Прекрасные времена. Часть 1

В утробе матери мы лежим как малые свидания с Богом здесь, мы сами ведомы Его хозяйственной рукой, лучше нашего знающей, где и что для нас находится здесь. Я с вами за руку здороваюсь, опередите меня в рукопожатии. Моя луна, ваше солнце, а я зарю предрекаю.

Не определяемо это для меня, мой добрый Учитель, тут. Настоящий акцент сознания где-то бродит, а я борюсь с шепелявостью в душе. Мне важен ваш свет.

Внимайте. Я сознаю это небо лучше. Сегодня как раз подходящее время для нас. Слово как вихрь врывается в сознание, вынуждая подчиняться ракурс обзора действительности, наши глаза намылены, и взгляд, направленный в реальность сознания, отдаётся тому богу я, который ищет его внимания на себе. Я против утилизации пространства в координатах времени как абсолютно ведомого, абсолютно подчинённого этой ведомости за собой, я настаиваю на продолжении процесса удаления абракадабры из вашего я. Вместе со мной идёт свет и он оседает на полках сознания какой-то нечистой пылью минут, сохраняя эти минуты в выражении вашего я всё-таки здесь. Уготованность и предъявленность разные вещи. Можно пять лет править одну и ту же страницу, всё время получая разный результат здесь, можно сдавать её в набор, переставляя запятые и каждый раз требуя нового наборщика, и эта память просто отберёт мысль, уготованную вам, и предъявит её в другом месте, на уровень выше, сознание выждет её и снова построит ту же страницу обретаемого вашим я эго, но только в более конкретной форме, в более отточенной - утонченной, я хотел сказать.

Я смею надеяться, то, что вы говорите, важно.

Здесь всякая секунда свысока смотрит и мою шляпу на вас прицеливает, проникнуть хочет.

Она вас по шляпе узнаёт разве?..

В целом да, по шляпе. Я настаиваю на продолжении разговора как разряд активного пространства, в котором кружат осязаемые чувственные потоки, их дело кружить, Королева, не бойтесь этого кружения, мне самому, уподобленному в вас какой-то шахрезаде, приходилось неметь в окружении, собственно, немцев, извините за поддельный бросок во времени, то есть вы поймали мяч, отпущенный моей рукой, и он стал вашей игрушкой во времени в поисках маршрута пространственной мысли, я стал искать то, что подобно мне как аспект, может быть, как аспект…

…что хорошее небо, это важно сейчас – для нас обоих, есть часть окультуренной мысли сознания, я знаю, что вы ищете издателя, способного воспроизвести эти тексты, я думаю, вы найдёте его, или он – вас; это не имеет значения сейчас. Многое округляется, под наезженной мелодией не звучат голоса высоких птиц, они не слышны бывают, ну, думайте обо мне. Я настоял на проявлении определённых минут в небольшом отрывке, почему-то не попавшем в ваши списки слов, я головно много думал, остепеняя состояния, обращая их в переживаемые пространства здесь в плоскости ума-сознания, сообщая им свои чувственные поля, я думаю, становясь ими до какой-то степени иногда сам, отрезвляя их своими мыслями действиями, мыследействиями, чтобы они лучше служили памяти я, чтобы они сами становились этой памятью здесь как союзное нам пространство, а не вымышленное государство без применения вокруг нас. Флагманский корабль…

Путешествуя, я думаю о вас, вы не верите мне, и правильно - я думаю о вашем проективном сознании, в котором спрятаны для меня ваши я, сохраняющие качества любви во мне, я горожу всякий вздор, но при этом отчётливо чувствую ваше присутствие в казенных счетах моего символа воли здесь; я знаю, что наше правительство мысли, наше сознание и его производные, постоянно взаимодействуя, сохраняют наше эго в разуме, оставляя без внимания или, лучше – без употребления те мысли, от которых стоит отказаться, отказывать себе самим, в которых нет нашей любви как мерила сознательного действия здесь в нас же самих, нет настоящего времени этой любви в то время как она есть, и мы чувствуем её присутствие здесь в воле, в характере этой воли, отражающей наше я в пространство. Я чересчур громоздок в определении этого состояния мы, как построенное из пустых коробок объяснение духовного неба, здания этого неба, ясно и крепко устроенного и ничуть не колеблемого никакими паразитами воли, заставляющими вымысливать нас о себе Бог знает что, лишь бы задействовать в своих креативах сознания, будьте добры и я откроюсь вам с лучшей стороны, будьте прямодушны и не уставайте мыслить о Боге как о сознательном элементе души, а не бессознательном фокусе пространства мысли где-то там вообще находящемся, это чувство велико.

В моём образе нет противоречий; он весь состоит из вас, из ваших я, сложенных вместе, день за днём, неделя за неделей, я нахожу его замечательным, по-своему наделённым бесхитростными инвективами и немного ворчливым, этакий брюзга с мышеловкой в руке, почём дождь я пущу, не верьте мне, когда я сную, как граф Калиостро, по вашим мыслям с сундучком подмышкой, в котором сложены ваши имена, моя добрая Королева, я просто пересыпаю драгоценные яви в надежде вылить их в форму превосходного содержания. Я – положительно организованное пространство здесь, и я гоняюсь за фразой, за позицией воли в обеднённых полях своих горизонталей, если моя форма обедняет вас, ваше имя, ваше умение быть самой собой, облекаясь в форму иного пространства, иного сознания и таким образом познавая его, и как бы превосходно или нелепо оно ни было, всегда возвращаясь к себе, не забывая этого труда возвращения. Я вас люблю, когда вы искренни со мной, а когда вы не искренни… я буду думать об этом.

…из какого-то неоспоримого /необозримого/ материала здесь. Этот материал душа. Так как мы сами суть люди…

22 апреля

почему тебя называют мистическим? что значит – мистический?..

Я подражал пламени, а это мистический знак огня, поэтому горн - обретение мысли сознанием; не знаю, я не умел жить там иначе, они умели, а я нет. Я головно шёл, очень головно, я сильно проявлялся, понимаешь, сильно думал, сильно дразнил, только ты не сумела этого понять, а я был чувственным небом, я понимал каждое твоё слово в себе, каждое, я переливал из пустого в порожнее эти формы сознания, я не понимал, что я думал о тебе, обращаясь куда-то в небо, по крайней мере, я сам этого не знал, я так считал, что мы кометы, встретились и разминулись в пространстве космических огней, морских звёзд, минус я вчера, то есть минус то, что было вчера, минус моя проекция, минус кротовые норы сознания, я плюс, пойми, ещё вечер назад я хотел порадовать тебя своим я в очевидном порядке воли, а теперь мы должны быть вместе, потому что это работа, общение, оздравление во внутренних мирах, я всякое поле хочу видеть здравым, умственно здоровым, не перекошенным от количества нервных клеток в состоянии возбуждения от того, что им некуда перейти из количества в качество, я понял, что ты любишь меня и очень сильно любишь, я плыл по этой любви во все стороны сразу, как взвихрённый корабль науки, чего уж там, как плохое эго, но хороший иллюзионист я был, иллюзорен, да, пойман как вор на твоих страницах тут, на твоих мысленных полях, я не то говорю, это – не то, красный свет этим ненужным словам, пусть стоят, как мысли, куда они плыли, завтра лучше сегодня, во многом лучше, тут луч бежит для нас обоих.

Ну, душа верно определила это состояние как право на покупку мыла, а зачем оно ей, если её тёркой мыли до бела… до красна, извини, динь-динь-динь!.. Послезавтра поговорим; я буду тут.

а потом мыши съели мой сыр, и я стал долго и упорно сетовать на его отсутствие во рту, как говорится, я диким лебедем летел, а стал домашним котом под присмотром и не верь мне, пожалуйста, я бесстыден был, а стал лизоблюд, да менее всего я хотел бежать из города моей удачи, какое философское право я положил в основу нашей любви, в чём тайна вымысла об этих днях - дикость и небрежение стали моим кредо, разве я не сумел… Всё, - посторонним вход воспрещён, я думаю от себя теперь, во мне поэзия строк глохла, да этих самых, без устали тарабанивших пусти, пусти, открой дверь, пусти нас, во мне заря полыхала, а я на ветер дышал принципом воли, как кадилом махал, то есть подразумевается радость очищения души. Ну фигуративная эта жила истлела во мне, как её подчинили, может быть, себе, своим я сделали, понарошку, конечно, я ведь не кошка, на самом деле, я поэтический воздух принёс, да, его сила, его вязь строк сюда шла…

…за этим состоянием глубина, сила ответа - сила явленного ответа в мысли, мысли как проекции этого ответа.

Я вчера почувствовала это состояния удаления, размыкания какого-то жалкого применения сильной воли, может быть, я чувствовала что я говорю что-то напрасно или зря, что я хочу, чтобы это было как-то иначе, как должно – светло и сильно, то есть внятно, не потребительски беспомощно. А я? получаю ли я свой ответ, да когда я не обдёргиваю на ниточки…

Давай думать вместе, натянутость эта, знаешь ведь чем обернулась, нахлебательством, ах, ангел мой, пой! я свежий ветер, очки протёр и увидел – вот ты, и вот ты, и вот это тоже ты, а я-то где тут, я во всём этом ты где? Ну уж ты не ври, я это ты называлось доселе это состояние, и уж, кажется, что я сила, а ты применение этой силы, что за странная идентификация идёт сейчас этих страниц? кем они написаны твоей рукой.

Я город построил - отсюда видно его. Встань, и увидишь. Встань, и воплотишь своё видение, всем сердцем воплотишь, а чем я тебе привет шлю, думаешь, тут?..

Стихи эти, они ведь жалкие мне показались, в чем-то я чувствую неправоту свою сейчас. Мне! мне отступить от тебя надо, потому что негоже те смыслы под ноги стелить, да кому, кажется уж, их стелить-то, почему так получается, я не знаю, перед смыслом я идёт как пар - пар, не пар, а идёт, кто-то кричал, а я услышала, так получается, а чем я отвечу? если тот крик о любви не ко мне был, а голос как бы твой шёл - вот такая тут история выкладывается, чур меня, как говорится, ты, ангел мой, лети, я чувствовать буду тоньше, ведь экая сила тебя ведёт теперь, ты уж знай где примениться. Ты радостен должен быть, - светел, умён, сердце чувствительное имея и столько-то лет его от меня пряча, а зачем?.. Ну, стало быть, так Бог велел через серебряную нить нам тут обоим пройти, через простые узоры.

Я соразмерен хочу быть, постоянство неопределённости, я губу прикусил, думаю. Посторонним вход воспрещён! я забыл о степени осознания пространства, и дремотное это поле… да ты подумала обо мне-то, чем я там был для тебя, извини уж, конечно, постепенно сбрасываемое пространство мрака я был для тебя, без околичностей труба, трубный глас, ногу занёс, так на асфальт её поставил, как сказать, как выразить это участие, как себя правильно понять. Я на шлейф узду ту накину, от обилия ветра трава шуршит, шуршать будет, во мраке ночи бредень прошёл и хоть сколько-нибудь…

Настоящее время дышит - я ведь верю, что ты ищешь меня в этих полях, сомнения ангела твоего велики, что скажешь ему?.. оглянись на хлеб, он весь тут растёт.

Мы сами не понимаем, кто мы - пока не нальётся вода чувств, чувства, без меры она бывает, чем измеришь её!.. Толкиен прав, память наших я богаче [чем мы думаем], она применяется здесь по-другому, это так, и мы ведём себя сообразно её наполнению, нет, не так это, понимаешь, - мы не лепим строк, если мы не умеем это делать, я сейчас сяду близко перед тобой, а с чем, собственно, а вот с чем. Эти строчки хороши сами по себе, их ведь никто не умалял отсебятиной что почём, ну и иди с ними как есть, а я силу им дам, ясную здесь - что ещё им нужно? только это, чистейшей воды чистейшее питьё, мы трескотню в эфире принимаем за смысл жизни подчас, а она липнет ведь к ушам, да ещё как, жгуты воли пламя то отсекают, да перед кем - перед ангелами света здесь в нас самих. Сколько этих порывов было примчаться, прибыть, ничего, простой волей обошлось, никакой не волшебной, а так прямо, как об этом пишут в воспоминаниях, я был настолько чист душой, что любая воля была для меня эго, я не сохранял её значений в себе, для чего?.. Прихватив пару минут я помчался к ней на свидание, я летел как оголтелый, чтобы поскорее увидеть, услышать этот голос, осязать это пространство, и вот я дома с ней сижу в восьми углах своего счастья здесь. Я увидел её в отражениях твоего лица, в отражениях, столь напущенных, столь отрадных мне, моему я, я не знал, что сказать, я просто молча наблюдал за её вожделенными мной чертами, ну что скажешь – не было этого разве между нами, было, ещё как было, как сияние эти дни шли чередой привета от тех лет, мне ум за разум пришлось завести, чтобы понять, откуда они взялись тут во мне-то самом, - чей шлейф я как панаму [воли] носил [к себе прижать умудрился], об этом ведь ни полстрочки сказано не было, объектное мы себя реализует в сознании как молчаливый эгрегор чьих-то мыслей, может быть, чьих-то потрясающе здравых, сохраненных в нас самих мыслях об этих днях, о тех, других, тоже. Чьи они? спроси меня чьи они, А. На сегодня хватит ум свой размазывать в воображаемых коллизиях света, от чьего тумана пылится голова и оседающая пыль становится грязно белого цвета. Я набрёл в этом тумане на право исполнять роль самого себя тут, а вот и не роль даже, а на самом деле им тут быть в решительных этих абзацах.

Для нас с тобой наступило другое время, в котором мы окажемся вместе, сегодня в настоящем времени я, без тени сомнения я говорю это сейчас, в нас какое-то пришлое пространство ушло, пришлое,. не наше то есть, которое само по себе есть месть за нашу любовь друг к другу, и если уж мы говорим о чувствах более высокого порядка, чем приятие или неприятие мыслей здесь, в которых мы живём как право на исполнение своей любви в своих размерах души, в своих чувственных полях, да, в них как право на откуп в дальнейшем от себялюбивых мы тут процесс времени я, прости, как проекция этого времени в нас же самих, в котором мы кто? авторы почему-либо пропущенных строк в нашей памяти, или мы авторы других строк, возведённых в степень сознания я-здесь искомое пространство этой любви, во мне же происходящей здесь, сию минуту, сейчас.

Мне нравится, что мне нравится в нас с тобой это состояние, я грезил объектами световых волн, они становились твоими прямыми пространствами, твоими я на какое-то время, твоими построениями памяти ради создания единого целого мира здесь в сознании твоей яви, в сознании космоса твоей яви. Этот вихрь не объясним иначе, - так строятся миры. Незнание это отсутствие цельности состояния здесь, а как иначе достичь его как не пройдя сквозь отчуждение своих я во внутренних мирах, постигая цельность как соединение с ними, воплощённое в качестве слова здесь в нас самих. Я интуитивно сжимаю пространство до своих представлений о нём, очевидных таких представлений, во мне нет иного мира, чем этот сон, прости, но вот я начинаю просыпаться и, открыв глаза, начинаю ощущать присутствие иного пространства, оно пролагает пути в мой умозрительный мир, становясь частью его, частью моих минут здесь, частью моего эго-я, созерцающего мир здесь, и я переживаю это как своё состояние с ним в образах моего пространства, которыми я владею как своей мыслью здесь. Я думаю о себе как о приёмнике мысли пространственных образований, как об отчуждённом от воли авторе, прости мне мою мнительность, я переживал деструкцию памяти как образ молчания в своём я, я хотел быть наравне с его мощным эпитетом зари здесь как уравновешивающего пространственный холод объёма памяти, в котором лежат мыслеобразы в покое, в состоянии покоя и не стремятся захватить весь объём памяти, окрашивая его в те или иные представления о мире здесь. Сознание выполняет функцию ветра, оно несёт эти образы в себе, не влияя на ход жизненных событий, если оно отождествлено или тождественно полю проявленных имён (пять) в наших я, или, например, градусу сознания, горизонту ниже уровня проявления, мы пламя любви смогли увидеть в своих я - вот что я думаю об этом.

23 апрель

Думающее пространство воздух, доверься ему в тишине молитвы. Я знаю, - знаю, что лучшее в нас самих идёт, я знаю лучшее в нас самих, я знаю как мы становимся чище в наших я, когда помогаем друг другу, когда мы думаем, что наш вопрос есть ответ; когда мы жалобой истощаем мир и он становится от этого уже в размерах строки, мы становимся уже сами в своих умозрительных я, мы понимаем себя как другого - как другое пространство мысли, в котором мы жалобщики на неправильно понятое это состояние сейчас в нас.

Прости. Я остановился в своих мыслях и стал красить губы вместо любви, потому что не имел мысли, а слова шли как память о нас, да в них толк есть, обмирщённый, может быть, заметь во мне перемену; я знаю, что она есть, да, какое-то пространство обмолчалось во мне - я столько лет стыдился своего я, я бегу за тобой по кочкам своего болота, так и знай об этом; я сам бегу, без потока обретаемых в этом беге проекций, я потому так долго сурово здравствовал в твоей памяти, что ничего не хотел знать о тебе самой здесь, я просто думал ты есть и мне этого было достаточно для того, чтобы воображать твоё состояние со мной; в тебе оно отзывалось настроениями, уподобленным тут я.

Хищничество это, ты распаковываешь его минута за минутой, не зная что и думать. Химически активное состояние с пространством я твоего эго, а проявленное поле тотчас марширует по узлам связи твоего я и становится настоящим временем здесь, возле твоих рук. В нём кроме температуры тела много есть ещё разного, обретаемого сознанием, и нетрудолюбие, и недоверие к себе, и беспорядочное искание аббревиатурного ряда, да ведь это право на искушение; оно. И оно приводит этот порядок воли в действие, где? в конкретных областях сознания, о которых я немощен думать, понимая, что они вне моей власти. Институт сознания молчит покуда летят эти корпускулы света, он обретает их в тишине неба; битва ангелов продолжается во сне, они сминают пространственные жилы, искусно образуя из них пёстрые ленты памяти я, которые будут проявлять после недосказанное, не доминантное, не доминирующее в этой неразберихе. Пусть они делают это ради нашего блага для нас.

23 апреля 1

Против воли ястреба есть воля другой птицы, более похожей на человеческое общение, что значат эти слова думаешь ты, глядя на восток со своего запада, постой, не тревожь память, пусть она будет нам верна.

24 апреля

Давайте стараться быть вместе, - я предвосхищаю обратный порядок воли. Какой. Нагромождение файлов обретает цельность постройки, лучше – цельность воплощения в объёме памяти. Я дую на воду, Королева, простите, что я заставил вас так долго ждать прибытия поезда на вашу станцию в сорокаградусный мороз. Восхитительное небо, сияющие звёзды. Вы деликатно молчите, не отзываясь на мои призывы-приветы-вести. Мне дужно дать вам ответ о параметре воли вашего я в настоящем времени, в котором…

Что такое любовь?

Это выражение святости мира в нас самих.

25 апреля

Я холодно атаковал этот день в своей душе, во многом надуманный, впрочем, я сам непреложное сообщение, во мне много эго, оно такое большое, что я…

В каких-то отдушинах мучительных адресов много мусора накопилось, я дую на ветер. Во мне море звуков. Я счастлив, что ты любишь меня, да почём соль, я насыплю. Во мне бесконечное число гроз, разрядов таких мгновенных, которыми изобилуют поля, а ты думаешь, что я ленюсь…

Зачем это говорится?

… я купаюсь в них…

Во всём польза есть, Королева, - даже в этих, традиционно обновляющих, обновляемых словах вашего я о себе, я господин твоего утра здесь, я государь твоего утра, я славлю день, в котором мы встретились, вот он, весь тут в моём эго, которое я кручу на пальце как разнимающее нас с тобой кольцо, оно ударилось об пол, и зазвенело, прыг-пры-прыг, моё колечко, вот оно закатилось уже под диван и будет там лежать до завтрашнего утра, чтобы я нашёл его как будто случайно и вынес как вчерашний сор минут, за которым я устремлял свои каждодневные труды, которыми я любовался, если не сказать больше - любил их облики в себе самом здесь, как интерпретируемое мной пространство мысли. Я бежал в них памятью своего я, вот это я делал, и они наполнялись мной, но только они не были твоими здесь; они были всё-таки моими минутами любви и отчаяния. Я относил их в тончайшие нити соединения наших я в образах мы и это делало твою память наполненной мной мной самим. Я говорю так, потому что…

25 апреля 2а

2а.

я вас очень люблю, мой добрый Учитель, - я хочу, чтобы вы здравствовали и берегли свою память от захламления, а я уверена, что вы умеете это делать, что вы знаете как осознать время, место и причину, по которой я стремлюсь обратить ваше внимание на себя, на своё я-сейчас, в нём много несуразиц и я смею просить вас помочь мне соотнести их с собой, если вы согласитесь вести беседу на эту тему; мне многое неясно сейчас и я, обладая протечной памятью, не берусь судить сама о себе. Это странно звучит, Мой Добрый Учитель, странно, по меньшей мере. Эта протечная память, например, - откуда бы ей взяться во мне?.. что веретено укололо мой палец и я обрела возможность видеть и слышать, но без движения во внешних мирах - по чьей худой воле это произошло и неужели мой чёлн так легко уязвим оказался, коль скоро эта воля верх взяла?.. или берёт.

Я никому не подражаю; я просто автоматически выполняю, технически заимствую квадрат ума из чьего-то окна, и как это странно, о, мой Бог, как будто я против себя самоё иду. Я высказываю это сейчас, но вот я хочу знать, слышит ли меня мой добрый Учитель.

Я да, Королева. Время подошло вырваться из нужды, а с кем она пришла и отчего здесь пол кружится, кто предел желаний подвёл под вашу черту, и почём нынче соль имён.

Манипулятивное вы есть вымысел; такого вы нет, есть объект, отчуждаемый от пространства воли Божьего лика, и он становится не виден и не слышен, и не надо говорить, что мнимое суть неправда. За подлогом всегда бежит чья-то воля, кто бисер перед свиньями метал, тот пусть и соберёт его теперь.

Да вышний ангел в полёте виден, да не оскудеет память Королевы.

Христос с вами! не давайте рукам волю быть в подчинении не своему я, то есть мельчить пространство на требуемые доказательства собственного существования. Тут. В нём вы живёте, а не ваше отражение. И это вам следует знать совершенно определённо.

Битва за Москву, этот феномен памяти я нам нужен с вами сейчас, чтобы понять происхождение определённого строя мыслей. Вы вышли из квартиры напротив, чтобы попасть домой наконец, я думаю, я мешаю вам обеднять свой ум, поймите, это важно понять. Я миром иду из окружения в собственном сознании я.

27 апреля

я очень, очень рада, что нам удалось хоть как-то поговорить, хоть что-то сказать друг другу в этих малых строчках письма, о которых я ещё ничего не знаю, но надеюсь в скором времени ощутить их непреходящий смысл, в моём эго интерпретируется сознание, сознательное состояние я с вами, и я, отчётливо воспринимая действительное положение вещей, скрою от вас его; вам не нужно знать обо мне, я думаю, здесь во вчерашнем дне, он открыт был для вас как сегодняшнее моё я, и в нас продолжает вариться суп, простите, из тех самых груш, которые я в глаза не видела, а только предположительно догадывалась, что таковой суп был сварен, я продолжаю видеть остатки снов, и сновиденческие эти мотивы, захватывая моё воображение, делают меня вялой спутницей вашего я-здесь, в котором я сама кажусь малой долей, интерпретируемое мной пространство говорит мне об этом! мой друг, здесь, я надеюсь узнать об истинном положении вещей от вас, ибо действительное, как я уже сказала, мне известно и оно здесь происходит, в моём я, во мне много скопилось неоправданных ожиданий, о коих я также умолчу, ибо они в малом смысле вам… вас не должны беспокоить сегодня, не имея продолжения в вашем я настоящего времени любви; в моём адресе (эго центре) имеют хождение эти письма, да воспрянет Бог в моей душе здесь. Будьте любимы.

27 апреля 2

2.

Да делать нечего, Королева, - надо признаваться уж. Настройтесь на правильное положение и воздух очистится от приблудных овец, коими ваш ум запружен, их надо потихонечку наладить домой, - домой идите, ступайте себе с миром, нечем тут поживиться, где там ваш дом, туда и бегите сейчас. Ну вот, ушли, кажется. Я самое подходящее время нашёл, чтобы объяснить вам причину задетости запредельного образа в вашем я. Суть обнажения пространства. Вор был пойман с поличным - можно так сказать. Вор в институте сознания (смешно звучит). В головном мозгу каждого человека есть устройство (для памяти – чека) отвечающее за приём мыслей на расстоянии, это устройство постояннодействующее в нас, что бы ни происходило оно отдаёт сигнал пространству я здесь. Во многом оно хорошо ориентировано по сторонам света и нам не кажется странным, когда мы отчетливо слышим чью-то луну (отраженное небо), чей луч, растворяя расстояния, падает в наш ум, вернее, заставляет его думать о посторонних вещах. Басурманские племена захватили наше отечество, но от взгляда Королевы небо очистилось и стало светло, да; так было. И эта воля, очищающая небо и возводящая ум наш на высоту есть свет здесь. Но вот ум наш закабаляется, мы ищем причину и осознаём её только тогда, когда видим перед собой, ум передаёт чувствам увиденное им и они, согласно уму, заставляют молчать сердце в ответ на потоки искажающих ауру сознания мыслей. Чувства охраняют сердце от пробуждения там, где для него нет заботы, нет пространства деятельности для любви. Предоставьте мне это трудное поле. Об абсурде монументализма в состояниях эго или об обращении себя в некую монументальную фигуру собственного я-здесь говорить не приходится, она малоподвижна будет и застынет на первом же повороте судьбы, или станет плоскостным изображением картонного неба, простите, я сокрушаю подобные фигуры просто движением ветра в душе, то есть подходящей мыслью под стать самому себе, мол нет ли чего попроще, чем грандиозный замысел пространства обо мне, или… словом, этак можно точку опоры потерять, если всё время смотреть в небо, а на земле обрастать мхом.