Прекрасные времена. Часть 1

Я надумал это отчуждение, оно было надуманным, оно лежало между нами произвольным напластованием, почему-либо состряпанным из моих смыслов простого пути постоянного взаимодействия, отчуждение это лишало рассудок настоящего времени - лишало его возможности распоряжаться здесь со своими яяя, поневоле заставляя его уходить в глубину памяти с ещё большими фигурами состояний с пространством мы-здесь, чем просто простые я-ты-мы-все, в которых выражены эти клаустрофобные ниши наших я в нас самих когда мы пьём воду любви из чужих рук, то есть позволяем себя настраивать на получаемое пространство в образах состояний с ним здесь. Когда мы пьём эту воду, мы умалчиваем о себе самих, не спрашивая даже а кто нас ею поит, чья воля позволяет себе это делать с нами. Сиянье света есть Любовь, и это всегда так, здесь в нас она сейчас идёт, как память мы, везде. Я сутки спал, прежде чем, очнувшись, понять свою предубеждённость - свою проявленную предубеждённость здесь во многом, что имело смыслы противодействия для нас с тобой, как если бы мы трудились ради него в себе, как если бы мы поднимали тяжести для того, чтобы доказать себе самим, что этот труд тяжёл.

Я не люблю Москву, потому что она пуста, холодна, безлика для меня стала во всём своём многообразии лиц, охваченных каким-то безудержным отчуждением, освоением пространства мзды, может быть, ты не хочешь этого знать и потому отворачиваешься от этих слов, что же я делаю всё-таки, поступая согласно своей совести сейчас и желая быть ей полезным - быть её проводником тут. Я беседую с тобой, Блаженная Ксения Христа ради юродивая в мир пришла, обладая силой любви, и она сказала нам обоим какая это сила, как её много может быть, если она обожена.

Да, я исчез из Интернета, потому что перестал участвовать в проектах, связанных с его пространством, и потом ещё это, совершенно особое, мне только что надоело спать, я открыл глаза и стал видеть настоящее время мы сейчас, его много у нас с тобой, я делаю то, ради чего я здесь, здравствуй! мне нужен свет.

18 сентября

долго ли коротко ли, только дело в том, что наше поле являет собой пространственное состояние, и что же из этого следует, а то, добрая моя Королева, что называется мои координаты существуют здесь, вязь пространственных букв и есть эти координаты, в которых мы выражаем свои свойства - состояния с производимым пространством я в нас, мы качественно определяем это поле собой как существа, безгласое мы плюёт в уши и мы слышим вой вместо ветра, как быть в этом случае?.. чем чище голос, тем яснее пространство здесь, вы думаете об этом, я знаю полюс, в котором происходят эти мысли, я знаю его надуманные свойства, о которых он повествовал вам давеча, и что же мы с вами скажем ему на это, отмолчим?.. или душевно возбраняемое, порицаемое здесь будет производить свои счёты, не стесняясь, так сказать, никоим образом здесь, потому что оно в некотором роде не существует, да-с, в нём нет того сущностного начала, с которым можно было бы вести разговор, или соотносить свои мысли, и даже отправная точка в нём отсутствует как память я-здесь, вот ведь какая петрушка.

Для чего это говорится?

Чтобы понять мудрым оком. Я думаю сейчас об этом сам, как о некоей казуистике, в которой маются души, не имея опоры для себя, не имея сцепления с этим небом души, а потому это выгадывание пространства, не более, - что перестаёт думать о себе как о части мира большего, то становится неугодным или не обязательным.

Вот, изволите видеть, Учитель, я хочу, чтобы этот человек был добр и не имел силы недобра в себе, чтобы эта сила истощилась в нём самом и не имела бы пристанища в его душе ни в чьём образе пространства мы здесь, чтобы его поля очистились от огней неправедных и стали ясны сами в себе как свет истинный, чтобы любовь его мало-помалу совершенствовалась и становилась подлинным небом я для него самого. В его душе есть свет, и он виден отовсюду бывает здесь, и чем же умолить мне Бога о нём как не лучшими минутами, от которых свет во мне и я живу им здесь.

Во мне много накопилось неизглаголимого здесь. В этом ворохе писем, может быть, лучшее обо мне сказано. Я необъяснимо любим тобой в себе - сам любим, а не потому, что ты хочешь этой любви тут. Во мне нет мысли противиться ей или что-то претворять, - нет, лучше я скажу иначе об этом. Что-то, просящее нас о себе, есть в этой истории наших я везде, что-то, что просто происходит в мир вместе с нами и делает это, потому что мы любим как сознательные единицы сущего неба, как самостоятельно мыслящие пространства этого неба здесь, в самих себе, в нас самих, в наших я, возможно, что это такое, что желает видеть здесь себя сквозь память наших дней в любви - что это? Какое-то открытое поле сознания бездействует в нас, пойми, оно почему-либо лежит втуне, не осваиваясь, замирая в шепотах лиц, наивно шелестя странными видениями, может быть, исходящими от него, и потом снова настойчиво просящим быть справедливее, отстранённее и справедливее к нему, быть чище, последовательнее и не выторговывать для себя милости у империи недобра, так ли я это сказал как хотелось, так ли ты это услышала от меня в своём я. Убаюканное эго повисает на нитях образов я и становится формой сознания без я вообще - без такого вот я, способного вычленить себя из этого пространства образов-соединений в получаемых результатах своих минут здесь. Но дело в том, что я не образ, я есть живое лицо, в котором свет жизни происходит во мне самом здесь - во мне самом он идёт минута за минутой становясь мной. Средоточие любви память пространства я-тут, память производимого счёта с этим небом тут в нас самих, настоящим временем исчисляемым, которое вот оно, тут и есть. Разум бесконечен как мысль о любви сознания к труду, и он ничего не даёт тому, кто не хочет этого знать о нём. Поучительное эго трудится как пламень, соединяющий нас, в пустоте мы ничего не происходит, как бы мы ни желали задохнуться в глубине ограниченных миров, свободных от состояния с совестью здесь, свободных и потому отторженных от неё в себе как от животворящего огня судьбы в нас.

19 сентября

Тружение суть судьбы - тружение и не имение недобра в себе. Вот путь, он лежит в пространствах я как соединяющее нас небо сейчас, и я тружусь в этом небе, я появляюсь как маршрут твоей мысли, я проявляюсь тут так, на этих страницах, сам, в проступающих причинах нелинейных этих явлений определённого толка, обладающих током, свистом, сооружаемых с помощью призрачных материалов, из которых, может быть, состоим мы сами в бурлящем времени пространства, издавая звук своей собственной судьбы, мы плывём во времени я как бескрайнее поле, в ограниченности которого есть какой-то странный, может быть, смысл, или не смысл! нет, а состояние, из которого вылупляется наше эго в поминутном этом я. Сохрани меня в себе как состояние, для которого я предназначен здесь, как потерянная пластинка, в звуке которой был растворён я сам, да, - я, обретающий твое небо здесь с помощью звуков, или – символов этих звуков, в них мы ходили путями лучших времён. Недосказанность суть мнящееся тебе здесь я.

19 20 сентября

Тружение суть судьбы - тружение и не имение недобра в себе. Вот путь, он лежит в пространствах я как соединяющее нас небо сейчас и я тружусь в этом небе, я появляюсь как маршрут твоей мысли, я проявляюсь тут так на этих страницах, сам, в проступающих причинах нелинейных этих явлений определённого толка, обладающих током, свистом, сооружаемых с помощью призрачных материалов, из которых, может быть, состоим мы сами в бурлящем времени пространства, издавая звук своей собственной судьбы, мы плывём во времени я как бескрайнее поле, в ограниченности которого есть какой-то странный, может быть, смысл, или не смысл! нет, а состояние, из которого вылупляется наше эго в поминутном этом я. Сохрани меня в себе как состояние, для которого я предназначен здесь, как потерянная пластинка, в звуке которой был растворён я сам, да, - я, обретающий твое небо здесь с помощью звуков или – символов этих звуков, в них мы ходили путями лучших времён. Недосказанность суть мнящееся тебе здесь я…

я столько раз брался за перо (прибор для письма), происхождение которого мне самому неясно пока, потому что я нашёл его постигаемое здесь поле мыслей - как находят лучшее состояние в себе самих, в своём я сейчас.

Мы запутались с тобой в проводах, сейчас распутаемся - эта башня вышла не случайно, башня, вокруг которой бушует море сейчас для нас тут с тобой во всех ипостасях я сразу, то есть ты думаешь об этом так сама. Я знал, что нам предстоит встретится где-то там, в чьём-то доме, я только не знал, что ты будешь почему-то бояться меня самого, как тебе объяснить это ещё, ну в общем стесняться быть со мной заодно - так, что ты будешь совершенно другой женщиной, чем тысячи их, мимолётных, ни к чему не обязывающих, я так думаю теперь, что ты будешь постижимое пространство судьбы для меня и так далее здесь, во всех этих каналах связи нашего головного я, по меньшей мере.

Я всюду хотела быть с тобой, во всякой точке, почему это так?.. скажи мне теперь – ведь этот ответ существует.

Я думаю об этом с новой силой, я так думаю об этом – ты сидела взаперти в своём я и стала во всём видеть себя, постоянно присутствуя в разуме, только в нём, а потом я открыл дверь в иное пространство мысли души и началась ты я здесь.

19 20 21 22 сентября

ул. Дружбы

Тружение суть судьбы - тружение и неимение недобра в себе. Вот путь, он лежит в пространствах я как соединяющее нас небо сейчас, и я тружусь в этом небе, я появляюсь как маршрут твоей мысли, я проявляюсь тут так, на этих страницах, сам, в проступающих причинах нелинейных этих явлений определённого толка, обладающих током, свистом, сооружаемых с помощью призрачных материалов, из которых, может быть, состоим мы сами, в бурлящем времени пространства издавая звук своей собственной судьбы, мы плывём во времени я как бескрайнее поле, в ограниченности которого есть какой-то странный, может быть, смысл, или не смысл! нет, а состояние, из которого вылупляется наше эго в поминутном этом я. Сохрани меня в себе как состояние, для которого я предназначен здесь, как потерянная пластинка, в звуке которой был растворён я сам, да, - я, обретающий твое небо здесь с помощью звуков, или – символов этих звуков, в них мы ходили путями лучших времён. Недосказанность суть мнящееся тебе здесь я.

я столько раз брался за перо (прибор для письма), происхождение которого мне самому неясно пока, потому что я нашёл его постигаемое здесь поле мыслей - как находят лучшее состояние в себе самоё, в своём я сейчас.

Мы запутались с тобой в проводах, сейчас распутаемся - эта башня вышла не случайно, башня, вокруг которой бушует море сейчас для нас тут с тобой во всех ипостасях я сразу, то есть ты думаешь об этом так сама. Я знал, что нам предстоит встретится где-то там, в чьём-то доме я только не знал, что ты будешь почему-то бояться меня самого, как тебе объяснить это ещё, ну, в общем, стесняться быть со мной заодно – так, что ты будешь совершенно другой женщиной чем тысячи их, мимолётных, ни к чему не обязывающих, я так думаю теперь, что ты будешь постижимое пространство судьбы для меня и так далее здесь во всех этих каналах связи нашего головного я по меньшей мере.

Я всюду хотела быть с тобой, во всякой точке, почему это так?.. скажи мне теперь – ведь этот ответ существует.

Я думаю об этом с новой силой, я так думаю об этом – ты сидела взаперти в своём я и стала во всём видеть себя, постоянно присутствуя в разуме, только в нём, а потом я открыл дверь в иное пространство мысли души, и началась ты я здесь.

Во всём праве правды, сохраняемой в нас самих как ипостась Богоугодного пространства судьбы, Богом развиваемого в предельно сжатые сроки, если оно от мысли Его идёт в нас. Я скрою навет, и открою дверь добра. В нашем пространстве нет зла, если оно не от нас идёт сейчас, если оно не строит своих причин в нашем эго центре сил любви, в нашем воспринимающем этот мир эго здесь, в котором мы живём сами всё-таки.

Какая жалкая игра в отсветы воли в нас идёт, когда мы струим свет в продушенные комнаты, попросту говоря в проекции наших я, в которых нет слушающего уха, а есть популяризация тёмных сил, истощающих пространство судьбы, изматывающих на состояния все её благие намерения, облагороженные пространства становятся нищими полями, ложащимися под ноги любого хозяина воли, обремененного, или обладающего проективной способностью мысли соотносить свои черты с этим небом в нас. Где же право на сокрушение этих сил, на истощение поляризующих нас пространств. Во многом я открыт для тебя, но вот есть ещё одна глава, о которой ты ничего не знала. Обременённые этими пространствами в себе, мы стоим на песке времён, и кажется, уж сколько их, времён этих утекло отсюда в канистры с этой волей, безумной, - безуглой, по сути-то своей.

Построй мне дом в своей душе - я буду в нём жить сейчас на памяти я как реализованное тобой хозяйство мысли в состоянии сна, определяемого тобой как явь каких-то причин. Кому я нужен во всём этом пространстве космополитических бредней о предстоянии Бога душе, если её нет у меня и Ему – Ему некуда смотреть тут. Он, попросту говоря, меня не видит в себе, составляя свои причудливые пространства без меня здесь, без моего эха в Нём самом. Сумасшедшая двуличность, - сказала ты мне на это, - ты претендуешь на объяснение своих черт (чего? души я), не имея их при этом. Такая казуистика плохого пристанища воли никуда не годится и нет смысла рисковать состоянием мысли с ней (аббревиатура моя прим. автора этих строк), разум лепечет, отвлекаясь на чуждые представления о себе, ему не с кем поговорить в этом я, которое есть мы сейчас везде - так волнуются эти небеса, отчуждая от себя липкие воли пространственных ганеш, опустивших хобот в твои ручьи, о, река жизни в нас (??), как правильное безумство ты слышишь эти слова, отчуждая здесь их сакраментальный смысл, а где же я в таком размере разума, из-за чего волнения небес возникают - возникнут из-за чего, последствия волны становятся явью здесь и так далее, по ходу действия этой мысли в нас об образовании шлейфа, из-под которого виднеются чьи-то ноги - с чем я вас и поздравляю, Королева моя. Признаться, я уж очень небеса эти вознёс на недоступную памяти высоту, как бы они идут и ничего не сеют в разумных причинах света. Что за уготованность такая, добрый мой Учитель - вы вперёд себя корабль дураков отрядили в пространство-то, не пойму я конкретно мысль вашу, от расстояния, видно, истаявшую тут, да в пределах одной судьбы прочесть её невозможно стало, так душа та велика сделалась.

Вот урок, который мы с вами обоюдно… во всяком случае, Королева моя, я против иносказания в определённых масштабах мысли. Во всём пространстве моих минут, и нет смысла лгать вам сейчас, как процесс узнавания в настоящем времени я, во мне строятся эти ряды паранормальных обскур памяти, во мне они идут, как прелесть жанра обоюдного обмана памяти, сохраняющей важное как неважное, и сохраняющей это к тому же без особого разрешения институтов сознания здесь. Например.

Вы неудовольствие выражаете?..

Я выражаю радость, обретаемую в отчётливости мыслей.

Послушайте меня здесь сейчас. Я готов идти хоть куда, в какие угодно масштабы сознания, соизмеримые. Я думаю о тощих этих коровах, в чьих полях я не умею жить. Я не умею плести корзины из несуществующих причин, поймите, я не умею быть правильно понятым в коммутативных свойствах лабуды здесь, а вот и я, как гром среди ясного неба памяти, где я был, а где ты была, когда мы любили друг друга, лёжа в одной постели сейчас, в той самой, душа неба зреет постоянно, созерцая эти миры в любви света к себе, создаваемом в нас самих постоянным отторжением тьмы, прокрустово ложе финансовой лжи, состоящей из права на обман здесь любого, кто к ней прикоснётся, дотронется, обжигая сознание Богоугодного неба в себе. Я, что же, по-твоему - мир караулил, когда он рухнет во мне самом, чтобы затем занять его место престижным балансом миссии с небом здесь - миссии, прости меня, ничего не стоящей без этого неба, кому она нужна, если под ним никто не живёт в анналах своей памяти своего я. И я, и ты, мы оба умеем быть сильными сейчас, в этом дне сейчас, в этом праве своего я быть таковыми без полоумия в расчёте на испуг. Сам не зная почему, я вдруг осерчал на эту глупую казуистику, в предельно сжатые сроки затянувшую нас обоих в абсурдные проценты зрения отсюда туда, в парадизы смешных мальчиков и девочек, да уж, из которых мы выросли и стали жить как взрослые люди в своих я, в своих. Почему я всё время думаю вместе с тобой об этих днях, в которых я сам…

24 сентября

ул. Дружбы

Запредельное сознание бастует, ему не нравится что мы тут прохлаждаемся, так сказать, в вольности этих дней, сохраняя некую общепризнанную дистанцию в своих я. Я постоял на пути, да и пошёл домой. Отчего же так далеко мой дом оказался, если я и не шёл никуда, а, почувствовав это небо над своей головой, попятился назад, разве?- спросила ты, - мне почудилось - ты насквозь пробежал, ну прости, я так думала сама. Просто я долго шёл на одном месте и вот оказалось, что я достиг результата, будучи приставлен к твоему носу в качестве фигляра настоящего времени тут. Потому что я насмехался над твоими успехами везде, в сознании тоже, я принципиально хотел жить тут как, прости меня, фикция отчуждаемого тобой мира в себе, потому что я был безнравственен во всём, что происходило с нами; я не умел быть нравственным, не умел сам ощущать нравственность как задаток пространства мы в себе. Я думал это состояние ничего не стоит, не имеет так сказать облика состоятельности в нас самих, потому что оно легко уязвимо. Всякая воля есть пространство любви, я прежде считал, что мы проявляемся в ней… в нём, всё-таки, в состоянии жара, пара этого жара, прекрасно волнуемое, оно волшебно светится в нас, и так далее. Мы нехотя расстаёмся с ним, считая, что это поле перепахано и идти по нему нельзя всё-таки. Я продолжу тут это, мне нужно с тобой поговорить кое о чём, таком нетривиальном, не требующем никаких дополнений /в/ тексте сознательного взаимодействия единиц мышления в нас самих, сохраняя качества, казалось бы! давно ушедшей любви в нас обоих, мы соединяемся в общее поле я, в котором продолжают вить гнёзда те или иные протокольные души тут, в них, во всём их многообразии я, есть что-то объединяющее, составляющее эгоцентр одного какого-то смысла, во всём этом многообразии эпох ру, из которых вырастают те или иные смыслы созерцания для нас обоих. Я ведь и прямо и косвенно иду к тебе в этом смысле созерцания, как и ты – ко мне, в нас много одинакового. Я хочу, чтобы ты пояснила причину отчуждения всё-таки, по которой мы, произведя этот свет, стали размениваться в реальных планах на чарующее бездействие в любви. Обласканные чьими-то взглядами мы, конечно, умеем быть примененными, умеем быть в разумных полях своих я вместе с ограничивающим пространством, состоящим из пути-проволоки, по которому требуется пройти, чтобы после сказать себе – да, я это сделал, или да, я это сделала, я сумел, - или я сумела достичь… хорошо бы ещё знать чего, холуйство это непотопляемое. Начни всё сначала, развяжи эти камни на шее и сохрани их как память о прошлом бытии, в чём её сохранять, смещая понятия об образах пространства мы, совершенствуя их волю в себе, мы становимся мало уподобленными душами, мы не те ещё, но мы уже и не эти самодостаточные объекты чьей-то любви, мы способны любить сами здесь, сильно, весело, жадно даже, может быть, не служа объектом воли для тех, кто любви этой не имеет в себе, не зная о её существовании как царя в голове, как постоянно действующего смысла этой жизни в нас самих, я совершенно обезумел от этих чужих мне рук в твоём я, которыми ты писала эти истории, об образах несвойственного тебе неба здесь, от чьих личин шёл непристойный запах. Самозащита без оружия, - как, какие кисели с марципанами осеняют ум, чтобы можно было продуманно верстать эти строки, сохраняя при этом единство с небом я в том самом определённом соотношении сил судьбы с индейкой, ну да, да, именно это.

25 сентября

Настоящее время есть хозяин положения в наших я, настоящее время здесь, в оккультно фиговом пространстве его нет и его не нужно там искать, оно понимаемо там как состояние души здесь и всякое право на использование его идёт оттуда, а как это понять, чтобы лучше знать себя и не отдавать его в руки потенциальным варварам в собственном я. Вопрос кажется неуместным, включение происходит и моя аура становится приёмником варварских нашествий в моё я, я просто выключаю свет в своём доме и эти варвары перестают меня видеть при выключенном свете сознания, а потом я проецируюсь в их пространство как значение себя самого, определяя собой образ поля, ну а во всём остальном ты и сама способна разобраться, и это есть право на истощение того, что мешает свету проницать мой ум здесь. Я выразил это для того, чтобы ты сумела понять сама как сознательное поле, спроецированное в область превосходящих сил может само отражать чью-либо, суммарно превосходящую, волю здесь в каналах связи я. Я предполагаю, что мы активно создаём поле пространства сейчас, в котором мы всё-таки видим друг друга здесь чем-то ещё кроме глаз или ушей, или даже носа, в котором мы живём как два элемента сознания во внутренних мирах своего я, как частицы того, внешнего, преступно удалённого от яви подлинника этого мира. Во внезапно открывшемся окне я увидел поток частиц, они шли ко мне отовсюду и становились областью сознания, в которой я сам был значимым пространством воли Божьего ума, во мне была эта благодать и я осознанно шёл к ней сквозь туман неимоверно тугих значений я, во всём моём я лежал этот туман, сладчайший неподвижнейший туман лиц, и этот прорыв означал волю сознания бежать вперёд сквозь продуманные остроты и сегодняшние, сиюминутные, устремления. Заставь себя быть вправе превосходно мыслить, я конкретен и ничуть не уподоблен ничьим перспективам в себя. Что-то неопределяемое пробежало между нами сию минуту - я вдруг почувствовал твоё присутствие во мне.

Я, Боже мой, ангела своего ищу, в нём сила моя живёт, в нём она дышит, как Ты велик и прозорлив бываешь с нами, когда мы чистый помысел о Тебе имеем, так ли Ты говоришь со мной как я о Тебе думаю своими мыслями, свои чувства спрятав от себя самого, от Твоих высот, может быть, их спрятав, и потому как бы без них идя к Тебе в помысле моём.

ОКТЯБРЬ. Словесные облака

19 октября

Ну вот – перед нами некий путь, почему либо утруждай себя, я прошу, ведь ты умеешь это делать, область зачатия обременена определённым маршрутом мысли, я стою этих значений как знаменатель определяемых мной событий - определяемых в качествах воли здесь. Я просто хочу быть понят тобой сейчас, сам как есть я тут. Во мне многое переменилось с того момента, в котором я был для тебя обретённым полем судьбы, обозначенным моим именем и ставшим единственным полем качества для нас обоих тут. Я стал тише и порядочнее, я стал практически применим в твоей жизни сейчас, я обрамляю своим я твои пальцы и они идут ко мне, чтобы проявить начало некоей середины. Вокруг порядочных людей нет мишуры звука, они не ищут знаковых пространств в ней, они не обрамляют себя знаками этой мишуры, то есть значениями, умаляющими совесть в конкретных обстоятельствах. Я вижу как тебе дорого обошлись эти дни в конструкциях не твоей памяти, мне сейчас нужно понять почём этот хлеб сумятицы сознания в нас - я ведь предельно просто веду тебя.

20 октября

Вот что тут, я думаю. Вокруг нас с тобой есть одиозное поле, в качествах неразборчиво оно, это поле, проистекает оно от почему-либо неустойчивого сознания, я думаю, в котором множатся цифры на свои же пять пальцев. Сознательное стремление есть парадокс воли, если угодно, и с ним не нужно считаться, если это стремление отупляет ваше я. Если оно, Королева моя, становится потребителем в ущерб происходящим здесь полям, мысль моя верна во всяком случае, так как я отложил дела и бегу к вам по дороге субординаций памяти, осознанно бегу по памяти к вам сейчас, всё быстрее и быстрее. Тут ведь вот что происходит. В нас с вами абъект застрял, и ни тпру ни ну, как говорится, и сила воли тут ни при чём. В нём кажущееся явленным представляется и наоборот тоже, а вести эти для нас с вами готовятся. Я способен понять происходящее правильно. Я знаю об этом сам и мне не нужно (да-да, - так говорится сейчас) стул подавать, чтобы я сел, я постою. Впрочем, вращая адрес в своих руках, подумайте немного вот о чём. Во времени происходят самые обычные состояния, я ем, я сплю, я вкушаю свет, я перестаю определять пространство, если я этого не делаю - я перестаю понимать его происхождение во мне и мне не с чем обратиться к нему как я не определяем для него в своём я. Вы по-своему, конечно, самоощущаете себя здесь в качествах, присущих вам самой, и верхние доли имеют дерзновение проявлено жить в вас как состояние с небом тут, так вот об это поле скала разбилась, об этот корабль, я вам так сказал это. Что синонимия в памяти бывает обеззаражена верхними волями, так это и есть свет, который по любви даётся нам тут, как чудо, с которым сравнить ничто нельзя, ибо оно несравненно, и нам с вами, Королева, пора знать об этом, я думаю. Как не определяемо было то подобие для вас самой в каковом ваша воля происходила, от ваших рук отщепляясь, да, я так сказал это (поистине свет могуч, а с ним мысль моя идёт к вам), во времени перспективу памяти затрудняя в залежалых этих пространствах практического обстояния, то есть проще говоря, на дне нетрезвой этой памяти я, об которую свет бился, да с чем ещё рука та шла, от небес волю отстраняя, каковую им иметь при себе положено, да, так; и что проективное пространство в них несло заместо воли, как сны о себе самоё тут, мне самому вам это сказать удобно надо.