Устав хищника

Девица тут же встала ровнее, куда более похоже на стойку смирно, и молчала с весьма озадаченным видом. Было ясно, что ей редко приходилось получать столь жесткий словесный отпор, если такое вообще когда-либо случалось.

– Первое занятие начнется завтра на рассвете. Опоздавшие на построение будут бегать вокруг дворца в полной боевой выкладке, то есть в броне и с оружием, до тех пор, пока не упадут от усталости. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было.

Той же ночью, когда дворец погрузился в сон, Евгений сидел на балконе своей комнаты, разглядывая танцующие звезды. Они казались такими близкими и такими чужими, холодными точками в иной, незнакомой геометрии созвездий. В руке он сжимал кубок с местным вином – густым и темным, с привкусом диковинных ароматных специй.

За спиной раздался легкий шорох.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он, не оборачиваясь.

– Ты что, читаешь мысли? – Линэль мягко опустилась рядом, ее хвост обвился вокруг его запястья.

Старлей не впервые заметил, что хвосты местных обитателей гораздо более гибкие, нежели обыкновенные кошачьи.

– Нет. Как-то… почуял.

Она рассмеялась, но быстро стала серьезной.

– Сегодня ты перешел черту с Илриссой.

– Она сама напросилась.

– Она дочь лорда Даррена. У него связи, влияние…

– А у меня – приказ королевы. – Евгений отхлебнул вина, чувствуя, как внутри растекается благословенное тепло. – Или ты думаешь, ее величество не знала, на что идет, назначая меня?

Линэль притихла на миг, а затем тихо сказала:

– Аленис не просто так собрала этих девушек. Что-то готовится. Что-то… плохое.

Евгений нахмурился:

– Есть подробности?

– Барьеры слабеют. Тени становятся смелее. А еще… – она замялась, – в городе видели чужого.

– Чужого?

– Человека. Как ты. Но… не такого. Он был… бледный. Как лунатик. И глаза… глаза у него горели красным, как у зверя в ночи.

– Это точно? Или просто ты так думаешь?

– Я думаю… – прошептала Линэль, – что ты здесь не один. Что он пришел за тобой. Или… за тем, что ты несешь.

В тени садов мелькнула тень, бесшумно скользнула между деревьями. И на миг сверкнули красные зрачки, как два уголька во тьме, погаснув так же внезапно, как появились.

Тренировочная площадка была залита светом утреннего солнца, когда Евгений вышел к ученицам. Они стояли в строю – одни сонные, другие раздраженные, а кто-то и с явным недоверием на лице.

Илрисса отсутствовала.

– Где наша знатная львица? – спросил он, оглядывая строй.

– Она… отказалась прийти, – робко сказала одна из девушек.

Волков кивнул.

– Понятно.

И тут раздался крик. Резкий, пронзительный, полный ужаса. Все повернулись к дворцовым стенам, откуда донесся звук. Евгений сорвался с места. За углом, в узком проходе между зданиями, он обнаружил Илриссу.

Крик юной дочери лорда Даррена снова вонзился в утреннюю тишину, как зазубренное копье. Евгений рванулся вперед, даже не успев ничего скомандовать остальным: инстинкт заставлял воина действовать мгновенно. Песок у него под ногами взметнулся облаком, рука выхватила меч.

Илрисса полулежала, прижавшись спиной к стене. Ее волосы, обычно такие ухоженные и блестящие, встали дыбом, а зрачки расширились до предела. Перед ней на камнях растекалось темное пятно – не кровь, не чернила, а скорее… сама тьма, живая и пульсирующая.

– Стой… Не подходи… – прошептала девушка-кошка, голос ее дрожал.

Старлей не послушался – шагнул вперед, а Тень дрогнула, будто почувствовав его, и принялась отползать; ее словно втягивало в невидимую воронку. Через несколько мгновений она исчезла, оставив после себя лишь слабый запашок гнили и затхлости, как в сыром погребе. Евгений покачал головой. Этот мир сошел с ума. Или это он, морпех Волков, свихнулся?