Прекрасные времена. Часть 1

И вот ты проявляешь его. Он становится тем сознательным выбросом памяти, который обладает силой любви тут, здесь, во всём времени сразу, пойми это - во всём времени сразу. Я делаю этот мир другим - потому что я с ним заодно, что называется. Он был слеп, но он прозрел, потому что я в нём есть для него. Я в нём проецирую эту волю для того, чтобы он стал божественнее, то есть угодным Богу здесь; я в нём живу для этого проявления, и он отзывается тут на моё присутствие в нём самом.

Он – это ты в анналах моей памяти, он превосходно чувствует моё присутствие, сознавая, что я есть для него сам в любви, во взаимодействии с ним с твоим я в себе в любви, и это взаимодействие нас в самих себе.

/…/

24 июня

Мир строен

эгрегоры мысленных я, это название сопутствующих сил, они порождены бывают самой спецификой движущего это пространство осязания, кто плывёт того и волна, то есть задействованное движение вод, ощущаемое на поверхности проявленными пространствами я-сам это.

Мне нужно море, чтобы плыть, а не шепот прибрежных волн; мне хочется, чтобы представление о вещизме в предлагаемом пространстве было несколько иным, почему это так спросил я волю о себе - почему оно стремится занять моё место, а я как будто вмещаю его, это место, и оно, обладая мной, будучи смещённым, отчетливо видит меня самоё как то, что принадлежит ему (я не однозначен, Королева моя, в данном случае; пространственные эгрегоры вдохновляют ум, сами при этом делаясь, или – становясь стойким содержанием ума этого. Вовсе не обязательно бежать вдоль береговой линии, чтобы понять это образование как объект чьей-то славы), почему это так? спросил я своё имя, потому что ты сам объект, а это волна, которая отторгает то, что ты считаешь собой по привычке думать, что ты это я.

Да? – удивился я сам.

Вопреки всяким условиям, Королева моя, я скажу нет этому глаголу принципа воли обладать мной там, где я вижу свет, потому что только собственное стремление выведет меня к истинному свету моей души, в котором я – я сам это пространство любви здесь. Здесь тут сейчас; оно во мне идёт, и мне не с чем сравнить его - так оно безусловно как проекция памяти для моего я сейчас. Я движитель этого неба над собой, я как приёмник Его мысли, Его душевного качества быть светом ясной любви во мне. Я есть Его сила здесь.

Это представление обо мне как о любви где-то там несоразмерно строительству мысленного поля здесь, потому что оно имеет воплощением меня самого и я движусь вместе с ним в своём я, которое мне принадлежит от рождения, от моего рождения здесь, и я слышу этот гром небес, да и поля тоже слышу, чтобы присутствие Его воли во мне не понуждало меня бежать, как от кары небесной, я должен быть чист перед Ним, ясен сам в себе до полноты этой ясности. Мне нужно чтобы вы понимали это в себе самой - насколько это возможно.

24 июня 1

1.

Я подумаю, сказал я тебе, и стал думать, почему душа поёт когда она счастлива? думал я, почему она делает это – поёт от любви, от любования, почему?.. я не стоил твоей любви, а она была и сейчас есть и, я думаю, будет ещё, и я живой здоровый сильный мужчина, являюсь её причиной, ведь она ко мне идёт, твоя любовь, эта, подлинная сильная любовь, от которой нельзя отвернуться, или не заметить, не заметив, спрятаться в шоры своих глаз. Почему столь светлое чувство вызывает огонь ненависти у тех, кто не умеет или не хочет любить сам, кто не хочет быть подхваченным этими волнами и плыть вместе с ними в созерцании своего я, вместе с тем это чувство столь глубинно, что невозможно стать обладателем всей вселенной сразу, возможно только чувствовать, что это возможно, стать им. Простая мысль становится путём созерцания этой дали в нас, когда мы любим, когда мы ищем того, кто любим нами, она увлекает нас в безмерные просторы, в которых мы движемся вместе с ней, не зная ещё, что мы сами торим этот путь, будучи здесь чем-то вроде осколка сияющего света, режущего глаз - глаза тех, кто не умеет любить сам. Я волен быть твоим проводником, любовь, я волен стать им сейчас, по мере моих сил утверждая её начала в себе как истинное чувство я, в котором свет везде если я люблю, куда бы я ни шёл, я проницаю миры им, помнишь, ты спрашивала меня откуда эти сны? зачем они идут ко мне от тебя?.. что я мог сказать о них, я проецировал волны отчаяния и они шли к тебе таким образом. Я, наверное, очень лжив был в том времени нас, сам не чувствуя этого, не ощущая ложь как грязь собственного пространства я, потому что она состояла из меня самого, из моих микроскопических минут недоверия к тебе, я не доверял тебе себя, я не мог этого сделать, доверить, по общежитейской причине.

Может быть, не стоит говорить об этом теперь – ведь ты уже не доверил. Я не хочу, чтобы ты был грустен, пойми. Ну не доверил, так не доверил. А общежитейская причина, что ж, - наверное, это была неплохая причина, раз она совершила это дело недоверия.

Она просто была там и она была рядом с нами во всём, я не грустен - я так думаю.

Возможно, я не готова к столь важному разговору для меня, почему я полюбила того, кто априори не мог любить меня, или – априори не мог быть со мной? Я не верю в ошибку или казус пространства силы; не было этого, была какая-то запечатленность в тебе, какой-то образ, изыскиваемый мной во времени, он был найден, и им оказался ты - ты, сам этот образ моего пути, чья воля оказалась сильнее, я думаю.

25 июня

Зеленоградская

Добрый день! я жду вашего письма как ясного света для себя, я надеюсь получить его от вас, мой добрый Учитель.

Мне надо помочь вам выйти из некоторого затруднения воли, и я думаю, что это возможно. Что-то удивительно хорошее происходит в вашем я, я чувствую это добровольное и позитивно настроенное начало. Я говорил вам, что фиглярство не есть признак воли; это её отсутствующее взаимодействие с нами, или с теми, кто фиглярствует, я молчу там, где оно есть, простите, и думаю, что это справедливо; пусть оно выкажет себя, как память услуг, продлеваемых сюда до истощения. Перестаньте проявлять в себе пространство мы как аббревиатуру несогласия; насколько это возможно. Мне представляется это возможным. В нас, Королева моя, есть априори значимое эго, в котором мысль, превращаемая в чувство, становится действенным образом, и что же?.. она делит этот мир на я и все остальные - на мы и все, кто им не является; этого не должно быть и я полагаюсь на вас в этом смысле. Захваченность определённым потенциалом становится видимым миром тут на какое-то время, путь долгий, Королева моя, путь нашего я как судьбы пространства всё-таки, а не личной империи я право пути здесь. Я продолжу. В нас есть небо. В нас есть его свет. И это делает нас людьми света, а не какое либо иное качество.

Простота нрава есть признак совершенства во вне. Я, Господи, велик рядом с Тобой, а в себе я мал и, как ни кажется это умозрительным образом, а это так и есть. Не будьте бдительны там, где эта бдительность исключает ваше дело как значительное состояние, и это даст свои плоды. Я готов измерять и со-измерять любое пространство, Королева моя, лишь бы в нём был цвет жизни, яркий, сочный, вольнолюбивый, ну, а море придёт.

Всякое мысленное поле готово сохранять себя под парусами любви, без них оно блекнет, становясь невзрачным войлоком соображений о природе Бога в душе. Я смею надеяться, Королева.

Я смею пребывать в этой искреннейшей надежде, что обывательский дух чутья к разного рода контрамаркам своего рода не станет отвлекать ваше эго - вы думаете, я ничего не понял из вчерашнего разговора об этом трудновоспитуемом вашем я в себе. Что значит трудновоспитуемом, что это значит в том поле без адреса мы, в котором вхолостую идут эти кричащие мысли, по-настоящему, без тени проповедничества и заботы о внимательном слушателе. Я хорошо помню, Королева, ваше мнение об обладании коробкой конфет – мол их надо съесть, и всё, и эти конфеты вонзились в мою память, чтобы променять их на какой-то объектный стимул в парадигме, их надо изъять оттуда. Происходит какое-то умозрительное соотношение сил во мне - я бесстыже торгуюсь с вами, обедняя поток этой торговлей, а вы продолжаете носить ту же одежду, собственно, вот это я хотел сказать вам сейчас. Это небольшое отступление в форме собственного носа ничуть не умаляет моё состояние с вами, я бегу к вам и только это даёт мне право говорить вслух то, ради чего я здесь. Я вижу как конкретные формы проявленной мысли становятся просителями фабулы для себя, они ищут проявленности этой в контексте текущего времени здесь, и чтобы выйти из их окружения надо надавить пальцем веко, потому что блеф это всё-таки не пространство, а недоразумение в форме пространства.

26 июня

…схваченный подспудным помыслом, я убежал в поля, но не вовсе убежал, а, так сказать, на время; там ангел ваш кружил, я к нему с протянутыми руками ринулся, а он мне: стой! кто идёт. Я растерялся, признаться, несколько. В общем, выпроводил он меня восвояси из вашего поля. Ты, говорит, иди себе там стороной, а так как мысль моя к вам всё-таки бежала, то пришлось мне дожидаться покуда вы сами обо мне вспомните и станете дружески обращаться ко мне. Так пришлось мне силу вашего ангела испытать. Потом я образумился и стал поближе к нему присматриваться.

Зачем это - что он вам?

Он мне почему-либо брат, я думаю, ну вот как-то так сложилось, об этом после. А теперь я постараюсь объяснить вам те значения мысленных образов, истощающих состояние мы есть свет, от которых вы стремитесь отвернуться, а они почему-то присутствуют и подступают - мысленных образов, истощающих поле сознания в нас. Их становится больше, когда мы думаем о хорошем как о плохом, когда мы сами в себе бываем убеждены в отсутствии греха, исходящего от этих мыслей в наше я тут. Мы сами строим этот дом в себе самих и не всегда умело. Ах, что и говорить, Королева моя!.. – мысленный образ, вскруживший раз голову, способен обрести содержание целого мысленного поля, целого состояния в душе, сколь бы обширно это пространство ни было. Я думаю, вам это хорошо известно и мне нечего добавить тут к уже сказанному. Я постепенно проявляю сознание некоторого рода объектов и они становятся на миг-другой материалом, из которого сделано моё я в себе - они делают меня собой. Я отдаю им ту часть себя, в которой они строят свои гнёзда сознания во мне - свои принципы воли и своё умение быть мной в состоянии я. Так вот это, качественно иное состояние, чем я сам, помогает мне иначе взглянуть на мир, но и только, Королева моя. Я не становлюсь тем человеком, или птицей, или кем-либо ещё, я остаюсь сам собой, но с причалом в душе, ибо она есть море, в котором плавают корабли.

Мы кажемся друг другу советчиками в этом мире чудес, но только самое простое прилежание способно вывести нас из-под контроля мысленного образа своего я, собственного значения не имеющего, а имеющего только его имидж (простите за это кургузое слово, означающее видимость в ущерб содержанию), то есть созданного из материала я, которым является душа. Для разумных воль это не составляет труда, ибо как они управляются Разумом, а вот для вездесущих я это поистине большой труд, ибо окостенелость пространства мысли бывает столь велика, что её разумные мачты забирают на себя волю сознания души и она становится как бы бездейственна, и сколько бы разум ни обращался к ней, она молча сопровождает сей корабль, немая. Ей кажется, что она возникла из этих вод и обязана век плестись во след благообразному союзу силового поля и чьих-то в нём мыслей, осознавая себя при этом отягощённой единицей сознания этого поля, и представьте каково ей душно приходится при этом соединении себя со своим мысленным основанием, в котором полчища пауков вьют коконы из некогда соразмерных соединений души и тела мысли здесь. Однако я увлёк вас чересчур мрачным определением состояния мы есть организм воли в случаях, когда разум и душа противоборствуют. Душа есть свет, Королева моя, и в ней нет тьмы.

27 июня

Во мне всякое поле хорошо, всякое, я пою в нём и оно становится красиво - красиво! понимаешь ли ты это слово, - оно проясняется. И мне самому становится в нём хорошо, да, - хорошо. Я веселюсь, потому что я весел стал - во мне жизнь пробудилась и я хочу, чтобы ты знала об этом пробуждении. Я перестал значить то, незнаемое тобой поле, я перестал быть проективным компонентом твоей памяти и это сделало меня счастливым человеком здесь. Ах, да пойми ты, какая это радость.

Во мне вся воля есть ты, ты одна моя воля и я признаюсь в этом без утайки.

Слабое поле, Королева, - оно впитывает в себя какие-то образы и с тем идёт, не бойтесь этого в себе, всё прояснится. Звук созерцания не всегда бывает удобен в определённых масштабах мысли и потому приходится отказываться от приходящих состояний. Я думаю, это правильно, потому что неопрятность не есть признак воли в душе, это признак слабости звука. Я не стремлюсь уличить здесь чью-либо волю, я просто верю, что наше собственное поле способно сохранять себя в качествах, а это немало, поверьте и вы. Танцующий Бог стал на колени перед миром соблазна, а потом, выпрямившись, вдруг понял, что ступить негде и это огорчило его, а зачем, - рассуждал он сам с собой, - я становился на колени, ведь я бы мог и так это увидеть сам в себе. Нет, - не мог, Королева моя добрая, не мог он увидеть это прежде, чем поднявшись с колен, узреть этот мир в пространствах больших, идущих оттуда, откуда он сам пришёл сюда, к нам, и стал делать здесь то, что повелел ему Великий Пастырь пути. В нём всё согласно мнению о нас и парадокс в том, что мы это мнение разделяем на своеобразные огрехи, состоящие из множества мелких поступков, о чьей жертве в душе шла речь, доставшейся какому-то неведомому сиюминутному полю ради высшего смысла любви в нас и почему оно, вытолкнув эту жертву из своего я, перестало существовать как осязательное пространство, как полюс сознания, если угодно такой смысл привнести в эти мало образные поля, говорящие с нами на чуждом нам языке отсебятины, если хотите. Я думаю, что этот образ позитивного эго в нас не многим отличается от того поля, в котором оказалась вся суть судьбы дорогих сердцу минут. Что-то ищет, желая дознаться до существа дела, что-то хочет доказать себя как память лучшая. Как дырочка, просверленная в чащобы непредусмотренных судьбой я в нас… мы дичаем, - вот что я подумал о себе вдруг сам зачем-то, что с нами происходит, почему мы делимся сами в себе на пустующие парадигмы пути здесь, где мы, скажи мне на милость - где мы с тобой?.. есть я, есть ты также как я, есть что-то вроде куклы, в которую мы играем, называя её попеременно то я то ты, то мы вообще, то есть, я хочу сказать, что простая форма ощущений богатство в памяти, что проективные пересуды хороши сами по себе, что позитивное поле, в котором мы идём, есть память любви, площадь любви, поступок, совершённый однажды в этом поле, становится принципом воли в нас, в который мы рядимся, думая, что это мы и есть сами, что это наше я так выгодно определилось в нас само в качествах, что оно лучший порядок нашло и в нём сидит, как в супе хозяин супа, что мысленное эго само проявляет необходимые формы и тем довольно. Мне не нужно ощущений без тебя, мне не нужно быть правильным или фальшивить, сознавая себя ничтожеством там, где и быть-то не надо, в королевских покоях без осознания себя королём. Во мне калигула умер - истощился как память о претензии к состоянию я в себе есть мы тут, а зачем. Запредельные частоты чувствуют эти низменные токи и шарахаются от них, прости, они их не слышат как раз, они не присутствуют там, где эти токи идут, и не оспаривай. Не стоят эти мысли пробуждения, может быть, и ответа тоже.

Во мне какое-то силовое поле зреет тут, я ощутил его ясно сам в себе; оно проходит сквозь меня, оставляя следы в памяти рук, я чувствую их тепло. Комната смеха под названием я и А. закрывается, она не соответствует своему предназначению в настоящем времени, она становится прогулочным маршрутом для сознания и не видит того, кто в ней находится почему-то, она впустила много солнечных зайчиков, они затрепетали в отражениях, изгоняя мрак из зеркал моего я и оно стало видеть, что никакой комнаты нет на самом деле, есть большое неопрятное во многом пространство (мысленно загаженное) моей души в тебе. Жизнь есть отважное движение души в сторону света в нас, который мы ощущаем, - чувствуем как любовь, как прилив счастья в любом месте жизни! Я везде как бы зря оказался, я не хочу быть зря, напрасно, именно не хочу зря водить тебя за нос за собой, не хочу думать, что моя истинная сущность лежит за пределами понимания, нет этого предела. Есть я сам во всём этом странно восприимчивом поле нас обоих, от а до я, и сам это поле сознаю как некую данность для нас обоих, зачем эта данность существует в нас? Я слушаю небо, каскады воздушных тонов излучаются в наше с тобой поле, прими их вначале ты. Я хочу, чтобы ты сама поняла, почувствовала реальность их звучания в нас.

28 июня

Естественный путь любви сохраняет спокойствие, не давая силе выплеснуться наружу зря, то есть понапрасну тратить то, что предназначено для пути. В нас воля сооружает прекрасное здание, поверьте, это так, и мы сами стремимся достроить его до какого-то состояния в мыслях об этом здании, и мы сами бываем довольны или недовольны сооружаемым пространством в тенетах мыслей об этом строительстве здесь. Я свободен как мысль до тех пор, пока во мне катятся волны, пока они идут во мне, я думаю, становясь сам собой при этом.

29 июня

Я трогаюсь с места и вижу, как мимо меня идут поля, это они идут, постепенно уменьшаясь в пространстве мысли за мной, потому что я в движении, я двигаюсь, и тем живу, как если бы я был сообразен движению памяти и ничего не содержал иного в себе - как если бы я состоял из неё одной, но это не так; я не состою из одной памяти, как и ты.

ИЮЛЬ

2 июля

ул. Дружбы

Я снова с вами говорю об этом – эти мусорные пространства судьбы не пропускают свет; он идёт сюда к вам; идёт, и его ход есть веление души для вашего я сейчас. Мы с вами говорим на одном языке подопытных животных, когда, попав в зависимость от какого-нибудь камуфлирующего нас самих объекта воли, думаем, что мы сами этот объект, то есть получаем информацию от пространства в качестве этого объекта нашей воли, таким образом становясь в памяти своего я не тем адресом, которым мы являемся по сути. Волнение поля. Это аффект проявленного состояния мы, проективно идущего сюда в том числе от меня - от меня самого здесь в каком-то качестве близлежащего пространства хлеба в пути мысли.

Всё, что связано со мной в твоём я, является частью моих нот, моих звуков - о состоянии я не говорю; ты сейчас слышишь один звук, один тонко поющий звук я, для которого я сам его исполнитель. Вокруг простых форм, состоящих из несложных гармоний, находятся определяющие их поля, атмосфера этих полей бывает удобно расположена для существующего порядка воли, в котором она работает, - форма эта работает, как форма, как воздух, или некоторое количество звуков, извлекаемых из, например офени, их языка, могут испортить воздух пространства, последовательно отражая состояния самыми обычными словами, формами слов непонятного происхождения, для нас непонятного; так и это, длящееся сюда оттуда, преемственное злоречие составляет образ обмана, образ, туго закрученной фальши в объёме памяти, от которой надо избавлять своё я с помощью сознательных активных элементов памяти, сознательно активных, и строить их из психологически точных посылов в аккомпанементе памяти я здесь. То есть надо быть самоё собой в активном я и тогда фокус пространства будет проявлять здесь вернее настоящее время, я думаю так, в конкретных формах. В голосовом пространстве мы всегда существует какой-то определяемый образ света здесь; он-то и есть активное я, состоящее из немых форм, в которых лежат множественные образы того или иного поля взаимодействия имени пространства с его началом во внутренней объективации я, во внутреннем обозрении этого я как проекции памяти в пространство мы. Я чересчур сложно персонифицироваться, передаточное звено поле памяти я это место, или я это небо, я этот угол зрения, в котором проекции становятся моим эго, просто проявляя словесные облики или прослушивая их собой.

Давай двигаться дальше здесь, не вступая в конфликт с пространством мистерий звука мы как адреса нашего неба - ведь он ищет нас как настоящее время здесь. Твой А.

5 июля

Я готов служить моделью для тебя, честное слово. Мне хочется, чтобы ты нарисовала мой портрет, как это сделать летом. Я принципиально против смешения красок как мысленного образа моих минут в тебе, я хочу сделать тебе подарок, тот самый подарок, из которого следует, что я часть тебя самой, которая, как нельзя кстати, принадлежит нам вместе сейчас. То есть я постараюсь самостоятельно укрепить наши отношения, я так хочу это сделать, поверишь ли, мне самому жизненно важно это сейчас, потому что я настоящее время нашего эго (то есть того эго, которое касается нас обоих во мне) сделал виртуальным образом. Прости мне эту фанаберию, она от лукавого, я пожинаю плоды своих выволочек тебе, обледенелое это поле становится постепенно украшенным и нам не нужно, мысленно обращаясь друг к другу, говорить это оу!.. Оу, это я перед тобой, я сам перед твоим я, или – перед ним как я, прости мне эту фальшь, - какую фальшь, где фальшь, в чьих она руках прячется от меня сейчас, я хочу удалить её отсюда немедленно, понимаешь, я хочу закрыть её как источающее вонь зло. Это состояние вне планетарной силы - вот так пойми это. Оно приходит извне и зиждется на потенциально неправильном образе площади восприятия я, как так! а вот так. Все слова соединяются между собой наверху в единое поле образа я – все, как мысль об этом поле, они прилежат ему, создавая объект силы в нас самих, и мы, столь отрешённые сейчас от тех сил воспринимающего нас пространства воли в наших эго, которыми мы управляемы бываем в чистоте звука как настоящее время, можем только сами в себе сообщаться с ним как проекции в память, похожие на тебя, или на меня. Я говорю с тобой об этом сейчас, когда наша память открыта друг для друга, лучистое поле ложится пятнами на наши умы и они постепенно прозревают, становясь прозрачными, открытыми для восприятия. Ум это поле согласования, для согласования воли неба в нас и нашего я-здесь. Это открытое небу наше я-здесь, свету неба. Феномен мысленное поле, которое окружает нас с тобой, когда мы говорим оно таинственно светится, и я волнуюсь, объятый этим свечением.

7 июля

Доверяешь ли ты мне, хочешь ли ты знать об этом доверии так, как знаю я о тебе - как знаю я о твоих правах на меня. Сегодня хороший день, он наш, весь этот день наш. Мы сумеем пройти его с честью для нас обоих. Я задумался, признаюсь тебе, об обыкновенных вещах, о пределах искусственности в формах сознания, о наших я здесь, о превосходстве мастера. Интуитивно мы ощущаем этот мир совершенным, и мы стремимся постигать эту тайну совершенства, постигнуть эту тайну сознания как превосходную степень души.

10 июля

Зеленоградская

где происходят эти события? скажи мне, я хочу понять их сам. Во всём этом есть малая толика чудес /…/.

ул. Дружбы

Надо быть вместе, - это я сказал тебе сейчас во сне, это я имел в виду, настаивая на продолжении разговора о случайности выбора в нашем я, случайности неслучайного. Не совсем точное высказывание, похоже на надкушенный плод, я думаю. Но дело в том, что я имею представление об этом плоде, как и ты. Простое проникновение в сущность сознания не имеет значения, не имеет последствий, не имеет результата как состояние мы везде, то есть оно становится потребой обманутого сердца, которое не всегда понимает с кем или с чем имеет дело, имеет что-то общее, я думаю так, срединное соединение - лучший путь для такого поэтически оправданного сравнения души неба.

11 июля

Мы идём по бульвару, осень; мы идём по бульвару вместе, мы хотим понять, что нас ждёт - что нам приготовлено в этой жизни для нас, чем мы являемся для неё сами, приложением к её источникам?.. присутствием в памяти?.. проектирующей в нас свои формы, или мы катаемся в космосе на велосипеде, велосипедах, отключив сознание, и мысленный шар, в котором наши лица бегут в облаках сознания, плавит эти строчки; мы конкретные люди и в нас есть жизнь, наша, к которой мы привязаны как сознанием, так и требовательностью настоящего времени пути тут, настоящего, определяемого нами самими созидательного пути, а что здесь происходит и как это понять, да и возможно ли это понять как-то, хотя бы мало-мальски учреждающее начало.

Вот что я думаю, постижение пространства тайны во многом есть способ уйти от пути во вне - ты послушай меня, пожалуйста, перед нами не совсем обычное поле; оно засеяно горохом, можно сказать, то есть оно не имеет никакого вообще смысла, тайного или не тайного, оно просто растит горох, как категорию смыслового звучания, и что же происходит со способностью мысли души порождать эти образы в качественно несостоятельных пространствах?.. - ну потому что они таковы.