Прекрасные времена. Часть 1

Я не знаю каков ты теперь, - я ничего о тебе не знаю, прости. Я хочу это сказать, но что-то не позволяет мне это сделать.

Да, я понимаю, умозрительность эта мешает и некоторая пространственная обескураженность. Я предлагаю побыть вместе некоторое время здесь, чтобы удалить эту пыль, обесточившую наши отношения в судьбе, я не раз говорил тебе это слово.

Знаешь, я ищу в памяти где мы с тобой были вместе, в каком источнике вод мы плыли вместе и было ли это вместе настоящим, может быть это вместе было столь кратким, что я не успевала его понять - ты живёшь быстрее, объёмнее может быть, так вернее сказать.

Да, в силах пространства есть эта мысль о нас, я решился сказать тебе об этом как бы невзначай, ты не поняла меня в том времени я, просто ты подумала обо мне как о каверзном отступнике, отстоящем от тебя, я знаю, ты не могла мне верить там, не имея надежды на что? я был женат на женщине старше тебя намного. Это не был брак в традиционном понимании, муж жена семейный обед, я надеялся сам по себе, я переживал что-то, в общем сам, не имея участия в твоём я в этом смысле, я холоден, знаю. Я снова говорю о ней тебе, о своей жене как о проекции твоей воли, это палитра памяти наших я, построенная из разных цветов, из различных оттенков этих цветов. Я прошу тебя объясниться со мной здесь, потому что мы увязаем в какой-то трясине слов, бесполезных, может быть, как уродливая красота, если не знаем, чем они вызваны. Я понимаю, что стоит за желанием отломить кусок пирога, прости. Между нами столб пыли, я вижу в нём какие-то сиюминутные образы, и незачем их ловить взглядами, мы должны увидеть друг друга в ясном свете, а не сквозь эти мысли о нас, в которых мало проку, если они идут за нами, а не мы их ведём за собой. Мне кажется, ты понимаешь, что я учусь говорить правду, без камня за пазухой, а почему он там лежал, вот почему. Во множестве лиц, которые окружали меня и окружают, я постоянно чувствовал присутствие какого-то соперника, что, ты думаешь, это означает для меня, соперник? что-то думающее обо мне как о том, кого следует урезонить, выбрав, улучив подходящий момент, или направить по ложному руслу ход его мыслей, жизненно опасных для успеха в делах, я не знаю в чём, но этот соперник был мой атакующий враг, я примыслил его к тебе как если ты была с ним в связи и он бы действовал через тебя, совершая тайно обструкции для нашей же с тобой любви. И вот я начал следить за тобой, выискивая причину вражды, выискивая эти поля, в которых строились враждебные мне состояния, помнишь, ты начала как-то стараться избегать меня…

Ты уверен в том, что говоришь сейчас?

Я стою этих минут, послушай меня, так вот, сила воли здесь ни при чём, этот поток идёт в мыслях, прислушайся ко мне, я прошу, он направляем, управляем, как угодно можно это сказать, только от него надо отказаться нам обоим. Я чувствую это, понимаешь?.. эту возможность сейчас высвободить нашу волю из неопрятных рук. Инструмент моего я моя воля в совокупности с небом света здесь и я знаю это, и я главенствую в ней, определяя её значения для себя, и я берусь восстановить это поле.

9 апреля

Здравствуйте, мой Добрый Учитель.

…что порядок слов нарушен был, это я вам точно могу сказать - прицельным огнём, высекаемым из образов вашего же я. В них восторг свидания иссекался, а что вы думаете, Королева моя, какие это мысли, недоказуемые так сказать, а кому их доказывать следует?.. Могут ли пузыри из воздуха, полопавшись, наделать шума, как бесхребетные эти му… что за му, почему вы называете «му» то, что имеет название в настоящем времени? Я силюсь понять, но настойчивость моей просьбы велика, где ангел света летит во мне, там дело идёт, там жизнь строится, там великая правда есть и вот её-то и надо обрести мне об этих самых креативах тут и не путать её с подобиями лиц, не подозревать что-то невольно, я строю свой дом в себе для жизни здесь и настоящее время есть его материал.

Да, Королева моя, это так. Мне думается сейчас вот что. Какая сила для вашего я… нет, не так. Мне мнится большее пространство. Как часослов, который прочитан был для жизни в вас. В добрый час, то есть. Знаменуйте память своим я.

Я сердцем чувствую, что здесь эта правда есть и она покажет себя как невредимое пространство, но вот что, пространство колышется, а благость форм, состояний этих форм, их поразительное членение на мысль и ум, источающий воды сознания здесь в вашем же я мне говорят о состоянии значительности. Ну, во вчерашнем умолчании мне хотелось быть понятым вами однозначно, то есть прямо, как есть. Прецессия этих страниц, колеблемых сомнениями в выражении я, так ли, то ли, надо ли и почему они все молчат. Даже мысль как правдоискательное пространство становится недоуменной, она не понимает куда её направляют и за чем, собственно, ей надо двигаться, когда всё поровну поделено и очень даже аккуратно это сделано, так что и заметить это… да нет, зачем же так говорить, - очень даже возможно это заметить и даже замечено уже, и даже сдвинуто от этой недосягаемости, извините за слог, выспренность здесь не подходит, это точно так.

Ну-с, Королева моя, давайте разбираться в этом /прогнившем/ аббревиатурном хозяйстве соло на вашей любви. Я говорил вам об одухотворённости для вашего я наших минут в настоящем времени, и это важно заметить сейчас, потому что она стала для вас чем-то вроде осенения. В вашем я происходили эти сдвиги и сознание заработало как активное поле. А представьте только на миг, что оно активно везде в этом времени, да, так, - везде, где есть ваш образ, и так активно, что помыслить о нём бывает затруднительно как о поле применения, что ж, - дальше пойдём. Вы сами отчётливо видели это в своём сознании. Аум превосходно чувствует все пробелы памяти, которые обозначились в нашем я (позвольте это так выразить как оно выражено уже здесь). В нём нет индульгенций ни одной минуте сознания и он не понимает, когда ему говорят – ты мне нужен без сердца; он приходит и так далее, по крупице накапливая эти пробелы в себе. Он лучше, чем вы думаете о нём. Весь конфликт между чувством и делом этого чувства выражен здесь в этих строчках, о которых мы обязаны, если угодно, говорить сразу, и постоянно делать это, ведь осязание пространства мыслью будет иметь прок в высотах сознания, если мысль эта угодна Богу здесь в нас, в земной Его ипостаси, ибо сознание есть её выражение в нас самих. А сила яда, которым источено бывает поле это, Королева моя, действие закона состояния вещества мысли в нас как источника силы – силы. Силы, словом. Раскрепостить её в нас, это задача мысли (так ли?), так. Мысли как состояния вещества той силы, которая видит нас через неё. Да, Бог есть сила видения через корыто сознания, почему я называю этим словом корыто, что является по сути энергией предосуществления здесь Божьего света в нас? Я охрип от крика сейчас - осознанно охрип, в себе, и думаю, что это правильно. Идёмте, что вы здесь стоите?.. не надо, понимаете, - не надо стоять там, где пустая полость предлагает занять помещение, оставаясь при этом сознательно не требуемой нигде. Эта полость предлагает попытать счастья наудачу, а вдруг выйдет - получится? попытайся мол, а я подсоблю. Такая ветвь памяти подлежит облому, это ясно, просто вычеркните её из памяти вон, - вот и весь адрес сейчас.

Я нахрапом влетел в ваш дом, чтобы понять, что стоит за этим мы сейчас, что это за мы, в котором ясное небо покрывается тучами в тот же миг, как только вы опускаете глаза в это чистилище. Богу угодно нанять вас старожилом неба надо мной (это вы сказали, Королева) и ваша мысль двоит моё имя здесь, или не так, не ваша, а чья?.. и поле это изрытое причём здесь?..

Пусть Бог смилуется над ним. Я вас люблю, Королева, истинной любовью, и примите это заверение, как сумеете. Так что продолжим наш путь.

Аббревиатуры зелья, в которых правда бывает окрашена в тона неправдоподобия, есть зло, и этот человек, которому довелось отведать подобного вещества, становится непобедим как объект, состояние с которым разрывает связи, отращивает бороду, облепляет мухами даже самую малую частицу я-здесь. Это сила превосходства, которая платит мздой медленного сгорания, тления, собственного я в истоках. Так. Теперь слушайте дальше – это небо мстит за своё прошлое в нём, да, за окрашенность частиц, за подлость без возврата, то есть за то, что невозможно оправдать никакими строениями себя тут, поверьте на слово, это так, я думаю, что нам спокойнее надо отнестись к этому и быть воздержаннее в выражении я в чувствах; впрочем, это так уже есть. Хоругвь мысли Богоугодного неба всегда ясна! для неё нет тьмы, таковой не существует. Мысль эта свет, и в ней великое чувство состоит в соединении с небом, просфора сила сия.

Память, Королева моя, великолепно чувствует эти состояния, их не отнять у неё и я прошу осязательнее быть. Берегите свой ум от зачатия страха, ведь это просто сказать, а делать надо - не бойтесь страха, я говорил вам это, не надо бояться самого страха и он уйдёт. Неверие есть такой же процесс тления по сути, да, это тление без возрождения силы и нам с вами есть о чём подумать. Я верю, что Бог видит меня всегда, и Он не позволит мне совершить то, что нарушит мою связь с Его силой во мне.

Я говорю это для вашего чувства в себе самоё. Это состояние достойно продолжения в нас самих, всегда.

Я Богу угодную тучу прислал, она небо очистит, да с тем и пришла! но не все тучи таковы. Я живу тут, в этом пространстве мы пять лет без одного дня, которые равномерно распределены по всему полю моего я в себе, то есть по тому пространству слуха, со-зрения и веры в осязание мыслимого мной состояния, которое является частью меня же здесь, только зависимой от Бога во мне самом. Я беспечно жила в отдельных частях этого времени, не всегда понимая, что со мной происходит и это делало меня нерадостной, и я не хочу быть таковой! как вы хотите, Учитель, а это правда.

В воздухе мысли есть виток, да, вполне осознанный виток проективной памяти я в себе; то, что вы видите, не всегда дополняется до состояния разума, но дело не в этом сейчас. Память приходит к установлению доброй воли в парадигмах я, и эта воля ваша.

9 апреля 1 2

1.

Берегите А. в себе самой, простая просьба, по сути, берегите его от навета памяти и дел, которые ушли, став либо знамениями для вас обоих, либо значениями от коросты пространства мысли. Чувства, - берегите их от незнания и неумения, а что это значит для вашего я теперь. Осознайте свою волю здесь как чувственное поле состояний с вашим эго, это не кибернетика и не автоматика, извините, это проявление силы пространства Бога с малым делом любви, в котором вы проявили первенство, осознав себя любящим полем здесь. В нём хранится тайна вашего света. Я избегаю называть имена по простой причине, никто не должен изымать частички любви, вы творите своё поле в состоянии с верой. Я прошу. Нет поистине твёрдого значения, в котором мы могли бы со всей уверенностью огородить себя от проявления мрака в душе другого, чем «я в Боге мысль Его обо мне». Это есть Ангел Присутствия и он великан, велик как никто в сравнении с ним, и это сравнение не есть образ, так как ангел присутствия процесс, идущий во времени без времени я, то есть то самое нахождение его в любой точке или в любом состоянии нашего я здесь.

Закланный Агнец есть мысль, посвящённая Богу. Она есть состояние с Ним в нас здесь я верую, что в гонениях и нанесениях ущерба себе, в притязаниях на чьё-то достояние ли, достоинство, или просто владение мыслью не нашего я об обладании тем или иным эго для себя здесь… поймите, это как наведение порядка в душе, разобщенности нет, есть постоянное взаимодействие, которое может огородить, защитить от неопределяемого мы и вы знаете об этом, есть то, что мы называем мысль моя о тебе в Боге и это – проявленное небо, как что? уровни и как уроки созерцания. Вы достаточно широко мыслите, чтобы понимать происходящее сейчас как просто игру пространств в подменённые поля, или там в проекции, осознанно или не осознанно доставляемые вам по прихоти извне. Игра не обладает постоянством, она просто воспроизводит мир в подобиях, тем или иным знаковым институтом сознания в нас, вот что. И вот в этом мареве слов летит комета любви, то есть это образ, конечно же, но достойный, поверьте. Её поле смещает все состояния сразу, везде, в любой точке организма происходит это смещение с насиженного места, так сказать, её полёт обращён к солнцу и чем ближе она к светилу дня, тем ярче её свет для глаз, тем сильнее она захватывает воображение, унося за собой взгляды, куда она их несёт как не в мировое пространство, да-с, а что значат проекции памяти в мировом пространстве как не происхождение вида мысли. Я вращаю в сознании вихрь слов, и сам же кружусь в нём.

…его терзает чей-то облик, который он не может вытеснить из памяти (я бреду за своим Учителем кое-как, даже без интереса, глядя то под ноги, то вокруг себя, не охватывая взором, по сути, ничего. Он куда-то ведёт меня, но глупая мысль возникает в сознании, что может быть ему это кажется, а я, поддавшись его силе воображения /обаяния планетарного Бога/, следую за ним просто ради того, чтобы сделать шаг, которому место в глубине души, а не на поверхности планеты, чей код не принимает сознание как стоящее внимания объективное пространство, потому что одна звезда в душе, чей свет хоть и далёк отсюда, хоть и нет от неё тепла мне, да только она и светит. Мой Учитель размерял это пространство шагами, или мне так казалось, но я чувствовала сердцем здесь, что... см. сначала) страдая от осознания этого пространства куда более! чем я. Так мы шли долгое время. Потом он молча остановился и стал что-то ждать.

Что вы ждёте здесь? - спросила я, покрутившись вокруг него, как часы, пять раз. Мне тяжко было разрывать это молчание, но я сделала это.

Здесь должна произойти встреча, - сказал он, продолжая стоять. Он не глядел в мою сторону , - где мы? - вдруг спросил он меня.

Во сне, - отвечала я, - я думаю, это очевидно так.

В чьём?..

Полагаю, в вашем.

Боги!.. - закричал он тогда что было сил, - простите меня, я не хотел этой любви!.. нет! нет! не хотел!

Я заплакала. Господи, - шептала я, - помилуй его, прошу Тебя, очень прошу, помилуй, не скупись, Господи, помилуй, он хороший, я знаю, Боже, он хороший человек. Господи не оставь так, пусть всё будет иначе, я люблю его, сделай так, чтобы он вышел из этого мрака, помоги ему выйти, пусть он будет прав где угодно но только не там где он сейчас, Господи, я прошу, сделай это, я Тебя очень прошу о нём…

Бог сделал так, как я просила Его там, стоя на коленях перед бушующими волнами небывалого света, которые почему-то не видел мой Учитель. Я отмолила его в молчании в сознании /и/ стало светло.

Добровольно отданное не является добычей, а если это вымогательство? тогда как, тогда это не добровольно отданное, а с трудом.

А.

Вы почувствовали подвох. Хищничество это называется, простите за трудное небо, то есть за приступ невежества во мне в каком-то смысле, я чувствую это утро, не думайте, что я убогое мыслю. Да за что вы меня терпите в этих разрядах бесконечных тут.

Послушайте, мой добрый Учитель, я для вас хоть какой-то интерес… даже не знаю как сказать!-то это… хищничество, значит. Я не понимаю, в чём подвох и почему он, подвох этот, здесь, ну как бы на первом месте стоит. Я вам не кажусь ли лишней в вашем сне? только честны будьте со мной на этот раз, потому что я всё иду и иду за вами, подбирая какие-то этюды о пространстве везде, а есть я или нет меня, мне порой кажется вам всё равно, вы, может привыкли, что я это делаю, ну и потому покрикиваете бывает, а на самом-то деле у вас другие заботы дня. Этакий тут колосс вылепился из мыслеоборотов, что ж сказать. Вы меня унизили, а зачем я так и не поняла. Но и это вам безразлично, может быть, что я в унижении живу перед вами неведомо для чего. Вы очень добры, я знаю. Я ощущаю себя то ли проходимкой, то ли какое-то чувственное пространство, к которому прилепливают что угодно, любое мы. Почему я сама слова не имею и всякое содружество оборачивается громогласным командованием, я чувствую, что я уподоблена чему-то, но сама я не могу это осознать пока что, как ни стараюсь. Я не смею глаз поднять и всё время слышу какое-то отсечение, что-то возникает, и сейчас же смолкает. Я помню как А. сказал почему мы всегда всё сначала начинаем, он недоволен был мной. Хоть бы раз он сказал я так рад тебе, хоть бы раз он подумал обо мне как о чем-то приятном, желанном, желаемом. Нет, не было этого. Холод, холод и холод. И поучение, за что я ему очень благодарна, это правда. Вы знаете, я люблю его и он мне звезда здесь, в холодном этом нигде, звезда, от которой нет тепла. /…/Не ради хвалы скажу я чувствовала эти аббревиатуры, наставленные на меня как рогатки, я благодарю Бога за это открывшееся видение, но далее путь тонок. Всякая любовь есть благо, - всякая, ответная, безответная и греха того нет без ответной любви любить сердцем здесь, это бывает. Мне просто надо научится сейчас не отсылать к А. своё неудовольствие здесь. Да помилует его Бог.

Позиционные эти пространства хоть и морочат голову, и сушат сердце, только человек-то там всё равно есть под этой толщей чарующих чувства пределов сознания. Будьте любимы - только это спасёт. А если вы не расслышали, или не поняли почему либо мои слова, я опять их скажу – будьте любимы той женщиной, для которой вы здесь. Упросите, умолите, приползите на коленях, лобызайте руки, просите прощения, лейте слёзы, стойте на коленях, только не лгите ни себе, ни ей. И будьте достойны её любви к вам.

11 апреля

Всё, что вы видите, есть воплощённая мысль Божьего Сознания о себе, вписанная в круг причин вашего я. Оно, будучи возбуждено, имеет область осознания конкретного мысленного образа пространства, в котором мы живём как единицы сознания здесь. Что значит возбуждено, это значит, что вокруг вас самой происходят и происходили конкретные выбросы в память пространства настоящего времени.

12 апреля

ул. Дружбы

Я всегда думаю о нас лучше, я старательно вывожу эти дни из своего эго как самые придирчивые к себе самому, я хочу, чтобы они стали лучше, понравились тебе, мне возможно это – мне, как настоящему капитану твоего корабля, смотрящему за правильностью минут, за стоимостью этих минут в нас, которыми мы оплачиваем наши дни здесь. Мы бежим от чего-то, мы думаем так об этом, мы невероятно близки стали за эти годы. Ты ещё удивишься этому сама, мы сами создали какой-то императив в своих я и даже, я думаю, мы сумели-таки достучаться друг до друга в образах этого пространства, мы стали адекватны друг другу в определяемом нами мире наших я. Я думаю о встрече как о сохраненном качестве нашей любви, в которой мы нужны друг для друга здесь, да, это. Я столько раз делал вид, что мы сближаемся, сколько раз я мечтал поверить в эту любовь как в подлинник, искуша/л/ющий состояние подлинности, и вот я поверил, да, представь это так теперь. Я что-то особенное подумал о нас с тобой в семиотических этих образах мы, осознавая себя бесконечно малым пространством в этих ворохах писем. Да, волшебство аур света души, я люблю тебя этим бесконечно малым. Явен свет и я в нём тоже, я гораздо ближе, чем ты думаешь сейчас обо мне, обозначеннее, явственней, чем ты сама, я где-то был, что-то видел, что-то думал за нас двоих, может быть, что-то усиленно лимитировал в твоём я, что-то наоборот, старался возвысить воздух мысли, воздух пространства мысли в моём эго стал, становится, делается – чище. Я весел, ты не думай, и, кроме того, я хороший. Какая мысленная ткань почему либо заслонила пространство, в которой я запутался было как уши - как вообще уши, как тень других страниц, спутанных и спонтанных.

Перестань быть невнимательной вообще, то есть во всём сразу, тут (в нас с тобой) нет пустяков, тут всё важно.

Моя сила источает свет, его много. Он есть мы в определении этого пространства - оно сияет, когда мы вместе и оно гораздо умнее нас самих, потому что объект его мы, мы как возникшая в нём воля о нас здесь, как Богоугодная эта сила, которая есть. Она уже есть, и её много, её луч становится видим, виден нам самим. И она хочет, чтобы мы смотрели в глаза друг другу, да, так, как право имеющие это делать. Прости, я не всё тебе сказал о своём… о своей женитьбе. Мы были расположены в пространстве так, что опыт этих сил проявления, проявленности здесь находился в моих руках, и находится по-прежнему, его нельзя спутать ни с чем, этот опыт особенный. Он как верховное эго руководит нашими поступками, нашими челами, нашими организмами воли здесь и в нём происходят те или иные события, те или иные состояния наших я вместе. Просто это время мы так строится, постепенно и как-то очень издалека здесь. Мы хотим быть ближе, а оно размеряет пространство по правилам состоятельности, смещая время в нас, как угломер, или как перспективу сознания здесь в наших я, обоюдно значимых для него, и я и ты значимы, в нас много мира, и мы должны исполнять его вместе. Это – вместилище тайны, я здесь.

13 апреля

Всякое поле есть адрес, в котором живут люди, и этот адрес проявляет себя во времени, и верь мне здесь, в нас есть эта любовь, облики её осязают тут настоящее время и мы становимся видны ему сами как постоянство требования быть здесь в своих собственных именах и фамилиях. В критических мыслях нет ничего страшного, если они направлены на поиск добра в нас и сила их велика бывает, сила поиска я имею в виду, сила отторжения зла как неделания добра там, где оно должно быть совершено. Я берегу какие-то сиюминутные мысли, определяя их собой, чтобы они, понятые правильно, могли направить мою стезю к проявлению искомого мной вопроса в настоящем времени я, а не в воображаемом мной мировом кубе возгонки мысли. Я весел и решителен нынче, я не велю себе ложится на дно мыслью и вести там диалог, определяющий меня своим захватническим интересом к моей перспективе любви здесь, я не хочу делиться ею с подобиями моих мыслей, отчуждающими меня от самого себя здесь, в качествах, присущих не мне. Возьми этот повод и решительно расстанься с ним в себе, повод процеживать пространство как разум, отчуждающий всякое делание здесь в нас самих. Я хочу бежать в перспективу, и я бегу в неё.

13 апреля 1

1.

Как быть в состоянии злонамеренного абстрагирования души от пространства мысли, в котором она зловонно источает брань, направленную в неё, в котором она искажает свои значения, становясь истязаемым полем здесь?.. этот выход есть, и он в нас идёт от веку, да, здесь. Ангел света расправляет свои крыла, если призвать его к себе, тотчас. Он проявит невидимое поле своим светом и это сделает бессильным это поле для улетучивания из души образов, состояний я с Богом. Он сильнее, и всякое поле, освещённое им, приложится к его силе, всякое поле станет проявленным, и преобладающая тьма отторгнет свои значения, сокращая свои пути в нас. Приведи, Господи! дополнить Тебя собой.

14 апреля

ул. Дружбы

Говоря о мысли как о движителе я, мы бежим сомнений в ней, так как она является проводником созерцаемых нами пространств здесь, и она же является их поставщиком нам в качествах присущих. Облако света подобно мысли, я думаю. Мне, Господи, до головокружения хочется обнять тебя, настолько я силён как мысль о расстоянии, о делании этого расстояния. Я, разумеется, не ведал, что творил, идя там, в облаках твоего я в себе самом, я не ведал этого, убеждая себя в подчинении разумного поиска пространства мысли здесь всякому чувственному началу. А оно это мы. Мысль рождает чувство, чувственное поле вокруг себя, его-то мы и слышим своими чувствы прежде, чем мысль обретёт объём видимого нами пространства здесь. Наконец, я узнал что есть ты для меня, ты есть для меня моё сокровенное эго здесь, и вот это пространство превосходного качества кажется малым опытом в сравнении с большим эго, для которого мы стараемся осветить мир любви в своих я-здесь. Мы стараемся сделать это, исходя из притязаний на действительность шара, который подвержен вращению в нашем уме, чувстве, в чувственных полях нашего я, щедро и значимо осваивающих этот мир здесь для нас же самих, для нашей общей пользы, лежащей в пределах нашего сознания, нашего участия в объективно сопутствующем нам мире состояний с ним. Мой мир одинок, говорю я себе, но ведь это не так - в нём есть ты, моё сокровенное эго, для которого я здесь, и оно – ты, по совести - не кажется мне маленьким или недостойным моего внимания, или как-то там умалённым в себе, оно огромно и не имеет границ, как ветер, идущий от варяг в греки. И пусть тебе не кажется это замечание странным сейчас, пусть оно благожелательно отзовётся в тебе сиянием мысли обо мне самом тут. Всемирно устроенная печать этот путь, или звук пути, или состав слов во внутренних оболочках я - он существует в нас как приложение к нашей воле здесь, как продуманное пространство воли Божьего света, в котором мы порой истязаем себя сами, не умея подытожить или принять произведённое нами пространство здесь. Во сне я чувствую твоё имя как благожелательное начало для себя, как лучшее моё пребывание здесь, в твоих явях я живу несокрушённым подарком судьбы и ты полнишь моё сознание своим присутствием во мне, своим эго ты полнишь его, своим безотчётным управлением мной, ты видишь меня лучшим своим я здесь и ты знаешь обо мне лучше, чем я сам, предчувствуя, предвидя, предопределяя. Производимое тобой во мне есть добро, свет добра, мысль добра; я чувствую это. Я хочу, чтобы ты знала об этом сама от меня, а не потому что я силюсь обнять тебя в этих расстояниях чувственным образом пространства мысли здесь, в котором я живу как проекция осуществляемого тобой мира мы. Ты состязаешься со мной в ничегонезнании о себе, продолжая верить в какие-то предопределения, предопределяющие знаки. Веселье лун в тишине пространства мзды закончилось, всесильный Бог Любви здесь. Он пришёл разъять эти сумасшедшие воли, оскорбляющие Его пространство своими мыслями, мыслеформами если угодно. Его присутствие необходимо нам всем - всем, тебе, мне. Моему я, исполненному великой нежности и великого вздора, великого смущения перед татью в нощи, перед качеством всепобеждающего звука ничего, объекта воли из ничего. Ноумен шутит, говоря: экие, обглодали мир и теперь ищут, чем поживиться, - он шутит, говоря так. Его затмевают тупоголовые институты сознания, верховодящие в нас ради изоляции наших я от Бога здесь, ради присмирения в нас силы любви, ищущей нас для себя, для восполнения этого чудовищного пробела сознания, снимающего своё кино ради минуты, из которой, собственно и состоим мы сами. Я отдаю себе отчёт в говоримом мной. Вещь, написанная здесь, есть высоко идущее небо для нас обоих, и присилье о котором я говорил /в прошлую пятницу/, здесь является образом состояний в нас, образом широко понимаемом в нас же самих, как объективно схваченное умом состояние, в котором мы никто, покуда нас не увидит Бог любви сам. Да, - Сам. Он волен сделать это состояние видимым пространством себя, своих дел в нас же самих, и мы с Ним сила, а без Него куклы, водимые туда-сюда нашими чувствами, которые мы испытываем порой, бывает, на прочность так, от нечего делать, от заботы о бережении носа также, и от того, что мы сами себе прописываем как лекарство от неведения. Что сомнение поглощает пространство любви, это точно так, оно делает его резонирующим в нас с синонимами, упражняющими наши чувства в размерах сокрушающих волю света и это становится нестерпимо, мы бунтуем, мы делаемся как бы малыми величинами самих себя, чтобы вырвать своё эго из безнадежности, прилежащей к его оболочкам здесь, придуманным, привитым на здоровый ствол дерева жизни в нас (это образ силы), мы хотим вырваться из этого прилежания и становимся как малые дети, для которых прежде всего важно выйти на свет, ощутить его своим я как силу, поддерживающую нас здесь самих.