- -
- 100%
- +
— Правильно, тебе нужно, чтобы за мной следили и докладывали о каждом моём шаге, — горько усмехнулась Эля и снова отвернулась к окну.
Сквозь отражение в стекле она видела, как зло на неё смотрит супруг, но сейчас страха не было. Было только неприятно от того, что собственный муж ей не доверяет. Он не сводил с неё пристального взгляда, а она изо всех сил старалась сдержать слёзы обиды. Когда Эля уже была готова расплакаться, Аскольд наконец прервал эту молчаливую дуэль. Как ни в чём не бывало он пожал плечами:
— Ну нет так нет. Тебе решать.
— Можно мне тогда хотя бы взять такси? — спросила она.
— Нет, — твёрдо отрезал он. — Это невозможно, и даже не обсуждается.
Принесли заказ, и между супругами повисла неловкая пауза. Через несколько минут её нарушил сам Аскольд.
— У меня сейчас не самые лёгкие времена, и рисковать тобой мне бы не хотелось.
Неужели Эля услышала в его голосе заботу? Значит, всё дело было не в ревности — по крайней мере, не в этот раз.
После небольшой паузы Аскольд продолжил:
— Сейчас идёт передел территорий, и вполне возможно, что и мой бизнес окажется привлекательным для новых банд. Пока угроз не было, но наши соседи уже испытали на себе давление со стороны нового смотрящего. Я‑то это переживу, но если они попробуют угрожать тебе, я могу не сдержаться. Ты сама знаешь, какой у меня удар, — хотя я тогда использовал лишь половину силы. А если я ненароком кого‑нибудь прибью, меня посадят, и ты останешься одна. Оттуда я уже не смогу тебя защитить.
— Хорошо, — кивнула Эля, мельком подумав, что, пожалуй, было бы даже неплохо, если бы его посадили: тогда уж точно некому будет контролировать её и ревновать к каждому столбу. Она знала, в каких кругах вращался её муж, и допускала, что он, возможно, прав, — хотя верилось в это с трудом. — Я попрошу Николая отвезти меня в торговый центр. Надеюсь, он не будет сильно мозолить мне глаза.
— Ну, это как я ему прикажу, — сухо ответил Аскольд.
— Тогда прикажи ему не стоять возле примерочной кабинки, если вдруг мне захочется заскочить в бутик. Если я захочу зайти в какую‑нибудь кафешку, пусть сядет за соседний столик — а ещё лучше в самый дальний угол. Подальше от меня.
Аскольд усмехнулся.
— Хорошо. Это приемлемые условия, — он улыбнулся, и взгляд его снова стал ласковым. — Я действительно переживаю за тебя. Надеюсь, что эти условия временные и очень скоро ты сможешь передвигаться по городу сама.
— Я тоже на это надеюсь, — напряжение между ними спало, и Эля смогла искренне улыбнуться.
Бросив взгляд в окно, Эля ненадолго замерла: за окном пошёл первый снег. Белые пушистые снежинки робко кружились в воздухе и ложились на тротуарную плитку. Неяркий свет городских фонарей окрашивал крупные хлопья в желтоватый оттенок — от этого они казались ещё более красивыми и необычными. Завтра — первое декабря: зима только собиралась вступить в свои права.
Эля так увлеклась этим зрелищем, что не заметила вибрации телефона супруга. И уж тем более не обратила внимания на то, с каким озабоченным видом Аскольд сбросил звонок.
Они шли с Аскольдом по заснеженному тротуару, а водитель тихо ехал чуть позади, стараясь быть незаметным. Коля был новеньким — ему пока были безразличны прихоти хозяина, а вот предыдущий водитель сильно удивился бы такому повороту. Мало того что Дорогова редко видели с женой — его практически никогда не видели идущим пешком по городским улицам.
Но в этот раз, неожиданно для самого себя, он с радостью согласился на предложение жены.
Аскольд смотрел на Элеонору и тайком любовался ею, изо всех сил стараясь сохранять серьёзное выражение лица. В свете фонарей жена казалась ещё прекраснее. Её детская непосредственность и неприкрытый восторг из‑за первого снега невольно заражали его. Так хотелось вместе с ней безмятежно кружиться в танце, ловить снежинки и просто смеяться… Но нужно было оставаться начеку.
То, что он наговорил ей за столом, было не всей правдой. Да, передел шёл, борьба за территории была нешуточной, но его это напрямую не касалось. Новый смотрящий — молодой и горячий парнишка — пришёл к нему первым. Аскольд сразу отстоял свои позиции и быстро договорился: его никто не тронет, если он не станет ни за кого вступаться. Так что за бизнес он не переживал — угрозы не было.
А вот жена могла оказаться под угрозой — правда, угроза исходила совсем с другой стороны. Эля вовремя отвернулась, увлечённая первым снегом: иначе пришлось бы как‑то объяснять этот непрошеный звонок.
«Ну какого чёрта ей нужно? — мысленно возмущалась она. — Мы же доступным языком сказали: оставить его в покое!» Но нет — сразу посыпались угрозы.
Аскольд погрузился в свои мысли и не заметил, что жена немного отстала. Он спохватился, только когда в спину ему прилетел снежный снаряд. На мгновение он замер, собираясь с мыслями и готовясь дать отпор. Не оборачиваясь, слепил снежок покрупнее, а потом резко развернулся, притворно сердито глядя на супругу.
— Я случайно! — Эля едва сдерживала весёлый смех. — Само как‑то получилось! Правда, не хотела!
Он медленно надвигался, прикидывая, куда швырнуть снежок. Эля попятилась, лихорадочно выискивая хоть какое‑нибудь укрытие. Фонарные столбы были слишком тонкими, а прятаться за машиной она не рискнула — так что для Аскольда она оставалась лёгкой мишенью.
Аскольд не стал прицеливаться — кинул снежок наугад. На самом деле он и не собирался в неё попадать: вышло скорее по привычке. Небольшой комок мягкого, рыхлого снега угодил ей прямо в лицо и запутался в волосах.
Эля застыла от неожиданности и даже не пыталась стряхнуть снег. Наконец она «отмерла» и тут же принялась лепить новый снаряд.
— Прости, родная, — попытался он её успокоить. — Я не думал, что попаду. Честно, хотел специально промахнуться. Наверное, просто привычка.
— Привычка? — рыжие завитые локоны забавно подпрыгивали, пока она сгребала снег в большой ком. — Теперь моя очередь. Только не двигайся, пожалуйста, а то могу и промахнуться.
Аскольд рассмеялся. Его жена снова была той самой беззаботной весёлушкой, в которую он когда‑то влюбился. Ему не хотелось верить, что именно из‑за него она стала реже улыбаться и будто бы забросила саму себя. Ведь наивность и добродушная простота — это как раз те её качества, которые он больше всего ценил.
Может, и правда стоит что‑то поменять? Начать хотя бы с малого — дать ей чуть больше свободы, позволить развеяться, как он и предлагал. Сначала показать Коле пару фотографий — пусть знает, кого нельзя подпускать к Элеоноре даже на несколько метров. Пусть проследит, чтобы она не флиртовала с другими мужчинами. Коле, кажется, можно доверять — он производит впечатление надёжного человека.
Жена всё‑таки попала в него снежком — хоть и явно не туда, куда целилась. Она тут же опустилась за новыми снарядами и принялась осыпать Аскольда снежками, пока он не опомнился.
Он выставил руки вперёд и смело пошёл навстречу обстрелу. Первый мокрый снег облепил его с ног до головы, но главное сейчас было — добраться до неё. Это давалось нелегко: после каждого снежка Эля отступала на пару шагов назад.
И всё же он приближался — медленно, но неумолимо — и очень скоро настиг её. Аскольд схватил её в охапку и потащил к ближайшей преграде. К счастью, рядом оказался небольшой проулок. Толкнув её туда, он всем весом прижал её к холодной стене, не давая даже пошевелиться.
На её щеках играл румянец — от холода и от усердного метания снежков. Он дико контрастировал со светло‑зелёными глазами и огненными волосами, растрепавшимися и украшенными липким снегом. Полуоткрытые ярко‑красные губы так и манили к себе.
— Моя малышка, — зарычал он, покрывая поцелуями её лицо, — ты моя малышка. Ты же меня не обманешь? Ты же не бросишь меня?
Ему стало не по себе, когда Эля на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Потом она улыбнулась и отрицательно покачала головой. Отдышавшись, она наконец произнесла:
— И вообще, это я тебя победила! Сейчас ты должен быть на моём месте.
Пока он пытался сообразить, что она имеет в виду, она бесцеремонно развернула его и прижала к той же стене. Теперь хозяйкой положения была она. Теперь она прижималась к нему всем телом и дарила ему самые нежные, самые сладкие поцелуи. Это могло длиться целую вечность… если бы не ледяная стена.
Хорошо, что рядом ждал водитель.
Глава 6.
Прошло ещё несколько безмятежных дней, и Эля снова чувствовала себя если не любимой, то хотя бы желанной. К ней вернулся любящий и заботливый муж. Его забота по‑прежнему казалась немного чрезмерной, но теперь Эля понимала: для него это просто способ сказать «люблю».
О Максиме она вспоминала изредка — лишь в те редкие минуты, когда оставалась одна в гостиной. Впрочем, за эти шесть дней такие моменты выпадали нечасто: Аскольд старался брать работу на дом.
День обычно складывался по одному и тому же сценарию: Эля сидела перед телевизором, пересматривая любимые фильмы, а муж устроился рядом на диване — с ноутбуком и в наушниках, погружённый в свои дела. Они называли это совместным времяпрепровождением. И пусть это было не слишком активно, всё же так казалось уютнее и интереснее, чем сидеть по разным комнатам.
Лишь когда Аскольд выходил покурить или поговорить по телефону, Эля бросала взгляд на камин и с тоской вспоминала своего трубочиста. Тот внезапный поцелуй пробудил в ней какой‑то беспокойный азарт. В следующий раз ей хотелось большего, чем просто поцелуй. Хотелось прикоснуться к его телу, ощутить его тепло, увидеть в его глазах ответное чувство. Ей нужно было, чтобы Максим ответил ей взаимностью.
Но эти мысли рассеивались в ту же минуту, как в комнату возвращался муж, — и тут же начинали казаться нелепыми. Аскольд бросал на неё ласковый взгляд, и Эля тут же чувствовала себя неблагодарной, будто опустилась куда‑то очень низко. Как она вообще могла хотя бы мысленно допустить измену? Это как минимум неприлично. А она не из тех, кто позволяет себе неприличное. Для Элеоноры Дороговой семья всегда была превыше всего. Никаких измен — ни в мыслях, ни тем более на деле!
Но помечтать‑то можно…
— Если хочешь, можешь завтра в торговый центр съездить, — предложил Аскольд, не отрываясь от монитора. — Мне нужно в офис наведаться: кое‑что подписать и заодно решить пару вопросов.
— Почему бы и нет, — ответила Эля, радуясь, что он наконец‑то заговорил с ней. — Пока есть такая возможность… У меня, кстати, нет нормальных тёплых вещей — ни шубы, ни хотя бы пуховика. Я ведь почти никуда не выхожу. То есть не выходила — до недавнего времени.
Ну и ради кого она тут старается? Аскольд словно её и не слышал: по‑прежнему что‑то печатал, даже не взглянув в её сторону. Лишь сухо бросил:
— Ты знаешь, где карточка. Возьмёшь завтра. И ни в чём себе не отказывай.
Эля усмехнулась. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — подняться в спальню и хоть немного выпустить пар. Она выключила телевизор и повернулась к нему:
— Не хочешь ненадолго оторваться? Ну, или надолго… В зависимости от того, насколько тебя хватит.
Аскольд ответил, не задумываясь:
— Дорогая, у меня очень много работы. Мне на завтра нужно подготовить… — внезапно он осёкся. — То есть ты предлагаешь мне сейчас подняться в спальню?
Эля довольно кивнула. Аскольд внимательно оглядел жену — насколько это было возможно в такой позе, — и улыбнулся.
— Ну пойдём, посмотрим, что ты можешь мне предложить.
— То есть? — робко отозвалась Элеонора. — Ты хочешь сказать, что мне, может быть, будет отказано?
— Пошли уже, — он взял её за руку и потянул наверх. — Если что, подберём вариант, который устроит нас обоих.
Эля уснула, а он вернулся к своей работе. На улице шёл снег, и, скорее всего, завтра движение по городу будет затруднено. Новому водителю придётся постараться, чтобы нормально добраться до центра. Впрочем, это будут уже его проблемы. Эля с удовольствием понаблюдала бы за его выдержкой, но всё это — только завтра. А сейчас ей отчаянно требовались несколько часов крепкого, здорового сна.
Эля проснулась, когда в окно вовсю било зимнее солнце, в тысячу раз усиленное сверканием снежных кристалликов. Но разбудило её не солнце. Кровать еле заметно пошевелилась — будто кто‑то только что встал с неё.
Сон как рукой сняло, стоило ей осознать, что муж спал рядом. За всю прошедшую неделю он впервые оказался с ней в одной постели. Элеонора не знала, что там творится в его компании, но с тех пор, как Аскольд стал работать дома, он так выматывался, что засыпал прямо в гостиной, на диване.
Это одновременно и радовало, и сбивало с толку. С одной стороны, наконец‑то их отношения стали походить на настоящие, а с другой — Эля боялась, что это затишье может обернуться неожиданным финалом. Ведь затишье обычно бывает перед бурей.
— Дорогой, — она спустилась вниз и застала мужа за сборами, — ты уже собираешься?
— А так не видно? — огрызнулся Аскольд, но тут же опомнился: он ведь теперь вроде как примерный любящий супруг. — Да, родная, собираюсь. Сегодня очень важная встреча, и мне бы не хотелось её… испортить.
Эля улыбнулась. Забавно было наблюдать, как он старательно избегает грубых слов в её присутствии, хотя ещё недавно не стеснялся ни резких выражений, ни откровенных оскорблений.
— Я могу сегодня воспользоваться услугами нашего нового водителя? — на всякий случай уточнила она. — Ты же сам мне предложил.
— Я помню, малыш, — Аскольд натянул тёплую куртку. — Конечно, езжай. Только сначала Коля отвезёт меня на работу, а потом будет полностью в твоём распоряжении.
— Аскольд, — она поцеловала супруга, — только не забудь предупредить его о том, о чём мы договаривались. Ну, чтобы он не преследовал меня по всему центру.
— Да, я всё объясню по дороге. Спасибо, что напомнила.
Эля закрыла за ним дверь и отправилась готовить себе завтрак. Элеонора вдохнула полной грудью и улыбнулась. Одна маленькая победа — а казалось, будто она смогла перевернуть целый мир.
Свобода — вот как она выглядит. Точнее, вот так выглядит торговый центр седьмого декабря: люди ещё не бросились в предновогоднюю гонку, скупая всё подряд, но первые ласточки уже появились. Оказалось, многие считают, что лучше купить хотя бы подарки заранее — к самому празднику и без того хватит хлопот со столом. В первую очередь так думала сама Эля. В подтверждение её мыслей мимо неё то и дело проскальзывали счастливые пары, увешанные подарочными пакетами; на некоторых даже виднелись фирменные эмблемы.
Она в очередной раз обернулась: водитель по‑прежнему держался поодаль, как и было оговорено, и делал вид, будто разглядывает витрину с телефонными аксессуарами. Поза у него была неестественная, но работу он выполнял добросовестно — с тех пор, как они вошли в торговый центр, не приближался к хозяйке ни на шаг.
Эля облегчённо выдохнула и расправила плечи. Что у неё было запланировано в первую очередь? Магазин нижнего белья. Можно начать с него, а дальше — как получится. И не забыть заглянуть в какой‑нибудь мужской магазин, чтобы выбрать новогодний подарок для Аскольда. Пока он снова не додумался посадить её в золотую клетку. Да и пока нет такого ажиотажа: Эля ещё не была готова оказаться в большой толпе.
Продавщицы услужливо поприветствовали Элю и предложили свою помощь. Она сняла куртку и отложила её вместе с сумочкой на небольшой уютный диванчик для гостей. В небольшом салоне царила приятная атмосфера: бежевые тона стен радовали глаз, а тихая нежная музыка понемногу прогоняла остатки стеснения.
Девушки были готовы исполнить любые капризы клиентки. Их заискивающие взгляды и льстивые комплименты невольно пробуждали в Элеоноре высокомерную особу. Совсем ещё молодые девушки были готовы на всё, лишь бы клиентка оставила у них солидную сумму — ведь от этого напрямую зависела их зарплата.
— Я позову вас, когда определюсь с тем, что мне нужно, — надменно произнесла Эля.
Девушки дружно кивнули и отошли в сторону. Госпожа Дорогова отвернулась к витрине, втайне наслаждаясь своим влиянием на продавщиц. Деньги у Эли водились — это девушки поняли сразу, едва она вошла в салон. Сама Эля никогда не отличалась высокомерием, но такое чрезмерное заискивание ей искренне не нравилось. «Ну что же, — подумала она, — хотели богатую клиентку? Вы её получили. Теперь отрабатывайте свои премиальные».
Эля оторвалась по полной: несмотря на то что пришлось изрядно побегать по салону, она осталась довольна покупками. Когда она уходила, девушки попрощались с ней с искренней, пусть и чуть сдержанной, благодарностью — ведь Эля оставила в кассе немалую сумму.
Побродив ещё немного по магазинам, Эля купила зимние сапоги, о которых мечтала уже очень давно, несколько вещей для холодного времени года, а главное — шикарный тёплый пуховик.
Первым делом она почувствовала не усталость, а дикий голод. Подойдя к своему водителю‑охраннику, Эля вручила ему пакеты с покупками. Коля сначала печально вздохнул, но заметно расслабился, когда она предложила ему присесть с ней за один столик и перекусить. Мужчина занял свободное место, а Эля направилась к электронной кассе. Водитель не стал привередничать и заказал то же, что и хозяйка.
Эля встала в сторонке, поглядывая на монитор в ожидании заказа. Она так засмотрелась на экран, что не сразу заметила у кассы Максима. Он был не один — в компании миловидной брюнетки. Девушка то и дело улыбалась, смеялась и смотрела на него влюблённым взглядом. Наверное, это и была та самая девушка, о которой он упоминал, — та, что «то ли есть, то ли нет». Значит, она всё‑таки существовала.
Эля мысленно отругала себя. Ну конечно, существовала — Максим ведь говорил об этом. С чего она взяла, что он просто придумывал отговорки? Нужно либо менять планы, либо искать другого претендента: связываться с несвободными мужчинами ей совсем не хотелось.
Максим случайно повернул голову и встретился взглядом с Элеонорой. На его лице мелькнула мимолётная улыбка, но он тут же взял себя в руки и сделал вид, будто не знает её.
Она очнулась, услышав свой номер заказа, и тут же подошла к выдаче. Касса, возле которой стоял Максим, оказалась слишком близко — настолько, что Эля буквально чувствовала его тепло и запах недорогого парфюма. Еле заставив себя не обращать на него внимания, она забрала заказ и поспешила вернуться за свой столик.
Коля оказался немногословным собеседником — и это было как раз кстати. Элеонора пыталась завести с водителем разговор, но почти не слышала собственных вопросов: мысли её витали где‑то рядом, неподалёку от Максима. Утолив голод, они отправились обратно в особняк.
Пробок почти не было, так что доехали быстро. Всю дорогу Коля то и дело поглядывал на хозяйку, но, к счастью, не стал задавать лишних вопросов — лишь делал какие‑то свои выводы. Главное, чтобы потом он не поделился ими с хозяином: лишних допросов Элеоноре сейчас совсем не хотелось.
Наконец они добрались. Эля устало выбралась из машины. Ещё в прихожей она услышала голос супруга — Аскольд громко разговаривал по телефону.
Элеонора прислушалась — и тут же пожалела об этом. Лучше бы она ничего не слышала.
— Ты с ума сошла?! — буквально кричал он в трубку. — Я тебя в последний раз предупреждаю: если ты хотя бы на пять метров приблизишься к моей жене — я тебя закопаю! И мне будет плевать, что твой папа — большая шишка… Да, я угрожаю, и это не шутки! Послушай, если между нами что‑то и было, то это не значит, что…
Аскольд резко замолчал, заметив супругу. Эля хотела было сказать, чтобы он продолжал, — ей бы с удовольствием хотелось услышать ещё какие‑нибудь подробности, — но слова комом застряли в горле.
— Занеси пакеты в гостиную, — с трудом выдавила она, обращаясь к водителю, и поднялась наверх, даже не поздоровавшись с мужем.
Глава 7.
Аскольд чувствовал себя отвратительно, и даже виски не спасал от этого мерзкого ощущения. Вторая бутылка подходила к концу, а он всё никак не мог отделаться от мысли, что, возможно, скоро всё рухнет. А ведь только‑только начало налаживаться — его девочка снова стала улыбаться…
Какого чёрта эта ненормальная опять названивает? Он же ясно дал понять: между ними не может быть ничего серьёзного, только секс. Одноразовый, ни к чему не обязывающий. Да это и всерьёз‑то не было — так, пьяный эпизод в офисном туалете во время корпоратива. Но нет, эта избалованная кукла отчего‑то вообразила, будто имеет право лезть в чужую семью.
Аскольд сделал ещё один глоток и откинулся на подлокотник дивана, уставившись в какую‑то несуществующую точку на стене. Да и сам он хорош — тот ещё конспиратор. Мог бы сперва убедиться, что жена не вернулась, а уж потом орать на любовницу. Хотя… разве такое можно предугадать?
Он поднял взгляд на настенные часы. Стрелки расплывались перед глазами, но ему всё же удалось сфокусироваться. Прошло полтора часа с тех пор, как Эля поднялась в свою комнату. Может, пора проверить, как она там? Может, стоит попробовать с ней поговорить?
Он с трудом поднялся с пола и попытался сделать пару шагов в сторону лестницы. Но хватило его лишь на эти несколько шагов — с громким стуком он рухнул на пушистый ковёр и тут же отключился, подложив под голову холодную бутылку. Последнее, о чём он подумал перед тем, как крепко уснуть: почему грохот получился таким сильным, если ковёр был мягким?
+++
Слёзы иссякли ещё полчаса назад, а следующий час Эля просто лежала на кровати, ни о чём не думая. На душе было ужасно горько. И дело было даже не в самой измене — а в том, что он изменил ей первым. Это должна была быть её прерогатива. Она заслуживала права сделать этот шаг первой. А он и тут её опередил.
Эля судорожно вздохнула, встала с кровати и подошла к двери. Прислушалась — в ответ была лишь тишина. Осторожно приоткрыв дверь, она выглянула в коридор. В доме по‑прежнему стояла глухая тишина, и она решилась спуститься вниз.
Элеонора кипела от злости на супруга. Полтора часа она просидела в своей комнате, а он даже не подумал постучаться, не попытался хоть как‑то начать разговор. Что же это за муж такой?
Она нашла супруга мирно спящим на полу в гостиной — и злость вспыхнула в ней с новой силой. Ну конечно, самое время спать, да ещё и на полу!
Эля невольно бросила взгляд на часы — и мысль пришла сама собой. А почему бы и нет? У неё стресс: муж ей изменяет. Она имеет право на какой‑нибудь необдуманный, даже глупый поступок. Да она и не собирается делать ничего из ряда вон выходящего — просто уйдёт из дома. Не навсегда, а лишь до утра. Погуляет по городу, зайдёт в какой‑нибудь бар или клуб, выпьет от злости. Сам виноват — нечего было доводить жену до такого состояния.
Она снова поднялась в свою комнату и прямиком направилась к гардеробу. Перерыла все вещи, пока не отыскала в дальних уголках старые потёртые голубые джинсы. Рядом с ними нашёлся её когда‑то любимый белый свитер крупной вязки. Эля разложила вещи на диване и внимательно их осмотрела. Комплект казался слишком молодёжным, почти детским, но выбирать было не из чего: из всего, что хранилось в шкафу, он лучше всего подходил для сегодняшней вылазки.
Элеоноре было всего двадцать три года. В двадцать два она вышла замуж — и почти сразу лишилась нормального общения со сверстниками. Проще говоря, оказалась в клетке. Пусть в золотой, но всё равно в клетке. Работать ей не требовалось, а старые друзья и одноклассники остались в родном городе. Заводить новых ей не позволяли: Аскольд не знакомил её со своими приятелями — да и вообще никому не доверял. Он ревностно относился ко всему, что считал своим: будь то бизнес, дом или жена. Потому и предпочитал развлекаться в одиночестве, где‑нибудь подальше от дома.
Эля ещё раз осмотрела вещи и бросила взгляд в зеркало. На неё смотрела усталая, но очень красивая девушка — и эта красота слишком долго томилась взаперти. Наконец она решилась: взяла телефон и вызвала такси. Пока машина будет в пути, успеет переодеться и соорудить какую‑нибудь простенькую причёску.
На сборы ушло не так много времени — всё‑таки она собиралась не на светскую вечеринку. Правда, куда именно отправиться, Эля пока не решила: сперва нужно было просто выбраться из особняка.