Прекрасные времена. Часть 1

Я просто прошу не бежать тут кривыми дорогами, только это.

Я тоже об этом же думаю, но только иначе, чем вы. Душа видит свет, и летит к нему, не задумываясь. Абсурд состоит в том, что я и сам ничего об этом не знал. Я понял это случайно, просто потому, что вы замолчали, осознав некое пространство подлежащим удалению из памяти рук, с сожалением констатировав его пустотелость. Желая оправдаться перед вами за этакую глупость, я скажу вам вот что сейчас…

Ангел сказал – чья-то луна с неба упала и те тени ушли [с неё…]

Да, верьте ему! Он знает. Мы сами учимся понимать ошибки в своей любви, поймите. Это так важно понять теперь что значит я люблю, я любим. Это состояние без сомнения в себе самоё, в своих усилиях выразить это пространство так, как оно видимо в этом состоянии, и я думаю, вернее, знаю, что выражение это истинно. И что оно и есть подлинник пространства здесь. Я близок вам по духу и это даёт мне право на размышление о предметах коварных, каверзных подчас, скрывающих имя в себе совсем иного пространства, чем то поле, в котором они представляются нам весомыми, значимыми, обладающими замыслом пространства о себе. Я так нудно повторял вам, что ваше эго сохраняет яремное единство с памятью не вашего я, в котором очки кривы, а область сознания затруднена выбросом слов. Да, налейте вина, Королева!

Я заволновалась, Ангел мой. Чья же та луна была, коль скоро её тени мысли пугали? и отчего она с неба-то сошла?..

Ах, да брось! – не твоё это дело сейчас. Не твоё, и помолчи, покуда тени те вовсе не скроются.

А какие они? тени те.

Разные. Есть побольше, есть маленькие совсем. Чем тень ближе к свету, тем она больше кажется. Ты чей труд на себе тащишь? Скажи-ка тут без памяти, сама.

Я тащу труд стяжательного пространства.

Ну допустим. А сама ты знаешь о том?

Сама? я?

Ну да! ты, - знаешь?

Нет, я нет.

А память твоя знает об этом труде?

Память? Ну, спроси у неё.

Высоко то небо идёт, об чём я спросить должен?

Ангел мой! Ты о себе как разумеешь тут?

Да я тихо плыву, тихо. Хоть бы ты как обо мне думала, что уж я. После поговорим, - я теперь полёт совершать буду над тем небом, с которого луна в землю ушла, да выпрями спину!

Ты добр будь.

Я чудо в небе увидел!..

…я как будто заново рождаюсь сейчас, но не подумайте, что это и впрямь так, то есть чувство обновления сильное, такое, знаете ли, правильное, хорошее, удобное даже я бы сказал, что-то в нём от весны есть, настоящей такой весны. Я весь как бы из ниточек состою, и они натянуты, из прочных таких ниточек, Королева моя, и сам я и вы тоже ведь это чувствуем, прирождение иного [свойства] масштаба времени здесь. Возле нас смысл сидит и вовсю хохочет над чем-то, как маленький, честное слово, как будто ему водички налили, а сказали, что море перед ним, ну он и рад волну изображать, так-то иные дела делаются сейчас. Вот что, Королева, я вам сон прислал, вы его видели и в нём вам фигура известная показана была. Вы как-то нечаянно обожглись и сразу руку отдёрнули, а тут, видите, дело другое, и как-то нам с вами его разобрать бы нужно, да с чем конфет не едят, ну, я думаю, с солью; полагаю, вы тоже так об этом думаете. Мне хочется это дело поправить и себя перед вами несколько оправдать. Я что-то уж очень в ваших глазах сановником стал, - отчего бы это, - которому что ни день, то новую ленту через плечо; этак мы, Королева, неизвестно до каких слоёв память разденем, или – разберём; зачем же нам это делать?.. я думаю, не стоит. В каком-то образе пространства деревянная кукла может быть принята [сойти] за живое существо; это так, но только не это пространство таково. Оно другое в нас всё-таки. Я чем-то обидел вас, возможно, и это стало преградой между нашими умами во вне. Я сейчас сделаю, или – дам понять вам одну вещь, которую следует освоить: для вашего я А. то же, что вы для моего; т.е. он явлен вам в парадоксальном мире зависимостей одного пространства от другого, третьего и так далее, а зачем эта автономия нужна, если её нигде нет, кроме вашего я, почему же, - спросили вы, - я должна выражать ту волю, которая как нельзя кстати принадлежит тут вовсе другому пространству, очевидно это или нет, я не знаю, но в моём доме этой воли нет, обозначенной вами, сударь.

Я вам намёк сделал в том сне, вы же помните как река в памяти стала вашей и что её символы в вашем я возникли как уготованное вам пространство здесь, а как вы увидели это? так, через сердце, и только оно дало вам этот ответ - как воля того, кто рядом с вами лежит. Вы смыслы-то читайте!..

10 декабря

Добрый день! Мне нужен свет, также как и вашему я, мне нужно окно в этот мир света, и ещё – скороговоркой сказанное не всегда бывает быстро понято, или уложено в ум как нечто необходимое, до вас касающееся; иногда приходится долго думать, прежде чем понять а в чём смысл был этого сказанного, в чем его необходимое усовещение. Тут другая стезя, будет прошлое из пыли поднимать, тем паче, что оно уж и вовсе в эту пыль вошло и стало там казаться бесполезным результатом чьих-то наук жить в пространстве я, как ветер в поле, изглаживая поверхность аума, или производя в нём некую работу, для которой мысли не нужны кажутся, ан не так, Королева моя, и мысли эти как раз очень нужны нам с вами оказались нынче, как сень, под которой строится пространство для важных процессов осознания вездесущей материи Бога. В чём, кажется, я только не отказывал себе, ставя запреты эти вокруг, как частокол, перед ним всякое дело немеет, не находя слов для любви здесь, уж я и падшего ангела нашёл у ваших-то рук, и морские волны до небес поднимая, сам ветром шёл, и славу небес на землю спускал, чтоб её помене видать было (а не соблазняла чтобы светом своим и не казалась бы материей, доступной пониманию просто по виду своему, как в её свете всё образуется), но вот память присоединила образ сознания, и он вошёл в вашу жизнь как эго, содержащее свет в себе. В отличие от вас это эго не совсем охотно ударяло по рукам с теми, или с тем институтом сознания, которому охота казаться, а не быть; по крайней мере. В нём, в этом образе, бывали угодливые соотношения сил, и они шли как если бы это страдание целиком охватывало панораму жизни и нимало не способствовало её выражению в сознании как светлого образа пространства яви. Что я понимаю под этим состоянием сна в образе пространства мысли для вас? Отчетливое сокрушение светоносных жил и неведение как результат. Сон есть явь в определённом смысле сна, несущего в ум объективные пространства под углом зрения неведомых сил, вмешивающихся в объективное поле как плохая память о будущем здесь - как некое проективное слово, может быть, или, упаси, Боже! личный интерес бездумного сознания, не ведающего, что творимое им есть разрушение того самого поля, из которого происходит сюда жизнь. Я бы хотел, чтобы вы осознанно верстали эти тексты теперь, поймите, здесь звезда неба просит, а не потому, что нам надо с вами куда-то идти. Дух жив в любви, Королева моя, - я повторю это сотни тысяч раз, если будет на то необходимость, и я ни с чем не сравню это состояние, ибо оно несравненно. В нём происходят все метаморфозы здесь, в нём струится свет. Без него люди живут как паралитики в своих я, осознанно ли это, думаю, нет, но вот ты просыпаешься и видишь свет, мне надо куда-то идти думаешь ты, я должен что-то делать с этим видением света, я должен говорить правду, я излучаю в пространство волю, которая даёт плоды – они зреют на ветвях моей памяти, и я готов срывать их чтобы угощать ими, чтобы насыщать ими пространство здесь в своём я.

Ну хорошо. Мы пройдёмся с вами, Королева, сегодня от часу к часу. Я, вернее, - вы и я хотим избежать некоей ошибки, которая крепко засела в нечитаемое это пространство между строчек. Оно ищет выход (для памяти скажу – этот выход есть), аббревиатура бездеятельного согласия лежит между строк, с чем? спросите вы. Я надеюсь подсказать вам ответ здесь, в нём многое будет проявлено для ваших рук, которые, попросту говоря, не знают куда стремится это пространство. А оно стремится к вам, но не для того, чтобы разжечь вашу мысль, а для того, чтобы она, имея препятствие в виде огня, оседала бы без движения и становилась ничем не обозначенной. Вы, Королева моя, думаете об этом, я знаю; вы также молчите, мысленно примиряя себя с чем-то. Что параметр воли состоит из знаков, я вам сказал уже, а вот что сила любви способна их сместить, об этом нам нужно как раз поговорить с вами.

12 декабря

Высокое небо обозначает волю Бога в нас, и это значение не отменимо, Королева; это всегда так. В наших я есть присутствие воли, которая будит память в составе крови, то есть в общих намерениях пространства, и эта воля в состоянии сама изменить код времени здесь, она способна это сделать ради пробуждения памяти в нас, которая также обладает способностью выносить за скобки те или иные принципы нашего я, не принимая во внимание какие-то атрибуты проективного поля-пространства и не имея с ними связи таким образом. Да, суррогатное знание существует, и этот принцип воли отсутствует в памяти как таковой; он не воспринимаем ею вообще (простите за риторизм, это такая часть речи, которая вышла из употребления в первоначальном смысле-значении, оставляя след в контексте говоримого как правильно понятого уже в настоящем времени я-здесь) не только как пространство, но и как способ выйти за его пределы. Это знание невежд. Для него характерны акцентируемые на полярности образы сознания, интерпретирующие пространство как выражение безличной воли Бога во вне.

13 декабря

Я не синоним какого либо поля, я просто тружусь каждый день, осязая это пространство собой. Давайте дурно пахнущее отринем отсюда, я выражаю сам это пространство и надо, чтобы оно было высоко поднято, простите за это выражение чьего-то бессилия, может быть, осознать своё я в качествах проективного пространства, я резонирую с ним, и понимаю, что граница неба беспечно проявляет чьё-то умопостроение, от которого хочется избавить свои уши, свои чувственные миры. Вне ретроградного движения мысли его нет; оно ушло вместе со своим носителем и является частью того камуфляжа образа света здесь, который называют (нрзб.) обладателя порицаемого обнищавшего эго, так. То, что вы записали, не совсем точно. Этот образ имеет своё пространство, и он лежит в водах чувств, как отражения ещё больших планет сознания, но только, Королева моя, я веду с вами разговор о планетарной деятельности мысли сейчас, а не лабуде состояний. Я постигаю пространство воли, а не чьих-то упражнений в конструировании пространства так, по поводу воды в море. Везде есть какое-то полярное превосходство в мыслях, я сам лучше знаю об этом, и эта затенённость сейчас тоже от этого превосходства отложена ведь. Но пусть не смутят вас мои слова, вы направленно пользуетесь энергией звука и ваше небо способно размыть, - разложить эту затенённость.

14 декабря

Мне бы хотелось поговорить сейчас вот о чём. Во многом, о чём мы с вами уже говорили здесь, присутствует так или иначе общая модель, может быть, модель, состояния я и Бог во мне как истинное понимание пространства - как истинное положение вещей на весах сознания, одна чаша которых всегда я сам (я как самость, вернее сказать), а другая воздух причин в моём я-сам, воздух, который низвергает потоки тех или иных впечатлений, или – образов состояний, означающих эти впечатления. Я бесконечно мал бываю рядом с ними и тогда моё я-сам взвешивается на весах как проекция чьей-то памяти, становясь обеднённым объектом этой проекции, так я-сам делается практически уподобленным ему, этому объекту и таким образом оно воспринимается мной как пустяк некогда существовавшего царства. Мало того! – оно ещё и тяготится мной, будучи применённым к более сильным волям пространства здесь. Верхние и нижние проекции оживляются здесь в состоянии огня, и мы с вами бредём в чужом нам поле (высекая огонь высоких служб пространства), якобы оно наше, да вы не забудьте ещё, что это поле бездейственно само по себе, в нём нет начала как проявленного беспокойства о вещах, кратных ему самому в том виде, каковыми им должно быть в нём, а мы с вами имеем объекты в своих я, кратные нам самим здесь, вот и выглядит это как безобразие сейчас - как совершенная воля неопределяемого эпицентра событий, с которым связано ваше я. Отражённый свет несёт сюда эти волны, и они проявляются в качествах пространства сегодняшнего дня - отражённый от чистых полей, или их синонимов в нас самих. Я проявляюсь как физическое поле, односторонне содержащее в себе целый ряд признаков-состояний с тем полем, в котором мы обретаем в себе же пространство луны (т.е. отражённый свет) чьих-то буден, может быть, или вездесущих состояний с волей Бога, да и память помогает мне осознать это как вездесущее пространство, проявляясь как небо там, где её не должно быть, по-вашему, а она там обретает себя почему-то.

15 декабря

ул. Дружбы

Мне хочется выразить для вас определённое качество - в нём позитивная форма кроется для вас сейчас, это качество я открывать дверь как раз туда, где есть свет состояний с небом. В наших я есть положительные энергии звука, превращающие источник света в неопалимое небо, то есть в то самое поле, в котором я становится важным самоё себе, оно получает запас, может быть, лучших минут для того, чтобы они шли как чистоплотное пространство в наших душах, как небо, отчётливо ясное сейчас, а не то, что нам видится сквозь плотные очки реальности, выраженной, как мне видится это, через проступающие на поверхность сознания символы давно ушедших в небытие проекций памяти. Как так, - почему же они стали всплывать, так сказать, подъятые из первичных причин чьими-то, может быть, фальшивыми звуками велений неопределённого свойства души быть в затенении, как вам кажется. Где-то это пространство выразило себя, а к вашему я идут оттоки чужих мыслей. Я не форма, как известно, я содержание этой формы, каковой является объективная реальность, мало мыслящее пространство, подвергаемое атаке проводников сознания.

Я вижу этот мир правильно. Понятийное пространство, о котором идёт речь у нас с вами, не имеет силы вторгаться в чужую волю (в область света, иными словами, здесь того, кто выбран ею для своего индульгирующего его состояние с небом я во вне). Оно пытается проникнуть в область таинственного с помощью провокации примитивных форм отношений между дверью и замком, т.е. способом отопри мне сам, ведь ты хочешь этого, ты хочешь впустить меня в свой мир. Для силы отторжения этого пространства необходимо (я сказал – надо) иметь власть над собой, то есть уметь, или – суметь уж лучше, урезонить ту часть волевого импульса, с которого снимается волновая энергия поля ради достижения неопрятных целей. Вот что я думаю, Королева моя, вы как-то обмолвились, что плоское небо не всегда честно к вам относится, потому что не имеет в себе состояний с более высокими энергиями и сопрягает ваше я, или смещает его в сторону. Я вам дело говорю, Королева, - ответьте мне по совести, в чьём эго вся эта кутерьма завелась с подличанием и прочими атрибутами неэгоистичного якобы пространства, а на деле – сверх меры желающего проявить себя в вашем я-сейчас вот так, через эту силу беспричинных форм-состояний идя тут?..

17 декабря

шесть лет, как осколок метеорита, я летел над тобой, поверишь ли - я чувствовал это, как постепенно снижается небо, как оно умалчивает свои обязательства перед нами обоими, как оно стремится затаиться в воздушном своём я, пожимая плечами; я плёл разнообразные мотивы того сего, как велено, словом, я делал это, - как маршрут моей мысли лёг, так она и шла, а все эти яяя, они были постоялым двором для твоих конюшен, для твоих эго во времени тут, что за прямоискательство во вне, в котором я после света свет, после памяти память или как там это говорится, или уж лучше делается, теперь что, мол небеса те стихли, не слыхать их во вне вовсе, так-то они волю свою обо помнили, а что кажущееся это небо было кто теперь знает, я, о многом поразмыслив, приятную память себе завёл, приноровив её к текущему во мне времени я-тут.

о чём ты трудишься во мне?..

Что ж, Королева! Поиск пространств идёт, я тут как раз подоспел - как бы вне подлинника результат, да какой, ого-го-го результат этот, что вы сами об этом думаете. Богу угодное пространство идёт здесь, вот этот смысл я вам дал, дам сейчас, и как вы его увидите, таковым ему и становиться, в памяти лежать или идти в ней, я же ничего от себя не прибавил, ни с чьих рук не снял, так сказать, ах! добрая моя Королева, где же мне, поэтически уверенному в себе, как продуманное вами пространство, бежать впопыхах за адресом несуществующего я, для которого весь толк в чьих-то сомнениях о себе. Мир велик, но он един и каждая малая частичка его бдит о части большей себя, ведь пыль с небес сошла и уж, кажется, зарёю восток трепещет, да-с, и сколько бы ни морочили голову эти филок[т][л]еты, для которых я чем оно больше, тем лучше кажется, и не уместишь его в одной пылинке и не слепишь из этой пылинки какое-нибудь чудо, ан не так, не по ихнему выходит, потому что малое есть отражение большого, а не наоборот; нет-с, не наоборот. Каковы мы, таков и наш мир, вот вам ответ на все яяя, я это небо и я этот хвост к нему привязал, чтобы лететь вихрем, обретая себя в полёте, а почему земля круглая знаете? я вам скажу, она яблоко съела и уподобилась ему, вот ведь что получается из иных-то речений, как капуста щи варит это вы уже слышали, а после только она расти начинает на своих грядках в ничьих, так сказать, огородах. Проективное небо будет отдыхать сколько ему положено для отдыха, небеса воспрянут и сделается свет во всём. Я с вами говорю об этом Богоугодном небе, обретаемом постоянством в любви, а не веером грёз, притягиваемом в запредельные эти дали, чей свет поманит многовидные эти пользы сейчас, и только. Вот беседа движется, проявляя всё большие пространства в вашем я-сейчас, делая их заметным царством слов, в которых вращаются планеты, состоящие из газа и воды, помноженные на свои собственные отражения, сердечные токи, здесь, на их улицах, плывут корабли, знаменитые капитаны плавят пространство штормов своими мыслями, сохраняя при этом стойкость духа и приятную внешность.

По существу говоримого вам. Я как-то заметил, что подражание, выражающее суть основы… Мне мнится некое поле, позитивное, ласковое, я в нём живу, и делаю это с удовольствием; я часто слышу эти звуки, для которых я просто формальное присутствие в твоём небе неопределяемого пространства чьей-то воли, чьих-то минут, и это делает меня проективно обращённым в неопрятного господина твоей судьбы тут; ты слышишь меня, и довольствуешься услышанным, а я переживаю, что я что-то недоговариваю или недопонимаю, откладывая какие-то решения на завтра, то есть на тот день, в котором я увижу тебя сам здесь, а как это произойдёт не имеет значения, ведь я уже обрёл это пространство мы, и сам знаю как им распорядится в том качестве, которое уже есть у нас, или – в нас. Я почти пересёк границу звука, чтобы состояться как композитор. Я поднимаюсь из глубины состояний в конкретные области я и переживаю их снова. Я просто управляю пространством мысли в себе самом.

18 19 20 декабря

на самом деле всё это постепенно стало осознавать себя как часть пространства, и сделалось что-то другое, ну как если бы ты думала, что я это А., и всякое поле, превосходно мыслящее, тоже, и всякая воля, применённая во времени тут, тоже он и это становилось бы твоим убеждением как выражение пространства в любви к тебе, к твоему я, и ты становилась бы его подобием так, подобием этого пространства во времени тут, ну и постепенно бы умолчание удаляло бы какие-то оттиски слов, то есть их соответствия тому или иному принципу в сознании я как ты, обретая при этом волю другого пространства здесь, во внешнем эго я (твоего имеется в виду я) обретала бы иные внутренние ресурсы слова и в них укореняла бы свои собственные значения, или – смыслы, но вот оказалось, что это ограничивает пространство, а не расширяет его значения в тебе, что ты просто хочешь побыть со мной, чтобы прояснить ситуацию в твоём эго сейчас и мне приятно это сделать для тебя, прости, что я огорошил тебя этим заявлением, - вы понимаете, что этот текст слеплен из несуществующих форм сознания?.. Кому они принадлежат – вот вопрос!.. а вы ответьте на него сами. Причина приятия или неприятия того или иного пространства в нас самих, это верно так, причина взаимодействия тоже, а вот парадокс сознания не всегда бывает истинным, присмотритесь к небу – ведь оно подслушивает уже существующие формы и сохраняет их во времени, чтобы после предубеждённо вычленять их из общего состояния души неба в себе самоё, выдавать за некое информированное поле пространства мы, что с того что этих форм нет как самостоятельно обретаемых вопросов к состоянию мы в качествах этого неба; я не содержу их в себе и потому мне легко говорить об этом с вами, я поистине претенциозное суждение имею, то есть небо сознания высоко поднято сейчас, а выход имеет постоянно осмысляемый понятийный аппарат в своих стадиях развития - в стадиях своего развития, а зачем вам удваиваться, если вы можете быть единым смысловым полем? Удвоение есть признак незрелости принципа воли и оно исходит как отражающее поле сейчас из пределов крайних позиций соединения. Я почему-либо сражаюсь, т.е. борюсь за то, чтобы вы чувствовали состояние А. с вами; это состояние возвращает вас, ваше эго в институты каких-то немилосердных образов сознания, затёршихся в доверие когда-то вашему я теперь, чтобы поучительно разлагать вашу волю на составляющие. Снобы эти, или не снобы, а почему-либо делатели мысли в вашем я были для вас чем-то вроде отростка памяти, запредельно так претендовавшего на высшую форму я. «Коммунизм» этот перестал быть; в нём выстроилось множество программ, которые исчерпали себя в категориях жизни света, или – просуществовав какое-то время, помножились сами на себя и стали просить милостыню для своих раздутых щёк, мол подайте нам на пропитание какие-нибудь мысли из ваших рук, а то мы совсем зачахнем и перестанем плодиться в вашем же я – памяти. Я понимаю, Королева моя, что вы разумное поле ищете, а не адрес трамвайной остановки, на которой область созерцания обретёт приятный вид. Вот поле - берите его сейчас, проявляйте во времени, а не со временем, в том смысле временного отложения, которое делает нас…

ул. Дружбы

как просто пример, повод для продолжения мысли, о чём, бишь, она шла там у нас с вами, это не дело, потому что всякое пространство имеет продолжение тут и что бы вы ни говорили, Королева, я знаю, что выход этого неба должен быть активен, а не пассивен, как проекция в память неопределяемого чьего-то мы-мы-мы, кто эти мы? извините, раз уж на то пошло, я это мы?.. или мы – мы, всё-таки, как капитуляция неба перед пространством лжи, которая ест глаза, если на неё долго смотреть, да ещё без совести, вот ведь что. Я Богу угодное царство тут и не подумайте, что я это какая-то шутка пространственного образа света, это совершенно не так, и не потому что я однозначно, я – это высший свет, а не какие-то облака памяти о том о сём, проективно несущиеся в тумане образов. Ваше активное поле требует выражения тут - как истинное мерило пространства мы, а не я-сам, или я сама - я-само, что однозначно, - активного размежевания с подлостью вымысла о вас, и не смейтесь над этим, Королева моя, я требую продолжения любви, поймите, а не высокоумных обскур памяти, в которых чужая воля строит свои догмы, от каковых… время покажет, словом. Высокоумное это я синоним свой имеет, но я прошу вас не фетишизировать ничьих минут, это не нужно; они сами по себе отлягут отсюда, им ведь крепиться не на чем в вас.

Ах да мн же!.. - Ангел мой вдруг сказал, - мн! - говорит он мне, а я, слушая его, вдруг подумала: а ведь он прав, пожалуй, не надо эти круги в душе чертить, ни к чему они там, во внутренних-то мирах.

Вишь ты, - заговорил он, - тут ведь бессилие против силы стоит, ну и толку от этого никакого быть не может, ну ни чуть-чуть, хоть с потолка возьми их, эти силы, оно всё равно отвалится.

Что отвалится-то?..

А как что!.. - Ангел мой вскричал, - ты выслушай меня сперва, после спросишь то - повсюду как причинно-следственная связь откроется, так сейчас эти птицы вернутся, в тот же миг! А ты как себя мыслишь, раз уж на то пошло! как ты спросила, так и я это же тебе задам – как? как?.. что ли я уже совсем тебе никто стал тут!

Он крылья свои сложил, и сел на стул, пододвинувшись поближе ко мне вместе со стулом.

Я увидела как он взнервлён стал, и тотчас глаза открыла на проекции той памяти во мне, каковая от сих до сих шла, а дальше – ни чуть-чуть.

Ну, ты говори давай! что ты силой моей в себе прикрываешься, а я как бы и никто!.. что ли?.. тебе? Я как твой раб тут живу!.. да при том без любви, одни воспоминания, видишь ли. Я на твой стул сел? – вдруг он забеспокоился, вскочив с него, - прости.