Великое Расселение

Глава 2 - Скорбь На Обед

Через шесть дней Джордж покинул поместье Грейнов верхом на лошади. Из вещей он лишь взял дорожную сумку. Оставшиеся члены семьи вышли на передний двор проводить и, возможно, в последний раз увидеть Джорджа. Из окон тут и там выглядывали заинтересованные лица слуг. Графиня Грейн, проплакав последние дни, безропотно стояла и смотрела на спину все дальше и дальше удаляющегося старшего сына. Граф же щурил глаза, делая вид, что пытается рассмотреть Джорджа вдалеке. Однако подступающие слезы было все труднее сдерживать с каждым мгновением. Только Грег не скрывал своих чувств. Мокрые дорожки на его щеках мгновенно появлялись вновь, стоило мальчику смахнуть их. Джордж Грейн ни разу не обернулся.

Дни после ухода старшего сына были тихими. Члены семьи Грейн обедали в молчании, проводили дни в молчании и отходили ко сну также в молчании. Граф усердно взялся за работу в своем кабинете. Иногда он пропускал приемы еды с семьей, но он не голодал – по его приказу еду приносили в кабинет. Когда Джордж все-таки ушел, Тирман начал полностью осознавать, что потерял сына и наследника. Однако он нашел временное занятие всем своим мыслям – погрузился в работу. Графиня переносила потерю иначе. Чаще всего она проводила время в саду, бесконечно гуляя между рядами высоких кустов. Ее взгляд гулял по листьям и бутонам цветов, а в голове жужжал рой мыслей.

Слугам казалось, что после потери одного сына все внимание графа и графини переключится на другого, однако Грег был предоставлен самому себе в те дни, и это дало плоды. Мальчик испытывал одиночество как никогда раньше. Отец спрятался за массивными дверями, мать – за зеленой изгородью, а Грег не мог найти себе утешение. В доме было тихо, и даже слуги бесшумно передвигались, лишь шепотом переговариваясь. Грег бродил по дому, то тут и там натыкаясь на принадлежащие Джорджу мелкие вещи. Перья для письма, альбом для зарисовок, расческа и ленты для волос, а особенно книги. Их можно было найти в любом уголке дома. Грег рассматривал каждую из них. Он их не читал, а пролистывал, пытаясь отыскать пометки, написанные рукой брата, или рисунки, которые Джордж иногда оставлял на полях страниц. Так Грег отыскал два рисунка. На одном два человека поливали саженец дерева, на другом – эти же люди отдыхали под большим деревом. Внизу мелкими буквами была подпись «Я и Грег через десять лет».

Через двенадцать дней семейство Грейнов потрясло еще одно событие. В тот весенний теплый день графиня уже по обыкновению прогуливалась по саду, еще не подозревая, что через несколько минут прогулка завершится. Обернувшись на отклик «мама», Амитами увидела сына, идущего к ней. Мальчик был взволнован – его щеки раскраснелись.

– Что случилось? – спросила графиня.

– Ничего, – быстро ответил Грег. – Я просто хотел кое-что попросить.

– Спрашивай.

– Пару дней назад Миссис Минхвис задала мне вопрос, какой же предмет я бы хотел изучать более углубленно.

– И что же ты ответил?

– Миссис Минхвис попросила меня узнать, не против ли вы, если мы будем проводить дополнительные занятия в саду.

Графиня неосознанно сдвинула брови. Плохое предчувствие зародилось в ее голове.

– Что же вы будете изучать в саду?

– Цветы, почву, – видя выражения лица матери, мальчик стушевался и тише произнес. – Другие разные растения…

– Тебя никогда это не интересовало. С чего вдруг сейчас?

– Мне просто захотелось, – еще тише был ответ.

Над графиней начали брать верх давно скрытая злость и знаковый страх одновременно. Понимая, что желание Грега появилось неспроста, а имело прямое отношение к старшему сыну, она решила искоренить этот интерес в зарождении. В то мгновение она осознала, что должна сделать все возможное, чтобы уберечь единственного сына.

– Врешь, – сказала графиня, схватив сына за руку, чтобы тот не убежал. – А ну-ка говори, откуда такой внезапный интерес?

– Он не внезапный. Я давно хотел.

– Хотел что? – требовательно сказала графиня.

Мальчик молчал, плотно сжав губы. Амитами тряхнула руку сына, теряя остатки терпения.

– Отвечай сейчас же, – грубо сказала графиня и тряхнула руку сына еще раз, но сильнее.

Грег чувствовал несправедливость и предательство со стороны матери, ведь она никогда не применяла силу по отношению к нему до того момента. Грег не понимал, чем заслужил такое обращение, и это только больше усиливало его зарождающиеся чувства.

– Я давно хотел быть… – тихо и с обидой в голосе сказал Грег, – …как Джордж.

Имя Джорджа ни разу не произносили в доме после его ухода. Казалось, оно стало запретным, и только шепотом передавалась весть и разносилась по графству.

Какой бы внешне спокойной не казалась графиня в прошедшие дни, внутри она нескончаемо оплакивала сына. Постепенно чувство горя графини переросло в злость. Она злилась и винила себя за то, что не предпринимала никаких действий, кроме уговоров, чтобы остановить Джорджа. Графиня полагала, что сын в скором времени оставит эту безумную идею, однако время шло, а глаза Джорджа все больше и больше загорались огнем решимости. Графиня также винила и мужа за то, что тот бросил попытки обучит сына обязанностям графа. И теперь их сын мертв или скоро будет таким. Джорджа надо было заставить подчиниться. Неважно, что у него не было твердой хватки и неважно, что он был слишком добрым ко всем людям. Он бы научился безропотно отдавать приказы и смирился бы со своей судьбой. Нельзя было давать ему права выбора. Он выбрал неправильно. Его долг был наследовать титул отца и нельзя убежать от него. Но он убежал…

«Грег никогда не убежит от меня» – пронеслось в мыслях у Амитами. Крепко держа руку мальчика, она потащила его за собой в дом. Большими шагами преодолев сад, она направилась в кабинет мужа. Грег еле поспевал за матерью. От неожиданности и бега мальчик едва успевал дышать, не то, чтобы задавать вопросы или сопротивляться. Удивленные слуги мгновенно уступали дорогу графине. Она отворила дверь без стука и застала графа, расположившимся на тахте и смиренно читающим книгу. Он быстро повернулся к дверям и подскочил от неожиданной картины.

Амитами сжимала руку сына и не замечала, что ее хватка причиняет ему боль. Ее обычно прекрасные зеленые глаза тогда походили на две темные точки, под сведенными бровями. Она метала взглядом из одного места в другое, как будто не в силах выбрать один предмет своего гнева. Ее слова звучали отрывисто. Она перескакивала от одной фразы к другой, силясь сказать все сразу. Грег за спиной графини замер с широко распахнутыми глаза. В тот момент он боялся мать.

– Пока вы здесь отдыхаете, мой дорогой муж, наш сын… – гневно начала графиня. Ей не хватало воздуха. – Наш единственный живой сын! Он собрался пойти по стопам своего покойного брата!

Грег вздрогнул от слова «покойный». Он и раньше не раз слышал, как слуги обсуждали смерть брата. Но слышать случайные сплетни и слышать это из уст матери – разные вещи. Она столько раз уверяла его, что Джордж отправляется на благородное дело, что нет причин для беспокойства и он обязательно вернется. Неужели, родители намеренно старались держать его в неведении? Какие разговоры случались за закрытыми дверями, каждый раз, когда ему «неожиданно» надо было быть в другом месте? Получается, родители верят в то, что Джордж мертв? Значит ли, что именно Джордж ошибся, а не все остальные, как он утверждал?

– … запереть его! – кричала Амитами. – И миссис Минхвис! Уволить! Я сама! Нам не нужна гувернантка! Надо же какие идеи! Нам вообще никакая не нужна, я буду его учить!

Графу не удавалось слова сказать во время сумбурной речи графини. Он лишь растерянно стоял с раскрытой книгой в руках, пытаясь понять, чем вызвано несвойственное ей поведение. Такое положение дело его раздражало, однако он пытался взять себя в руки. Она же активно махала руками то и дело, задевая рядом стоящего Грега. А после со словами «запереть его», схватила мальчика за руку и подтолкнула в центр комнаты. Напуганный Грег, смотрел на отца в поисках спасения.

– Грег, подойти ко мне, – спокойно сказал граф, собравшись с мыслями и отложив книгу на рядом стоящий стол.

Мальчик подошел к отцу не без опаски. Тот быстро осмотрел его с ног до головы. Он убедился, что сын в порядке, кроме красного пятна на запястье, и завел его чуть себе за спину.

– Запирать мы его ни в коем случае не будем, – строго сказал Тирман. – А вам нужно немедленно успокоиться, пока вы не причинили вред себе или Грегу.

– Я вред? – графиня показала на себя рукой. – Как я могу? Вы слышите, что я говорю?

– Я слышу, – все также спокойно ответил граф, – но мы не будет вести этот разговор, пока вы в таком состоянии.

Графиня и слушать его не хотела. Она лишь отмахнулась и начала заново, все также сбивчиво и громко твердить о том, чтобы запереть Грега и не дать ему убежать за братом.

– Амитами, вы сейчас не в себе! – воскликнул граф.

Графиня оборвалась на полуслове. Ее глаза сузились. До этого она не смотрела на лицо мужа, однако после слов графа Амитами злобно взглянула прямо ему в глаза.

– Вы считаете, я не в своем уме? – возмутилась Амитами.

– Ни в коем случае. Я считаю, вам нужно побыть в тишине, а лучше поспать. Завтра, когда вы вновь будете собой, мы обсудим этот вопрос.

С этими словами Граф окликнул слуг. Те быстро отозвались, ведь были неподалеку. Они пытались уловить каждое слово графини, которое так звонко разносилось по всему верхнему этажу даже из-за закрытых дверей.

– Нет, сейчас! – запротестовала Амитами.

Теперь был черед Тирмана хмурить брови. Он любил графиню и сыновей, поэтому многое допускал и прощал им. Однако он не терпел, когда ему перечили при подчиненных. Граф грозно посмотрел на графиню и вкрадчиво произнес:

– Мы поговорим завтра. А сейчас, графиня, вы отправитесь отдыхать. Немедленно.

Властный голос графа подействовал на графиню. Она перестала спорить, лишь плотно сжала губы и не произнесла ни слова после. Видя, что Амитами присмирела, граф отдал распоряжение проводить ее в отдельные покои.

– Милорд, велите ли отвести юного Грейна в его покои тоже? – поинтересовался оставшийся слуга.

Тимран взглянул на мальчика. Тот смирно стоял, в ожидания смотря на отца. Граф понимал, что нужно уделить сыну время, хотя бы просто поговорить с ним о произошедшем. Но на Тирмана навалилась непреодолимая усталость, то ли от внезапного инцидента, то ли сказалась непрерывная работа в течение последних дней. Граф подошел к сыну, похлопал его по плечу и устало сказал:

– Думаю, всем нам надо немного прийти в себя. Нужно отдышаться, а после можно и обдумать все, верно?

Грег лишь кивнул. Тогда граф дал знак увести сына и через несколько секунд он остался один. Время на часах показывало ровно четыре вечера – до ужина еще оставалось несколько часов. Граф прилег на тахту, взял отложенную книгу и продолжил чтение. Ему нужно было успокоить нервы перед тем, как принять одно из самых серьезных решений в жизни семьи Грейн.

Глава 3 - Овечка На Ужин

Ранним утром конный экипаж подъехал к величественному особняку герцога Фиделиса. Лошади в упряжке были измотаны – их не меняли почти сутки. Из экипажа вышла девушка-служанка и придержала дверцу. Следом показался темноволосый, кудрявый мальчик. Он аккуратно ступил на ступеньку экипажа, а после на землю. Вместе они направились к особняку. Двери отворились, и прибывших встретил дворецкий.

– Добро пожаловать в поместье Сертус-Долли, – почти запел он. Его взгляд упал на мальчика. – Вы должно быть юный сын графа Грейна, милорд?

– Да, верно, – подтвердила служанка вместо Грега.

– Замечательно, позвольте проводить вас в гостиную, – обратился дворецкий к мальчику и уступил дорогу.

– Багаж милорда и остальные слуги в скором времени должны прибыть, – сообщила служанка.

– Мы позаботимся об этом, – любезно ответил дворецкий, все также обращаясь к Грегу.

Дворецкий проводил их в гостиную. На пути они встретили лишь пару слуг, которые спешно готовились к новому дню и пробуждению семьи герцога. Однако, вопреки немалому количеству дел, их любопытные взгляды не оставили без внимания прибывших.

Дворецкий распахнул массивные двери гостиной и пригласил Грега войти. В комнате никого не было. Мальчик присел на темно-синий диван, стоящий у стены. Гостиная была исполнена в холодных тонах, что заставило Грега невольно поежиться, хотя за окном стояла теплое начало лета.

– Милорд, попрошу вас подождать здесь. Герцог Фиделис вас скоро примет. Чай и выпечку принесут через пару минут.

Дворецкий чинно кивнул, а после обратился к служанке:

– А вас прошу следовать за мной.

Грег остался один, однако ему было не привыкать. Так он ощущал себя на протяжении двух месяцев – столько времени прошло после ухода Джорджа. За это время, а особенно в дни после инцидента с матерью, он понял, что такое одиночество. Тогда ему казалось, его действительно заперли, но не в комнате, как настаивала графиня, а внутри себя. Грегу не хотелось разговаривать. Язык как будто утратил способность произносить слова, но в голове зарождались навязчивые, незнакомые мысли. Мальчик открыл для себя новые чувства – одиночество, предательство, скорбь и чувство безразличия к происходящему вокруг. Казалось, сознание Грега погрузилось в пузырь, через который долетали лишь отголоски окружения. На следующий день после инцидента граф Грейн сообщил сыну, что графиня приболела из-за тяжелых переживай о Джордже. На эту новость Грег никак не отреагировал, как и на любые другие. Граф Грейн разрешил сыну дополнительно брать уроки в саду – на что получил ту же безликую реакцию. Видя, что душевное состояние сына меняется, граф приказал врачу, который занимался лечением графини, осмотреть и Грега. Тот не смог добиться от мальчика и слова, но предположил, что Грег так же, как и графиня, переживает уход брата. «Каждый переносит горе по-разному», – сказал врач. Он настаивал, что общение с другими детьми поможет расшевелить мальчик и, возможно, он найдет частичную замену потерянного брата. Граф Грейн, посчитав идею разумной и не имея других вариантов, в тот же вечер написал письмо давнему товарищу герцогу Фиделису с просьбой взять сына на временное воспитание. У герцога Фиделиса было четверо детей, поэтому граф решил, что для Грега это была идеальная компания. Через две недели прибыло ответное письмо, и в скором времени Грега отправили в дорогу с большими надеждами увидеть его прежним через три месяца.

В дверь гостиной постучалась, а после вошла служанка с подносом, уставленным чайным сервизом на две персоны и блюдцем с ароматной выпечкой. Из-за сладкого аромата Грег обратил внимание на голод. Служанка расставила сервиз и сладости на столик перед мальчиком, а после покинула гостиную. Грег дождался, пока за дверью исчезнут звуки шагов, после чего потянулся к одной из булочек. Стоило ему сделать пару укусов, как за дверями он услышал приближающийся шум. Вскоре послышался и обрывок разговора, который, как могло показаться, разворачивался в паре шагах от дверей.

–…пожалуйста, – протянул детский звонкий голос, – мама разрешила!

– Нет, – строго сказал голос постарше, – марш отсюда.

– Но, Беннар, – прозвучал другой мальчишечьи голос, – мы хотим посмотреть на овечку.

– Я уже ответил – нет, – раздраженно произнес старший. – Разговор окончен.

Раздались возмущенные вздохи, а после приближающиеся шаги. Дверь отворилась и в комнату вошел молодой человек выше среднего роста. Высоко держа голову, он осмотрел гостиную и только через пару секунд заметил Грега, который притаился у стены.

– Добро пожаловать в поместье герцога Фиделиса. К сожалению, герцог занят, поэтому мне, как старшему сыну, было поручено встретить тебя. Мое имя – Беннар Фиделис, – официально произнес юноша.

Он был на три года младше Джорджа и имел такие же темные волосы и четкие черты лица, поэтому на первый взгляд напомнил Грегу брата. Однако если приглядеться, то можно было заметить, что Беннар не имел того добродушного взгляда, что был присущ Джорджу. Взгляд его как будто рассекал пространство куда бы не был направлен. Вместо длинных, заплетенных волос Беннар предпочитал коротко подстриженные волосы. Его поступь излучала собранность и уверенность.

Беннар, не дождавшись иной реакция Грега, кроме как взгляда, продолжил заготовленную речь, четко выговаривая каждое слово:

– На ближайшие несколько месяцев поместье Сертус-Долли твой временный дом. Граф Грейн предупредил, что ты молчаливый и застенчивый ребенок, но он надеется, что пребывание здесь поможет побороть недуг. Жить ты будешь в комнате с младшим Фиделисом – Ямиром. Ему десять лет, поэтому вы найдете общий язык. Учебные занятия вы будете посещать тоже вместе, а также с Ялией – нашей сестрой, которая всего на год старше Ямира. Если у тебя есть какие-либо вопросы, можешь задать их сейчас.

Беннар Фиделис выжидающе смотрел на Грега, но тот лишь молчал. Старший сын в раздражении скривил губы. Он не считал нужным соблюдать хороший тон с ребятней, особенно если та не высказывала к нему должного почтения. Беннар тихо вздохнул и с нескрываемым презрением сказал:

– Хотя бы кивни, если все понял.

Грег слегка кивнул. Без лишних слов, Беннар подозвал служанку и распорядился, чтобы Грега проводили в его комнату. После старший сын стремительно удалился из гостиной.

– Милорд, – обратилась служанка к Грегу, – желаете ли сперва допить чай?

Грег посмотрел на свежеиспеченные булочки. Было утро, а значит, скоро должны позвать к завтраку. Грегу не нравилась идея принимать пищу с незнакомыми людьми за одним столом, поэтому он решил съесть как можно больше до завтрака. Он кивнул в качестве ответа, и служанка оставила его одного.

Покончив с выпечкой, Грег вышел из гостиной и служанка, ждавшая возле дверей, повела его по длинным коридорам. Вскоре девушка остановилась, отворила двери и сказала:

– Ваши покои, милорд.

Грег вошел в комнату и услышал за спиной хлопок, характерный для закрывшихся дверей. В покоях было всего по паре: окна, кровати, письменные столы, стулья, шкафы, кресла. Казалось, тот кто обустраивал комнату, хотел, чтобы живущие здесь чувствовали себя на равных. Рядом с одной из кроватей Грег заметил свой дорожный сундук. Видимо, эта часть комнаты принадлежала ему. Мальчик сел на стул у письменного стола, на который падал утренний свет из окн. Он не представлял, чем следует заняться. Стоило ли разобрать вещи или оставить эту работу для слуг? Стоило ли начать письмо для дома? О чем писать? Может просто отдохнуть после долгой дороги? Грега быстро утомили бесполезные мысли. Он сложил руки на столе и опустил на них голову так, чтобы можно было наблюдать за ясным небом через окно. Так прошли минуты, а после и час.

Неожиданно двери распахнулись и в комнату как ураган влетел мальчик. Ноги его заплелись, из-за чего он чуть не упал. Грег спокойно приподнялся и посмотрел на вошедшего. Мальчик восстановил равновесие, сделал пару глубоких вздохов, пытаясь отдышаться, потом поднял голову, посмотрел на Грега и на его лице появилась внезапная улыбка.

– Привет, меня зовут Ямир, – представился он, стараясь подавить рвущийся наружу смех. – А ты Грег, верно?

Грег кивнул в который раз за день. Ямир продолжил говорить, подходя к нему и стараясь смотреть в лицо:

– Я пришел первым познакомиться с тобой. Я имею ввиду первым не считая Беннара, конечно.

Грег молчал и безразлично смотрел на мальчика.

– Остальных ты встретишь за завтраком, – продолжил Ямир. – Он как раз начинается, вот я и вызвался тебя провести. Надеюсь, ты голоден. Я вот голоден. А завтраки я люблю больше всего!

Ямир в недоумении посмотрел на Грега, так как понял, что тот не произнес ни слова.

– А ты почему молчишь? – поинтересовался он.

Почему же Грег молчал? Он не испытывал интерес к чему-либо на протяжении нескольких месяцев, поэтому не находил важным говорить о незначительных для него вещах. Сперва он отвечал односложно, а после и вовсе перестал произносить слова. Грег верил, что к нему никто в действительности не проявлял интерес. Родители сперва отдалились от него, после вовсе выслали из дома. Единственный человек, с которым он ощущал легкость и понимание, обманул и бросил. Эти люди были главными в его жизни, но они поместили Грега на второй план, забыв о нем. Грег чувствовал себя покинутым и растерянным.

– Скажи что-нибудь, – настаивал Ямир. – Ты разве немой?

Грегу не понравилось слово «немой». Ведь он может говорить, просто не хочет. Грег демонстративно встал, отошел от мальчика и пересел на кресло возле шкафа.

– Я не хотел тебя обидеть, – начал оправдываться мальчик, хмуря брови. – Просто так Беннар сказал.

Грег с легкой неприязнью кинул взгляд на Ямира, который был для него как жужжащая муха. Ямир заметил взгляд и поспешил извиниться:

– Ой, извини! Я хотел сказать... Я хотел сказать, что хочу быть тебе другом!

Неожиданно для самого себя, впервые за несколько месяцев Грег проявил интерес. Никто раньше не говорил, что хочет стать его другом. Грег почувствовал, что что-то загорается в сознании. Он посмотрел на Ямира и увидел его ожидающие голубые глаза, взлохмаченные светлые волосы и шрам на левой щеке от глубокого пореза, который доходил до подбородка.

– Откуда… шрам? – из-за внезапного любопытства прошептал Грег слабым, тихим голосом.

– А, ты про этот? – Ямир ткнул в щеку пальцем и усмехнулся. – Как ты его сразу не заметил-то? Это Хизер мне оставил. Да, еще один старший брат. Мы играли в рыцарский турнир и он, как видишь, победил.

Грег рассматривал уродливый шрам, не отрывая широко раскрытых глаз, однако Ямира нисколько не смущало такое пристальное внимание. Он наоборот активно крутил головой, показывая шрам со всех сторон.

– А хочешь знать, как ему удалось победить?

Грег увлеченно закивал.

– Я уверен, он победил лишь потому, что на пару лет меня старше. А это значит, что и сил у него тогда было больше, но сейчас… – гордо протянул мальчик, – сейчас я подрос и, думаю, мы уже на равных! Знал бы ты, какой приз от отца с матерью за «победу» ему достался!

Ямир звонко засмеялся. Грег попытался улыбнуться в ответ, однако улыбка вышла слабой, но этого было достаточно, чтобы Ямир продолжал болтать на протяжение всего пути к обеденной зале.

– Все уже, наверное, собрались и ждут нас! – воскликнул Ямир, сбегая по ступенькам. – Эм, кроме отца. Он мало времени с нами проводит.

– Почему?

– Мама говорит, он занят обязанностями герцога. Но Беннар утверждает, отец просто не любит мальчишек, поэтому не жди от него дружелюбного приема. И Хизер таково же мнения.

– А ты?

– А я…, – Ямир призадумался. – Думаю, это правда. На Ялию он всегда находит время, – с обидой в голосе сказал мальчик, но быстро вернул прежний беззаботный тон. – Но мне хватает заботы и от мамы. Она нас всех любит, мы много проводим времени вместе. Видимо мальчишки ей больше нравятся!

– И я понравлюсь? – с нотками надежды спросил Грег.

– Эм, может быть, – уклончиво ответил Ямир.

Вскоре ребята подошли к высоким, тёмным дверям обеденной залы.

– Забыл сказать, – обратился Ямир к Грегу, – после завтрака нас ждет игра, так что никуда не убегай.

Грег не успел ничего сообразить, как Ямир толкнул двери, и мальчики очутились в светлой просторной комнате.

– Идем, – сказал Ямир и, видя нерешимость Грега, слегка взял его за запястье и повел к столу.

За столом восседали члены семьи Фиделис. Герцогиня находилась в изголовье стола, на противоположном конце которого пустовало кресло герцога. Рядом с ней сидел Беннар по одну сторону, а по другую мальчик двенадцати лет – Хизер. Рядом с местом герцога находилась Ялия, по другую сторону от него – два пустых кресла.

– Это Грег Грейн, – представил Ямир гостя и сел на место ближе к креслу отца.

Грег оказался под взглядами четырех пар глаз, и они ожидали его действий. Ситуация была ему не по душе. Грег страдал от недостатка внимания, но был бы счастлив, если бы получал его только от одного человека. Он хотел иметь единственного, но верного друга. Как раньше. Грег попытался собрать мысли воедино и как следует поздороваться.