Прекрасные времена. Часть 1

6 августа

В наружной части этого пространства происходили сдвиги определённого качества, если можно так выразить то состояние всеобщей - всеобщего стремления проявить внешнее эго во внутренних мирах я.

Вы понимаете, что продажность в искусстве есть нонсенс, как само свойство неба не созерцать области определённого порядка воли, поэтому сейчас, или – теперь, необходимо правильно расположить во вне те или иные состояния мы, в которых отражены эти свойства любящего пространства здесь, проявленного в тех лицах, или тех любящих сердцах, которые достойны ответа.

10 августа

Мне знамение было, добрая моя, будто ты видишь меня во сне несколько неправильно сейчас в своём эго, будто ты знаешь, что мы снимаем тут дачу неподалёку. Это на самом деле не так, я выдумал это вдруг для тебя просто так, без причины. Я чувствую, что какая-то часть моих минут - ты понимаешь сейчас, что мы делаем - что мы строим дом своих я в себе самих, в своих отношениях с этим небом, с полем этого неба, что мы становимся его подопечными в волшебстве замысла. Отношения наши стихли на время и я, ничем не рискуя…

Знаешь, - мне невольно захотелось жить рядом где-нибудь, ну, так во всяком случае, я об этом думал, мне до обморока захотелось домой, в Москву, в её составы мысленных образов, которыми полнится мой дом, когда я думаю о вас двоих, о тебе и о той женщине, другой. Я конструирую мир каких-то игрушек памяти сейчас, в нём всё кажется мучительно маленьким, не настоящим, - недействительным, и поэтому я хочу приехать к тебе сегодня. Нам кому-то нужно сказать об этой встрече двух ангелов света во сне, в чьих устах звучали, - и звучат сейчас – эти небеса, в чьих мыслях бьются наши сердца, разрозненные, или нет, они-то как раз вместе, они-то умеют это, быть вместе, потому что им известно, для кого они бьются здесь в унисон, вернее – с кем и для чьей жизни они нужны. Авторское ли это право, или чьё-то ещё, но только мои воззрения могут быть прочитаны в физическом поле здесь настоящего времени я, и так это действует; сейчас, во многом. С кем я, что я делаю, чем я занят. Странная история, я бы сказал – даже очень странная, более чем странная эта история нашей с тобой любви. А в чём её странность - вот и пойми какая сила руководит мной, причём вся и сразу, как будто я чужое тело нашёл и в нём живу, бессмысленно страдая от чужих поворотов судьбы, что мне довелось испытать, прости меня, с чем и пришёл к твоим высотам, любовь, с чем и стал быть, быть, быть, и опять – быть. Что я пою, что я пустознайкой слоняюсь из угла в угол твоего я, как будто я слово поднял, а оно выросло до небес здесь, ну а где ты силу мою обретаешь, чтобы с ней быть и с ней о себе думать, а не вообще порядок воли на ветер пускать, рукавом помавая. Трудно быть небом там, где земли нет, ох, трудно, да ведь Бог справедливо рассудил, заставив нас самих о себе заботиться здесь, и славно сделал, ведь что ни день, то радость идёт к нам от Него, самая настоящая, и скажи мне, кто с нами заботу об этом дне имеет для нас как о дне наших я вместе, как разумное это поле в нас настоящего времени здесь, что за странное своеволие заставляет тебя думать обо мне как о некоем царе горохе, чьё поле выжжено баснословным умозрением лиц, или не лиц, а так, прохожих людей. Я велю нам с тобой вместе быть, сохраняя силу явного пути, сохраняя определяемые пространства в любви, ты прости меня прежде за то невольное отчуждение, из которого я сам едва вышел справедливым, я стремился быть чужим тебе, это правда, я отгонял все мысли от себя, от которых кружится голова из-за слишком большого напора образов света, потому что они не определяли меня самого, а делали мелким ничтожным сумасбродом, да, да-да, это так, чьё поле виртуозно располагало к себе, а затем уходило в глубину памяти, и я наивно полагал себя вправе быть задействованным там, в этой глубине мысленного эго сейчас, и мне казалось это правильным ответом на бушующие чувства во вне меня самого, потому что я был на самом деле.

11 августа

Здравствуйте! Я вас люблю. Сегодня хороший день, в котором мы множим свои усилия в любви к этому миру, мы любуемся им и он отвечает нам добром на добро. Мы были унижены в сердце своём и не знали, что есть добро, что оно сильнее того, что здесь главенствует в мыслях, деля и умножая разделённое, то есть обнажая раздельные части мира любви в нас. Мы хотим соединить эти части в себе и мы ищем этого соединения в себе самих, не уставая, не ложась спать в плохие постели чьих-то представлений о нас, чьих-то плохо устроенных мыслей о Боге в душе. Мы присутствуем в этом мире, чтобы быть с ним в любви и это есть замысел Бога о нашем присутствии здесь, и он единственный; другого замысла о нас в Боге нет. Мы стоим на краю вселенной, и видим как она обнажается. Без истинного Бога в душе мы видим свет истощённым, мы не осознаём его тут и мы соизмеряем свой мир, в нас идущий, как память ничтожных крыл-мыслей, столь незначительных, что при служении от них не остаётся следа; вот это я знаю. Мы оговариваем пространство, ничем не прикрытое перед нами, не имея Бога в душе, но мы не таковы сейчас! я знаю это, мы не таковы как были прежде, идя тут без осмысления сердцем, мы усмехались, видя как оно покрывается тлёй, и пепел желаний казался нам проявленным результатом нашей любви, но мы не хотели быть покрыты этим пеплом и мы знали, что есть другой путь. Мы стали искать его в своей душе, и Он вышел нам навстречу, Любящий вечно этот мир здесь. Он пришёл к нам, и мы стали единое с Ним здесь; вот это я знаю. Мы стали видеть, мы стали слышать в себе звук любви этого мира к нам и мы стали сознавать себя в нём частью большего, намного большего, чем мы сами.

16 августа

…но ты знаешь – небо поёт. Вокруг нас оно сейчас поёт и я слышу его. Мне кажется,- я столько передумал за это время, столько разных слов произнёс в твоих анналах памяти, и даже не раз произнёс затем, чтобы они шли сюда от имени моего я в твой дом, кстати! я как раз выразил это устойчивое настоящее время напрямую, забалтывание может быть, я слишком пережимаю пальцы, стараясь угодливо обозначить какие-то вещи - стараясь произвести шум в анналах движения мысли. Как устойчивое падение кометы с неба мы идём, может быть, мы как плазменное пространство в любви, в котором звуки покуда не имеют оболочки, а становятся таковыми при соударении с проявленным пространством в любви, во многих минутах я сразу, затем и веду здесь разговор о них в нас. Высший объект ты, это всегда так, высший как память в определяемом нами полюсе света, если хочешь знать, потому что теллурическое течение мысли идёт от меня к тебе, и это, копеечное царство грёз о несуществующих мирах здесь всегда будет в провале в сравнении с реальным светом любви, о чьём эго идёт речь, когда мы говорим с тобой, об образах чьего я в нас. Мы конкретные люди, когда мы химически не зависимы от порядков воли в координатах я-здесь, и мы становимся грубым материалом изделием от воли движущихся во вне мыслей, они в свободном полёте, их не нужно улавливать - они сами уловят и присовокупятся к большинству идей общего плана, немедленно врастут в него и, сохраняя объективное пространство в воле, выразят себя здесь с помощью надсадных проявлений, о которых и говорить не хочется. Может быть, мы уже вернулись друг к другу, только мы ещё не замечаем это почему-то, переминаясь с ноги на ногу, мы сохраняем дистанцию, не веря, что это уже произошло и что мы на самом деле вместе конкретизируем это пространство в наших я, проективно образуя, суммарно, его значения здесь.

21 августа

Я подумал, что здесь кроется какая-то недостаточность помысла или недружелюбие страниц ко мне, но это не так, это другое качество любви здесь во мне; что за варварство, - сказала ты, - почему ты так говоришь со мной, я же растеняю пространство, я же делаю его видимым, что значит ты подумал?.. что вообще значат эти слова, в которых ты хочешь выразить неудовольствие мной или моими представлениями о каких-то вещах.

Вот, подумаем вместе об этом, тут стремительно растёт накал лиц, их растревоженное пространство становится вопреки стоимости пространства… - ну хорошо, пусть ты о себе кроткого [короткого] мнения, пусть ты поисковое пространство этого неба сейчас и в нём находятся смыслы наших я, облечённые в некие формы сознания. Я не хочу казаться, я хочу быть - вот эта форма здесь, которая присуща всякому пространству в любви, в нас эта любовь идёт и ты знаешь об этом уже - уже знаешь, ты не можешь сказать мне нет, я этого не знаю, потому что ты веришь мне и эта сила веры в мою любовь соединяет здесь прошлое и будущее, они вместе идут в одном времени я как эго состояния наших минут везде – в тебе, во мне, в наших сердцах, которые соединяют эти очереди страниц, чтобы они могли идти дальше беспрепятственно. Богу угодно знать кто мы здесь, думаешь ли ты обо мне, или я только кажусь тебе теперь со стороны облаком каких-то мыслей, обозначающих что-то для тебя, состояния или соединения в состояниях мы, или манускрипты и впрямь сохраняют что-то вроде аур света сознаний тех, кто прикасался к ним во времени. Ну да ладно, в общем-то - ведь ты в любви идёшь, а я знаю об этом, а чем это знание подкреплено здесь, чем оно поддержано, так сказать, как не этими днями, в которых мы сами звук, истовый такой звук памяти.

Небо созерцает нас и вот мы снова вместе сохраняем это пространство от лжи в его анналах, мы становимся на колени перед голой правдой, которая, принарядившись, вдруг умственно начала оглядывать себя – а так ли я хороша как память мне подсказывает, что за правда такая, которая наряды носит, да почём знать где ты её ещё взял, правду такую, обряженную во что-то, как степень сохранения массы энергии сил, она ведь вязанкой дров оказаться тут может.

28 августа

Думаешь ли ты обо мне так, как я бы сам хотел этого, то есть по настоящему, важно понять, что мы здесь строим, какую-то модель прощения, может быть, в любви.

…какую-то важную часть жизни я провёл среди обезьян, толкующих об этом состоянии мы как соответствии какой-то форме частного вектора пространства здесь, или, как я думаю об этом сам, сознаваясь себе в том, что мои пути бессмысленны, бесполезны без твоего участия в них, без твоих образов света, о любовь, я память иссёк, или – иссекаю ради этих образов, состоящих из одних глаз, то есть состоящих сейчас из них, после они превращаются ещё в уши, да, сохранять объект ради цели, к которой устремляются наши поля, наши с тобой, к которым мы привязаны.

…постепенно удаляясь друг от друга мы становимся малозначимы в объективном поле этого мира, находясь в плоскости противоестественного обращения к Богу пространства здесь, в нём всё наше сейчас становится кому-то важным, тому, кто хотел бы знать начало настоящего времени поиска этого пространства здесь в нас самих, а мы кажемся ему китайскими мандаринами, состоящими в отношениях с произвольной группой лиц в памяти я-сейчас здесь. Мы не обязаны тупо смотреть в одну точку, извини, чтобы понять её происхождение здесь, чтобы понять её амбивалентность настоящего этого времени, для которого мы суть небо, и не небо тоже. Но вот что кажется мне важным в нас обоих, эти обращения в качественно иные поля, мысленно обозначаемые в нас какими-то буквами, не осознанно ещё, но я всё-таки стремлюсь понять, чем тень отличается от вещи, или объективное поле от суррогатного мыслетворчества.

29 августа

Шелехово

…потому что ты чувствовала ту энергию, в которой нуждалось твоё я, и она шла к тебе от меня.

…вокруг этого поля лежали нестройные ряды чисел, в которых увязали пространства в нас, а мы кому-то говорили это – я что-то нашёл или я что-то знаю, я что-то имею в виду сейчас или я хочу узнать об этом больше и больше и так далее сейчас.

…ты видела, что я старше, чем кажусь внешне, и это потому, что я был во-первых, во времени я как найденный тобой потенциал состояний мы я-сейчас, или это то, что я вижу перед собой как некое поле, о котором мне хотелось бы знать сейчас то, что я не знаю ещё о нём, а, во-вторых, какая-то воля соучаствовала в этом пространстве нас; я знаю, какая, и ты знаешь. Это воля Божьего Сердца тут, то есть в наших сердцах она была и есть сейчас и я стремлюсь к раскрытию этой воли для нас с тобой как состояния мы. Во многом я парадоксален с тобой, то есть вижу то, что нам необходимо вместе, как понимание скрытого поля, в котором я и ты вместе осуществляемся, если угодно это знать, и ты и я одновременно.

СЕНТЯБРЬ.

3 сентября

Шелехово

Во всяком случае это правильно. Тут плохо слышно, я думаю, давай разумно посмотрим на вещи, где они?.. где аллеи Тристана и Изольды?.. где эти туманы стелятся сейчас, где паритет пространства с почему-либо происходящим образом света сейчас, я тут думаю об этом, почему не происходит сокровенного письма сейчас…

Я тоже думаю сейчас об этом же, и не нахожу ключа, вот, вся моя мысль, а что, разве это не так?.. Я бы хотела, чтобы ты был счастлив, более ничего, а мне самой надо слушать слово - так мне кажется, и ещё что-то надо сказать сейчас тебе, самое важное, может быть, сегодня для нас быть всё-таки вместе, и чем более мы вместе, тем реальнее план бытия оказывается, тем скорее он отзывается на наше присутствие в нем самом и не кажущейся здесь линией света, а подлинным пространством значений во всём этом эго.

…память немыслима без нас самих - ты пойми это, шелуха памяти ложится пластами потребительских союзов муры - ну не муры, хорошо, не муры. Мне всё-таки снится этот сон ещё о чём-то таком, для нас обоих важном сейчас, я как и ты осмысляю поток, чтобы…

Ангел мой слушает небо сейчас, ему чудятся голоса птиц весны, ты против воли моей никто!.. – а ты-то кто, чтобы волю мою запирать тут!.. я-то птица весенняя, я-то сам воля тут, так они поют ему голосами, а он что-то думает об этом сейчас.

…ну, а кем ты мне приходишься сейчас?.. скажи!

Я тут волю открыл как степень моих минут в тебе, и что же ты думаешь об этом - сама скажи мне без утайки.

Я правду ищу.

Нашла?

Нет ещё, не нашла.

Надо бы ворон в небе сосчитать, - тогда правда откроется.

Ну, пусть. Не понимаю я! Что же ещё сказать тебе на твои слова - закрыто это от меня.

Ах, закрыто!.. значит, а затем и закрыто, чтоб открылось вдруг что-то.

…что нам с тобой надо - простота взаимопонимания, надо перестать обжигаться об эти углы, я сам поэтически адресован, сам как чьё-то ситуативное пространство сейчас, сам перестаю правильно понимать сказанное. Погода меняется к лучшему, пойми, когда мы создаём позитивное поле.

Да.

Да.

4 сентября

Ну да, по любви, конечно, я хотел как раз рассказать тебе, да, об этом. Я хотел жить с ней в качестве хозяина её положения, ну, как если бы она считала меня своим партнёром в делах, а я жил в результате за её счёт, вот и сошлись кривые состояний за гранью зеркал, может быть, в чьих отражениях больше света это вопрос, а вот ответ, в существующих пространствах мы соединяются те звуки и те пропорции этих звуков, от которых мысленное поле становится явным пространством я-здесь.

…но ведь ты был любим этими женщинами, ценил ли ты их любовь к тебе?..

Я думал об этом так, как если бы их любовь была моей частью - частью меня самого, много лет я упрямо твердил, что мои яви… некорректно проводить аналогии там где их не может быть, по принципу я воля здесь сейчас, в этом углу сознания. Я пример приведу тебе, а ты мне скажешь прав я или это вообще что-то третье. Во многом пространство отзывается на прошлогодний снег, то есть упавшее в почву зерно, ты хвост кометы принимаешь за солнечную активность, явно видя то, что проступает на поверхность как-то, перед тем как произойти, оно неизменно возбуждает пространство к деланию состояния во внутренних мирах я-здесь.

Прости, я восстал как против осторожничания, так и против откровенного бесстыдства, причём весь сразу, как память я-здесь, ты понимаешь, что мнимое это поле сохраняет наши усилия в любви как позитивный результат в памяти я-ты, и ещё, я очень тебя люблю!

6 сентября

…нельзя всё подчинять одному ракурсу. Я хорошо думаю об этом, что - что есть мы сейчас; я поле, я берегу силы для произведения и я сокрушаю право на истощение этих сил, потому что они нам самим нужны, я знаю это и потому молчу; я хочу сказать это, - ты думаешь обо мне в прошлом времени, как будто я был там один, как будто я был там весь из своих причуд, таких, неважно, - сейчас речь идёт о нашем состоянии здесь, мы ведь право имели в любви жить, как в поле процесса взаимодействия. Я очень, очень хочу увидеть тебя, и это кажется неимоверно сложным. В любви нет границ, ты знаешь, они есть в душе каждого из нас и я должен сказать об этом, в твоём я есть я-сейчас, и я хорошо помню как ты сказала мне сама об этом однажды, что мол всякое пространство ищет смысл, может быть, в произведённом эго и нам кажется, что мы обретаем его вместе здесь, а на самом деле этот смысл уже был предосуществлён, и прежде, чем мы пришли сюда, он уже был в нас самих как проективное пространство, в котором мы обретаем себя самих в той или иной степени сознания здесь. Мы неразумны бываем, это правда, мы не всегда понимаем, что с нами происходит, но мы обязаны трудиться, чтобы наша воля не истощалась, чтобы мы сами понимали кто мы такие тут и кто нам нужен, чтобы быть самими собой, а не истощёнными пространствами судьбы в чьих-то руках. Делая это истощение памятью, мы становимся обеднёнными, пойми, мы становимся принадлежностью чьих-то обид на жизнь, я проявляю память мысли, я Богоугоден, когда я пространство любви, пространство любовного отношения к вещам, в которых заключена жизнь - в которых она есть, и ты и я одинаково это помним в своих я сейчас, я говорю с тобой правильно об этом, я говорю то, что помогает нам с тобой быть вместе. Моя питерская юность образ сейчас, в котором жив свет любви - жив, весел, сверкающ, он ложится на лица и они становятся ярче. Понимаешь ли ты, мы забываем себя здесь, чтобы вспомнить себя там, где мы ни разу не были вместе, а казалось, что были, что мы жили там, чтобы прийти сюда вдвоём, и представь себе - я ведь уверен был, что ты и есть та самая женщина, которая донимала меня своими бесстыжими письмами, что я делал с ними, сжигал, да ведь ты не имела к ним никакого отношения, ты просто думала вместе со мной о каких-то мрачных глубинах чужой тебе души, да, я знал эту женщину, я был с ней волшебен, вот ей и показалось что-то своё, почему она решила одарить меня своим позором я не знаю, по чести сказать, она попрощалась со мной тогда, исподтишка, что это? спросила ты, - особый сюжет?.. или это какой-то неузнанный мною помысл?.. Мне так не хочется сейчас восстанавливать те события в памяти, о которых я предпочёл забыть, что даже мнящееся мне поле [не хочет этого]. Зачем я всё это говорю, чтобы память была ярче мне нужен твой голос в себе самом, я хочу его услышать сейчас и это слышание поможет мне правильно понимать происходящее во мне самом, как ты думаешь, смогу ли я двоедушничать, живя с одной женщиной, а любя другую?.. в душе твоего я я перестаю осязать пространство как памятное царство любви, во многом покаявшись, может быть, впоследствии, из-за слишком большого перерыва во времени наших встреч, да, мне тоже не хочется говорить об этом сейчас - мы были оба тогда сильно напряжены и не узнавали реальность, творящуюся перед нами, мы перешептывались в пространстве и не мыслили себя иначе как проводники, мы передавали друг другу те или иные состояния, триодицея наших я во многом есть правильно понятая мысль о состояниях образов любви. Я хочу видеть как ты пишешь, как ты действуешь в письме сама, я хочу знать, где прячется хвост той кометы, которая, развернувшись к солнцу, проносится мимо бесчисленных светил как яркая звезда на небосклоне, как поэтически правильно понятое пространство нас двоих, как произведение одного я на другое, тоже я, но только другое, оптически соразмерное нам обоим. Я знаю, ты хорошо относишься к той, которая – неважно, это другое, мне надо понять присутствие сейчас, о котором я молчу, молча избегая слов об этом, молчи и ты.

Ты упомянул какие-то письма и я теперь думаю о них, вправду ли эти письма существовали или это строка повернулась таким образом? Скажи, А.

Эти письма шли ко мне как бы от молчаливого имени, я не понимал, кто их пишет, осознанно отрицая их содержание, я подвергался атаке со стороны чьих-то интересов, может быть, к себе. Задушевное это письмо, задушевное это состояние было полно мути и каких-то неясных значений, от которых голова шла кругом, я избегал сознаться себе, что это простые искажения моих же представлений о твоём небе я. Я так хотел понять тебя в себе, что не чувствовал происков, почему они шли ко мне от тебя - я до сих пор думаю об этом. Как будто самые смелые предположения шли в голову, но они не были правильны, проявленное суть совершенное, а что я мог подумать!.. мне казалось ты настолько отчётливо осознаёшь свои действия, то есть пиша и отправляя эти письма в мой дом, что настоящей области зарифмованности я не ощущал, думая, что ты и есть то самое эго, которое терзает меня своими домогательствами в любви, в памяти.

Прости, я хочу понять – эти письма писала тебе я?..

Они шли ко мне из твоего я, то есть тот, кто их отсылал ко мне был – или была, или даже происходило это по чьему-то неведению.

О чём они сообщали тебе,- эти письма?

Они хотели создать атмосферу неприязни между нами, этакая пересортица, почему-либо я забыл их содержание, зачем тебе знать об этом?..

Впрочем, ты прав. Это любопытство.

Ну да. Всякое поле да простится, буде на то воля Божья. Я хорошую память веду сюда, свою, да, вот так, я хочу, чтобы ты понимала это сама.

14 15 сентября

Я пожинаю плоды своенравия, достоверно известно лишь то, что мысль может быть оболгана, и что - и что же тогда я пою.

17 сентября

ул. Дружбы

Здесь многое из того, что мы ищем становится легчайшим образом света памяти в нас самих. Я думаю, Королева, это неспроста так, да, и вот почему - нам обоим он нужен, и во всём пространстве сразу, мы от него происходим, а как же – понимание пройденного устоялось в качествах я как разумный результат пути здесь. Как произвольное небо мы шли, обоняя пространство чувствами, и я делал вид, что ничего не понимаю в создаваемом мною эго души здесь, я просто хотел обнажать пространства яви до какого-то, не всегда обаятельного, концепта, до какого-то, прости меня, значения я, о котором я не знаю, что сказать ещё можно. Разум не всегда обитаем оказывается при подробном его рассмотрении здесь; там – да, обитаем, здесь ну как-то не слишком. Богоразумные существа мало с ним общаются, вместе с тем обладая порогом чувствительности, почему-либо выставленным за дверь. Высший свет обязан трудиться в нас, потому что он для нас здесь существует в образах эго я, а не потому что мы его приёмники, не имеющие сердца, не обладающие им в достаточной степени своего я здесь, своего эго здесь во многих этих ипостасях нашего я.

Да. Давайте находить потенциал свидания в этих пространствах, в этих образах проявленного я здесь. Настоящее время диктует прошлое состояние и мы в нём проявляем себя здесь как воины духа.

Мой Учитель всегда прав. Он сел на камень, и стал думать. Он думал час, два, три часа, мысль его текла ровно, без изъянов. Он старался понять её тут как пошаговое устройство его личной судьбы, сустав света светился перед ним, и он, освещаемый его сиянием, трудился без устали, прилежно трудился, понимая, что это поле, в котором шла его мысль о нас двоих, настоящего времени этого пространства не обнаруживает, хотя и…

Что-то вы не то записали сейчас, Королева, как это она его не обнаруживает, это поле здесь, то есть я устремлён, я ищу сознательно эти пространства в любви, я смываю с них грязь оков и потом вижу их в чистоте мира здесь. Давайте думать вместе. Словесные облака заполняют поле сознания здесь и мы кружимся в них почему-то. Почему-то мы соразмеряем себя, свои умственные возможности с этими облаками, а потом удивляемся – что это было мол с нами, а ведь вы, Королева, поступательно движетесь в объектах силы. Мне, почему-либо…

Достойная мысль это такая мысль, которая несёт свет сюда, - которая живёт в нём и ищет продолжения в нас самих.

…объектное поле, Королева, это такое поле, в котором свет имеет волю тут, то есть Он видит через призму своих я определяемые Им пространства чьих-то воль тут, я думаю об этом весь день и сам стремлюсь к определённости в рядах я как ты в разуме этого света здесь, в нас самих идущего сейчас.

Сомнения, неопределённость, всё при мне есть, и довольно сражаться с туманами, я ощущаю прилив воли к своему я, когда ты смотришь на меня в себе, я чувствую - прости мне этот год, весь! от начала до конца, он тянулся как нить в памяти я - как простая связующая нить между мной и тобой, я был немилосерд, помню, и ещё я помню, тоже для чего-то в нас с тобой это есть, полуразрушенное не пойми что какое-то, в чьих-то руках небо безгласое, бессловесное такое, чей путь тот и простительно одинок, как перст указующий он сам себе - сам в себе своему эго, как содержать его в чистоте помысла, или – как ему себя вести. Я постоянно возникаю в памяти твоего я, чтобы ещё и ещё раз произойти в премудрости неба, может быть, сочиняя стихи или ложась спать в образ твоих минут в себе, а что я делаю как не льщу себе мол я мало знал!.. Мысль не бесчувственна – как может показаться, она строит себя по размеру души и тут и там, и всякая воля ей подчинится, если она светла, от света рождена, как я от тебя – ведь я твоё производное здесь, в этой минуте состояния мы, как смысл любого убеждения я сейчас иду, как высокая воля помысла о нас с тобой, и чем выше он, тем пронзительнее и чище небо здесь, тем лучше видны его дали, о, понимаешь ли ты, чем моя сила отличается от бездействия в полях, чем спокойствие отличается от безбрежного сновидения, ищущие – от материализующих свои намерения?.. простые капризы от пророчащих смыслов в нас?.. или ты, вкусив отчуждения однажды во внешнем своём я…