик? – я взглянул в окно, только брезжил рассвет. – Я ведь не сплю целые сутки?
– Нет, дядя Хаген, – Эмма заулыбалась и потупила глаза в пол. – Просто… понимаешь, я…
Это всё походило на какое-то странное клише в романтической книжонке. Только это ребёнок, и я точно засыпал этой ночью один!
Надеясь на лучшее, сел, свесив ноги с кровати, потёр лицо ладонями и зевнул. Чтобы ни привело её ко мне так рано, это очень важно для Эммы. Для начала хотя бы спокойно выслушаю, а уже позже почитаю лекцию о том, как не стоит заходить к мужчинам в спальню без острой необходимости.
– В общем, я хотела… – каждое слово давалось с трудом, будто она их выкорчёвывала и выплёвывала откуда-то из глубин сердца, – я хотела тебе кое-что показать.
– Что ж, я весь во внимание, – стараясь не отводить от девочки взгляд, я нащупал рубашку и надел.
– Но только не рассказывай, пожалуйста, отцу, – руки девушки сложились в молитве, а взгляд, наконец, был направлен на меня. – Если он узнает, он меня убьёт.
– Хорошо, теперь даже я заинтригован, что же это?
Эмма хлопнула в ладоши, кажется, всё её тело минуту назад было словно пружина, и теперь она выстрелила. Девушка подпрыгнула и, схватив меня за руку, потащила из комнаты. Только у дверей я запротестовал и попросил дать время одеться. Эмма снова ойкнула и кивнула.
Чёрт знает, что взбредёт ребёнку в голову, да ещё так рано. Мысленно я надеялся вернуться пораньше и ещё доспать, но, вспоминая Эмму, почему-то казалось, что это вряд ли. Как только я вышел из комнаты, девочка тут же подхватила меня под локоть и унесла за собой. Проходя мимо комнаты родителей, она шикнула на мой топот и буквально потребовала быть тише. А дальше через второй вход наружу.
На улице Эмма всё-таки отпустила меня и уже спокойнее пошла к северным воротам города. Я потянулся, размял немного колени и поспешил за ней. А что ещё оставалось, если уже согласился участвовать в какой-то сомнительной авантюре. По дороге Лучик так торопилась, что я даже не успел ничего спросить. Да я, честно говоря, едва успевал за ней! Кажется, я нашёл первый минус разницы в росте.
Идти пришлось до самого выхода из города. От такого мини-марафона даже немного запыхался, а Эмма как будто сияла ещё ярче. Она подбежала к одному из стражников и, перебросившись парой фраз, вернулась ко мне.
– Ты хотела мне показать северные ворота?
– Дядя Хаген, – она нахмурилась и топнула, – совсем несмешно! Конечно, не ворота.
– Эмма!
Стражник, к которому подходила девочка, помахал ей и вручил ножны: от такой картины как-то действительно стало не до шуток. Почему он выдал ей оружие? А Эмма, не собираясь останавливаться, позвала меня за ворота. Хорошо, что я захватил с собой лютню. Какое-то у меня нехорошее предчувствие, Гансу действительно не стоит знать об этой вылазке.
За воротами простирались широкие, почти бескрайние поля. Кое-где уже виднелись пастухи, ведущие свои стада подальше от города, ближе к горам. Справа от ворот бежал небольшой ручеёк: к нему и направилась Эмма, а я послушно шёл за ней, подбирая слова.
Судя по ножнам, девочка несла короткий, прямой меч: рукоять была перемотана какой-то грязной и потрёпанной тканью, а навершие так и вовсе было сколото и выглядело словно ещё одно оружие. Я невольно поёжился и всё же решился начать расспрос.
– Это твой меч?
Эмма остановилась. Она так улыбалась от моего вопроса, что ответ мне был уже не нужен. Кажется, у Ганса не осталось выбора.
– Да, как тебе? – с этими словами она извлекла лезвие из ножен, а мне аж поплохело.
Местами ржавый клинок, с зазубринами и огромными царапинами по всему лезвию. Конечно, он был ещё и обоюдоострый. С виду такое оружие очень подходило хрупкой и проворной Эмме, но его состояние удручало даже меня, дворфа, который старается держаться от кузниц и мечей подальше.
– Ну как сказать… – мне совершенно не хотелось обижать Лучика, но как-то спустить её в реальность было необходимо. – Уверен, что он может выглядеть лучше, если над ним поработать. А где ты его достала?
– Купила с карманных денег! Последний раз, когда ты давал концерт, я выпросила у тебя несколько медяков и на следующий же день смогла найти его в лавке оружейника. Я понимаю, что он далёк от совершенства, но для тренировок вполне подойдёт.
Выходит, тренируется она пару месяцев. Не удивительно, что она была целой и невредимой, ведь таким лезвием даже помидор с трудом покромсаешь. Я просто обязан привести его в божеский вид, ребёнку контактировать с таким нельзя!
Протянув руку к мечу, я уточнил:
– А ты одна тренируешься? Позволь мне посмотреть поближе на меч.
– О нет, я нашла очень милого парня. Его зовут Ричард, он авантюрист, – Эмма протянула клинок, а меня чуть передёрнуло от упомянутого авантюриста.
– И как же ты его встретила? – уже не глядя на девушку, я принялся ближе изучать меч: одной полировкой тут не обойдёшься, придётся латать лезвие, а лучше вообще новый выковать и не дурить голову.
– Он заходил к нам в таверну как-то раз, и я, – Эмма хихикнула, – я совершенно случайно подслушала его разговор с другими авантюристами. Ты представляешь, он обучался у первого клинка нашей страны! А ещё его отец, граф, в землях неподалёку, и Ричард отправился в путешествие, чтобы прославить свой род.
– Где-то я уже это слышал, а его род случайно не Хвалы?
– Да, ты уже был в тех землях? – Эмма будто обрадовалась ещё больше, а я присел и попытался сковырнуть небольшую ржавчину в основании ножа.
– Нет, и никто никогда там не был, – я вздохнул, глянул на Лучик и продолжил как можно нежнее. – Я слышал о похожих историях, когда заезжие авантюристы рассказывают такую же историю и под предлогом замужества забирают девушек с собой.
Эмма присела рядом. Она хмурилась, и, кажется, я даже видел, как в её глазах боролась зарождающаяся любовь к этому Ричарду, и сомнения, которые принесли мои слова. И вот вроде не меня обманули, но почему так гадко?
– Малышка, мне очень хочется надеяться, что это лишь совпадение, но почему Ричард не почистил твой меч или не купил тебе новый?
Эмма чуть кивнула и уставилась на свой клинок: изучив его несколько секунд, она перевела взгляд на меня: «Действительно, почему?»
– Я так понимаю, ты вела меня познакомиться с ним? – она кивнула, а я погладил её по голове. – Тогда давай хотя бы посмотрим на этого Ричарда, а дальше будем решать.
Эмма кивнула и чуть улыбнулась. Я вручил ей меч обратно, но девушка погрузилась в свои сомнения, и весь остаток пути до молодого ельника прошёл медленнее. На самой границе леса лежал рыцарь. Он даже не позаботился посмотреть, кто пришёл, и, к моему удивлению, не понял, что пришли двое.
– Моя ласковая львица, ты наконец здесь, – даже не открывая глаз, парень расправил руки, ожидая объятий. Но, не получив их через мгновение, добавил: – Ну же, я соскучился!
– И тебе доброе утро, Ричард, – про себя я гоготнул от того, как парень подскочил на ноги и удивлённо уставился на меня. – Для тебя я дядя Хаген.
– Ричард, это…
– Не надо, Лучик, – я перебил Эмму. Будет куда приятнее, если этот тюфяк будет думать, что я отец.
– Здравствуйте, дядя Хаген, а мы тут с Эммой иногда занимаемся, – чуть погодя, авантюрист добавил: – В смысле, тренируемся владеть мечом, ничего непристойного!
– Да, Эмма мне уже рассказала, чем вы тут занимаетесь, – глядя на то, как всё больше краснеет Ричард, мне стало не по себе. Точно ли тренируются?
– Дядя Хаген, будь поласковее, – Эмма нахмурила брови, но осталась стоять рядом со мной, – хороший знак.
– Прости, Лучик, – я кивнул ей и посмотрел на доспехи авантюриста.
Самые обычные и лёгкие, кажется, из латуни. Никакого герба на них я не нашёл, даже шеврона авантюриста не было, что, в общем-то, плохо. Он мог быть мародёром. Эти твари любят притворяться авантюристами и обманывать людей на деньги, имущество или вовсе грабить. Меч у Ричарда был двуручный, огромный и зачем-то покрашенный в чёрный цвет: пытается выдать его за «Повелителя Демонов»? Ах да, Эмма же упомянула, что он обучался у лучшего. Может, проверить?
– Ричард, говорят, ты хорошо мечом владеешь, – парень уже заметил, что у меня нет ни меча, ни посоха, и, как многие, посчитал безоружным.
– Да, а это мой меч, «Повелитель Демонов», – совершенно не стесняясь местами слезшей краски, он вынул меч из ножен.
Разгорячённый и уверенный в своём превосходстве, он помахал клинком у меня перед носом. Я чуть поморщился, а Ричард, довольный реакцией, улыбнулся и продолжил напирать.
– Дядя Хаген, а вы, как я помню, трактирщик? Эмма рассказывала, что в прошлом вы были авантюристом, но почему-то забросили.
– Ричард, это не…
– Не нужно, Лучик, – мне всё больше не нравился этот мечник, похожий на дилетанта! – Решил, что мирная жизнь куда приятнее вечной битвы.
– Наверное, но теперь вы не разрешаете дочери пойти по своему пути, – парниша не спешил убирать меч и даже взялся поудобнее.
– На это есть свои причины, Ричард, но я сомневаюсь, что именно ты должен быть рядом с Эммой, – вот это ему совсем не понравилось.