Великое Расселение

– Здра... здравствуйте, благ… благодарю, что приняли меня в свой дом, – тихо и с трудом проговорил Грег, смотря в пол, чтобы не сбиться.

С правой стороны послышался смешок. Грег исподлобья взглянул в ту часть стола, но не смог сразу найти того, кто насмехался над ним. Беннар сидел, прямо держа спину, и всем своим скучающим видом показывал, что утратил к Грегу всякий интерес. Герцогиня смотрела на Грега со смесью высокомерия и неприязни как будто боялась, что способность неумело изъясняться может передаться ее детям. Лицо Хизера выражало унылое безразличие.

Как только Грег опустил глаза, смешок раздался снова. Грег без промедления поднял взгляд и увидел, что губы Хизера тронула едва уловимая улыбка. Сомнений быть не могло.

– Достаточно, – будничным тоном сказала герцогиня и позвала прислугу, чтобы та наполнила ее стакан.

Все приступили к еде, кроме Ямира. Он повернулся к Грегу и прошептал, указывая на кресло, расположенное между ним и Хизером:

– Эй, садись рядом. Это место для тебя.

Грег нехотя сел на указанное кресло. Завтрак прошел без происшествий, не считая того, что Грег почти не притронулся к еде, но этого никто не заметил. Члены семьи Фиделис громко переговаривались, не пытаясь вовлечь гостя в разговор.

После завтрака Ямир утащил Грега прямиком на задний двор имения. Мальчики расположились в одной из белоснежных беседок, ожидая, когда подойдут остальные члены семьи. Вскоре показались, выходящие из дома, Хизер и Ялия. Они расположились в соседней беседке.

Дети семейства Фиделис, которым еще были интересны детские забавы, собрались вместе. Прошла пара минут, после еще несколько, однако никто не спешил начинать игры. Грегу не терпелось начать играть во что бы это ни было, и даже недавняя ситуация за завтраком не убавила настроя, хоть и оставила неприятный осадок.

– Мы чего-то ждем? – робко спросил Грег.

– Беннар скоро должен подойти, – безмятежно ответил Ямир.

– Он будет играть?

– О, нет, – усмехнулся Ямир. – Он будет следить, чтобы никто не жульничал.

– А что за игра?

– Я пока не знаю. Обычно Беннар выбирает игру.

Грег почувствовал себя неспокойно – он не испытывал к Беннару симпатии. Грег вопросительно посмотрел на Ямира. Тот пожал плечами и продолжил:

– Возможно, это странно, да. Но мы сами его об этом попросили. Иногда бывает сложно выбрать, особенно, когда все хотят играть в разное. А еще теперь это для нас всегда сюрприз! Разве не здорово мы придумали? О, вот как раз и Беннар!

Беннар шел уверенным шагом к беседкам. По его лицу явно нельзя было сказать, в каком настроении он пребывал, но что-то в целом образе подсказывало, что он находился в хорошем расположении духа. За ним следовали три мужчины-слуги, каждый из которых нес по стулу.

– Сегодня играем в «Успей занять место», – громко и с воодушевление объявил Беннар, подойдя к ребятам.

Он начал озвучивать известные правила игры, пока слуги за его спиной расставляли стулья по форме треугольника на расстоянии друг от друга в пять-шесть шагов:

– Итак, вас четверо, а стульев всего три. Один из вас будет находиться внутри треугольника и пытаться занять один из стульев. Как только он это сделает, раунд завершен. Другие же должны перебегать от одного стула к другому или возвращаться на прежнее место – самое главное, нельзя сидеть на одном и том же стуле больше десяти секунд подряд. Кто нарушит правило или останется без стула – занимает место в центре, и новый раунд начинается. Победит тот, кто по итогу раундов меньше всего раз будет в центре. А сколько всего будет раундов, буду решать я.

Ребята живо высыпались из беседок, Беннар же наоборот вальяжно расположился в одной из них. Невесть откуда взявшаяся служанка, прикатила передвижную тележку с чайным сервизом и сладостями, а после удалилась, как и остальные слуги.

– Хизер, – крикнул Беннар брату, – ты будешь первый в центре.

Хизер недовольно взглянул на Беннара и собирался что-то пробурчать, но тот не дал ему такой возможности, обратившись к нему первым:

– Ты самый старший из них. Посмотри на эту ребятню, – Беннар небрежно кивнул в сторону ребят. – Каждый из них еще успеет настояться.

Хизер покорно занял место в центре. Ялия, Ямир и Грег уселись вокруг. Ямир был очень взволнован и не мог усидеть на стуле – ему не терпелось начать. Он повернул голову к Грегу и громко сказал, улыбаясь во все зубы:

– Тебе должно понравиться, это будет весело! Удачи тебе!

Ребята ожидали сигнал Беннара. Через пару ударов сердца раздался расслабленный, но властный голос, однако вместо того, что объявить начало раунда, он подозвал Ямира к себе. Взгляд мальчика приобрел легкий оттенок тревоги, как будто тот совершил шалость и был пойман, однако он направился к беседке без лишних слов. Грег проследил взглядом за ним и увидел, как Беннар что-то лениво стал разъяснять брату, изредка плавно жестикулируя. Грег ничего не мог расслышать. Выражение лица Ямира он тоже не мог видеть, так как тот стоял к нему спиной.

Прошло несколько минут. Беннар все также лениво кивнул Ямиру, смотря в лицо, и мальчик, как по сигналу, побежал обратно. Ему оставалось сделать несколько шагов, чтобы достичь стула, как Беннар громко объявил начало раунда. Хизер не упустил подвернувшейся возможности и удачно занял пустое место. Грег видел на лице Ямира досаду, недовольство и злость, ведь произошедшее совершенно точно являлось отступление от честной игры. Однако Ямир, к большому удивлению Грега, проглотил обиду и занял место в центре треугольника.

– Разве это не против правил? – робко спросила Ялия.

– Что именно? – изображая невинность, поинтересовался Хизер.

– Он же не успел занять место.

– В этом и суть игры, сестричка.

– Да, но я имела в виду…

– Судья молчит, – перебил ее Хизер и пожал плечами, – а значит все по правилам.

Ялия и Грег одновременно посмотрели в сторону белоснежной беседки. Беннар сидел, закинув ногу за ногу и попивал чашку горячего чая. Судя по его выражению лица и тому, что через пару секунд был объявлен второй раунд, игра в его глазах проходила без жульничества.

Начался второй раунд. Он затянулся довольно надолго. Ямир был настроен отплатить старшему брату той же монетой – занять его место. Его не интересовали два других участника, все внимание было сосредоточено на Хизере. Хизер же нашел в этом забаву – каждый раз, когда Ямир делал вид, что не смотрит в его сторону, он отбегал от стула на небольшой шаг или два, а после с хохотом возвращался на место, когда Ямир мчался к освободившемуся стулу.

Хитрые маневры Хизера создавали замешательство для Грега и Ялии. Грег пытался пересесть на стул Ялии, но девочка каждый раз возвращалась на место, видя, как Хизер поступает так же. Ребята спотыкались и мешкали, оставляли стулья пустыми на долгое время, что давало Ямиру идеальные возможности занять любое их этих мест, однако у него было четкая, ослепляющая цель отомстить брату.

Через пару минут Грег и Ялия, видя борьбу двух братьев, решили меняться местами друг с другом. По кивку Грега они одновременно начинали движение и за несколько секунд перестановка была завершена. У них совершенно пропало чувство опасности, поэтому, когда у Ямира от бессилия пропало желание гоняться за братом, он удачно занял пустой стул сестры, когда та была на полпути к стулу Грега. Стоило Грегу увидеть, что место Ялии занято, он развернулся и со всей силы побежал обратно. Ялия, не ожидав такого «предательства», тоже ринулась к своему месту, однако нашла его уже не своим. Не хотя, она заняла место в центре.

Третий раунд принес Ялии больше печали, чем радости. Как бы она не старалась занять хоть чье-то место, ей это не удавалось. Она металась от одного стула к другому, но стоило ей подобраться к одному, как он был уже занят. Ялия находилась в отчаянном положении. Тогда она решила сосредоточиться на стуле самого младшего из ребят – Грега. Однако хоть она и была старше его на три года, рост Грега был почти такой же, как и у одиннадцатилетнего Ямира, поэтому в честной игре она никак не могла выйти победителем. К счастью, ее бессильные попытки и выражение глубокой досады на лице каждый раз, когда она встречала самодовольных братьев на желанном и занятом стуле, откликнулись в сердце Грега.

Ялия бежала со всех ног, силясь занять место Грега, и он, видя ее старания, притворился, что замешкался, тем самым вручая победу в ее руки, вскинутые вверх от радости. Пришел черед Грега занять место в центре, и он сделал это без крупицы печали или досады.

У Грега не было намерения занять место Ялии, которое она так долго отвоевывала. Целями были Хизер или Ямир. Грег ждал удачную возможность занять их места, однако такая все не подворачивалась, поэтому нужно было создать ее самому. Он выбрал жертвой Хизера, потому что Ямир был его другом, а Хизер успел показать себя не с самой приятной стороны.

Грег решил положиться слух. Он притворился, что совершенно не обращал внимание на Хизера, когда отвернулся от него. Однако он внимательно слушал и ждал, когда тот неосознанно начнет постукивать по стулу более интенсивно. Еще во втором раунде Грег заметил, что Хизер постоянно постукивает пальцем по краю стула, а особенно часто, когда собирается совершить перебежку. Это проявление нервозности Грег и собирался использовать, как сигнал к действию.

Он терпеливо выжидал, притворяясь, что настроен занять место Ялии. И вот он услышал долгожданное учащенное постукивание. Тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук… оно разом исчезло. Грег лишь дернулся – в тот момент он собирался развернуться и побежать в сторону Хизера, однако вовремя придержал себя. За стуком не последовало звука бега или каких-либо шагов, а значит, Хизер все еще на своем месте. Как будто в подтверждение мыслям размеренный стук возобновился вновь.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук… и топот ног. Не задумываясь больше ни секунды, Грег побежал к стулу за своей спиной. Шаг, другой – он почти у цели. Грег коснулся рукой деревянной поверхности сидения и перенес вес на руку, собираясь занять место. Чувство триумфа начало подниматься в груди, однако ему не суждено было достигнуть пика. Грег почувствовал сильный толчок в бок, который почти сбил его с ног. Он резко оглянулся. Хизер сидел на стуле и как ни в чем не бывало смотрел на Грега смеющимися глазами. Тягучая неприязнь разливалась по телу Грега. Мальчик зло взглянул в сторону беседок, только чтобы окончательно убедиться, что Беннар не намерен судить их по честным правилам. Этот взгляд не укрылся от Хизера.

– Хочешь что-то сказать? – с издевкой поинтересовался Хизер.

Проигнорировав его, Грег уверенно направился в центр круга и стал к Хизеру спиной.

– Продолжайте, – послышался довольный голос Беннара.

И игра продолжалась, однако всякий интерес Грега пропал. Он не понимал, чем вызвал такое отношение к себе со стороны старших сыновей герцога Фиделиса. Он пробыл здесь меньше суток, но складывалось ощущение, что неприязнь к нему копилась не один день. Стоило лживой, официальной части приветствия пройти, как колкие и насмешливые взгляды полезли наружу все больше. Зачем отец отправил его в это злое, притворное место? Зачем было обманывать вновь красивыми фразами и обещаниями? Новые вопросы постепенно заполняли голову Грега.

Грег крутился из стороны в сторону, погруженный в неприятные мысли, и еле следил за игрой. Вокруг себя он слышал мальчишечьи смех и топот ног. Сколько прошло времени, он не знал, но от назойливых мыслей, хохота и суеты у него закружилась голова. Грег резко развернулся и, о чудо, перед его глазами, на фоне белых беседок оказался пустой стул, который так и манил присесть на него.

Не раздумывая, Грег побежал и благополучно занял его. Через мгновение перед ним очутился удивленный Ямир, который остался без стула. Он совершенно не ожидал, что Грегу удасться обыграть его. Грег поднял взгляд и, рассмотрев Ямира, попытался улыбнуться и с дружелюбием сказал:

– Прости, я занял… твое место.

Ямир не улыбался. Его лицо отображало нерешительность, и он стоял перед Грегом, в смятении потирая руки. Грег не узнавал своего веселого и шумного друга, каким он был с утра. Перед ним был растерянный незнакомец, который перевел взгляд за его спину, а после потянулся к нему и силой столкнул со стула. Грег упал наземь и ударился локтем об притаившийся немалый камень. Казалось, где-то вдалеке раздался взрыв смеха и девичий громкий вздох.

Ямир сел на стул, повернулся к Грегу и, избегая его взгляда, громко, но неуверенно, произнес слова, которые Грег запомнил на всю жизнь:

– Знай свое место… овечка.

Грег смотрел на «друга» с удивлением и непониманием. Его никто так не называл прежде, и он не мог даже догадываться, что послужило этому причиной. Однако он точно понимал, что лишился «друга» и душе его вновь нанесли удар. Грегу стало непреодолимо жаль себя. Он огляделся вокруг в поисках убежища, куда можно было бы убежать и спрятаться до конца своих дней или хотя бы до конца этого ужасного дня. Он был готов расплакаться даже перед неприятелями, но только не валяясь у их ног. Сдерживая подступающие слезы, мальчик поднялся с земли. Ушибленный локоть казалось горел, и Грег чувствовал, как рукав рубашки неприятно лип к коже. Взглянув на него, он увидел, как красное пятно медленно расползается по белоснежной ткани.

Взволнованный девичий вздох послышался еще раз. Грег повернулся в том направлении, неосознанно открывая Ялии лучший ракурс на раненную руку. Девочка зажала рот ладошкой и поспешила отвернуться – она не переносила вида крови.

Тогда Ямир все-таки взглянул на Грега, а после встревоженно подскочил, увидев красное пятно. Он лепетал извинения и усадил его на стул. Руки Ямира пронзила легкая дрожь.

– Беннар, – отсмеявшись, спокойно крикнул Хизер, – тут овечка упала! У нее кровь.

Беннар неспешно поставил чашку чая на блюдце и, прочистив горло, сказал в тон брату:

– Что ж, похоже, игры на сегодня закончились. Ялия, будь так добра, позови слуг, чтобы его, так и быть, отвели к герцогскому врачу.

Ялию не нужно было просить дважды. Вскочив со своего места, девочка побежала, стараясь не смотреть в сторону Грега. Однако не прошло и минуты, как вдалеке она показалась вновь, но не одна. За тонкую ручонку Ялию вел высокий мужчина. Он имел уверенную, размашистую походку, однако старался сбавить шаг, чтобы девочка поспевала за ним. Подойдя ближе, Грег заметил, что его светлые волосы, казалось, сияли на солнце, а каждая строгая складочка на рубашке и жилете дополняла волевой и статный вид.

Беннар завидел отца издалека и подошел ближе, даже не взглянув на Грега, чтобы поприветствовать. От прежней легкости и расслабленности не осталось и капли. Хизер последовал примеру брата и стал подле него, как бы случайно прикрывая собой раненную руку Грега.

– Здравствуйте, отец, – почтительно обратился старший сын.

– Здравствуй, – безмятежно ответил герцог. Он окинул взглядом каждого из ребят и остановился на Греге. – Ты должно быть Грег Грейн, сын моего давнего приятеля графа Грейна.

Грег кивнул. Вопреки предостережением Ямира о грозной натуре герцога, мужчина смотрел на Грега мягким взглядом, а кончик губ его слегка приподнялся, раскрывая ямочку на правой щеке.

– Вижу ты немногословен, – по-доброму усмехнулся герцог. – Значит, говоришь без чепухи и по делу, верно? Знаешь, наука любит точность и краткость, а я ценю науку.

Хизер и Ямир как по сигналу удивленно переглянулись. Беннар же сохранял невозмутимое выражение лица, но глазами неотрывно разглядывал отца, как будто видя его в первый раз.

– Отец занимается медициной! – тихо, но с гордостью сказала Ялия.

– Ну-ну, не перехваливай меня! Я лишь уделяю этому короткие, свободные часы, – герцог с нежностью взглянул на дочь, а после добавил, обращаясь к Беннару. – Я столкнулся с Ялией у дверей, когда направлялся сюда, чтобы поприветствовать гостя, – герцог кинул добродушный взгляд на Грега, который выглядывал из-за спины Хизера. – Она сбивчиво рассказала, что кто-то из вас ушибся и ему нужна помощь. Кто же ушибся? Не уж то Ямир? То-то он тихий такой сегодня?

Не задумываясь ни секунды, Беннар спешно произнес:

– Наш гость споткнулся об камень, упал и слегка поранился во время подвижной игры. Уверен, ничего серьезного, всего лишь пара царапин, хотя кровь на белой ткани выглядит весьма пугающе, вот Ялия и распереживалась. Гостя сразу же усадили, и я распорядился позвать помощь. Кстати, Ялия, передала ли ты распоряжение слугам?

– В этом нет необходимости. Думаю, с царапиной я вполне справлюсь. Грег, покажи-ка, где поранился.

Грег поднялся со стула и подошел к герцогу, выходя из-за спины Хизера. Мальчик протянул локоть, который весь покрылся красным.

– Крови уж слишком много для царапины, – задумчиво произнес герцог, аккуратно закатывая рукав рубашки.

На локте зиял глубокий порез два-три сантиметра в длину.

– Чем же ты так порезался?

– Камень, – кротко ответил Грег и неосознанно посмотрел в ту сторону.

Герцог сделал тоже самое. В шаге от одного из стульев действительно лежал увесистый, с острым углом камень. Других камней рядом не было.

– Ты споткнулся об камень и об него же поранил локоть? – с сомнением уточнил герцог, глядя Грегу в глаза.

Мальчик замялся с ответом. Он мельком кинул взгляд на Беннара, а после Ямира, который притаился в сторонке и боялся сделать лишний вдох. Согласиться с полуправдой или сказать всю правду, но, возможно, накликать еще большие неприятности?

После паузы мальчик неуверенно кивнул, но, увы, запоздалый ответ, мимолетные взгляды, чуждая кротость Ямира и ожидающая тишина вокруг пролили свет на истину. Герцог внимательно наблюдал за Грегом в тот момент. Мальчик выглядел разбитым, потерянным и глаза блестели от сдержанных слез. Получив ответ, герцог сперва нахмурился, а после сделал тихий глубокий вздох и добродушно обратился к Грегу:

– Ты молодец. Не каждый может так стойко переносить неприятности.

Грег посмотрел на герцога с недоверием. Опять кто-то пытается разрушить его защитные стены сладкими речами?

– Что ж, не буду мучать больше разговорами, надо сперва привести тебя в порядок. Ялия, будь так добра, отведи Грега в лечебный кабинет. Я скоро подойду.

Ялия взяла Грега за здоровую руку и повела прочь. Голосов за спиной он не слышал, но заходя в дом, Грег обернулся, и его тело покрыли острые мурашки. Он был пронзен тремя взглядами, каждый из которых нес свой порок: гордыня, злость и… зависть?

Глава 4 - Лгунья

День за днем пролетали незаметно, пока три летних месяца не подошли к концу. За окном солнце по-прежнему дарило каждому теплые лучи, однако они больше не обжигали. В один из таких дней по чуть заброшенному, но все прекрасному саду прогуливались граф и графиня Грейн. Граф бережно вел супругу под руку и шел нарочно медленно, уставшими глазами высматривая на пути каждый камень, чтобы графиня ненароком не споткнулась. Амитами Грейн была все еще слаба после продолжительной болезни, однако, как уверял врач, да и сама графиня себя ощущала, состояние ее души значительно улучшилось. Она снова могла здраво оценивать окружающий мир, поэтому четко решила после возвращения Грега посвятить ему все свое время, а теплые воспоминания о старшем сыне бережно хранить в сердце. Живой разум к ней вернулся, но тело навсегда потеряло былую стойкость и энергичность. Из-за душевных переживаний ее физическое здоровье подкосилось, что сказалось и на имении Грейнов в целом. До того, как графиня слегла, Тирман и представить не мог, сколько и какие обязанности его дражайшая жена ловко выполняла эти долгие двадцать два года. Пока Тирман заботился о благополучии графства, Амитами заботилась о имении. Она знала каждого работника по имени, была в курсе малейших происшествий в доме и всегда принимала справедливые решения, даже если со стороны они могли показаться чересчур строгими. Графиня всегда справлялась с делами самостоятельно, поэтому экономка в доме не держалась, о чем граф сильно пожалел, когда наступила черная полоса в жизни семьи Грейн.

Для графа это лето стало одним из сложнейших за последние несколько лет не только из-за огромного количества хозяйственных дел, но из-за разрушения привычного уклада семейной жизни. Ни для кого не было секретом, что Тирман Грейн женился по любви, что являлось редкостью среди дворянства. Будучи сыном простого по нраву человека по имени Рик Грейн, Тираману было позволено самому выбрать пару. Его избранницей стала младшая дочь графа Тей, который правил небольшими землями по соседству. Порой чопорная, но в основном нежная двадцатиоднолетняя девушка сразу пришлась Тирману по душе и через полгода, заполучив взаимность в своих чувствах, Тирман женился на Амитами. Время не поколебало их любовь, оно лишь укрепило связь между ними, поэтому графу было невыносимо заглядывать в опустошенные глаза графини и наблюдать за тихим, неподвижным телом, которое днями лежало на белых простынях в полумраке душной комнаты.

Все мысли графа были заняты поддержанием жизни в Амитами, поэтому, ступив на террасу и аккуратно усадив графиню на мягкое кресло, он удивился и даже испугался, когда увидел свое отражение в окне напротив. Под глазами пролегли глубокие темно-серые вмятины, на лбу появилось пару лишних морщин, а ранее коротко подстриженные волосы отросли, образуя копну кудрявых локонов, которые тихим ужасом отозвались в сознании графа. Тирман замер, пораженный одним из самых устрашающих и мерзких чувств – осознание того, что он забыл о единственном живом и родном сыне.

– Что с тобой, дорогой? – затревожилась графиня и прикоснулась к руке графа.

– Все в порядке, – заверил граф и укрыл ее колени легким покрывалом.

Тирман сел на рядом стоящее кресло, перенес на него свой вес и опустил веки – лицо Грега и его кудрявые волосы предстали перед глазами. Граф тяжело вздохнул и позволил телу утонуть в мягкой обивке кресла. Ему нужно было собраться с мыслями и обдумать, дерущее в груди, чувство, которое без предупреждения сняло пелену с разума. Вокруг было тихо, и только глубокое дыхание графини раздавалось сбоку, даря успокоение дребезжащим нервам.

– Милорд, – прозвучал голос дворецкого, как колокол среди тихой ночи. – Прибыл почтовый голубь с письмом из Сертус-Долли.

«Неужто от Грега?» – взволновано и с облегчением пролетело в мыслях графа. Граф приподнялся и с нетерпением протянул чуть дрожащую руку:

– Давай же его скорее сюда!

Через секунду он ощутил гладкую поверхность запечатанного письма, на котором красовалось знамя герцога Фиделиса – три дерева, тянущихся к солнцу, как символ пограничных земель. Через несколько недель после отбытия Грега, в имение прибыло лишь одно письмо. В нем Грег излагал сухие факты и, казалось, только чувство порядочности побудило его написать те несколько строк.

Тирман Грейн как завороженный смотрел на сияющий на солнце лист бумаги, и в груди его отчетливо барабанило сердце, предвещающее скорые перемены.

– Марк, ты можешь быть свободен, – распорядилась графиня и обратилась к мужу, когда дворецкий оставил хозяев дома наедине. – Это от Его Светлости? Герцога Фиделиса? – графиня кивнула на письмо, пытаясь рассмотреть на нем знамя.

– Верно.

– Прочтешь вслух? – с прежней сдержанностью попросила графиня, поправляя и без того идеально лежащее покрывало на ногах. – Надеюсь, Грег скоро вернется домой. Должно быть письмо об этом.

Граф кивнул и вскрыл письмо, повреждая восковую печать.

– Это от Грега. Узнаю его детский почерк, – радостно сказал граф и принялся читать вслух письмо, следующего содержания:

«Здравствуйте отец и мать!

У меня все хорошо и, надеюсь, у Вас тоже. Три месяца прошли незаметно – я старательно учился, изучал ботанику. Мне здесь нравится и я нашел друга.

Мне недавно исполнилось девять лет, поэтому герцог Фиделис сделал мне подарок – разрешил остаться в Сертус-Долли на год. Я принял его. Надеюсь, и Вы примите мое решение.

Ваш сын, Грег Грейн.»

Имя сына граф произнес отрывисто. Он поднял глаза от письма и встретил растерянный взгляд и чугунные губы графини, произнесшие:

– Что это значит?

Граф перечитал письмо еще раз, вчитываясь в каждое слово. Каждая буква врезалась в его сознание, оставляя отпечаток, и, когда письмо было прочитано еще пару раз, граф положил его в карман у сердца, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.