Вместо погибшей сестры

Глава 8. Олег

О командировке я узнаю в полдень.

— В Казани встал объект, — сообщает Андрей, мой заместитель. — Подрядчик срывает сроки, инвестор грозится выйти из проекта.

— Собери видеоконференцию, — сжимаю переносицу пальцами. Все сваливается в одну кучу, как специально.

— Уже. Они отказываются говорить без тебя. Там надо быть лично.

— Когда?

— Завтра в одиннадцать, — он смотрит в планшет. — Вылет в девять тридцать. Если все пойдет нормально, в пятницу вечером вернешься.

Три ночи. Первые девять дней без Веры я почти не выпадал из работы. Даже в день похорон вечером открыл ноутбук и ответил на почту.

В офисе все понятно. Есть сроки, цифры и люди, которые выполняют мои решения. Дома сын, с которым никак не удается найти общий язык. Поэтому я каждый день приезжаю первым и уезжаю последним. Работа не требует, чтобы я умел быть отцом.

На экране телефона два пропущенных от Ларисы и сообщение:

«Алеша спрашивает, будете ли вы к ужину».

Я печатаю:

«Буду» — и стираю. До семи еще шесть часов. Обещание сейчас ничего не стоит. Оно станет важным, когда мне нужно будет встать из-за стола и уехать.

«Постараюсь», — отвечаю я.

— Пока не бери билет, — говорю Андрею. — Дай мне время до вечера.

До конца дня я пытаюсь перенести встречу или провести ее в Москве. Ответ не меняется: завтра, в Казани. А передо мной два варианта, из которых нужно выбрать.

Первый вариант — отказаться от поездки. Второй — оставить сына с Ларисой. Она знает Алешу с рождения, но оставить шестилетнего ребенка только с домработницей я не могу.

Есть еще Нина. Я нахожу ее имя в телефоне. Последние дни она приезжает после работы. Мы почти не спорим. Нина занимается с Алешей, а я возвращаюсь, когда он уже спит.

Нина может остаться с ним. Но тогда мне придется ее просить. И признать, что без нее я не справляюсь с собственным сыном. Я гашу экран.

Домой приезжаю около восьми. Алеша уже поужинал. Он сидит на ковре в игровой. На листе рядом с ним нарисована моя машина.

— Ты опять опоздал, — говорит сын.

— Опоздал. Прости.

— Нина говорила, ты позвонишь, если не успеешь.

Я не позвонил.

— Мы ждали до семи, — добавляет он. — Потом бабушка сказала, что ты опять не придешь.

Мне нечего ответить. Я сажусь рядом, беру красную машину и прокатываю по ковру. Алеша смотрит на мою руку, будто я делаю что-то непонятное.

Я не знаю, как играть с собственным сыном. Я, как оказалось, ничего не знаю.

Сегодня Нина не приезжала. Мама настояла, чтобы визиты были через день. Алеше нельзя привыкать, что тетя приедет по первому зову. Я согласился. Зачем? Сам не знаю. Сейчас решение не кажется правильным.

Мама ждет меня в гостиной. Перед ней остывает чай.

— Мне пора домой, — говорит она. — Я тебя предупреждала.

— Мне нужно завтра улететь, — говорю я, садясь напротив. — Вернусь в пятницу.

— Я не могу остаться здесь, Олег, — мама складывает руки на груди. — У меня завтра заседание фонда, потом прием. Я и так отменила все, что могла.

— Значит, я никуда не полечу, — устало растираю лицо ладонями.

— И потеряешь объект?

— Возможно.

Я произношу это спокойно, хотя прекрасно понимаю, во что обойдется отказ.

— Давай я заберу Алешу к себе, — предлагает мама снова, хотя мы закрыли эту тему.

— На три дня? — устало усмехаюсь.

— Столько, сколько понадобится.

— Мне понадобятся три дня.

— Ты опять пытаешься решить проблему только на ближайшие три дня, а я думаю о том, что будет дальше, — качает она головой. — Ты уходишь до того, как сын просыпается, и возвращаешься, когда он уже лег. Это не стабильность, Олег.

— У меня работа.

— И хорошо. Ты отлично с ней справляешься, — мама подходит ближе и, как в детстве, гладит меня по волосам. — В моем доме у Алеши будет режим, своя комната, няня. Я вырастила троих сыновей и прекрасно знаю, что нужно ребенку.

— Я могу попросить Нину.

— И позволить ей окончательно занять твое место?

— О чем ты? — отстраняюсь и смотрю на мать.

— Алеша уже зовет ее вместо тебя. Нина критикует каждое твое решение. А ты сам отдашь ей сына и уедешь.

Я молчу. Нина не настраивает Алешу против меня. Но он действительно зовет ее. И с ней ему легче, чем со мной.

— Завтра попрошу переставить в гостевой комнате мебель, — продолжает мама. — Поставим кровать у окна.

— Зачем переставлять мебель ради трех ночей? — хмурюсь я.

— Он мой внук, Олег. Ему еще не раз придется оставаться у меня.

Звучит разумно. Но мама уже обустраивает не гостевую комнату. Она готовит место, в котором мой сын останется надолго и мне это совсем не нравится.

— В пятницу я заберу его домой.

— Конечно, сын.

Она отвечает слишком быстро. Я слышу, что мама говорит уже не о трех днях. Другой выход есть — позвонить Нине. Но под взглядом матери это кажется признанием собственного поражения.

— Хорошо. Ты заберешь Алешу завтра утром. Только на время командировки, — проговариваю еще раз то, о чем мы договариваемся.

— Разумеется.

Мама улыбается так, словно я согласился совсем не на это, но с этим разбираться буду позже. А пока пишу Андрею:

«Бери билет».

— Сама Алеше не говори, — предупреждаю я. — Я объясню.

Мама кивает и поднимается наверх. В эту же минуту звонит Андрей. Мы двадцать минут обсуждаем завтрашнюю встречу.

Когда я заканчиваю разговор с Андреем и поднимаюсь наверх, мама уже достает из шкафа спортивную сумку Алеши.

— Зачем сейчас?

— Чтобы утром не суетиться.

Она складывает несколько футболок, белье, спортивный костюм и две пижамы.

— Он едет всего на три дня, — вопросительно изгибаю бровь.

— Я помню.

Вещей все равно слишком много, но спорить из-за этого не хочется.

Алешу нахожу в игровой. Он сидит на ковре и катает машинки. Сажусь напротив.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Алеша сразу перестает играть.

— Ты опять уедешь? — вздыхает огорченно.

— Завтра утром. Вернусь в пятницу.

— А я с Ларисой останусь?

— Нет. Бабушка заберет тебя к себе.

Пальцы Алеши сжимаются на машинке.

— Я не хочу.

— Всего на три дня.

— Можно я останусь с Ниной? — во взгляде столько надежды, что на секунду я готов согласиться, но вспоминаю слова матери.

— Нет, Алеша.

— Почему?

— Потому что у Нины свои дела и работа, а у бабушки тебе будет лучше. Там есть няня, своя комната и все необходимое.

— Но я не хочу, — шмыгает носом сын.

— Все будет хорошо, — выдавливаю из себя улыбку. — Я заберу тебя в пятницу.

Он не спорит, но смотрит на меня так, будто уже не верит обещаниям. И я сам в этом виноват.

— Мне нужно подготовиться к поездке, — говорю я, поднимаясь. — Бабушка сегодня тебя уложит.

Алеша опускает голову и снова начинает катать машину. Я собираю чемодан, а потом ухожу в кабинет. Просматриваю договоры, отвечаю на письма, изучаю отчеты по объекту. Работа привычно вытесняет все остальное.

Около десяти мама заглядывает в кабинет.

— Алеша уснул. Я поехала. Утром буду к восьми.

Я киваю, не отрываясь от документов. Когда закрываю ноутбук, на часах уже два. В доме тихо. Мама давно уехала, Лариса спит.

Я тоже собираюсь лечь, но вспоминаю лицо Алеши, когда сказал ему о поездке. Нужно хотя бы поцеловать сына на ночь.

Поднимаюсь на второй этаж. Дверь детской приоткрыта, хотя обычно Лариса закрывает ее.

— Алеша? — тихо зову я.

Ответа нет. Вхожу в комнату. Ночник горит. Книга лежит на полу. Одеяло отброшено в сторону. Кровать пуста. Я останавливаюсь на пороге, еще не понимая, что происходит.

Подхожу ближе. Трогаю подушку, убираю одеяло в сторону, будто сын может оказаться под ним.

— Алеша?

Тишина. Заглядываю под кровать. Проверяю ванную. Никого. На часах два часа ночи. А моего шестилетнего сына нет в комнате.

Глава 9. Олег

Сына нет ни в игровой, ни в ванной.

Я сбегаю на первый этаж, дергаю дверь в сад. Заперта. Окна в гостиной закрыты. Охрана не звонила. Алеша не мог выйти из дома. Значит, он где-то здесь.

— Алеша! — зову я, поднимаясь обратно.

Тишина. Я снова проверяю детскую, заглядываю за шторы, зачем-то открываю шкаф с игрушками. Сердце бьется так сильно, что каждый удар отдается в висках.

Шесть лет. Ему всего шесть лет, а я понятия не имею, где он. Вхожу в комнату Веры и останавливаюсь. Дверь в гардеробную приоткрыта. Я не заходил туда. Мама предлагала убрать вещи, но я запретил кому-либо трогать вещи Веры, пока для сына это важно.

Из-за двери доносится шорох.

— Алеша, ты там?

Ответа нет, но я слышу частое дыхание. В гардеробной темно. Включаю свет и замечаю слабое свечение между дверцами шкафа.

Телефон Веры. Тот самый, который лежал в тумбочке у кровати.

— Тетя Нина…

В голосе сына столько страха, что я замираю. Он звонит Нине, ну, конечно. Без нее ничего не обходится.

Я распахиваю шкаф. Алеша сидит на полу, забившись в угол. Одной рукой держит телефон, другой сжимает край зеленого платья Веры. Она надевала его на свой последний день рождения.

На мгновение мне кажется, что сейчас Вера раздвинет вешалки, возмутится, что мы устроили в ее шкафу, а потом подхватит сына на руки. Но в шкафу только ее одежда. И наш испуганный ребенок.

— Папа, — шепчет Алеша.

В телефоне слышится голос Нины:

— Алешенька, что там? Ты меня слышишь?

Я забираю телефон. Вызов обрывается. Не знаю, нажал ли я на экран или Нина сама отключилась. В любом случае уже не важно.

Опускаюсь перед сыном на колени.

— Что ты здесь делаешь? — мягко спрашиваю я.

— Я не хочу к бабушке, — шмыгает сын носом, а на глазах уже блестят капельки слез.

— Поэтому ты спрятался?

Он кивает, на щеках появляются мокрые дорожки.

— Сын, я же тебе объяснил, — вздыхаю устало. — Ты побудешь у нее всего три дня. Мне нужно уехать…

— Нет! — Он пятится и тянет за собой платье. — Бабушка сказала, что теперь я буду жить у нее.

Когда она успела это сказать? Зачем? Вопросы множатся со скоростью света, но ребенку я их не задаю. Только сжимаю челюсти.

— Бабушка неправильно меня поняла, — пытаюсь как-то смягчить ситуацию, но Алеша упрямо качает головой.

— Она сказала, что не надо считать дни, — четко отвечает он. — Потому что ты все равно всегда работаешь.

Мама не могла неправильно понять. Я дважды повторил: только на время командировки. До пятницы. И точка. Она услышала именно то, что я сказал и решила по-своему.

— Я не собираюсь тебя отдавать, — произношу медленно и четко, глядя сыну в глаза. Хочу, чтобы он понял каждое слово. — Никогда и ни за что.

Алеша смотрит на меня с недоверием.

— Ты сам сказал, что у бабушки мне будет лучше, — напоминает он мои недавние слова. И я действительно так считал, но сейчас уже не уверен.

— Только пока меня не будет. На три дня.

— А потом ты опять будешь работать.

Возразить нечего. Я уезжал и раньше. Возвращался поздно, пропускал завтраки, обещанные прогулки и укладывания. Вера прикрывала меня. Говорила сыну, что папа работает, чтобы у нас все было. Теперь Веры нет, и между мной и Алешей больше никто не стоит.

— Я хочу остаться здесь, — всхлипывает он. — С тобой. И с Ниной.

— Ты останешься дома.

Обещание срывается раньше, чем я успеваю подумать, с кем именно он останется. Лариса знает Алешу с рождения, но она не няня. Маму после сегодняшнего я к нему не подпущу, пока не выясню, что произошло.

Остается Нина.

— С Ниной? — с надеждой спрашивает Алеша.

— Если она согласится.

— Она согласится. Она уже едет.

Он произносит это так, словно Нина уже решила проблему, с которой я не справился. Я протягиваю руку.

— Вылезай.

Алеша качает головой и сильнее сжимает платье.

— Без мамы не пойду.

— Хорошо. Вместе с платьем.

Приходится залезть в шкаф. Я подхватываю сына, стараясь не наступить на подол. Он обхватывает меня за шею и утыкается лицом в плечо.

Тело у него горячее, но мелко дрожит. Я выношу Алешу из гардеробной вместе с зеленым платьем. Шелковая ткань тянется за нами по полу.

— Пап, ты точно не отдашь меня бабушке?

Слово «отдашь» звучит страшно даже для меня. Что, черт возьми, я делаю? Собирался оставить сына у родной бабушки на три дня. Всего на три дня. Но ему хватило одного вечера, чтобы решить, что отец от него отказывается.

— Не отдам, — отвечаю я. — Ты останешься дома.

В детскую Алеша соглашается идти только у меня на руках. Не выпускает платье и требует, чтобы я лег рядом. Я укладываю его, накрываю одеялом и устраиваюсь поверх покрывала с краю. Он прижимает к щеке зеленую ткань и цепляется пальцами за мой рукав.

— Бабушка сказала, Нина теперь чужая, — шепчет сын, а у меня внутри поднимается жгучая волна протеста.

— Нина не чужая, — осторожно говорю я. — Она твоя тетя.

— Она же придет?

— Придет.

— Обещаешь?

С обещаниями у меня в последнее время плохо, но здесь не могу отказать.

— Обещаю.

— А бабушка не запретит?

— Нет.

— Ты ее всегда слушаешь, а Нину нет, — вздыхает обреченно.

Он не спрашивает. Просто говорит то, что видит. Я хочу возразить, но вспоминаю, как согласился сократить визиты Нины. Как разрешил матери решать, когда она может видеться с Алешей. Как сегодня чуть не отправил сына в дом, где за один вечер ему успели рассказать о новой семье.

— Больше не буду, — говорю я.

Возможно, это первое обещание, которое я действительно собираюсь выполнить.

Алеша закрывает глаза, но мой рукав не отпускает.

— Не выгоняй Нину, она меня спасает, — бормочет он. — Пожалуйста.

— Не выгоню...

Я смотрю на сына. Он уже закрыл глаза. Дыхание постепенно выравнивается, пальцы на моем рукаве слабеют.

Спасает. От родного отца в собственном доме. Просто великолепно… до чего ты докатился Воронцов.

Алеша засыпает, а я прижимаюсь губами к его виску. Осторожно высвобождаю руку, поднимаю с пола телефон Веры и выхожу в коридор.

Мне хочется немедленно позвонить и разбудить мать. Спросить, какого черта она наговорила ребенку и почему решила, что может распоряжаться моим сыном. Но этот разговор тихим не получится. А Алеша только уснул.

Звонок охраны раздается без двадцати три.

— К вам Нина Сергеевна, — сообщает охранник. — Пропустить?

— Нет.

Я собираюсь отключиться, но он добавляет:

— Олег Сергеевич, она уже возле дома. Говорит, что ее вызвал Алеша.

Конечно. Она же не умеет ждать до утра. Хотя, если бы она ждала, Алеша еще долго просидел бы в шкафу, прижимая к себе платье умершей матери.

— Пропустите, — произношу я.

Спускаюсь на первый этаж. На пороге стоит Нина. Куртка наброшена поверх домашней футболки, джинсы застегнуты криво, волосы собраны кое-как. На ногах кроссовки без носков. Судя по лицу, она готова меня убить.

Я закрываю собой дверной проем.

— Где Алеша? — набрасывается она.

— Спит, — холодно отвечаю я.

— В шкафу?

Я смотрю на нее сверху вниз.

— В своей постели. Прекратите этот балаган.

— Я хочу его увидеть.

Она пытается заглянуть мне за спину, не позволяю.

— Сейчас три часа ночи.

— Ваш сын просил меня приехать. Я хочу убедиться…

Я сильнее сжимаю телефон Веры.

— Моего сына не нужно спасать.

— Если бы не нужно было, он бы мне не позвонил.

— Вы приехали среди ночи, чтобы учить меня воспитывать сына? — откуда-то появляется раздражение.

— Нет, я…

Нина делает шаг к двери, но я не двигаюсь.

Мы оказываемся почти вплотную друг к другу, и ни один не собирается уступать.

— Я приехала забрать Алешу.

Смотрю ей прямо в глаза.

— А я вам его не отдам.

Она пытается пройти мимо. Я перехватываю ее за плечи и оттесняю от двери.

— Уберите руки, — требует Нина.

— Тише. Я с трудом его уложил.

— Пустите меня.

Нина вырывается, и я дергаю ее на себя. Она врезается ладонями в мою грудь. Мы оказываемся слишком близко.

— Вы совсем с ума сошли? — шипит она.

— Возможно.

— И что дальше? Утром отвезете сына к своей матери?

— Нет. Я и не собирался отдавать ей Алешу насовсем. Он должен был провести у нее три дня, пока я буду в срочной командировке.

— Но вы все равно уезжаете?

— Должен. Поэтому ближайшие три дня мой сын проведет у себя дома. С вами.

Она замирает и смотрит мне прямо в глаза.

— А если я откажусь?

— Не откажетесь.

Нина молчит. Я вижу, как она хочет возмутиться, ударить меня или развернуться и уехать. Но наверху спит Алеша. И мы оба знаем, что она никуда не уйдет.

— Сначала я увижу Алешу.

— Он спит.

— Я должна сама убедиться, что с ним все хорошо. После этого решу, остаюсь ли здесь.

— Только не будите его.

Я открываю дверь шире и отступаю, освобождая проход в дом.

— Я еще ничего не обещала.

— До пятницы. Потом обсудим, что делать дальше.

Она задевает меня плечом и переступает порог.

— Входите, Нина Сергеевна. Ближайшие три дня вы будете жить в моем доме.

Глава 10. Нина

Олег отступает, и я прохожу в дом. Еще несколько секунд назад он держал меня за плечи и не пускал к племяннику. Теперь молча закрывает дверь и идет к лестнице, будто уверен, что я последую за ним.

Самоуверенный гад, но я, разумеется, следую.

В коридоре второго этажа Олег останавливается.

— Алеша только уснул.

— Я не собираюсь его будить.

— Вы пять минут назад хотели увезти его среди ночи, — хмыкает он.

— Потому что Алеша попросил меня приехать.

— Алеше шесть лет, — Олег ловит мой настороженный взгляд. — Он не может решать, где ему жить.

— Зато может сказать, где не хочет.

Олег смотрит на меня так, словно подбирает ответ, но ничего не говорит. Открывает дверь детской и пропускает вперед. Я вхожу.

Горит ночник. На полу лежит книга, одеяло сбилось к стене. Алеша спит на боку, поджав колени. Одной рукой держится за рукав зеленого платья Веры, другую спрятал под щеку.

Подхожу ближе и присаживаюсь на край. Волосы у Алеши влажные у висков, ресницы слиплись от слез. Я осторожно касаюсь его лба. Горячий, но жара нет. Он вздрагивает во сне и сильнее сжимает ткань.

— Я здесь, — шепчу я. — Спи.

Алеша не просыпается.

Олег стоит в дверях. Рубашка расстегнута у горла, рукава закатаны неровно. Он выглядит так, будто не спал все девять дней. Наверное, так и есть. Только раньше я принимала его усталость за равнодушие.

Сейчас Алеша лежит в своей кровати. Олег сам нашел его, вынес из шкафа и сумел успокоить. Мне это не нравится. Злиться на него было проще, когда он все делал неправильно.

Я поправляю край одеяла и поднимаюсь.

— Убедились? — тихо спрашивает Олег.

— Да.

— Тогда идемте. Пусть спит.

В коридоре он прикрывает дверь, оставляя узкую щель.

— Я останусь до утра, — говорю я.

— Мы говорили о трех днях.

— Вы говорили, — напоминаю ему. — Я не согласилась.

На его лице появляется знакомое холодное выражение, на меня оно не действует.

— Завтра в девять тридцать у меня самолет, — произносит он. — В пятницу вечером я вернусь.

— И решили поставить меня перед фактом в три часа ночи? — складываю руки на груди и с вызовом смотрю на мужа сестры.

— Вы сами приехали.

— Потому что ваш сын прятался в шкафу и плакал мне в телефон.

— Я уже понял, что произошло.

— Правда? Тогда объясните мне, зачем Ирина Аркадьевна сказала ребенку, что заберет его насовсем.

Желваки на его скулах напрягаются. Олег явно не в восторге от этой ситуации. Неужели не знал, или не хотел знать? Теперь уже не важно.

— Утром я с ней поговорю, — сообщает он.

— До того, как уедете?

— Естественно.

— И Алеша останется здесь, — еще раз уточняю. — Все три дня.

— Именно поэтому вы здесь.

Он опять не просит. Сообщает решение, в котором заодно распорядился моим временем, работой и жизнью. Но мне это не подходит. Я не могу бросить все по его желанию

— Завтра у меня четыре консультации. Послезавтра групповое занятие. Я не могу отменить работу, потому что вы внезапно вспомнили, что у вас есть сын.

Олег медленно выдыхает.

— Днем с Алешей может остаться Лариса.

— Она домработница, а не няня, — я недовольно поджимаю губы.

— Она знает его с рождения.

— Этого недостаточно.

— До смерти Веры вас устраивало, что Алеша оставался с ней.

Удар попадает точно. До смерти Веры меня многое устраивало, потому что рядом была сама Вера. Я могла приехать, поиграть с племянником, сводить его в парк и вернуться в собственную квартиру. Если что-то случалось, сестра решала. Если Алеша заболевал, Вера не спала. Если боялся, Вера ложилась рядом. Теперь рядом с ним никого не осталось.

Кроме отца, который завтра улетает. И меня, которая не имеет права ни на что.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Днем Лариса. После работы я буду возвращаться сюда.

— Водитель отвезет вас в центр и заберет.

— Я доберусь сама, — упрямо вздергиваю подбородок.

— Как хотите, — Олег даже не собирается спорить.

Мы стоим посреди коридора и договариваемся о ребенке, пока он спит за дверью, обняв платье умершей матери. Девять дней назад я даже представить не могла, что буду обсуждать с Олегом, кто уложит Алешу, пока он находится в командировке.

— Я не собираюсь заменять ему Веру, — говорю я тихо. — И вас тоже. Я просто останусь рядом, пока вас не будет.

Взгляд Олега становится тяжелым. Несколько секунд он молчит.

— Гостевая комната в конце коридора. Лариса принесет все необходимое.

— Мне ничего не нужно.

— Всем нам что-нибудь нужно, — устало бросает Олег и уходит.

Я смотрю ему вслед. Даже сейчас последнее слово должно остаться за ним.

В гостевой спальне слишком чисто. Ни книги на тумбочке, ни оставленной на спинке стула одежды. Белое покрывало натянуто без единой складки. Комната словно заранее предупреждает: здесь никто не задерживается.

Куртку я не снимаю. Ложусь поверх покрывала и ставлю телефон рядом. Сон не приходит. Стоит закрыть глаза, и я снова слышу голос Алеши:

«Тетя Нина, забери меня».

Он позвонил не отцу, который находился в соседней комнате. Позвонил мне. От этой мысли одновременно тепло и страшно. Я люблю племянника. Всегда любила. Но последние годы постоянно напоминала себе, что он не мой сын. У него есть родители, дом и своя семья. Я могу быть рядом, но не имею права переступать черту. Теперь Веры нет. Черта осталась, только за ней больше никто не стоит.