- -
- 100%
- +
В половине шестого я сдаюсь. Умываюсь, приглаживаю волосы мокрыми ладонями и спускаюсь. В кабинете Олега горит свет. Он сидит перед ноутбуком и разговаривает по телефону. Даже не замечает меня.
На кухне встречаю Ларису.
— Вы уже встали? — удивляется она.
— Мне нужно съездить домой за вещами. Скоро вернусь.
— Может, водителя попросить?
— Не нужно.
Она мнется, поглядывая в сторону лестницы.
— Алеша просыпался?
— Нет. Я проверяла десять минут назад.
— Если проснется, скажите, что я вернусь до завтрака.
На улице сереет. Дорога почти пустая, и через двадцать минут я уже поднимаюсь в свою квартиру. Здесь все осталось так, как я бросила ночью. Одеяло на полу, открытый шкаф, кружка с недопитой водой. Я снимаю одежду, становлюсь под душ и несколько минут просто стою, упершись ладонями в кафель.
Потом собираю вещи. Три футболки, джинсы, белье, косметичка, рабочий ноутбук. Получается почти как в командировку, только еду я в дом собственной сестры, где теперь занимаю гостевую комнату.
Синяя папка лежит в спальне под стопкой старых журналов. Я достаю ее и провожу пальцами по загнутому углу. Документы из клиники, результаты исследования, записка Веры и флешка. Все, что сестра спрятала в банковской ячейке и почему-то оставила мне.
Можно положить папку обратно и запереть квартиру. Но весь вчерашний вечер меня не оставляло ощущение, что документы здесь лежат небезопасно. Вера не стала бы прятать их в ячейке, если бы боялась только неловкого семейного разговора.
К тому же в пятницу Олег вернется. Я должна показать ему записку и рассказать правду об Алеше. Потому что Вера больше не может объяснить сама. Кладу папку в сумку рядом с ноутбуком и застегиваю молнию. Флешку убираю во внутренний карман куртки.
К дому Воронцовых возвращаюсь около половины седьмого. У крыльца уже стоит машина Ирины Аркадьевны. Водитель загружает в багажник спортивную сумку Алеши.
Значит, она до сих пор уверена, что заберет его. В холле слышны голоса. Я оставляю свою сумку у лестницы и прохожу в гостиную. Алеша сидит на диване в пижаме. Зеленое платье лежит рядом, и он придерживает его ладонью, словно боится, что кто-нибудь унесет. Ирина Аркадьевна стоит над ним полностью одетая, с безупречной укладкой и сумочкой на локте.
— Нина! — Алеша вскакивает и бежит ко мне.
Я обнимаю его. Он прижимается всем телом.
— Ты приехала.
— Доброе утро, малыш.
— Мы скоро выезжаем, — сообщает Ирина Аркадьевна.
Алеша замирает.
— Нет.
Олег появляется в дверях. На нем костюм, в руке телефон. Он переводит взгляд с матери на сына.
— Алеша никуда не едет.
— Мы все обсудили вчера, — напоминает Ирина Аркадьевна.
— Вчера я не знал, что ты ему наговорила.
— Я всего лишь подготовила ребенка к переменам.
— К каким переменам? — голос Олега становится строже. — Я оставлял его у тебя на три дня.
— А потом что? Ты снова уедешь. Мальчику нужен нормальный режим, а не случайные люди, которые появляются по первому звонку.
Она смотрит на меня. Алеша сильнее цепляется за мою футболку.
— Нина не случайный человек, — говорит Олег.
Я поворачиваюсь к нему. Кажется, Ирина Аркадьевна тоже не ожидала этих слов.
— Она воспользовалась испугом ребенка, чтобы поселиться в твоем доме, — резко произносит та.
— Хватит, — обрывает Олег.
Одного слова достаточно, чтобы мы обе замолчали. Он подходит к матери.
— Ты сказала моему сыну, что я отдаю его тебе. Сказала, что Нина больше не придет. После этого ты не останешься с Алешей одна и не будешь обсуждать с ним ничего, — чеканит Олег каждое слово.
— Ты запрещаешь мне видеться с внуком?
— Я запрещаю тебе пугать моего сына.
— И оставляешь его с ней?
— Алеша остается в своем доме. Нина Сергеевна поживет здесь до моего возвращения.
Ирина Аркадьевна смотрит на сына так, словно впервые видит перед собой не мальчика, которого можно отчитать, а мужчину, способного ей отказать.
Потом ее взгляд скользит к лестнице. Моя сумка стоит там, где я ее оставила. Молния разошлась на несколько сантиметров, между темной тканью виден синий угол папки. Ирина Аркадьевна задерживает на нем взгляд. Всего на секунду.
Я выпускаю Алешу, подхожу к сумке и застегиваю молнию до конца. Когда поднимаю голову, мать Олега уже отвернулась.
— Мне пора, — говорит Олег и присаживается перед сыном.
— Я вернусь в пятницу.
— Точно?
— Точно. Три раза поспишь, и я буду дома.
— А Нина останется?
Олег смотрит на меня.
— Останусь, — говорю я. — До пятницы.
Его плечи расслабляются.
— Звоните Алеше, — прошу Олега.
— Конечно.
Он выпрямляется, берет чемодан и направляется к выходу. На пороге оборачивается. Не на мать смотрит, а на Алешу. Только после этого выходит.
Сын подбегает к окну и следит, как машина отца исчезает за воротами.
— Он вернется? — спрашивает Алеша.
— Вернется.
Лгу уверенно, потому что сейчас ему нужна именно уверенность, а не взрослая правда о том, что люди иногда не возвращаются.
Ирина Аркадьевна проходит мимо нас.
— Я забыла лекарства в гостевой спальне.
— Я принесу, — предлагает Лариса.
— Не нужно. Я сама.
Она поднимается наверх. Я хочу остановить ее, но Алеша берет меня за руку и ведет с собой в гостиную.
— Нина, а сколько до вечера?
— Несколько часов.
— А до пятницы?
— Три сна.
— Это долго?
— Не очень.
Он обдумывает ответ и кивает.
Ирина Аркадьевна спускается через несколько минут. В руке у нее небольшой флакон, сумочка плотно застегнута.
Перед выходом она останавливается рядом со мной.
— Не принимайте временную необходимость за приглашение в семью.
— Я прекрасно знаю свое место.
— Надеюсь.
Она уезжает. Я смотрю на закрытые ворота, потом на мальчика, который все еще держит меня за руку. В пятницу Олег вернется, и я покажу ему синюю папку. Расскажу о клинике, о записке Веры и о том, почему у Алеши мои глаза.
А после этого он, возможно, больше никогда не позволит мне переступить порог этого дома. Но молчать нет никакого смысла.
Глава 11. Нина
После отъезда Олега в доме становится непривычно тихо. Спортивная сумка Алеши остается стоять у шкафа. Я берусь за ручки, но племянник сразу оказывается рядом.
— Не убирай.
— Почему?
— Пусть папа увидит, что я никуда не уехал.
— Хорошо. Оставим здесь.
Зеленое платье Веры Алеша носит за собой. Кладет рядом за столом, прижимает к животу на диване. Я не предлагаю повесить его в шкаф. Сейчас это не одежда. Это мама, которую еще можно обнять.
— Папы не будет долго, — вздыхает Алеша.
— Не очень, — улыбаюсь я. — Всего три денечка.
— А ты тоже здесь поспишь?
— Посплю. А днем мне нужно на работу.
Его лицо сразу меняется.
— Ты тоже уедешь?
— Да, и вернусь после пяти. Но постараюсь приехать раньше.
— Папа всегда говорит, что вернется пораньше.
Без упрека. Просто сообщает известный ему факт: взрослые обещают, а потом у них появляются дела.
Я присаживаюсь перед ним.
— После работы я сразу приеду сюда.
— Точно? — подозрительно прищуривается племянник.
— Точно.
— А если не успеешь?
— Позвоню и скажу.
Алеша долго смотрит мне в лицо, потом кивает. Проверять будет вечером.
В восемь утра звонит Олег. Он уже в аэропорту, за спиной светлые стены и голоса.
— Папа! — Алеша хватает телефон. — Мне надо поспать три раза.
— Знаю, — улыбается Олег.
— Ты тоже считай.
— Обязательно.
Олег расспрашивает про машинки, обещает вечером посмотреть рисунок. Не торопит сына и не заканчивает разговор через минуту.
— Дай телефон Нине Сергеевне.
Алеша протягивает мне телефон, но остается рядом.
— Он ел? — спрашивает Олег.
— Да, все в порядке.
— Платье все еще у него?
Я смотрю на зеленую ткань под локтем Алеши.
— Да.
Олег несколько секунд молчит.
— Не забирайте.
— Я не собиралась.
— Пусть еще немного побудет с мамой.
Не ожидала, что он понимает, почему сын держится за платье.
— Если что-нибудь случится, звоните сразу.
— Даже во время вашей важной встречи?
— В любое время.
Он отключается.
Девять дней Олег почти не замечал, что происходит с сыном. Теперь звонит вовремя, помнит про платье и разрешает прервать совещание. Этого мало. Но это уже не ничего.
К девяти я уезжаю в центр. Алеша провожает меня до крыльца.
— После пяти, — напоминает он.
— После пяти. Постараюсь приехать к ужину.
— Ты сказала «постараюсь».
Приходится исправиться:
— Приеду к ужину.
На первой консультации телефон лежит в ящике стола. Через десять минут я достаю его и проверяю сообщения. Ничего. Убираю обратно.
Работа обычно забирает меня целиком. Сегодня часть меня остается в доме Веры. Между приемами я читаю сообщения Ларисы, спрашиваю, ел ли Алеша, не звонила ли Ирина Аркадьевна.
В половине шестого я уже в доме.
— Ты опоздала, — обиженно сообщает Алеша.
— На двадцать минут.
— Ты обещала после пяти.
— После пяти — это не ровно в пять.
Он молча уходит в игровую.
Мне хочется объяснить, что я перенесла разговор с родителями и ехала быстрее, чем следовало. Но ему безразлично, чего мне стоило приехать. Он услышал обещание и ждал. Господи, я ничем не лучше Олега…
— Завтра назову точное время, — говорю ему вслед.
За ужином Алеша съедает две ложки пюре и отодвигает тарелку.
— Не хочу.
— Тогда котлету.
— Тоже не хочу.
— Ты почти ничего не ел.
— Я не голодный.
Кое-как уговариваю его доесть котлету.
Потом Алеша отказывается идти в душ.
— Мама разрешала не мыться, если я устал.
— Каждый день?
— Да.
Врет и не краснеет.
— Сегодня придется.
— Ты не мама!
Он произносит это зло, а потом сразу пугается и прижимает платье к груди.
Я отворачиваюсь к раковине. Мне требуется несколько секунд, чтобы ответить спокойно. Алеша прав. Я не мама. Как бы сильно мы ни были похожи, что бы ни утверждали медицинские бумаги, мамой ему была Вера. Она знала, как уговорить его поесть, чего он боится и какую сказку попросит перед сном. Я умею работать с чужими детьми, но рядом с ее сыном постоянно боюсь переступить невидимую черту.
— Я знаю, — говорю наконец. — И не собираюсь становиться мамой. Но сейчас я отвечаю за тебя. Выбирай: быстрый душ или ванна без пены.
— С пеной.
— Такого варианта нет.
В итоге договариваемся на душ. Голову он мыть не позволяет, и я не настаиваю.
Без трех минут восемь Алеша уже сидит на кровати с телефоном. Олег звонит вовремя.
— Покажи рисунок, — просит он.
Алеша подносит лист слишком близко к камере. На рисунке дом, три человека и зеленая полоса сбоку.
— Это мама, — объясняет он. — Она как платье.
Олег молчит, затем спрашивает:
— Почитать тебе?
Первые пять минут он читает про медвежонка так, будто перечисляет пункты договора. Алеша постоянно поправляет:
— Он испугался, а ты сказал обычным голосом.
— Как надо?
— Страшно.
Страшный голос у Олега получается похожим на обычный, только тише.
Дважды на его стороне раздается звонок. Он сбрасывает. К концу главы Алеша ложится на бок, телефон сползает на подушку.
— Уснул? — спрашивает Олег.
Я забираю телефон и выхожу в коридор.
— Почти.
— Как прошел день?
— Плохо ел, не хотел мыться и напомнил, что я не мама.
— Вы и не мама.
— Спасибо, я и без вас это помню.
— Я не это имел в виду, — хмурится он.
Кто-то зовет Олега. Он оборачивается.
— Мне пора.
— Идите.
— Завтра в восемь.
— Алеша будет ждать.
Он отключается, а я возвращаюсь в детскую.
Когда племянник засыпает, иду в гостевую комнату. Хочу еще раз просмотреть документы из ячейки. Разложить по порядку: бумаги клиники, генетическое заключение, записку Веры. Я до сих пор не решила, когда показать их Олегу, но должна хотя бы понимать, что именно оставила сестра.
Открываю сумку. Синей папки нет. Вытаскиваю ноутбук, зарядку, одежду. Проверяю боковые карманы, хотя папка туда не поместится. Ничего.
Спускаюсь во двор, осматриваю машину. Потом холл, кабинет и место возле лестницы, где утром стояла сумка.
— Вы что-то потеряли? — спрашивает Лариса.
— Папку с документами. Синюю.
— Я не видела.
— Вы переносили мои вещи?
— Только сумку. Она была застегнута.
Я возвращаюсь в гостевую комнату и проверяю все снова.
Папки нет. Так же не бывает? Она не могла пропасть.
Утром еду в свою квартиру раньше работы. Открываю шкафы, смотрю под кроватью, перебираю журналы, под которыми хранила документы. Проверяю даже кухню. Пусто.
Я точно помню, как клала папку в сумку. Помню загнутый угол и тугую молнию. Но последние сутки смешались: звонок Алеши, дом Веры, Олег на пороге, дорога домой и обратно.
Могла оставить папку в прихожей. Вытащить вместе с ноутбуком в центре. Положить на крышу машины. Звоню в охрану поселка и администратору на работе. Никто ничего не находил.
Весь четверг я жду, что документы обнаружатся в очевидном месте. Лариса еще раз проверяет комнаты. Я снова осматриваю машину. Без папки я не могу говорить с Олегом.
Не потому, что боюсь признаться. Шесть лет я молчала по просьбе Веры. Теперь сестры нет, и объяснить, зачем она скрыла донора, некому. Если я скажу правду без документов, это будет выглядеть так, будто я решила заявить о своих правах сразу после ее смерти. Поэтому я молчу.
Олег звонит утром и вечером точно в восемь. Алеша уже не следит за часами. Он знает, что отец позвонит.
В четверг вечером показывает ему две зачеркнутые клетки на листе.
— Все. Завтра ты вернешься.
— Вернусь.
— А Нина уйдет?
Олег смотрит на меня через экран.
— Сначала я приеду, и мы поговорим.
Он не обещает, что я останусь. И правильно. Я сама согласилась только на три дня.
В пятницу утром Олег сообщает, что самолет приземлится вечером.
— К восьми будешь? — спрашивает Алеша.
— Если рейс не задержат.
— А если задержат?
— Я тебе позвоню.
— Мы тебя встретим.
— Договорились.
После разговора я снова ищу папку. Безрезультатно. Откладываю признание. Сначала найду документы, потом поговорю с Олегом. Несколько дней ничего не изменят после шести лет молчания.
Начинаю собирать свои вещи. Спортивная сумка Алеши по-прежнему стоит возле шкафа.
— Ты уедешь, когда папа вернется? — спрашивает он.
— Да.
— Потому что он тебя выгонит? — вздыхает племянник.
— Потому что у меня есть свой дом.
— Значит, ты больше не будешь здесь жить.
Я сажусь рядом.
— Из этого дома уйду. Из твоей жизни — нет.
— Бабушка тоже сказала, что мама всегда будет со мной.
— Я не умерла, Алеша. Ты сможешь мне позвонить, увидеть меня и даже поссориться со мной.
— Мы не ссоримся.
— Ну и замечательно!
После обеда Алеша начинает ходить от окна к часам.
— Папа еще не едет?
— Нет. Его самолет прилетит вечером, — напоминаю я.
— Долго.
На улице тепло. Я предлагаю сходить в парк. Перед выходом Алеша оставляет рисунок на столе в гостиной.
— Чтобы папа сразу увидел.
— Он приедет нескоро.
— Ну и что, пусть ждет нас. Я его тоже ждал.
Зеленое платье впервые остается дома. Алеша сам кладет его на кровать и просит Ларису не трогать.
Мы выходим за ворота. До парка десять минут пешком. Алеша едет рядом на самокате и требует засекать время до фонтана.
Телефон в моем кармане молчит. До восьми почти пять часов. Я успею вернуться раньше Олега.
Глава 12. Олег
Встреча заканчивается на четыре часа раньше. Подрядчик подписывает новый график, инвестор соглашается не останавливать финансирование. Андрей предлагает остаться до вечера и проверить сметы, но впервые за много лет я отказываюсь от лишних часов работы.
— Перешли документы в Москву. Посмотрю в понедельник.
— Ты же собирался лететь вечерним.
— Уже поменял билет.
Андрей несколько секунд молчит.
— До понедельника? — переспрашивает он.
— До понедельника.
Самолет вылетает через час. Нине я не сообщаю. Утром сказал Алеше, что буду дома к восьми. Хочу увидеть его лицо, когда войду раньше. Сюрприз. Слово совершенно не из моей жизни.
Три дня я дважды в сутки звонил сыну и понял, как много о нем не знаю. Алеша не любит пенку на молоке, боится темной воды в ванной и считает дни не по календарю, а по снам. Нина отвечала на мои вопросы коротко, не жаловалась и не пыталась доказать, что справляется лучше меня. Хотя справлялась.
Вчера Алеша уснул во время сказки, а мы еще несколько секунд смотрели друг на друга через экран. Я хотел сказать, что она может приезжать без разрешения. Не по часам и не через день. Потом решил, что такие разговоры не ведут по телефону.
Сегодня предложу нормальный порядок. Нина вернется к себе, но сможет видеть Алешу, когда захочет. Я перестрою график и хотя бы несколько раз в неделю буду приезжать до его сна. Это не решение на всю жизнь. Но лучше того, что было.
В аэропорту включаю телефон. От Нины сообщений нет. Лариса утром прислала фотографию рисунка, который Алеша приготовил к моему возвращению.
Поднимаю глаза и вижу мать. Она стоит у выхода из зоны прилета. Рядом водитель.
— Что ты здесь делаешь? — хмурюсь я.
— Встречаю сына.
— Я никому не говорил, каким рейсом лечу.
— Андрей сказал.
Значит, мать позвонила в офис и убедила его, что случилось что-то срочное. С Андреем поговорю позже.
— Моя машина уже подъехала.
— Отпусти ее, — просит она. — Нам нужно поговорить до того, как ты вернешься домой.
— Если опять о Нине, не трать время.
— Именно о ней.
Я иду дальше. Мать догоняет меня у стеклянных дверей.
— Олег, ты не знаешь, кого оставил с сыном.
Мне это порядком уже надоело.
— Я оставил его с родной тетей.
— Ты так уверен?
Останавливаюсь.
— Говори.
— Не здесь.
В машине поднята перегородка между салоном и водителем. Мать садится рядом, ждет, пока мы отъедем от терминала, и только тогда начинает:
— Ты три дня наблюдал красивую картину. Заботливая тетя, спокойный ребенок, ужины и сказки.
— Я сам попросил ее остаться.
— После того как она сделала все, чтобы у тебя не осталось другого выхода.
Фраза цепляет, хотя я не хочу этого признавать.
— Алеша испугался твоих слов, а не действий Нины.
— А кому он позвонил? Не тебе. Ей. Она добилась, чтобы ребенок в любой непонятной ситуации звал ее.
— Она была рядом с ним с рождения, — парирую я.
— И все это время ждала.
— Чего?
Вместо ответа мать достает из сумки синюю папку и кладет мне на колени.
— Что скажешь теперь о своей Нине?
— Она не моя.
— Защищаешь ты ее как свою.
На обложке название клиники, в которой лечилась Вера. Семь лет назад мы прошли три попытки. После второй врач сказал, что шансы с яйцеклетками Веры почти нулевые. Я согласился на донорскую программу. В клинике заверили, что донор анонимный, здоровый и прошел все обследования.
Имени я не спрашивал. Мне казалось, оно ничего не изменит.
— Где ты это взяла?
— Нина оставила сумку раскрытой. Я увидела название клиники и…
— И забрала чужие документы?
— Документы моей погибшей невестки находились в твоем доме у посторонней женщины. Я хотела понять зачем.
— Ты залезла в ее вещи, — сжимаю переносицу пальцами. Это какой-то сюр.
— А ты впустил ее в свой дом.
Я открываю папку. Первым лежит договор о донорстве. Дальше согласия, анкета, результаты обследований. На каждой странице имя Нины Сергеевны Орловой. Перелистываю обратно. Читаю снова.
— Этого не может быть.
— Почему? — мать усмехается. — Потому что она тебе не сказала?
— Вера говорила, что донор анонимный.
— Для тебя. Не для нее.
На согласиях подпись Нины. Дата за несколько месяцев до переноса эмбриона. Семь лет назад я знал эту женщину. Она приходила к нам, сидела за одним столом, поздравляла Веру с беременностью. Потом держала Алешу на выписке. И молчала.
— Здесь не только договор, — говорит мать. — Посмотри последний лист.
Я достаю заключение. Исследование сделано недавно, за несколько недель до смерти Веры. В таблице два имени: Нина Сергеевна Орлова и Алексей Олегович Воронцов.
Вероятность биологического родства — девяносто девять и девять десятых процента. Мир за пределами машины начинает вибрировать.
— Зачем ей понадобился этот тест? — не узнаю свой голос.
— Чтобы доказать, что Алеша ее ребенок.
— Это ничего не доказывает юридически, — качаю головой. — Мать Алеши — Вера.
— Возможно. Но Нина детский психолог. Она может заявить, что ты не занимаешься сыном, что ребенок тебя боится, что постоянно остается с прислугой. Алешу будут таскать по опекам и специалистам, а потом и вовсе решат, что ему лучше с генетической матерью.
— Ты сама хотела забрать его, — кидаю на нее напряженный взгляд.
— Я его бабушка и никогда этого не скрывала. А она шесть лет изображала тетю, хотя знала, что связана с ним совсем иначе.
Закрываю папку. Еще час назад я собирался дать Нине свободный доступ в дом. Благодарить за то, что она сделала. Обсудить, как нам растить сына дальше. Теперь каждое ее действие можно прочитать иначе.
Она появилась на поминках и потребовала увидеть ребенка. Устроила скандал у ворот. Обвиняла меня в том, что я плохой отец. Приехала среди ночи со словами, которые я тогда счел проявлением обычной истерики.
— Зачем ей ждать смерти Веры? — спрашиваю я.
— Пока Вера была жива, Нина не могла занять ее место. Не прошло и двух недель после похорон, а она уже живет в вашем доме.
— Потому что я попросил.
— После того как она убедила тебя, что без нее ты не справишься.
Я вспоминаю рисунок с тремя фигурами. Веру, изображенную зеленой полосой в стороне. Нину рядом с Алешей и мной.
Нет. Ребенок не строит планы. Он рисует тех, кто сейчас возле него. Но Нина не ребенок.
Машина въезжает в поселок. Я смотрю на папку и пытаюсь отделить факты от материнских выводов.
Факт: Нина стала донором.
Факт: она скрывала это шесть лет.
Факт: генетическое исследование сделано незадолго до смерти Веры.
Факт: папка находилась в вещах Нины.
Остальное пока только слова. Но именно слова Нины я слышу снова:
«Я приехала забрать Алешу».
У дома нет ни ее машины, ни Алешиного самоката.
— Где сын? — спрашиваю Ларису, едва переступаю порог.
— Они с Ниной Сергеевной пошли в парк. Обещали вернуться к ужину.
На столе в гостиной лежит рисунок. Рядом три машинки выстроены в ряд. В детской на кровати аккуратно сложено зеленое платье Веры. Спортивная сумка стоит возле шкафа нетронутой.
Нина не увезла сына. Они просто гуляют. Я повторяю это себе дважды.
— Видишь, как быстро она здесь освоилась? — мать останавливается в дверях.
— Хватит. Когда Нина вернется, ты уедешь.
— Ты все еще собираешься ее защищать?
— Я собираюсь выслушать обе стороны. Без тебя.
Мать поджимает губы, но не спорит. Ждать приходится сорок минут. Я сижу в кабинете, папка лежит передо мной. Ни один документ не отвечает на главный вопрос: чего хочет Нина.
Из холла доносится голос Алеши:
— Папа!
Я выхожу. Сын бросает самокат и бежит ко мне. Подхватываю его, прижимаю к себе. Он смеется и спрашивает, почему я приехал без звонка.
— Хотел сделать сюрприз.
— Получилось!
За его спиной стоит Нина. Волосы растрепаны ветром, на плече сумка. Увидев мать, она перестает улыбаться.
— Ирина Аркадьевна? Что вы здесь делаете?
— Уже ухожу, — отвечает мама.
Я ставлю Алешу на пол.
— Покажи Ларисе, как ты катался. Мне нужно поговорить с Ниной Сергеевной.
— А потом мы поужинаем?
— Потом поужинаем.
Он берет самокат и уходит с Ларисой. Мать задерживается возле двери.
— Я сказал: без тебя.
Она смотрит на Нину, потом на меня и выходит.
— Что случилось? — спрашивает Нина.
— В кабинет, — грубо приказываю я.
Она идет первой. Я закрываю дверь, достаю из папки генетическое заключение и кладу перед ней.
Нина видит документ и бледнеет.
— Что это? — произношу я. — Потрудитесь объяснить.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.