Нет, Босс! Да, Шеф!

Глава 10. Все дальше от мечты

Ничего хуже не может быть, чем первый гость, как только открылись двери ресторана. Все должно уже быть готово и вроде бы все и готово, но на самом деле, все еще расслаблены и ведут себя как сонные мухи.

Кухня уже пыхтит, но обязательно этот гость закажет что-нибудь такое, что было с утра упущено. И официанты все на местах, но еще не раскачались и косячат.

Я притулилась у барной стойки и смотрю, как Дина, сочетающая и функции администратора, и хостес, и директора, и черте знает еще кого носится по залу, а нашего драгоценного звездного шефа все нет.

От каждого стука дверей мое сердце ухало в пятки. Мне это не нравилось. Но я ждала Шефа. Он зачем-то просматривал мой профиль в сети, поставил лайк на фото с ножом поздно вечером.

Зачем? Специально или нечаянно поставил лайк? Чтобы что – одобрил выбор ножа? Зачем он смотрел мой профиль? Ему резюме не хватило?

Я кусала губы. Эта маленькая деталь – Шеф изучал мой личный аккаунт – била током. Будто между нами провода.

Дверь хлопнула. Не Шеф. И вот он – первый гость. Не входит, а вплывает. Оглядывается с легким пренебрежением во взгляде, с этакой ленцой хозяина жизни. Но хорош, чертяка: статный, высокий, аккуратная щетина, из-под бровей блестит острый взгляд, на госте рубашка, сидит как влитая по фигуре, темные брюки, на ум только и приходит – породистый.

Я невольно сравнила его с Шефом. Было что-то в них похожее, эдакие хозяева жизни.

Тут же на ум пришел Женя. Женя изображал из себя такого, он одевался модно, он вел себя нарочито уверенно, заходил в дорогие бутики, как к себе домой, но это было показное, внутри он не чувствовал себя так, как ощущали это мой Шеф и вот этот вот утренний посетитель.

Дина мельком глянула на меня, выразительно дернула бровью. И зацокола каблуками ему навстречу. Я заметила, как она на ходу поправила локон, а восьмерки, которые она выписывала бедрами, говорили только об одном – в кои-то веки Дине кто-то вот так с первого взгляда понравился. Очень привередлива моя Динь-Динь, но этот экземпляр ее чем-то зацепил.

Гость же не отводил от нее пронзительного взгляда, даже исчезло его равнодушное выражение лица.

Дина усадила гостя, подала меню, но сцена затягивалась. Я не слышала у барной стойки, что там за разговор, видела только, как гость откинулся на спинку стула и, не отрываясь, смотрит на Дину.

Дина смущалась. Она не показывала этого, но я-то знала характерные ее жесты: вот уже десятый раз трогает волосы, постукивает каблучком. Надо же, он ей понравился.

Я улыбнулась.

Но тут гость поманил Дину пальцем. Тоже мне мачо. С Диной и вот так? Дина резко выпрямилась, искренняя улыбка погасла. Лицо теперь было каменно-доброжелательным, все-таки она профессионал своего дела.

Дина все же наклонилась, гость действительно что-то ей сказал на ухо и в тот же момент, будто это в порядке вещей провел рукой ей по заднице.

Я вспыхнула так, будто это со мной происходит.

Охреневший!

Захотелось подбежать и обрушить на голову этому гаду поднос. Но Дина с королевским достоинством и небрежно двумя пальцами, словно это гадость какая-то, отвела его руку и громко, так, что я это услышала, бросила:

«Держите себя в руках!»

Она резко развернулась и пошла в мою сторону. Дина была белой, как мел. Верный признак – злится. Но на лице безразличие, мол, и не таких видали. Дина сжимает кулаки, представляю скольких сил ей стоило, чтобы не отвесить пощечину. Мне бы ее профессиональную выдержку.

– Аля, примешь заказ? – процедила она сквозь зубы, когда подошла ко мне.

– Его выставить нужно, а не заказ принимать, – вспылила я.

– Знаешь, так глупо, он мне очень понравился с самого начала. Я прямо поплыла. А потом вот это. Фу. Так облажаться.

– Давай что-нибудь придумаем, – я злилась за Дину.

– Спокойней, Аля, спокойней, оглянись, у нас даже охраны нет, не знаю о чем Шеф думает, лучше сейчас на тормозах спустить.

– Угу, – кивнула я с многозначительным видом и пошла к столу.

Я уже была готова обороняться, но на меня он не обратил никакого внимания. Сделал заказ, даже не глянув.

Через десять минут я толкнула двери с раздачи и прошла мимо Дины с заказом на подносе. Как-то многовато он заказал для этого позднего завтрака. Словно специально выбирал такие блюда, которые скорее всего в это время будут готовиться дольше обычного.

«Неужели он все это собирается сожрать», – думала я, шагая к столу.

И чем ближе я подходила, тем яснее мне становилось, что я сейчас сделаю. Уже в шаге от стола я делаю вид, что запинаюсь, и с огромным удовольствием опрокидываю поднос со всем содержимым на нашего драгоценного гостя.

Грохот, яркие брызги битого стекла, звон приборов – все как я люблю!

«Выкуси, гад», – торжествую я, глядя как он вскакивает с места весь в ошметках еды.

– Ой, я так виновата! – я делаю ужасно виноватые глаза, и прикрываю ладонью улыбку на лице.

И в тот же момент чувствую за спиной тяжелый, как бетономешалка, взгляд.

Я медленно оборачиваюсь и прикусываю губу. Передо мной стоит Шеф, сложив руки на груди и кажется, сейчас он меня прибьет.

«И когда он только успел заявиться?» – только и успеваю подумать я.

– Я же говорил тебе, еще раз, и в судомойки, – его голос звучит, как приговор.

– Но он…, – собралась я было защищаться, но Шеф только пренебрежительно махнул рукой, как бы говоря, чтобы я исчезла нафиг отсюда.

Подскочила Дина, видимо собираясь улаживать конфликт, но в этот момент Шеф, вдруг начинает ржать, как конь, глядя на гостя. Мы с Диной переглядываемся в недоумении.

– Ну, как тебе обслуживание, Дэн? – сквозь смех спрашивает гостя Шеф.

– Выше всяких похвал, Костя, просто блестяще, как раз для ресторана, который претендует на Мишленовскую звезду.

Они жмут друг другу руки, а мы с Диной вообще перестаем что-либо понимать и только стоим и хлопаем ресницами в унисон.

Тот, кого Шеф назвал Дэном, выходит из-за стола, смахивает с рубашки салатную зелень и с улыбкой говорит Дине:

– Я прошу прощения за свое поведение и за такой грубоватый стресс-тест. Другой возможности изнутри глянуть на поведение персонала в полевых условиях, после знакомства уже не будет. Я Денис, ваш новый управляющий.

«Ну все, мне конец», – подумала я и поспешила было ретироваться из зала, чтобы не усугубить свое положение.

Но Шеф меня остановил:

– Сегодня дорабатываешь официантом, завтра выходишь на кухню судомойкой, как я и обещал. Тебя вообще, по всей видимости, к людям подпускать нельзя. Ты еще поваром собиралась быть, а если ты отравишь кого-нибудь, вступаясь за справедливость, честь и достоинство кого-нибудь?

Шеф смотрел на меня странным взглядом. Будто ему меня жалко, но в то же время он борется с собой. Но это было лишь мгновение прозрения.

Я стряхнула с подноса остатки салата на брюки Шефа. Нечаянно.

И Шеф перестал меня жалеть.

Меня всю колотило. Я готова была сказать все, что о нем думаю, а ничего хорошего я сейчас о нем, естественно не думала, но я стиснула зубы и держалась.

– Шеф, это я виновата, – попыталась меня защитить Дина.

Мы с Шефом смотрели друг на друга, как приклеенные. Я не собиралась отводить взгляд, потому что я вот-вот расплачусь, если это сделаю. А он сверлил меня до дна, видимо, пытаясь что-то понять. Удачи!

– Да никто не виноват, Костя, не горячись, – неожиданно за всех вступился Денис, – у тебя тут бардак, даже охраны нет. А если бы реально какой-нибудь неадекват зашел? Кто бы за девчонок вступился? Вот им самим себя защищать и пришлось.

– Это не защита, это месть, правда, Алина? – спросил меня Шеф.

Я ничего не отвечала, понимая, что, если сейчас начну говорить, это будет последнее, что я скажу в этом месте, и больше меня здесь не будет. Вместо того, чтобы защищаться, я уперлась и держалась всеми силами.

– Дина, выдашь ей форменную одежду для ее новой должности. Все, свободна, – бросил он.

Я глянула на него так, будто собиралась выцарапать ему глаза. Я чувствовала, что у меня от злости раздуваются ноздри, как у бешеного быка. Шеф ухмыльнулся, словно ожидал такой моей реакции и будто ждал, что я сейчас исполню.

Ситуацию спасла Дина. Она схватила меня за руку и потащила из зала, обезоружив этих гадов самой обворожительной улыбкой из своего арсенала.

– Так, Клюковкина, не кипишуй, что-нибудь придумаем, только не истери и не испорть все окончательно, – причитала она.

– Дина, но…

– Я знаю!

– Ну, это же…

– Да! За мной, Клюковкина!

– Скоти-и-иина, – разревелась я.

– Точно! Оба два!

– Я та-а-аак не мог-у-у больше-е-е, – всхлипывала я на прицепе у Дины, когда она уже тащила меня через коридор мимо кухни к подсобному помещению.

– Можешь, Клюковкина! Не отступать и не сдаваться.

Наконец, мы оказались у подсобки. Дина открыла дверь, покопалась на полках.

– Так, у тебя такой же размер, как и у меня вроде? Вот, держи, – она выдала мне зеленую спецовку судомойки в пластиковом пакете.

У меня уже даже плакать сил не было. Я только смотрела на эту долбаную спецовку и все, о чем мечтала, осыпалось у моих ног осколками.

– Смотри, здесь же всякая химия, которая тебе может потребоваться, губки, тряпки и все такое. Все, разговоры потом, Аля, и слезы потом, мне нужно с этим новым управляющим разруливать. Прости.

Я кивнула, понимая, что у Дины сейчас аврал.

Она ушла. Я закрыла дверь и осталась в подсобке. Уселась на перевернутое ведро и ни думать, ни плакать уже не могла. Я была почти уверена, что этот день еще здесь как-то доживу, но я не знаю, что должно такого произойти, чтобы я завтра вышла сюда работать судомойкой.

Я представила, что скажет мой жених. Я буквально увидела его недовольную, но вместе с тем торжествующую усмешку. Стало настолько тошно, что у меня закружилась голова, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

Сейчас казалось, я ненавижу весь мир сразу и себя в том числе.

«Боже, какая же я дура, на что я вообще надеялась?», – спросила я сама себя и с яростью запулила пакет со спецовкой в стену.

Глава 11. Некуда бежать

Я кое-как доработала этот день. Ресторан закрылся и опустел. На кухне гудела ночная смена поваров, делающих заготовки на следующий день. Я с тоской смотрела, как они шуршат, на эту, со стороны кажущуюся хаотичной суматоху и представляла, что когда-нибудь тоже окажусь здесь.

И не просто окажусь, я буду рулить подобной кухней, чего бы мне это ни стоило. Я все выдержу, пройду все испытания и когда-нибудь открою свой ресторан. И получу свою звезду Мишлен. Другого пути нет. А пока…

А пока я переоделась и уселась в подсобке, пытаясь хоть как-то себя заставить разобраться, что здесь к чему. Несложная наука мыть котлы и посуду, мне просто нужно было себя заставить. Не смириться, но осознать, что это, возможно, то самое дно, от которого мне нужно оттолкнуться, чтобы, наконец, начать движение вверх.

Что бы обо мне не думали, я упертая и своего добьюсь.

Я приготовила все, что, по моему мнению, может потребоваться на завтра из моющих средств – всяких щеток, ёршиков и прочего. Достала спецовку судомойки из пакета, долго разглядывая ее, словно боялась, что если надену, то уже никогда не сниму. Так и превращусь в черте знает кого и буду всю жизнь…

«Да ни за что я не буду всю жизнь так!», – вспылила я, сбросила кроссовки, стянула джинсы и водолазку, собираясь примерить спецовку.

Перед глазами всплыло недовольная саркастическая ухмылка Жени, и я будто услышала, что бы он сказал сейчас, глядя на меня: «Докатилась».

В горле тут же застрял тяжелый холодный комок. Эти эмоциональные качели вымотали меня окончательно. В бюстгалтере и трусах я уселась на пол, обхватила колени руками и всеми силами пыталась справиться с душившими меня слезами.

Слезы сами собой потекли по щекам. Я всхлипнула, потом еще, и вот я уже сижу на полу среди швабр, тряпок и щеток и размазываю слезы по щекам. «Сейчас, немного только пореву и перестану», – сказала я сама себе.

За дверью раздался какой-то шум Я перестала плакать.

«Так, Клюковкина! Соберись! – приказала я себе, – надо хотя бы удостовериться, что это рубище тебе по размеру».

Я вскочила, схватила штаны, натянула одну штанину, во второй запуталась, и в этот момент дверь в подсобку распахнулась, и на пороге появился Шеф.

Я так и застыла на одной ноге, еще не натянув на себя штаны. Шеф смотрел на меня в изумлении, видимо никак не ожидая меня здесь застать, да еще в таком виде.

– Ой! – вскрикнула я и поспешила натянуть штаны от спецовки, запуталась окончательно, потеряла равновесие и полетела носом вперед.

Шеф подхватил меня, но угодил ногой в ведро, куда я составила пластиковые бутылки с химией на завтра. Я схватилась за его китель, он как-то неловко шагнул назад и завалился на спину, так и не выпустив меня из рук, приняв на себя мое бренное тело в бюстгалтере и со штанами, спущенными до колен.

По инерции от падения я клюнула носом его в губы и так мы и застыли.

Время стало тягучим, густым, как кисель, и секунды, казалось, превратились в минуты. Наши губы были в сантиметре, я смотрела в его почти черные глаза, чувствовала его горячее дыхание. Он держал меня за талию. Сердце замерло и, казалось, не бьется. Он убрал руки с талии, но убрал так, что его теплые ладони скользнули сначала по спине.

Шеф уперся рукой в пол и попытался подняться. Мы лежали на полу нос к носу и от этого движения он коснулся губами моих губ. И не разобрать было, это скольжение ладоней по спине, это касание губ – все это нелепая случайность или…

Я не успела додумать эту мысль и сообразила, что мне стоило бы слезть уже с него.

Но он не пытался меня спихнуть, а я не торопилась с него слезть.

Он смотрел мне в глаза, потом спросил:

– Ты плакала?

Я помотала головой, лишь бы не признаваться.

Шеф провел пальцем по лицу, по щекам, собирая слезы. Потом по губам. Я невольно выдохнула. Сердце забилось часто-часто.

Губы были совсем рядом. А потом… Нас будто током ударило.

И вот мы уже на ногах.

– Может, отвернетесь все-таки?! – я начала понемногу приходить в себя.

А вот Шеф сам на себя похож не был. Опешил как мальчишка и продолжал стоять и пялиться на меня, словно не понимая комичность ситуации. Он даже не сразу сообразил, о чем я прошу.

– Извини, – он, наконец, отвернулся.

Я отбросила проклятую спецовку и быстро надела свою одежду, приговаривая:

– Откуда вы вообще здесь взялись так вовремя?

– Я всегда обхожу все помещения, прежде чем уйти, – ответил Шеф и шагнул за порог.

Он прикрыл за собой дверь, и я услышала его быстрые шаги по коридору. Сейчас в голове у меня билась только одна мысль: «Этот случайный поцелуй, он и правда случайный был?». Я почему-то улыбалась, это было против моей воли. Даже настроение мое стало немного лучше. Будто туман немного развеялся и, спроси меня в этот момент: «Чего ты, Клюковкина, лыбишься», – я ни за что не нашла бы ответа.

Я прошла через зал и вышла из ресторана. Неподалеку стояла машина Шефа, он остался в ресторане. Я соображала, что делать дальше. Сегодня домой мне не хотелось еще больше, чем прежде, но снова оставаться у Дины было не вариантом. Но держать очередной разговор с Женей я была не в состоянии. Слишком много сегодня всего произошло. Слишком много такого, о чем мне нужно подумать и такого, о чем думать невозможно, но из-за чего эта странная полу-улыбка так и не сходит с моего лица.

– Может, скоро ночевать будешь в своем ресторане, – услышала я голос Жени и вздрогнула так, будто надо мной бахнул гром и сверкнула молния.

Я обернулась.

– Женя, привет. Да день какой-то чумной, – выпалила я скороговоркой, – представляешь, меня до судомойки понизили, – сказал я и тут же пожалела.

Не знаю, почему не сдержалась. Я будто чувствовала себя перед ним виноватой.

– Ну, это закономерно. Я почему-то не удивлен, – и вот она та самая Женина ухмылка.

– Жень, не начинай, пожалуйста, – взмолилась я, не представляя, как справлюсь сейчас с его наставлениями.

– Что не начинать? – он злился, играл желваками и явно собирался высказать все, что у него сейчас было на уме.

Я вся внутренне сжалась. Хотелось закрыть уши руками.

– Ты ведешь себя как дура, Аль, уже доходит до того, что дома не ночуешь.

– Я у Дины была, ты знаешь, мне нужно было, в чем проблема? И следи за языком! – вспылила я.

Он не услышал вопроса.

– Проблема в том, что я уже приезжаю сюда, чтобы тебя поймать, мне оно надо?

– Ты мне скажи, надо оно тебе или нет, – я уже закусила удила и готова была отстаивать себя до конца, чем бы это не закончилось.

– Так, дома поговорим, – он схватил меня за руку, видимо собираясь вести к машине, словно капризного ребенка.

– Отпусти! – я дернула руку, но он так крепко сжал мою кисть, что я вскрикнула, – Жень!

В тот же момент двери ресторана открылись, и вышел Шеф.

– Может, все дело в твоем долбаном кумире? Ты вообще на кухню к нему хочешь попасть или в постель, Аль?

Шеф слышал эти его слова. Я вспыхнула и от обиды, и от злости, и от всего на свете сразу. Со всей дури я выдернула свою руку из его руки, застонав от боли и замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, но он успел перехватить мою руку и завести за спину.

– Молодой человек, вы бы поаккуратнее, – услышала я спокойный, но властный со стальной ноткой голос Шефа.

Женя тут же отпустил меня и обернулся.

– Ну, конечно, кто бы сомневался! – он нервно засмеялся и этот смех был нелепым и вымученным. – Видимо, я немного ошибся да, Аля, – он снова повернулся ко мне, – ты не стремишься в его постель, ты только что из нее, по всей видимости.

– Какой же ты дурак, Женя, уйди пожалуйста, видеть тебя не могу, – уже спокойно произнесла я, видя, что мой жених не может контролировать свои эмоции.

– О! Даже не сомневайся, так я и поступлю, – он снова глянул на Шефа.

Казалось, он собирается кинуться в драку. Но Шеф был почти на голову выше Жени и намного мощнее в плечах, да и в принципе у них была разная весовая категория. И Женя это тоже понимал.

– Да и хрен с вами обоими, – бросил он и толкнув меня плечом двинулся к своей машине.

Я стояла ни жива, ни мертва. Все это было так мерзко. Не знаю, что еще должно произойти, чтобы я окончательно упала в глазах Шефа. Вот теперь еще и это. Меня буквально подташнивало, так было противно, что он стал свидетелем этих разборок. Я чувствовала себя раздавленной. Хотелось поскорее убежать отсюда, но я черт возьми, понятия не имела, куда мне бежать.

Глава 12. Что в твоей голове?

Кажется, в последний раз я так себя чувствовал в прыщавой юности, когда впервые поцеловался. Такой поцелуй – это даже не поцелуй – это взрыв. И ничего невозможно поделать, такая сцена, как случилась у нас с Алиной в подсобке, будет прокручиваться в голове без остановки, все время обрастая многочисленными мельчайшими деталями.

Я шел к себе в кабинет, а в голове билась мысль: «А губы-то у нее сладковатые». И дальше: «Фигура огонь, конечно, грудь налитая, не большая и не маленькая, прям то, что нужно, ее бы повернуть там в подсобке», – черт!

Я тряхнул головой. Но если мысли еще можно было из нее вытрясти, то ее запах – яблоко с черёмухой, от которого едет голова, так просто от себя избавиться не даст. Как и ощущение в ладонях от прикосновения к ее телу.

Нарочно не придумаешь, такую нелепость, как случилась в этой подсобке. Я сидел за столом и чувствовал, что еще немного таких мыслей, и от стояка порвутся штаны.

Потом, когда чуть утихла эта буря, я вспомнил ее мокрые от слез щеки, ее растерянный и злой вид. Как нахохлившийся птенец.

Я знал причину ее слез, и чертыхнувшись, пошел за Алей. Сам не зная, что хочу сказать или услышать. Подвезу ее что ли до дома.

У входа стояла тачка, у тачки какой-то хрен орал на Алю.

Ну и денек у нее сегодня.

Открыв дверь, я услышал, как Алина чуть ли не кричит:

– Отпусти!

Я увидел, как она вырывает руку из руки какого-то парня, морщась от боли.