Прекрасные времена. Часть 1

Я свободен от помыслов о чём-либо несостоятельном в нас, пойми, и мне нравится это положение вещей, мне хочется больших представлений о тебе в своём я, большего разумения, прости. Я предстаю перед тобой в качествах, свободных от созерцания и потому движимых пространственной свободой мысленного взора отсюда туда, где мы с тобой вместе сейчас. Вместе! ты слышишь меня?..

Я предвосхищаю некое устремление пробежать 100 км пути за 300 мин, т.е. по 20 км за час времени, я устал двоиться в твоих глазах, как полоумный визитёр твоего я, я сам! не спорь, как бессмысленный парламент птиц, для которых воля не представляет интереса, поскольку они вольны выбирать своё небо как состояние с миром минут. Вокруг ты, а где же я? Всё-таки я паранормален ещё и не осознаю своего местонахождения. Я пресекаю всякие разговоры о вообще разуме или – вообще сознании, я же знаю, что ты их терпеть не можешь.

Вы очень добры, мой славный Учитель! Очень! Встаньте с дороги, вы же сидите на ней!

Я сам знаю, не морочь мне голову, и почему ты кричишь? Тут сильный ветер, это так, но это не значит, что надо орать. Я как сила воли иду к тебе сегодня в себе и потому – присядь рядом на этот путь; тут стоит подумать кое о чём. Я не стал говорить тебе, что ты стоишь моих минут, и не о том речь. Сядь тут, не стой над душой. Обо мне нечего беспокоиться, подумаем о тебе.

Я присела на дорогу и перестала сомневаться /в возм./воле моего Учителя обо мне; он видел то, что не видно, или – не заметно – было мне самой. Я, как хрустальное яйцо пространства, преломляла свет, сама исчезая в его потоках, и это делало меня практически невидимой в этом свете, в этом почему-либо реально существующем свете сейчас.

Мой друг, - сказал об этом Учитель, ища взглядом точку воли во мне и, не находя её, удивлялся, - искал тебя всю жизнь. Почему ты не нашлась для него?

Я затерялась.

Везде? – переспросил Учитель меня об этом.

Да.

Вот как, - он поджал губы, - вот как! – сказал он ещё раз после этого молчания, - но ведь ты знала, что он ищет тебя повсюду - и молчала?

Мне не хотелось честно отвечать на этот вопрос. Я просто думала, что надо постараться уйти от ответа, ну, как-нибудь избежать его. Учитель внезапным скачком памяти приблизил меня к себе и сказал так об этом, прямо в ухо

Ты стоишь в его глазах… Уступи!

Нет!

Я резко встала (поднялась, вернее), и стала отдаляться.

Учитель внезапным скачком памяти приблизился ко мне

Ты стоишь в его глазах. Уступи!

Я растерялась ненадолго, память дрожала в обрывках/образах слов, отторгая их от себя.

Нет такой воли в Боге, - это было сказано почему-то вместо подлинного ответа, - её в нём нет.

Ты неправду сказала сейчас. Об этой воле все знают, даже я! А ты лжёшь.

Я подумала: тысячи световых лет летят, чтобы строить нас в себе самих, тысячи беспредельно быстрых ангелов летят к нам отовсюду, чтобы постоять крыльями в нашем небе. Видимый свет и тот дрожит от их присутствия.

Я подумала: и ты, Ангел мой, позволишь мне сказать это моему Учителю тут?.. Да? Позволишь?.. Я молчала пока шли эти мысли. Мой Ангел взмыл в небо надо мной и строил там догадки.

Хочешь, - я сам скажу настоящий ответ? Тот, который от Бога пришёл к тебе? Бог думает, что мы пара, и ты от себя отказываешься ради меня здесь.

Ну, - может быть, - сказала я и поднялась, чтобы уйти с дороги – той, на которой мы оба сидели. Я сделала вид, что не поняла этого ответа, что я даже толком не расслышала его в себе. Я далеко ушла от того места, где мы оба стояли в волшебном этом сиянии, чтобы сейчас рассказать вам об этом, как о бывшем со мной. Что сказал тогда Бог, глядя на нас сквозь эти поля в себе, я восприняла сегодня здесь, будучи там.

17 ноября

…всё ведь как-то волшебно должно происходить, хорошо, по воле чувствования, по особому счёту его, по настоящему – я так думаю, по какой-то теории это невозможно понять, а вот по чувствам – да, возможно, ну пусть, я подумаю об этом.

\/

Да, Королева! Вставайте, просыпайтесь, - уже утро и нам пора идти. Я сильно изменил ваши представления о вещах, подумав, что дорожная пыль может поднять тонус, настроение, но вот вы увидели то, от чего стоит отвернуться, всё-таки - я так думаю, и просто следовать своим путём, стараясь избегать сомнений на этот счёт. В этом море нет волнений, как-то не предвидится их в нём; оно лежит спокойно в своих берегах и дышит светом, отражённым от его поверхности вод в чувствах, спешите себя объявить независимой от них, иначе они наделят вас своим воображаемым светом и вы будете век кружится тут в танце, как зачарованная собой домашняя игрушка или память о волшебных днях. Нам, знаете, не пристало делиться на составляющие элементы!.. Верхние доли поют, нижние отзываются и так далее, а позиции остаются прежними. Не пристало это нам, Королева, и парадокс лжи в сознании – тоже, знаете ли, никуда не годится. Богу угодно тут небо кружить, пусть; а я вам говорю – не кружитесь. Вставайте и идите. Сложение сил в вашем я-сейчас сохраняет волю пространства.

Я не стану объяснять значения этих слов, я просто выведу вас отсюда, от этих вот належей брехни на вашем я, которая корни тут, кажется, пускает; пусть не будет её больше. Во мне сила воли пробудилась от спячки, в которую я впал по неразумению определённого поля над собой. Да, истинный Бог светел, и во всём, к тому же. Мне, заведённому как часы, бить охота это пространство брехни, время подошло это делать. Подумайте вместе со мной, Королева, почему столь долгое молчание вдруг отозвалось криками о формализующих его поверхность взглядах, о каких-то там далях, вышколенных под внимательным наблюдением, о чепухе, словом, которая чем уши заткнуть ищет. Стоит ли обижаться, Королева моя, на неопределяемое пространство – ведь оно не определяемо и таковым остаётся. Я чересчур полновесно к нему относился, предполагая в нём силу судьбы своего я-здесь, силу ответа, за которым я нёсся, как за хлебом жизни, в себе. И придумывал за него все свои формы в нём же, и что я увидел теперь, что я увидел, - что формы эти пыль, да. Я не перестаю удивляться, Королева моя, чему-то особенному, своеобразному, любящему, а вы ведь тоже?.. Я войлок за воздух принимал, кажется. Я, в общем, шар получаюсь для вас, набитый кулёманными мыслями, отчего это так? спросил я сам у себя - сам у себя спросил, я не у вас это спрашивал, отчего это я так средственно поступил, получается, что я вообще не думал, а так просто, ну как-то так.

Вот что давайте сделаем сейчас с вами, мы станем мерить пространство своими взглядами, и увидим в нём кое что, - весьма обоснованно увидим, польза великая прибудет, как мне видится это, от своего места здесь во мне. Где-то там пыль осела в наших я и небо ясное увиделось во мраке той ночи, от которой бежать хотелось, как раз сюда. Мне надо понять с вами одну прекрасную историю, которая произошла в нашем с вами я, какая это история? Хорошая, Королева моя, да. Я знаю, что она хорошая, что это умаление пересыпанных солью страниц не имеет значения сейчас.

Я чьё-то подобие сейчас?

Я, Господи, не вижу этого, то есть, я не нахожу в тебе отражений чьих-либо следов сознания сейчас, ты сама со мной идёшь в воле. Я должен понять как-то, или, нет - точно понять, чьим интересам подвержена бывает твоя воля, почему она плавится от соприкосновения - почему она становится мягкой буквально, как будто в ней нет меня, и ты думаешь, что какое-то поле выносит за скобки все твои умозрения, я бестолково сказал, понадеявшись на слух.

18 ноября

Да давайте же говорить! Да, поле бездействует сейчас, - я сам не знаю, что оно делает тут. Вот что. Ваша аура сама знает, я пойму, в чём тут дело, это состояние моего я.

Воздух сильно накалён чьими-то прилежаниями, и я думаю, что память реагирует на них, регистрируя, вернее, отстраняя от себя плохие звуки. Вам нужно просто понять, что приём этих звуков сильно искажает пространство. Сильная воля это состояние добра, поймите, вы сердцем поёте этот звук добра, а в вас память идёт чьих-то ещё воль, да послушайте вы, что вы всё отворачиваетесь от меня. Вы постоянно прислушиваетесь к потоку сознания и это делает ваше небо проницаемым для воль, о коих сказать нечего тут. Битва гигантов неба породила тут это пространство общих формулировок, я – то, я – это и так далее. Я есть. Двигайтесь дальше, вы воспринимаете пространство как движущееся здесь поле, выраженное в памяти я постоянным смещением воли из собственного я в сторону сообщаемого вам движения в памяти, чем и сопрягаетесь. Я вам сказал об этом, Королева, прежде. Думайте о пользе времени. Душа видит свет, и его не отнять у неё никакими ухищрениями, простите за это общее выражение состояния воли в нас самих. Дурная слава не повод для истощения сил, и не имейте её, пожалуйста, - я вам это говорю, вы не избежали оккупации пространства простым оговором. Эти чучела – не воля, Королева моя, это их программы, движущиеся в нас как избыток словесных форм сознания. Я как кричащее небо иду сейчас, как парадокс некоего пространственного устремления, усмотрения тоже, как первопамять, может быть, проверенная временем мы здесь. Бесполезно терять время там, где его и нет, и не было и взяться неоткуда, то есть как мир, вы подумали, что я навязываю вам это состояние, но этого нет, Королева моя! Когда форма волнуется, значит она строит себя в сознании, значит, она ищет проявления в нём через путь - через тот самый путь в любви, который идёт и не дозволяет собой манипулировать в нас. Богу угодно жить здесь, в этой волнующейся форме, и не иначе. Сила есть мир, и мир с нами – это воля.

Внезапное чувство озарило мир и он состоялся как единственно возможный мир здесь, и в нас эта память идёт о нём. Ну и верьте ей - она же знает, поймите, его, этот мир лучше нас, потому что мы ушли от него в кичащиеся собой состояния.

Я что-то другое скажу вам сейчас, моя мобильная связь оглохла от звонков. Я ветер принёс, ну вот так. Да, я, оказывается, сделал это движение состоянием во вне и пространство, осыпав меня горстью монет, стало проявлять ответ (свет-?). Я выразил это в форме кондуктор связи спит, да он не спит, он поступает правильно, отделяя важное от не важного, пустое от полного, привычное от непонятного - да, непонятного. Я прошу вас – не деликатничайте с той памятью, которая просто отмывает деньги в глубинах ваших вод, я не верю ни в какие пожары душ на основе чистогана, а деньги эти, уворованные в примитивных обстоятельствах из-под высокого лба, извините, очень сильно хотят быть найдены, должны выйти на свет как жульническое поле. Высшая польза никак не оправдывает их состояние без примера - без того, что так называется в нас, пример, как способ решить задачу подобий х + у = я, стало быть, у + х тоже я, только немножко другой всё-таки, что это значит?.. А вот что - память обрадовалась, узнав, что её нашли, но вот только в руки она не даётся тому, кто обрёл её, заведомо зная, что она не ему принадлежит.

В нас журчит ручей слов. Я понимаю жест…

18 ноября 1

Да, давай продолжим тут этот разговор, с чем сопрягается твоя воля сегодня сейчас здесь. Ты помнишь…

Позволь сказать. Она сопрягается с тобой.

Со мной она сопрягается во сне, а наяву ты живёшь сама. Во сне я вижу тебя в настоящем времени мы.

Ну, хорошо – пусть так. Пусть Учитель скажет об этом мне.

Я полагаю, Королева, что ваше эго сознательно расширяет границы сна, потому что оно привыкло держаться особняком и не имеет причины выражать волю тут.

Я сожалею об этой неудаче; почему она произошла?

Вам не должно так думать. Это сознательное поле, и в нём много минут принадлежит вашим рукам. Суть происходящего в том и состоит, чтобы понять плазменные шнуры.

Что такое плазменные шнуры?

Потоки воли, исходящие от хозяина этой воли к вам; они соединяют пространства воздуха с помощью сознательных импульсов, впечатлений, состояний, или – обычных слов, напрягающих мембрану памяти. Как катушку проводников, защитный слой этой катушки суть воля. Катушка полагается на этот слой, т.е. память верит воле своего я. Да вот что, Королева, вам ведь хочется тут понять, что вас ограничивает, заставляя держаться в отдалении ото всего, что вам хочется видеть и т.д. Я найму сыскное агентство, вернее, сыщиков, уверен, что память обнаружит истощающее её небо и вернёт себе то, что с неё сняли как охранную зону, да.

Мы вынуждены были вращаться среди некоторого количества людей (идей-?), хорошо нам знакомых, как казалось, а в общем-то - незнакомых совершенно, как выяснится это позже (без объяснений). Они, эти люди, ничего, в свою очередь, не знали о нас, но при этом умели обращать на себя внимание, держа его в напряжённом ожидании для того, чтобы, сохраняя дистанцию, отчуждать на себя ауры. Я говорю сейчас совершеннейшую ересь по-вашему, однако внемлите. Это свойство, отчуждать ауры на себя, бывает двух-трёх родов, один из которых снабжает их судьбоносными мотивами, другой заставляет сходить с ума от любви, а третий (наш с вами) объективизирует их в своём пространстве как уподобленное себе небо; проще говоря, употребляет для своих нужд в контексте текущего времени. Я вам преподам урок возвращения себе своего собственного тела любви (это аура света). Надо понять мир как световые волны, пронизывающие его пространство везде - в памяти, в сердце, в состоянии я здесь – и тогда этот мир отзовётся на присутствие воли как на светящуюся точку. Я различаю эти точки как проективные пространства.

Я думаю, надо постараться выбраться из этого «войлока» памяти. В нас есть позитивная воля, которая хочет света, и не нужно мудрить, ожидая, что вот, мол сейчас это свалится сверху или подаст руку снизу. Я вижу, Королева, что вы чувствуете на переднем плане, какая память почему либо снедает пространство и что высшая форма вполне реально может сделать её несущественной, несуществующей для вас; здесь нет противоречия, одна борьба за передел этой памяти – чья лучше, та и достанется мне. Вот глупость поистине. Неправдоподобие, кажется, перестало пожимать мне руки. Я, волею небес, перестал двоится тут перед вами, ах, да пожелайте мне успеха, Королева, и я забуду все ваши горностаевые мантии, которыми вы прикрывали свои больные ноги от моего внимательного взгляда. Я вам верю, а раз так, я думаю, что полу решительность моего я не позволяет мне давать вам советы или проводить время в рассуждениях о безначалии (в том его смысле, в каком оно отсутствует в разряде воль) синиц, но только вот что, Королева моя. Подайте руку тому, кто в ней нуждается. Кто хочет быть понят вами и стесняется обратиться. Кто хочет, чтобы его аура лежала на вашем лице, и мне не придётся стыдливо отводить взгляд от пересортицы в состояниях с вами, происходящей из надуманных ситуаций, не облагороженных ничьими мыслями. Ваш дом полон любви. Почему вы не знаете об этом? Почему все ваши старания управлять собой как движущим пространство эго, остаются втуне, не имея знаменателя по себе. То есть, будучи проявляющим свойством материи звука, вы состоите в связи с объектом собственной воли, который вам по праву принадлежит - как настоящее время я, я это имею в виду сейчас, а его судьба зависит от вас, от вашего расположения. Я проецирую в ваш ум свои соображения, которые собраны в этой книге в отдельные главы, и я бы хотел увидеть их вместе с вами.

Разум не испорченная игрушка в руках пьяниц. Я думаю, вы поймёте меня, осмыслив этот странный посыл души телу.

19 ноября

Что хочет быть выраженным? Этот вопрос сознания ауре света задан, что, получив сильное устремление в верхних позициях я, хочет быть выраженным здесь с помощью этих рук, этого сознания, этого я мной здесь, что поручает меня этому небу, проявляя в нём индивидуальные особенности моего присутствия, подразумевается моя воля, соотнесённая с ним в этих минутах моего я-сейчас, как подобия, может быть, - подобия ему самому, с коим я живу в себе сам, поднявшись площадью сознания к этим небесам, заведомо, загодя! поднявшись, может быть, претендуя на образ своего я в этом небе.

19 ноября 2

2.

Давайте подумаем вместе о состоянии ваших дел здесь, Королева моя. Мне представляется это немаловажным занятием, это обмысливание текущего плана реалий, в вашем я застряла книга, да, можно так сказать. Эта книга или сборник такого рода объектов мысли, о которых, или для которых нужны по меньшей мере два фактора для продвижения её в пространстве, со-путствие и со-знание. Я дам вам объяснение этих значений в координатах времени сейчас. Вы находитесь в своём поле, которое, одиноко взирая на эти структуры мысли, помышляет об определении её пространственного назначения, которое, как вы изволите думать, не совсем вам принадлежит, а если точнее – совсем не принадлежит, так как вы не являетесь её автором. Это произведение сохраняет ваши индивидуальные проекции памяти в качествах, и это тоже важно понять как основу мысли. Я высшая форма сознания и устремлённость к ней есть высшая польза. Я не несу сейчас никакой новой информации, в отличие от я высшего образа мыслей – в нём, в этом высшем образе, сохраняются силы для моего принципа воли и я имею к нему непосредственное отношение как носитель личного времени в этом пространстве сейчас, которое он напитывает этими силами, если я сам буду переживать его пространство как своё, имеющее ко мне отношение как почему-либо соответствующее мне самому. По каким признакам я узнаю об этом сам – об этом соответствии?.. По величавому течению мысли в моём я-здесь, по моему собственному образу, который я вижу в отражениях, по созерцаемому мной пространству здесь, которое выявляет для меня лучшие свои качества, не применяя прихорашивания передо мной, не прибегая к нему для устранения мысли о подделке, свет из окна назовём это сейчас и мы видим его собой, своими именами, если хотите. Читающий разум обновляет пространство здесь, выхолащивая знаки невероятной глубины памяти, содержащиеся в анналах наших я, и это даёт мне право говорить о беспробудной спячке, которая окружает мир любви. Выхолощенные знаки не имеют силы и мне не с чем соединять их в своём сознании. Я берегу ваш ум от их значений. Вы проявляете память, которая принадлежит нам обоим, и мне кажется, что вы узнаёте меня по этим проявлениям в себе, я думаю.

20 ноября

Мне хочется сказать вам обычные вещи, я в любви – это радость, и это всегда так; то, что не приносит радости не есть любовь, это пещерное обывание памяти, в котором происходит то или иное состояние, обнажает поиск чувств [но не сами чувства], определяя их как пространство индивида, и вот я, понимая это, отдаю себе отчёт в проявлении заботы о них в своём я; да, я забочусь о своих чувствах в видимом мной. Я полагаю, Королева моя, что высшая забота сердца есть жизнь в любви, и мне кажется, вы также. Я бы хотел, чтобы ваша воля выражала радость присутствия здесь. Давайте хоть сколько-нибудь обрадуемся друг другу, в нашем я есть это место для настоящей - для настоящего состояния радости и мы немысленно обращаемся к нему, для думающего эго оно недоступно. В конкретном образе пространства всегда есть оболочка, разумеется, с виду (я не всегда был уверен в этом, а теперь знаю точно) сопряжённая с объектом воли во внутренних мирах того я, которому эти миры подчинены бывают, и посему, Королева, миры эти отражаются там, где память изберёт для них место, подходящее для насущной… для насущного в нас соединения с волей света, память приискивает это место сама, создавая образ поразительной верности, отражённый от целого конгломерата пространств, в которых он существует как реальный план, или – как подобие проявленных событий, состоящих из не обозначенных ещё ничем областей памяти я-везде. Это неимоверной силы радость, обладающая способностью проницать состояния сна в нас самих, или, как я уже говорил, сил памяти, связанных общим контекстом времени во вневременном пространстве. Мы хотим порождать радость, отдавая её пространству здесь, я появляюсь в вас для неё, - для выражения этой радости, освящённой любовью здесь. В нас призыв воли звучит как Богоугодное поле примирения, в котором мы оба, ты и я, равны по силе любви - по силе пробуждённой в нас любви Бога здесь в наших, обозначенных настоящим временем, сердцах, расстояние между которыми мысль, бегущая в строке. Я пою гимн нашей любви, я делаю его доступным слуху сознания, вне которого он, может быть, и не слышен даже, а я так хочу, чтобы ты слышала его везде, чтобы ты разумом понимала, что это она и есть, наша любовь, понятная здесь каждому сердцу, каждому, поверь, это так.

Мы живём в пору какого-то безымянного альянса лиц, претендующих на наши права, урезонивающие их, облагающие налогом настоящее время наших воль, безымянных этих лиц, о них сказать нечего кроме того, что они везде как чересчур сильное поле, которое складывается из их присутствия в обитаемом мире. Я что-то делаю, чтобы моё имя проявлялось в тебе, что-то берегу, какие-то угодья, может быть, для наших воль. Мне хочется перестать быть кажущимся пространством, понимаешь, - кажущимся в смыслах чем-то совершенно иным, чем объект твоей воли, вернее, я сам по себе. Я запрещаю тебе отныне читать плохие книжки, в которых пишут, что надо бояться Бога, что надо избегать вольнодумства в категориях жизни, любви. Любящее сердце не позволяет этого, сознание не обретает этот смысл – оно просто прячет рот от высказывания, - оно само прячется во рту от этого помысла избегать Бога из боязни. Разум спокойными глазами смотрит на жажду жизни, и поощряет её в нас. Просто – поощряет. Я льюсь как воздух в твои уста, я соизмеряю пространство нас в качествах, и нахожу их отчётливо видимыми в радости. Если бы не было тебя, то зачем здесь я? Для какой цели моё сознание создаёт эти вихри слов. Избегая смотреть друг другу в глаза, мы становимся мелочными людишками, подверженными любой популяции слов, откуда бы она ни пришла, мой май(!)

22 ноября

1.

Во внезапном умалении любви, которое происходило в вашем я, было состояние не-мудрости, происходившее из приёма больших доз алкоголя, безнаказанно и противоестественно, простите. То, что кажется резонирующим таковым не является, по сути своей, в этом состоянии алкогольного опьянения, и мне приходилось отчётливо это видеть в себе не раз. Я проявлял память немысленных пространств, интуитивно чувствуя их присутствие где-то рядом с собой, я ходило ходуном, истощаясь от их присутствия, и враньё залепляло мне уши. Это эгрегоры безнадёжных пьяниц. Давайте тут постоим за себя. По-моему, мистификация определённых проекций в память приглашает увидеть то, что за [забором] преградой сознания разглядеть бывает затруднительно, и это действие алкоголя на наше сознание, вызванное смещением истинного поля своего я здесь, вызывает ответную реакцию пространства аум стиранием воли света. Стратосфера трудится, отсылая, или – посылая частицы своей любви нам, но мы не в силах принять их, будучи погружены во взаимодействие с упорядоченными полями блокирующих наше я пространств здесь, в науми которых лежат или – распределяются по касательной проекции нашей памяти, отторгнутые, или – оторванные от нас самих частицы света в бредовом плену чьих-то замурзанных мыслей. Разум беспокоится, желая отнять наше поле у этих простёртых в никуда рук (то есть того, что делает его таковым, расположенным ниже пояса сознания, разумения этого сознания), разум хочет отделить наше поле от креативов местного значения и мы, убаюканные чем-то вроде соединения с волей Бога, наивно верим, что хищное это пространство и есть свет души, открывающийся нам в проекциях памяти. Заблуждение это столь велико бывает, Королева моя, что буквально целые площади пространств истерзаны бывают выводками потушенных огней памяти я, и притом сильно связанных с плотью, с памятью плоти в нас, мы очерняемся ими, не препятствуя проникать в глубину памяти и сорить там своими мыслями, столь безрадостными, что они буквально остекленяют взгляд и он становится невидящим на какое-то время. В чём же дело. Проективная память требует замолчать эти жертвы собственных убеждений в ограниченности мира, а я вам говорю – не делайте этого, не стремитесь упорядочить это пространство в себе, оно плохо упорядочивается, оно, казуистически извиваясь, требует особого подхода, принимая позу жертвы того огня, которому оно отдалось сполна и, приняв его форму, требует этой жертвы для себя, а что это значит. Вот что. Это значит, что отравленная память любви принимает те значения поступков воли, которые ведут к уплощению воли пространства, она не ищет глубины сознания и не идёт далее примитивных, простите, случек с покорённым пространством судьбы, кем оно покорено. Этот вопрос возникает как право на истощение поля того организма воли, который излучает поток этих частиц в настоящее время я, стараясь получить его пространство для себя, а зачем оно ему. Как я уже сказал здесь, оно ищет задействованности для себя, чтобы продолжать или – продолжить кормление эгрегора своих минут в состоянии я-здесь, ибо как оно само не способно это состояние воспроизвести, не обладая волей пространства о себе. Оно прибегает к устрашению, как изволите видеть, заставляя преемника поля этого трепетать, объявляя его волю… да смешно говорить, как оно ставит на колени, не спрашивая а хочет ли этого стояния разум, Королева моя; разум, как мы видим, мало понимает в происходящем, - как мы видели это уже с вами он не подотчётен этому грызуну времени я-здесь. Вектор времени имеет значение для настоящего времени я, как направляющая перспективу сознания, как выход пространственной цели в настоящее время сознания здесь, я здесь память - так точнее. Я говорю с пространством от своего имени и оно понимает меня, оно определяет мои позывные – можно ведь и так сказать, псевдонаучно несколько; я выражаю это пространство собой, объединяясь с ним в одно целое свойство жизни сейчас, и оно становится моим поддерживающим меня полем, мои [адреса] голоса звенят в нём, мои институты сознания выражают волю, в которой живёт моя память здесь. Я верю в качество этого пространства для меня здесь как лучшего поля моего я, если я силён, если я полон сил радости в моём я-сейчас. Я благодарен небу за это состояние моего я и я могу быть вполне адекватен самому себе, никого не расталкивая, не теряя друзей, не навязывая никому своих мнений и не определяя себя как лучшее пространство в мире, то есть не тщеславясь здесь. В огнях паразитов от любви это невозможно, простите, что я позволил себе это высказывание здесь. Мне хочется, чтобы вы почувствовали в своём доме присутствие истинного чувства, не подверженного течению времени в памяти я, я знаю, что оно есть, оно не горит в чувственном огне сейчас; нет этого огня, подвергающего волю истязаниям и делающего её послушной определяющим её полям, и я понимаю, когда слышу, как вы хотите сейчас, немедленно двигать это поле, даже понимая всю нелепость этого внешнего движения мысли отсюда туда в проективном смысле памяти я; дикарство состоит в том, чтобы не замечать этого движения, отводя глаза. Во избежание суесловия, я хочу, чтобы вы заметили это понятийное, конечно же, представление о вещах, достаточно твёрдой рукой отодвинув завесу, сохраняя при этом своё мысленное поле от вторжения навербованных пространств липы вместо любви. Даже понятийная субстанция этого поля способна заморочить голову своими безгласыми кодами, выводя их на уровень сознательного восприятия в нас, но думайте о хорошем теперь, Королева; да, это важно теперь делать во вне. Все пространства подчинены единой массе слов, в них родится бесконечность автора перемен в нашем я-сейчас, и как следствие и как первопричина позитивного пространства силы в любви.