Августовская ночь

5.

Стоя у портика Дворца, я пытался собраться с мыслями. Солнце уже порядочно нагрело воздух, сотрудники правительственных учреждений торопливо проходили мимо: кто – во Дворец, кто, очевидно, с поручениями, – в поджидавшие рядом машины. Как ни странно, Лициний Лициниан был одолеваем теми же терзаниями:

– Так, надо собраться с мыслями, – вторил он мне, поглаживая наморщенный лоб. – Куда податься?.. Ах, времени критически мало… Ты молодец, Константин. Так, машина!

Он набрал Архелая и велел тому бросать все дела и мчаться ко Дворцу. Мы спустились по ступенькам к проспекту Фламиния, примыкавшему ко Дворцу, который весьма гармонично венчал всю композиционную прелесть главной улицы АП. Я в очередной раз насладился его видом: эти строгие здания не выше пяти этажей в постклассическом стиле, примыкающие одно к другому, идеально подобранное сочетание высоких раскидистых деревьев и выровненных кустарников, прятавших в себе скамейки, элегантные рестораны и гостеприимные кафе, а на заденем плане – теряющиеся в небесной выси бесконечные небоскрёбы. В Метрополии удивительным образом сочетались два совершенно различных города: Старый, с правительтсвенными кварталами, и Новый, полный новейших архитектурных технологий и воплощений самых смелых идей и причудливых форм. Зачем путешествовать где-либо, если у тебя дома такое очарование?

Советник беспрерывно звонил, в который раз меняя собеседника, а я даже не вслушивался. Ох, мне же надо не забыть позвонить Юлии.

– Сейчас поедем в курию7, я попросил всех собраться. Да где же Архелай! А потом снова ко мне.

– А обед будет?

– На ходу перекусишь, – бросил Лициниан.

Я пожал плечами.

– А какие сведения нужны Товарищу?

– Основные: родился, учился, работал, не умер. За это не переживай, сейчас вместе сочиним.

Спустя положенное время мы мчались в машине на грани нарушения всех правил движения. От голода и бесконечных раскачиваний меня мутило. Советник продолжал беспрерывно с кем-то переговариваться, то и дело упоминая меня. Я не стал в этой ситуации звонить Юлии, ограничившись парой безответных сообщений о занятости.

Бурное совещание продолжилось и в курии. В целом, большинство Советников было довольно тем, как обернулось дело, но Клодий Альбин пылил.

– Зачем ты его предложил? – рассержено бухтел он. – Без обид, Константин.

– Да, Советник, зачем ты меня предложил? – вторил я.

– Ну уж, мальчик мой, когда проявляешь инициативу, будь готов отвечать за слова, никто тебя за язык не тянул! – отрезал Лициниан.

– Почему он?! – почти кричал Альбин.

– Не кричи на меня, любезный, – прозвучал холодный ответ с гневом уставившегося на него Лициниана. – Иного варианта не было. Всё решали доли секунд, что мне оставалось делать? – тут он довольно потешно подключил к словам жестикуляцию сложенными в бутон пальцами. – Сказать «я подумаю», чтоб прослыть идиотом, а идею потом замяли? Константин, между прочим, благодаря своим выдающимся способностям, – резко повысив тон и то и дело тыкая пальцем в меня, продолжал Советник, – о которых я вам не первый раз толкую, добился для нас уникальной возможности получить самую свежую информацию об истинном положении дел, – говоря это, он делал такие патетические ударения на некоторых словах, что это тоже выглядело забавно. – Ты хочешь, чтобы я этим рисковал?

Лициниан, покрасневший, сверлил глазами Альбина. Тот, видимо, не хотел признавать свою неправоту.

– Возможность действительно уникальная, – хмуро проговорил он. – Но справится ли твой юный помощник?

– Все почему-то сомневаются… – я зачем-то решил подать голос, хотя меня об этом не просили.

– Тебе не давали слова, юнец! – рявкнул Лициниан. И, гораздо спокойнее, – Альбину: – поэтому мы наметим план, составим чёткие инструкции. Он хоть и выскочка, но не дурак! Ты ведь не дурак, Константин?

– Нет, Советник, не дурак.

– Вот, видишь, даже он сам в этом уверен, – чувство юмора его было довольно сомнительным, в отличие от Юлии. Кстати, Юлия!

Когда Советники коллегиально составляли мою биографическую справку, я всё же отошёл в сторону позвонить ей. Было уже давно за «после обеда».

– Да, я слушаю, – голос её был не очень-то приветливым.

– Здравствуй, Юлия, у меня, признаться, всё тут вверх дном, – я пытался подобрать слова.

– Ну позвони потом, когда всё уладится, – прервала она.

Я не был готов к такому холодному ответу.

– Хорошо, я перезвоню вечером. Ты свободна будешь?

– Звони, в любом случае, звони. Там посмотрим. Пока.

Я не успел попрощаться, как связь прервалась. Странно. Я вернулся к своим коллегам участвовать в составлении документа.

…Наше совещание возобновилось в Доме Лициниев. Ради него были отменены запланированные встречи, а визиты гостей деликатно перенесены на другое время. Компания была практически та же, что и вчера, за исключением Префекта Гордианы, отбывшего домой, и сенатора Гнея Семпрония Торквата, нашего верного союзника и проводника наших идей в Сенате, которого специально пригласили обсудить дело. Выслушав Лициниана, он всем своим видом: благожелательной улыбкой, раскрепощёнными движениями – давал понять, что полностью увлечён этой идеей. Ещё бы: войти в предельно узкий круг осведомлённых лиц, быть мостиком между ситуацией и государем, передатчиком информации из первых уст в уши Персоны Номер Один стоило, наверное, любых материальных и нематериальных благ.

– Пожалуй, мой дорогой Лициний, я смогу организовать встречу в нужном тоне, – молвил Торкват.

– Важно не столько в нужном тоне, сколько без внимания Товарищей.

Сенатор нахмурился.

– Вот с ними-то будет сложно. Свалились ведь на голову такие дотошные! –посетовал он. – Особенно этот Рикимер…

– Право, не знаю, как их зовут, – вставил Лициниан.

– Худощавый, с крючковатым носом, выглядит старше другого, и голос у него более скрипучий, – описал Сенатор. – Он имеет особенное влияние на Аврелиана. Второго зовут Ильдигер.

– Прошу меня простить, почтенные мужи, откуда у них такое влияние? – спросил я.

Сенатор, осушив бокал, развалился в кресле, сложив на груди руки.

– Когда-то, мальчик мой, этот вопрос интересовал всех, но никто не мог найти ответа, а сейчас наступила эпоха то ли смирения, то ли принудительного молчания. Анты стали очень могущественны во Дворце за последнее десятилетие или , может быть, два, и уступки, которые им делаются, порой вызывают немое отчаяние. При этом никто не может им перечить, потому что, переча им, ты перечишь самому Августу! Прости мне моё пространное объяснение, но чёткого ответа, – он развёл руками, – попросту не существует. Могу только предположить, что причина кроется в наличии антов во всех эшелонах государственной системы. Может быть, они банально берут числом, хотя и неясно, кто именно допустил их на госслужбу.

– Кстати, я, вот, вспомнил, что вчера во дворце, – я обратился к Лициниану, – нас задержала стража. Это были не преторианцы, и я думаю, что это вообще были не люди.

Советник поморщился.

– Какое это имеет значение сейчас? – он отмахнулся от этой информации как от назойливой мушки, видимо, будучи недоволен тем, что я перебил ход мыслей Торквата. Я притих.

– Как бы то ни было, завтра я беру Рикимера на себя. Доложу ему о падении экономики, а вы уж докладывайте Доминику, что вам надо.

– А она падает? – уточнил Клодий Альбин.

– Какая разница? – снисходительно улыбнулся Сенатор.

– Хорошо! Предположим, Доминик утверждает наш план, и Константин отправляется на Гордиану. Нам нужно связаться с Вером, пусть он окажет всемерную помощь Константину…

– Я бы не хотел, Советник, чтобы ты это делал, – твёрдо проговорил я. – Пускай он не будет знать, что еду я.

– Это ещё почему?

– Я понимаю, что он твой друг, но, при всём уважении, боюсь, он будет стараться навязать мне нужное ему мнение о Гордиане. Маловероятно, что он готов ворошить грязное бельё в своём доме.

На какое-то время воцарилось молчание. Я явно всех озадачил.

– Не сказал бы, что прям уж сразу грязное, но твой помощник уже второй раз за день подтверждает свой талант, – сказал, наконец, Постум.

– Согласен, – Альбин посмотрел на меня. – Прости Константин, что сомневался в тебе.

Я смутился, а Лициниан, отрешённо глядя перед собой, проговорил:

– Хм. В том случае, если ты летишь туда – согласен, а если Август всё же пошлёт тебя на Элефантину?

На меня эта мысль нагнала минутную печаль, потому что Элефантина была почти ойкуменой.

– Вот этого бы совсем не хотелось…

– Ещё раз повторяю тебе: никто за язык тебя не тянул. Скажешь об этом Доминику сам.

– Ладно, в таком случае помощь Вера в трансфере будет кстати.

Лициниан усмехнулся.

– «Ладно» ему… Не о том ты думаешь, мальчишка. Давайте-ка составлять инструкции.

Второй вечер к ряду, кажется, я не лягу спать вовремя. А ещё хотелось Юлию услышать.

…Но, как ни странно, когда я ехал домой, было ещё божеское время. В очередной раз меня подвозил Архелай.

– Ну что, дружище, не устал ты сегодня мотаться по поручениям? – спросил я.

Водитель усмехнулся.

– Это же не впервые: с Советником часто приходится погонять по АП. Но сегодня вы действительно превзошли себя. Что у вас стряслось?

– Проявили инициативу и прыгнули в самый омут, а теперь пытаемся выплыть на берег, – расплывчато ответил я.

– И это не впервой. На завтра не знаешь, какие планы? А то мне по своим делам надо сгонять.

– Нет, Архелай, узнавай у Советника. Знаю только, что завтра он снова во Дворец собирается.

– Ладно, тебя отвезу – позвоню ему. Не против, если я музыку включу?

– Валяй, – бросил я и направил взор в сизо-фиолетовую темень, разрываемую на лоскуты разноцветными огнями вывесок и фонарей. Заиграла какая-то спокойная инструментальная музыка.

От безмолвного созерцания меня отвлёк вызов по гиперкому. Звонил мой лучший друг Валент.

– Слушаю тебя, дружище.

Архелай тактично закрыл перегородку между нашими сиденьями.

– Привет, Константин, как жизнь? – спросил меня Валент голосом, в котором я услышал задор.

– Ох, да, в целом, не жалуюсь, но как-то непонятно сейчас…

Видимо, Валент не собирался искренне вникать в положение моих дел, потому что, едва получив ответ, сразу же перескочил на другую тему:

– В общем, я смог достать нам билеты на гравикон!

Это была отличная новость – мы давно ждали очередной игры, а учитывая то, как тяжело раздобыть билеты на приличные места, это был прямо-таки праздник. Правда, радость моя тут же поутихла, поскольку мне предстояло расстроить друга, ведь его новость была весьма удачна для меня.

– Это на завтра, что ли?

– Да, два билета в сенаторскую ложу, представляешь? – с гордостью сообщил Валент.

– Прекрасно! Надеюсь, ты не попал никому в услужение за это, – подшутил я.

– Нет, конечно! Но пары козырей из рукава пришлось лишиться, – прозвучал недовольный ответ. – Но я не слышу радости.

Я выждал несколько секунд.

– Короче, тут такое дело: ты спрашивал, как у меня дела. Так вот, я вчера познакомился с прекрасной девушкой…

И он снова меня перебил.

– Что? Повтори: ты познакомился с девушкой? Константин, даже года не прошло, как ты дал зарок.

– Ну хватит тебе, – я не хотел вспоминать и говорить о глупостях, которые иногда совершаю: словами ли, поступками.

– Привет, Константин, а кто она? – раздался на заднем плане голос возлюбленной Валента Агриппины.

– Здравствуй, Агриппина! Она преподаватель в Академии. Хм, можешь найти в «Сфере», её зовут Паулина Юлия.

– Молодец, Константин, – похвалила девушка. – Очень рада за тебя!

– Да, прям удивил, дружище! Так а почему ты как-то невесело об этом сказал?

– Проблема в том, что я на днях улетаю в командировку, а мне очень хочется позвать её на… как бы это сказать… незабываемое свидание.

Валент, судя по голосу, напрягся:

– Так, а вот это уже серьёзно. Чего же ты хочешь от меня? Чтобы я отдал тебе свой билет?

– Ммм, да…

На том конце «провода» воцарилось молчание, которое я не решался прервать. Затем раздались перешёптывания – Агриппина, судя по тому жару, с которым шептала, была на моей стороне, но расслышать её слов я не мог. Это продолжалось довольно длительное время.

– Ну хватит уже шептаться, друзья! – не выдержал я.

– А куда ты летишь-то? – спросила Агриппина. Очевидно, Валент был зол, и его можно было понять – мы ведь так долго ждали очередной игры, на которую всегда ходим с огромным удовольствием.

– Вероятно, на Гордиану. Только это секрет.

– Куда? – изумлённо переспросил Валент.

– Туда! – перекривлял его я.

– Это туда, где сейчас чуть ли не война? – осторожно спросила девушка.

– Да нет там пока никакой войны. Во всяком случае, я и еду в этом разобраться. – Я полностью доверял своим друзьям, выдавая им, по сути, секретную информацию. Благо, наш звонок хоть и мог быть перехвачен, но не мог быть расшифрован.

– Ничего себе, крутой ты!

– Да, крутой, – вторил подруге Валент. – Расскажешь потом поподробнее.

– Разумеется, расскажу, но так что с билетами? – нетерпеливо спросил я.

– Ладно, чёрт с тобой, веди свою девочку.

– Очень мило с твоей стороны! – хоть я и не выказал явно признательности, в душе я был бесконечно ему благодарен. И девушке за поддержку.

– А когда ты нас познакомишь? – спросила Агриппина.

– Понятия не имею. При первом же удобном случае. Ладно, я к дому подъехал, давайте потом созвонимся.

– Добро, пока.

Дома было хорошо. Свой дом я любил: пускай это и была не бог весть какого размера квартира на 39-м этаже, но я всегда ощущал в ней уют, и чувство безопасности привносило в мою душу успокоение. Я помню, как с друзьями занимался созданием комфорта в ней: подбором цветов и материалов, мебели и декора, как я трепетно выращивал живую фито-стену Я помню, как собирал этих же друзей в уже полностью готовом жилище, чтобы весело провести время. Я помню, какие идеи мне приходили в голову, когда я глядел через прекрасное панорамное остекление на Великий Город, а вслед за идеями способы их реализации. А сейчас я испытывал некое волнение, связанное с неизбежным оставлением своего дома и отправкой в неизвестность. А вдруг там действительно идёт война, о которой мы тут ничего не ведаем?

Впрочем, я почему-то не верю словам Тарквиния Вера, а это неправильно; надо собраться с мыслями и понять, что именно меня гложет. Я посмотрел на часы – самое время принять душ и, наконец, лечь спать. Советник не обозначил планов на завтра, но надо быть готовым если не к работе спозаранку, то и не к выходному.

…Я сидел в темноте в пленительно мягком кресле напротив окна, под негромкие звуки леса попивал чаёк и размышлял о произошедших событиях. Я вполне мог быть доволен собой благодаря собственной находчивости и благоразумной инициативности, и теперь во мне боролись усталость и возбуждение от одних и тех же пережитых эмоций. Я, пытаясь расслабиться в тиши тёмной квартиры, просто ждал, когда эта борьба утихнет сама собой – я знал, что в таком состоянии просто не засну. Совершенно неожиданно раздался звонок. Я почему-то сразу понял, что звонит Юлия. Это было сочетание и подсознательного ожидания (надежды), и неожиданности (от того, что это всё же случилось); я ненароком облил себя чаем, благо, уже не горячим.

– Какая досада, – пробормотал я, стряхивая с себя воду. Затем переключил на громкую связь. – Ave, doctor8!

– Привет, – голос Юлии был явно сонный.

– Ты спишь? – я даже застыл в изумлении.

– Ага, – слабым голосом звучал ответ.

– Ты удивительная девушка.

– А ты – непорядочный мужчина. Я и звоню тебе, чтобы сказать об этом. Подожди минуту, – не дав мне возразить, она замолчала. Спустя несколько секунд её голос раздался вновь, и был он уже более естественным. – Ты обещал девушке позвонить – и пропал.

Я нахмурился. Есть у меня черта – сразу же принимать всё близко к сердцу.

– Я не звонил из опасения разбудить тебя, потому что только полчаса, как попал домой.

– Как прошёл приём?

– Сносно, – ровно ответил я, вновь усаживаясь в кресло. – Могло быть как лучше, так и хуже.

– Устал?

– Очень. Но самое неприятное – это то, что ближайшие несколько дней пройдут в таком же режиме, – и, не тратя времени на ненужные слова, сразу перешёл к делу: – Поэтому, чтобы не чокнуться, мне необходимо сменить обстановку. Что ты скажешь на моё предложение сходить завтра на гравикон – я смог раздобыть два козырных билета? Как у тебя с графиком завтра?

– Очень интересное предложение. Я никогда раньше не ходила на гравикон.

– Удивительно, я думал, ты всё на АП видела.

– Прям уж всё, мне же не пятьдесят лет. Да и надо оставить молодому человеку хоть какой-то шанс удивить меня чем-нибудь, – я почувствовал игривость в её голосе.

– Весьма дальновидно. Смею тебя заверить: ты будешь впечатлена этим зрелищем.

– Хорошо, я согласна. Куда мне нужно будет прибыть?

– Пока не знаю, – я напряг все извилины. – Давай так: я завтра тебе позвоню, когда буду свободен… – но тут я, наконец, собрался с мыслями: – Нет, давай не так!

–Ух ты, видимо, ты прям сейчас меня удивишь!

– Да! В котором часу ты заканчиваешь?

– В 6.30-6.40, – задумчиво ответила Юлия.

– Заеду за тобой в Академию в 6.50, – твёрдо решил я.

– Вот как!

– Именно так, – подтвердил я и, чтобы не давать поводов к лишним «если» или «но», решил закончить разговор. – А сейчас давай желать друг другу приятных снов, потому что мне ещё нужно поговорить с Советником.

– Хорошо, приятных снов, Константин, – сказала девушка. Мне послышалось, нежным голосом.

– Взаимно.

Через 10 минут я уже лежал в кровати и отходил в мир грёз.

6.

Я снова мчался по бесконечным улицам Города. Архелай снова несказанно выручал меня. Я, обуреваемый эмоциями, едва сохранял выдержку.

Началось всё с того, что в 8.30 утра меня разбудил Лициниан и чуть ли не с криками набросился из-за того, что я сплю, а не занимаюсь делами. Спросонья я не смог сразу дать правильный ответ, чем навлёк на себя просто поток гнева и распоряжений, хотя и заметил ему, что никаких поручений мне дано не было. Но это замечание лишь усилило раздражение Советника: «Тебя что, нужно пинать? Голова тебе на что?».

Явившись в курию, я был огорошен, когда один из служащих сказал мне, что лечу сегодня в ночь. Я попытался заняться делами, которые жизненно важно было уладить до отъезда и за малым не набрал Юлию, чтобы сообщить об отмене планов, но помешал мне это сделать сам Лициниан своим появлением. И, к счастью, вместе с очередной порцией раздражения он принёс и хорошие новости.