Океан надежд III: Осень ожиданий
- -
- 100%
- +
Альберт повернулся к Ларри и Нойс лицом и медленно начал читать. По мере того, как он набирался храбрости, а вина за ложь отступала, его голос становился все более уверенным. Слова слетали с его языка, словно разноцветные бабочки, украшая собой темную, душную комнату.
Альберт Дрейк улегся спать в тесной каморке. Прежде Альберт и Нойс хранили здесь грязное белье, а иногда ее занимал Ларри, когда они с Нойс были в ссоре. Крошечная комната должна была действовать угнетающе, но Альберт был почти счастлив. Сегодня он впервые почувствовал то, что испытывал, скорее всего, его отец, получая первые похвалы за стихи. Хотя Роберт Дрейк, верно, был не просто счастлив, а упивался талантом, ведь, в отличие от Альберта, он знал, что эти похвалы заслужены. Но даже так Альберт пребывал в приподнятом настроении.
Нойс в конце стихотворения даже поцеловала его в щеку. Это не слишком понравилось Ларри, но тот не стал шибко беспокоиться.
— Не знаю, насколько талантлив твой отец, но ты — просто гениальный поэт, — заверила Нойс, чьи глаза блестели не только от восхищения, но и от выкуренной дурманящей травы.
— Да, брат, — кивнул Ларри, сонно потягиваясь и скривив блаженную мину. — Я не фанат рифмы, но ты меня задел за живое.
— Благодарю вас, друзья, — произнес Альберт. — Приятно слышать ваши хвалебные речи.
— «Хвалебные речи», — усмехнулся Ларри. — Да из тебя поэт так и прет!
— А знаешь что! — вдруг загорелась идеей Нойс. — В пансионате, где я работаю, есть один довольно милый старичок. Как ни странно, встречаются и такие. Так вот, этот старичок, Карл Вельде, в прошлом был литературным критиком. Я могу познакомить тебя с ним, он наверняка сохранил связи. Как тебе такое?
— Ты хочешь сказать, что он может помочь мне попасть в телевизор? — уточнил Альберт.
— Ну, ты слишком забегаешь вперед. Про телевизор предлагаю забыть, если только ты не обладаешь обалденным голосом и не сможешь петь песни на свои же стихи. А вот писать тексты для каких-нибудь певцов… кто знает?
— Ого, дорогуша! — захихикал Ларри. — Да ты у меня настоящий воротила шоу-бизнеса. Того и гляди, станешь продюсером.
— Звучит неплохо, — кивнул Альберт, чувствуя, как в груди пробуждается очередной приступ радости.
— Отлично, тогда завтра же утром я тебя с ним познакомлю.
— Ничего не получится, — покачал головой Ларри, зевая во весь рот. — Наш друг Альберт с завтрашнего утра приступает к работе вместе со мной. Будем грузить рыбу в восточном доке. А запах рыбы — не лучший парфюм для собеседования.
— Тогда я договорюсь с ним о встрече на послезавтра.
— Боюсь, касс Дебри не отпустит Альберта, он ведь на испытательном сроке.
— Я уверена, что вам удастся что-нибудь придумать, — заявила Нойс.
Затем они улеглись спать. Но Альберт еще долго не мог уснуть, впрочем, как и молодая парочка, приютившая его: стоны и скрип старой кровати говорили о том, что ни Ларри, ни Нойс совсем не устали за день. Альберт не обращал внимания на охи и вздохи. Заложив руки за голову, он глядел на низкий потолок каморки и думал о будущем. Он думал об этом, когда скрипы умолкли и квартиру окутала плотная тишина. Он думал об этом, даже когда пытался переключиться на другие темы или считал овец. Уверенность в скорой славе не покидала его. И только когда он перестал бороться с разыгравшейся фантазией, Альберт Дрейк провалился в глубокий сон.
3.
К шести часам вечера, когда спина Альберта затекла от боли, ладони были стерты почти в кровь, а едкий запах пота и рыбы вытеснил все остальные ароматы, первый рабочий день подошел к концу. В половине седьмого они с Ларри, изнуренные, но удовлетворенные, отправились получать честно заработанное жалованье. Горсть серебряных монет в руке оказалась весомой, однако Альберта не покидало ощущение, что за столь тяжкий и зловонный труд ему заплатили меньше, чем полагалось.
— Поздравляю с первым заработком на новом поприще, — подбодрил его Ларри, рассовывая серебро по карманам брюк. — Как насчет кружки пива, прежде чем вернемся домой?
— Сначала мне нужно переговорить с таввом Дебри по поводу завтрашнего дня, — ответил Альберт.
— Точно, — Филч хлопнул себя ладонью по лбу. — Совсем забыл, что мой приятель грезит о славе. Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет, — отказался Дрейк. — Я должен объясниться сам. Так будет правильнее.
Альберт поднялся на второй этаж и постучал в дверь кабинета. Не дождавшись ответа, он повторил попытку через минуту.
— Входите же! Или ждете, пока я сам вам открою? — раздался недовольный возглас Дебри.
Юноша вошел и остановился у стола начальника. Тот с подчеркнутым усердием что-то записывал в блокнот. Альберт решил дождаться, пока босс отложит ручку, но Дебри заговорил, не отрываясь от дела:
— Ты ждешь, пока я задохнусь от рыбной вони, что исходит от тебя? Выкладывай, чего надобно.
— Тавв Дебри, у меня к вам небольшая просьба.
— Если рассчитываешь на прибавку, скажу сразу: никаких надбавок на испытательном сроке.
— Нет, я пришел просить не о деньгах.
— Тогда о чем? — Дебри наконец отложил перо, откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, взглянул в глаза подчиненному.
— Хочу попросить об одолжении. Отпустите меня завтра пораньше.
— Каков наглец! — Дебри нахмурился. — Первый день на службе, а уже требует выходной!
— Не выходной, — поспешил поправить его Альберт. — Всего лишь час. Это жизненно важно для меня.
— Позволь узнать причину? — осведомился начальник. В его голосе не слышалось искреннего интереса, вопрос прозвучал скорее как дань вежливости.
— Завтра мне предстоит встреча с человеком, который способен перевернуть мою жизнь.
— Надеюсь, к лучшему, — Дебри позволил себе мимолетную улыбку, которая тут же растаяла.
— Без сомнения. Это литературный критик, почтенный человек на покое. Он может поспособствовать публикации моих стихов.
— Стихи? — переспросил Дебри. — Мне казалось, поэзией у вас увлекается отец.
— Я тоже не обделен творческой жилой, — солгал Альберт, вновь ощутив в груди укол совести. Тем не менее он продолжал убеждать себя, что будет несправедливо, если труды отца останутся достоянием лишь Зрелого Мира. — Надеюсь, вы поймете мое положение и не сочтете эту просьбу верхом беспардонности.
— Расслабься, парень, — Дебри примирительно поднял руку. — Я не такой тиран, каким меня рисует молва. Готов пойти навстречу, но при одном условии.
— Каком? — тут же отозвался Альберт, готовый на любые обязательства.
— Впредь ты не станешь донимать меня подобным. А если нужда всё же возникнет, за каждый час отгула будешь отрабатывать два на следующий день. Идет?
— Да, тавв Дебри! Согласен!
— Ступай. И помни: завтрашняя смена для тебя сократится ровно на час и ни минутой более.
— Я всё понял. Благодарю вас!
Альберт вышел из кабинета, окрыленный воодушевлением.
Вечером того же дня Нойс сообщила, что говорила с Карлом Вельде, и тот неохотно согласился на встречу. По её словам, бывший критик сразу предупредил: церемониться с Альбертом он не станет. Если поэзия окажется посредственной, гостю укажут на дверь и попросят впредь не беспокоить.
— Это если выражаться культурно, — подытожила девушка. — Дословно же старик заявил следующее: «За долгие годы я наслушался предостаточно бездарного стихоплетства от авторов, дерзнувших называть свои ментальные испражнения творчеством».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.