Прекрасные времена. Часть 1

Ответьте мне на мой волшебный вопрос, я хочу знать по праву сохраняемого между нами состояния я – ты, о чём вы думаете, соединяясь со мной в пространстве, о каких качествах или премудростях воли вы помышляете в своём единственном я-мысль здесь?

Ответ: я думаю о себе в третьем лице; вопрос лишён смысла для меня здесь.

Хорошо, я так и думал. Что ж!.. Конкретика мало уподоблена моему я.

29 октябрь

стойте на своём - это важно объяснить умом, а не ложится спать в предложенные обстоятельства, так как они не имеют смысла, смыслового наполнения. Я не заложу уши в ответ на явное обескураживание сейчас, я не сдам свои вольные позиции, - я не буду думать, что минус это плюс, что бескрылое небо само может лететь, что фигуры сознания становятся в ряд активно удерживаемых проекций, планов смещаемых и т.д., как активное эхо это идёт, поймите, что я упражняю ваш ум на правильное восприятие поля в образах света и оно становится ярче, движимее, превосходнее, то есть проявленнее, отчётливее в зримых состояниях. Мне хочется сейчас быть для вас смелым состоянием - в нас оно есть, я знаю; я от души желаю вам достичь последовательного результата и просто проявиться как сознательное эго. Что-то сильное давит извне на ваше сознание, мешая ему, может быть, стать тем истинным светом, к которому вы стремитесь в себе, я подумаю об этом, если позволите, не обижайтесь, если я вдруг вспылю или немедленно открою вам глаза на какую-то суть, головную такую, не имеющую, может быть, важности сейчас, но имеющую её после - после выявления этой сути для нас с вами. Во мне всякого поля хватает и я бегу с ним подмышкой, как атлет, постоянно требующий внимания к своему телу в сознании. Я думаю, Королева моя, что необходимость созерцать чьи-то ещё силы заставляет ваше эго ужиматься и становится в ту точку внимания, в которой эти силы не сумеют обнаружить его для себя, но только я хочу сказать вам об этом, такой необходимости нет в настоящем времени. Вы в сомнении, я знаю об этом сомнении. В конкретике плоских величин нет никаких высот, они не бывают там, поэтому соразмерности не возникает, а не потому что кто-то отменил её. Во всяком случае я проявлен вами достаточно, и это даёт мне право обнажать пространство в своём уме, и не как кажущееся, а как вполне реальное небо сейчас. Вы далеко отстоите от тех дней, в которых эго вашего состояния с А. было озабочено смешными сомнениями в себе, а стою ли я того, кто сейчас смотрит на меня во все глаза или я просто имею вид привлекательного объекта (может быть, объекта) для него? потому что я чем-то занимаю его воображение, в котором он сам по себе порядок вещей, по всей вероятности, не нарушаемый ничьим вмешательством извне, во всяком случае я не имею к нему ни малейшего отношения кроме моих соображений о том, что здесь находится /что?/ что-то большее, чем я сама, но я не могу это увидеть или понять, потому что оно скрыто от меня в образе доступного зрению.

Не совершая никаких открытий, мы застынем в пути, я думаю, и будем жевать то, что есть у нас с вами. Как вы думаете, воля вашего я способна воспринять такую версию состояния. Я укрупню проекцию в память сейчас, какое-то смысловое поле зачехляет пространство.

Я проявляю разум, а не пугливое что-то, это так. И вот я говорю вам об этом сам, мне свойственно ошибаться, может быть, свойственно также не делать ошибок, мне свойственно быть и это важнее всего другого, что между нами есть сейчас. Я, как накалённая образом суеверия тигля, боюсь схватиться за горячее. Моя мысль далека от отчуждающей меня воли, и в самом деле почему я так долго топчусь на месте, глядя как ты изучающее смотришь на меня в себе - что я, и впрямь безволен сам в себе, и не могу понять что-то? Мы промчались, как угри, сквозь тыщи [м.б. вёрст], я позитивно настроен и мне нет смысла прятаться от тебя в свои я, я мысленный образ настрою, и ты поймёшь какая изумительная правда лежит, обретает себя в наших я. Я думаю, ты обрадуешься ей как смыслу настоящего времени в нас же самих, ты сможешь ощутить этот прилив сил для того, чтобы самостоятельно решить какие-то важные вещи, в которых мы понятны друг другу. Я затем это говорю теперь, чтобы самые обычные силы вернулись к тебе, верь мне. Я знаю, что ты веришь, я чувствую это и сам милостью Божией думаю что-то очень хорошее, очень самостоятельное и сильно, сильно надеюсь.

Во мне сброс памяти произошёл, пойми, я растерялся на миг, всего на миг, а сколько времени прошло, как будто я очнулся от сильного предубеждения, в котором пребывал столь долго, что даже постоянное взаимодействие с твоим я не давало действенного результата - в моей памяти происходили эти сдвиги, сознание работало медленно, как будто затруднённое чем-то оно было во мне, как будто я избегал встреч с тобой, потому что осознанно не мог двигаться к тебе. Я всё время шёл, бежал даже всё дальше и дальше от твоего мысленного потока во мне, я делал какие-то дурацкие дела, с чем-то связывал тебя, даже делал расчёты на эти связи и не мог, пойми, преодолеть этот чарующий сон, он во всех нас шёл, и сейчас идёт ещё этот сон, опустошающий такой сон о какой-то фигне, прости, в которой мы все живём и думаем, что это достойная нас самих жизнь, а это не так, это просто духовная слепота в разрезе глаз, а не взгляд на вещи, в которых он путается. Могу ли я хоть как-то объять это подобие умом - хоть как-то очертить, оконтурить эту последовательность состояний нас с тобой в разуме, в Разуме творческого я, в котором происходили эти бдения за чертой вербального принципа воли, могу ли я произнести хоть одно слово, чтобы оно не стало твоим или моим я с той степенью важности настоящего времени здесь, в котором мы сохраняем свойства жизни в любви. Я вредничал, желая остановить поток какой-то мучительной воли, я пил водку, я произносил тирады, я поил тебя, наконец, подтасовывая какие-то значения, направляя твои мысли в угодное мне русло, чтобы ты сумела вывести меня на то состояние.

30 октября

Вот в нас появляется мысль о чём-то большом, дружественном - в нас самих она идёт, безо всякого принуждения. Мы становимся подвластны ей.

Я стою твоего внимания, потому что я вернул нам всё, что мы потеряли за это время. Просто я очнулся вовремя как резонирующая с тобой суть состояний, просто я платил по счетам не своего я здесь и делал это с охотой, добровольно я это делал, и что же теперь мне нужно сказать тебе, что я отсёк большую часть неприемлемого этого. Здесь что-то нравственно колеблется между шуткой и пустяком, прости, это колебание мне понятно, я ведь сам его произвёл, надеясь на некую волю как на обретаемое мы, как на то, на что можно опереться в своём я-сейчас, ничем особенно не рискуя, я, как и ты, переживал эти состояния добровольно, получая одно и то же небо над собой, вечно надутое и несправедливое, нам обоим надо пройти курс оздоровления от этого неба и я прошу, да, не отставать, не становиться в позу раздетого до гола ангела, а просто быть рядом. Я сниму эту шляпу со своей головы, она чужая, шляпа эта, да к тому же не моего размера. Я сильное, красивое небо и это моя стать тут, я умею любить и быть любимым умею тоже, я знаю толк в людях, я умею им нравится и желать добра, - я умею это, я способен это делать, почему же я ползу как вошь в твоей душе?.. как пустая погремушка не твоей к тому же судьбы?.. отсечённой от меня. Сокровенное это созерцание имеет волю тут, а я сам как вопрос без ответа, кому я хочу быть полезен в своём я, или хотя бы правильно понят, или даже просто приятен как факт общения со мной, а? Это не сумасшествие, это просто результат наших коллизий во мне самом. Надо как-то взять себя в руки и перестать чинить этот примус в своём я, перестать его преобразовывать в некое третье произведение для тех, кто сокрушён сам в себе, смешно сказано почему-то. Я ведь краюшку хлеба нашёл, ну и побежал с ней куда-то, в упыриные эти дали, с камнем за пазухой сел на стул, и давай чихать, ну да вот ещё что - я после об этом доскажу.

30 октября 1

1.

…что-то коммерческое, может быть. Я, признаться, обескуражен, Королева, этим текстом, он как-то за глаза плюёт, то есть ставит в неловкое положение меня и вас, мне кажется, по причине недоброжелательства, а откуда она, причина эта, в общем-то станет ясно, если мы размотаем клубок, парадокс в том, Королева, что вы сами ничего не улавливаете толком. Я чувствую как вам надоело столкновение этих взглядов в вашем я, а зачем они тут пересекаются и откуда эти взоры идут, на чьём лбу горят отсветами эти очки и для какой надобности вам самой это знать.

Да, во всём мера должна быть, доверительный ли это разговор, или просто волна доносит говорливое эго чьих-то суточных мыслей в ваше небо; пасека слов, так сказать. Я просто думаю об этом, мне кажется мы выверяем какое-то пространство, возникающее при соприкосновении смыслового поля с адресом мысли в нём, а проявленное это поле или оно ещё только зреет в устах. Я почему-либо оправдываю те или иные сопоставления, намеренно оправдываю, делая это из лучших побуждений, а не потому, что хочу непременно прав быть перед вами. Как плотно ни кажется это пространство, а в нём лазейка есть, но только, Королева моя, это не та лазейка, в которую тараканы от ума прячутся, это видимость для нас с вами, а вот то, что нам нужно постигать кропотливым трудом, не имея при этом ничего от себя сказанного или прибавленного по скорости письма или из простоты, может быть, как бы выходящего, да ведь вы шапку ту волос завитых не зря потеряли и образ имеете неба в себе как лучшего пространства, и вам следует об этом небе позаботиться безотлагательно, просто очистить его от наносов беспринципных воль в себе, прямо идя к тому, кто любим вами и не дожидаясь, что контуры воль сойдутся в единое пространство сейчас, потому что, Королева моя, всё, что есть великого, идёт от любви и ни от чего более, так сказано.

НОЯБРЬ.

1 ноября

Зеленоградская

Я думаю о позитивных пространствах, я стремлюсь к ним в себе и это моё кредо. Передо мной творческое небо, я знаю, оно ждёт моего применения и я иду к нему. Я нацелен на настоящее время здесь, потому что я упрям. Я вижу как небольшое пространство становится малым пропуском, то есть оно движется в настоящем времени вместе со мной здесь, и это многое поучение для меня. Мне не нужно жить под чужой звездой, у меня есть своя, моя малая толика этого неба, освещающая мой путь здесь. Мне не нужно бежать за чужим мне самому, потому что я вижу своё пространство. Оно нуждается во мне, в моих проявленных полях, в моих проявленных явях в них, в моих пробуждённых словах, сказанных не во сне, а в любви. Во мне есть эти слова, я знаю. Я знаю, что они сокрушат любую дрянь, в какие бы одежды она ни рядилась, как бы она ни называла себя здесь и под чьей бы личиной она ни шла, называя себя потоком славы, бурлеском дней, да чем угодно она ни называла бы себя, я узнаю её тут и она исчезнет от этих слов, сказанных мной. Она станет неприемлема тут, ей не найдётся места в моей душе и не только в моей – она примет свой подлинный образ, и станет видна как то, что она есть на самом деле. Без отчётливого этого видения она словно бы прячется под видом тех или иных слов-состояний, она как пустое, праздное небо пожирает пространство любви, поднимая тучи пыли в сознании, осеменяя и давая ростки подлых низменных путей, оставляя без покрова мою волю и она как бы лежит в тумане, но нет этого более во мне, нет, и не будет. Я не имею к ним притягательности в себе, к этим путям, они не идут во мне, ибо нет для них моей воли в себе самом. Я переживаю пространство как луч света и я знаю, что есть любовь, и она превыше всего тут. В ворохе дней я жил, и живу сейчас, как право на искание лучшего неба, и вот оно во мне оказалось, с ним я иду, с ним я жив и здоров сам в себе, с ним я любим тобой и с ним мне хочется быть в себе здесь. Во мне всякая сила вольна с этим небом в любви, всякая даёт добрый плод и оставляет след для разумного царства здесь во мне, для разумного понимания созданного мной пространства в любви, и я хочу, чтобы ты знала об этом. Я кружился как подлая птица в твоём поле, не умея понять этого кружения как плохой любви, как плохого отношения к тебе, поверишь ли, - я так думал, что опыт всякого я нужен, что любая сволочь, которая в дом твой войдёт, краше сделается, не-ет, не будет этого отныне, не войдёт она более для украшения себя здесь, нет ей пристанища тут и не посмеет она коснуться злыми очами твоих минут во мне, это я сказал, и так стало отныне.

Сколько лет я жил в отчуждении от твоего я, думая, что приближаюсь к тебе, думая, что я поле чистое несу нам в руках, думая, что мы сами свет свой узнаем, ну вот пойми же теперь обо мне это подлое пространство, которое вылущить нужно, не стесняясь и не ставя благородную цель познания, нет его там, в нём – нет этого познания. Я знаю, что ты добровольно ищешь свет во мне, сама его видя, а не потому, что он как-то тебе силой принуждён был или как-то иначе, пессимистичное это небо отринуть отсюда надо, я против устрашения как такового, против, и всё. Не с чем ему тут идти. Мне вор в твоём доме не нужен, а это, устрашение, и есть он. В нём пустое поле как память минут идёт, - так вот вон пошёл.

4 ноября

Я почему-либо осмысляю часть времени, я делаю это по каким-то причинам. Большое хорошее небо струит свой свет и я вижу его вместе с вами. Я делаю это проекцией в свою память, чтобы оно понимало меня, понимало нас вместе. Я решил подумать о нём вместе с тобой, зачем? опережаю я твой вопрос, разве мы близки настолько, чтобы понятийные смыслы, сопереживаемые нами, могли определять, определить сейчас как наше общее пространство здесь?.. Я в немости иду в общем-то, то есть ощущаю то, что в словах кажется чем-то важным, а на деле полная ерунда, о которой и сказать нечего по существу, отсебятина, в которой смысла не больше, чем в любом кажущемся нам самим объекте. Ты ведь чувствуешь это небо также как и я его чувствую собой, как некий определяющий нас смысл здесь чьих-нибудь… прости, - позитивные результаты нужны нам обоим, и немалые; я чересчур твоё пространство ухватил было и давай его размечать в настоящем времени нас, а по существу что, верность пути, верность сознанию пути и в нём мы сами, как явленные друг другу проекции здесь, в оправе от чересчур влиятельных взглядов на свойства этих проекций, можно так сказать. Мне хочется видеть тебя самому, ну, просто видеть – как ты живёшь и почём хлеб в твоём доме, а ведь я никогда не думал об этом, так в волшебном сне часто бывает только видимость, а на самом деле этого нет как поэзии разума, может быть, или настоящего воззрения на процессы, происходящие здесь. Я вышиваю золотом это пространство нас, то есть ощущаю его здесь как происходящее с нами самими всё-таки состояние, а не с кем-то ещё, кому невдомёк эти мысли ты-я-мы, мы как я, или мы как эго наших с тобой минут здесь, в которых память проявляет свои возможности в наших я, делясь, таким образом, на то что есть и следующее за ним что-то. Я просто переживаю это как настоящее время в нас самих, и мне кажется оно лучшим временем. Я понимаю, что ты не всегда веришь мне, отчаиваясь понять кажущиеся пространства как свою собственную волю, не всегда ощущая её таковой и веря, что кто-то имеет больше прав на неё в себе, чем ты сама, что чья-то воля лучше просто потому, что она вербует больше самосохраняющихся смыслов здесь, то есть утверждает что-то более активно, чем ты сама и потому она имеет эти права на настоящее время в наших я, как владелец их, я понимаю это. Я ведаю, что творю, вот принцип твоей воли, он таков и это мне нравится, я сознаю, что я делаю и это лучшее сейчас - это лучшее, а не то, что могло бы быть. Во всём нашем ауме мы живём сами, пойми, во всём его пространстве, наука жить только помогает осознавать это свойство души здесь. Давай мы сами разберёмся во всём, что происходит между нами, то есть что для нас важно здесь как то, что помогает жить в согласии.

Между прочим, Королева, - я о вас ведь думаю, а не о том, что у нас с вами общего, так сказать, т.е. я хочу вас понять как правильно развивающееся пространство в себе. Думаете вы об этом проекторе смыслов в вашем я или нет, он всё равно есть для вас. Он – то есть то, что так называется – делает это пространство вашим домом, и даже сейчас, когда вы ничего о нём не знаете в себе самой. Мне хочется, чтобы вы знали. А как? Позитивно, разумеется, только так. Я продуманно определяю эти смыслы в нас. Может быть, мало быть в форме строящегося объекта памяти, надо ещё уметь узнавать это строительство в себе как некое необходимое действие. Во всяком случае, я бы хотел, чтобы ваше я воспринимало объект силы как постигаемое всё-таки. Понимаете, выброс воли в область сознания может происходить постепенно; это важно понимать прямо, постепенность эту понимать как таинственное приложение сил, такое, которое не сразу видно, и обретаемое не сразу, а только по прошествии времени. И ещё надо вам заметить, что полюса двигаются – ну да, по-настоящему, и это не шутка авторов публикуемых корреспонденций, а прямое соответствие действительности сейчас. В нас самих эта сила двигает нервные окончания и мы становимся как бы немного рассеяны, или несообразны, но это временное состояние организма, он найдёт полюса и станет восприимчив к ним. Простите, что я не отчётлив, - причина та же; полюсные градусы смещают потоки и мы видим неопределённость вместо правильно освещённых объектов - я так думаю. Что же касается определяемого пространства, то это тоже зависит от состояния потока всё-таки, который мало-помалу сдвигает лунный серп в направлении севера и кажется, что что-то неправильно; на самом деле всё правильно, и поток выровняет, - уравновесит, можно сказать, то, что достойно равновесия и вообще позитивного результата.

5 ноября 2

Да, здесь это продолжение письма о том, кто прав бывает больше. В нас скопилось много недосказанностей; мы сами порой бываем не выражены из-за непризнательности друг другу, и так далее, то есть из-за того, что не умеем признавать какие-то вещи, и терпим убытки в состояниях, недополучая сами в себе себя же. Я здесь кому-то должен объяснить сам себя, или показать то, что должно быть увидено, но вот я нажимаю клавишу-цифру и она строит какие-то ряды поверх значений, укладывая голос в память моего компьютера, а затем я воспроизвожу это для тебя, для твоего уха, в котором я живое воплощение твоего я-здесь, я память слова и я – память без слова, одномоментно…

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

(ты тоже) осознаёшь это. Я душой говорю здесь с твоим я в себе, чтобы подумать вместе, вместе нам нужен надлежащий обмен мыслями.

Видишь ли, сила осознаёт себя таковой, когда она имеет приложение. Во мне приложение силы творческое поле моей души. Я – дарованное это пространство, и я же – его царь, ибо я живу в нём как царь, или как царствующий дом, и вот я иду издалека к осознаваемому мной состоянию здесь; я вижу его в себе как настоящее время мы и я слышу его позывные.

Ну, вот ты слышишь меня сейчас. Во мне есть это эгосодержащее пространство тут, и я прошу тебя быть во внимании ко мне. Простое обнаружение /нрзб./ может сделать нас зависимым пространством. Я протёр очки, и выслушал сообщение, о чём оно говорит мне. Оно произносит слова как кажущиеся противоречивые проекции в память и они становятся мыслью здесь. Они как бы перестраивают пространство сейчас на нужный лад, на правильный, не имеющий сдвигов в памяти, и потому хороший.

Будьте точны, и не позволяйте себе вслушиваться в материю там, где её нет; её нет в часах без любви, без радости и всего того, что создаёт жизнь здесь. Вот ваш рассвет, - вы видите его на осознанном расстоянии.

6 ноября

Да, вы правильно поступили, сознательно удалив этот текст, он не вашего ума, и вот ещё что – вы прямо идите, и не спорьте ни с чем; это не нужно делать. Оно, видите, не стоит ничего, липнет к ушам и ответа ждёт, а вы не давайте его, потому что его нет у вас. Такового ответа вообще нет и оно хочет его найти в нас, но мы его тоже не имеем. Мне не нужно лететь аббревиатурой, чтобы вы смогли верно понять это, - я знаю, что наше право исключать из своих минут некоторые состояния, не совсем честные, - я так думаю об этом, - вполне реально; это право человека тут. Да, именно так, - право человека. И это право, наконец, приобретено нами. То, что душе мерещится в чувственном мерцании, не слишком справедливо бывает, - я бы так сказал об этом вам сейчас. Я хочу, чтобы вы понимали небо как часть своей души и это понимание есть в вас, я знаю об этом, что указывает ваш путь. Я пересекаю взором пространство лабуды, то есть того свободного от состояний с Богом материала в себе, в своём я, чтобы отчётливо понимать его происхождение во мне. Он мне кажется чем-то вредоносным, засоряя мой ум и делая его по меньшей мере неподотчётным мне самому, а я вижу это. Всякое производное от него лишено смысла жизни во мне, оно не воплощает её, оно стремится урезонить во мне эти смыслы, чтобы я начихал, простите, на них и стал тупым подражателем ничего не значащих величин в себе сам. И приметьте это сам! Я сам им становлюсь, а не меня кто-либо заставляет это делать. И вот я, попросту говоря, не делаю этого – я не подражаю. Вот так просто я поступаю в себе самом. Я не подражаю ни одному из этих обскурантистских мыл и это делает меня честным человеком. Я не вижу повода это делать, - его нет для меня, этого повода, связывающего моё я с областью, не существующей для меня как порядок воли. Но вы-то, Королева моя, не так устроены и вам надо понять, вам нужно понимание, где сила воли требует состояния, а где его следует избегать как почему-либо не важного для вас самой.

Память силы. Я живу в памяти силы, и вот её-то и следует поднять сейчас из небытия. Это сила любви. Я претендую на роль третейского судьи в вашем эго сейчас, и вот абсурд, к которому я прикоснулся в памяти, сделал меня несколько (не совсем точно сказано это, необоснованно, может быть, для вас) несгибаемым, несколько упрямым до невменяемости или – до тупого непонимания, простите ещё раз! это выражение совести в казуистике слов, из которых я и сам желаю выбраться невредимым и не вредя вам тем более, ни кому-либо ещё. Во мне безжалостное небо требует отчёта в поступке, который я не совершал, и уж тем более вы его, вы о нём в себе ничего не знаете по этой причине. Он не был совершён мной, этот поступок, и я не имел согласия, или несогласия с ним в своей душе, поскольку этот поступок не был мне известен. Я не имел знания о нём в пределах своей воли, а так как этого знания не было во мне, в моём эго, то я не имел возможности - как не имею её и сейчас - производить какие-то мысли о нём. То есть моя память не отзывается на требование, исходящее от чьей-то воли в моём я, иметь суждение или приобретаемое знание в связи с ним как состоянием своей совести. Но вот я начинаю догадываться, то есть строить догадки об обретаемом мной суждении по поверхностным взглядам, в которых я вижу свои отражения, и мне становится понятно, что истощающее тут мою волю недоброжелательство имеет свою причину, о которой, как я вам уже сказал, мне ничего не известно, а стало быть, и вам тоже. В чьём-то устремлении я выгляжу как пассионарное небо, мешающее празднословию расточать недра моей души, растаскивать их на мелочные заботы о правдолюбии в рамках одной воли сознания себя таковым, и что же получается - что я содержу себя под колпаком этой воли, как прииск этого сознания, и не имею надежды на настоящее будущее, будучи, Королева моя, упредительно лишён такового в этом самом бессменно, так сказать, соблюдающем меня в себе небе, о котором я ещё и заботиться должен как раз в смысле этого поступка, которого я не совершал, оказывается. Так вот, Королева моя, я готов согласиться с любым посланием в эти отсутствующие для меня самого дали, лишь бы они перестали видеть меня в своих снах совершающим что-то греховное и неудобоупоминаемое для вас, да и для меня тоже, признаюсь.

Воображаемые эти сны становятся чем-то вроде аморфного тела, липкого, бесформенного и никак не определяемого, поймите это - его невозможно определить, потому что оно состоит из образов, не имеющих силы, они не умеют молчать, ибо их воля в говорении чего-нибудь, да, так, неважно что, лишь бы выйти из молчания, они шествуют из беспробудных снов пьяниц этого мира, пьяниц, не владеющих собой, и целиком принадлежащих той воле, к которой они прикоснулись, чтобы перестать осознавать себя как стоящее здесь пространство своей судьбы. Как обслуживающая их масса слов, кочующая из ума в ум, таковы и они. Бесчестие ложится с ними спать в узкую постель, самодовольно хрюкая [снимая бельё заботы о душе тут], убаюкивая сознание неимущего мол я тут и ты со мной, ну, и вместе мы пара. Я что-то лучшее должен сказать вам, мне, обеспокоенному вашими снами, отторгающими вашу явь как кристалл честности, честного отношения к себе самой как к субъекту собственной воли, надлежащее надо понять как способ взвихрить вашу волю из состояния инертности, позитивно взвихрить, а /не пропущ./ утюжить поверхность чем-то вроде скребка сознания. Дружелюбие и состоятельность, эти два суть здесь - два качества.