Океан надежд III: Осень ожиданий

2.

В особняке Олафа Дэвлона царили чистота и уют — то особое ощущение порядка, которое присуще лишь домам с заботливыми хозяевами. Комнаты казались просторными, а заливавший их свет свидетельствовал о том, что на электричестве здесь не экономят.

Гости расположились на широком диване, в то время как «Папаша» занял место в кресле-качалке у камина. В очаге мерно потрескивали дрова. Дэвлон держал в ладонях массивную кружку, с наслаждением вдыхая густой аромат напитка. Кевина удивил исходящий от чая запах: прежде ему не доводилось встречать столь изысканного сочетания сладких нот. Он пытался распознать хотя бы один ингредиент, но тщетно. Даже заявленной смородины Нолан не почувствовал. В конце концов он решил, что отвар приготовлен из трав и ягод, растущих лишь в Ближних Мирах и не имеющих аналогов в его мире.

Солнечный Луч сжимала свою чашку, но так и не притронулась к питью. Она замерла, поднеся край к самым губам; лишь глаза ее непрестанно двигались, изучая обстановку и особенно — яркие лампы под потолком. Плечи женщины изредка вздрагивали от внутреннего напряжения или волнения.

Вирджил Стротэм опустошил свою порцию первым и не отказался от добавки, когда Мэредит, супруга Улафа, предложила наполнить чашку вновь.

— Вижу, ты изрядно истосковался по нашему угощению, Вирджил, — негромко заметил Дэвлон, не переставая втягивать носом пар. — Велю Мэредит собрать тебе термос в дорогу. Порадуешь домашних.

— Ты очень щедр, Большой Дэв.

— Рассказывай, как они поживают?

— Кто? — Стротэм на мгновение растерялся.

— Близкие твои, — терпеливо пояснил хозяин. — Как Карэн? Как Дьюк?

— У них... всё в порядке. Карэн целыми днями пропадает в цветнике. А Дьюк подсобляет мне на станции.

«Его сына звали Корри», — промелькнуло в голове Кевина. «Если у него двое сыновей, почему про Корри не сказано ни слова?».

— Славная у тебя семья, Вирджил. Есть кем гордиться.

— Я и горжусь, — подтвердил тот, допивая чай залпом. — Большой Дэв, не сочти за навязчивость, но помнишь ли ты о нашем договоре?

— Разумеется, — кивнул Дэвлон. — Прошло много лет, но я помню каждую деталь. Однако сейчас мне совсем не хочется обсуждать дела. Давай я загляну к тебе завтра утром, и мы всё решим.

— Договорились! — на лице Вирджила впервые за вечер промелькнула искренняя радость. — Тогда увидимся завтра.

— Погоди, неужели ты уже уходишь? — расстроено спросил Дэвлон, поднимаясь вслед за гостем.

— Да, скоро полночь. Хочу застать Карэн до того, как она уснет.

— Понимаю. Ценю твою преданность домашнему очагу. — Хозяин протянул руку, и Стротэм крепко ее пожал. — Обожди пару минут, пока принесут термос.

— Спасибо, ты очень добр.

— Брось, не стоит столько благодарностей. Это я должен благодарить тебя за то, что наконец заглянул.

Дэвлон широко развел руки, и Вирджил шагнул навстречу для прощальных объятий. Они стояли так долго, возможно даже слишком; Большой Дэв словно не желал отпускать приятеля, а Вирджил уже нетерпеливо похлопывал его по спине, напоминая, что торопится. Наконец Дэвлон отстранился, но, прежде чем отойти, ласково похлопал Стротэма по небритой щеке.

— Не забывай дорогу к моему порогу, старый пёс.

— Не забуду.

— Пойдем, провожу до ворот.

Вирджил закивал, махнул на прощание Кевину и Солнечному Лучу, после чего направился к выходу под конвоем хозяина фермы.

Стоило двери закрыться, как со второго этажа донеслись быстрые шаги, и вскоре в гостиной появилась девочка в просторном желто-белом платье. На вид ей было не больше четырнадцати. Собираясь пройти на кухню, она задержала любопытный взгляд на незнакомцах, сидящих в прихожей. Без тени стеснения, почти вприпрыжку, она приблизилась к дивану и плюхнулась в кресло-качалку, где только что сидел хозяин дома.

— Привет! — бросила она, вскинув правую руку. К Солнечному Лучу она быстро потеряла интерес, а вот внешность Кевина явно ее заинтриговала.

— Здравствуй, — отозвалась индианка. — Как тебя зовут?

— А ты симпатичный, — проигнорировав вопрос, произнесла девчонка, разглядывая Нолана с вызывающим любопытством. Она слегка подобрала подол платья, обнажив длинные, совсем не детские ноги, чья бледность выдавала полное равнодушие к крестьянскому труду.

— Ты внучка касса Дэвлона? — спросил Кевин, стараясь не реагировать на дерзкое поведение подростка.

Его слова вызвали у нее приступ веселья. Высокий звонкий смех превратил ее из провокаторши обратно в совсем юное создание. Солнечный Луч мельком взглянула на спутника и улыбнулась: ситуация казалась ей забавной, тогда как Кевину происходящее решительно не нравилось. Он поймал себя на мысли, что если бы его Кэтти через десять лет позволила себе так держаться перед посторонними мужчинами, он бы пришел в ярость.

— Папаша Дэвлон мне даже не родственник.

— Тогда кем ты ему приходишься? — нахмурился Кевин.

— Я? — девица полулегла в кресле, наматывая светло-каштановую прядь на палец. — Его наложница. Большой Дэв владеет большим гаремом.

Кевин понимал, что она лжет, однако на мгновение почувствовал неприятный привкус отвращения к хозяину фермы. Судя по морщинке, прорезавшей лоб Солнечного Луча, та восприняла слова всерьез, ощутив не меньший дискомфорт.

— А вы пара? — не унималась бесстыдница. — Если да, то разочарую: вы совершенно не смотритесь вместе.

— Нет, мы не пара, — ответила Солнечный Луч.

— Чудесно! — воскликнула девочка. Поднявшись, она направилась к Кевину летящей походкой, переставляя стопы так, словно шла по канату над пропастью. Остановившись в шаге от Нолана, она развела руки и принялась балансировать на носочках, изображая готовность сорваться вниз. Эта детская игра выглядела в ее исполнении отталкивающе и неуместно. Еще пару раз качнувшись из стороны в сторону, она вскрикнула и приземлилась прямо Кевину на колени. Тот мгновенно вскочил, сбросив ее на пол.

— Ой! Больно! — жалобно запричитала девчонка, ударившись локтем о паркет. — Да что с тобой не так?!

— Со мной?! — возмутился Кевин. — Это с тобой что-то не так! Как ты себя ведешь?

— Только не надо включать строгого папочку, красавчик. — Она встала и потянулась к груди Кевина, но тот перехватил и крепко сжал ее запястье.

— В чем проблема? Я тебе что, не нравлюсь?

— Даллия!

При звуке грозного голоса девочка осеклась, ее лицо мгновенно утратило игривую гримасу. Кевин и Солнечный Луч обернулись: в комнату вошел Стив Дэвлон, не сводящий сурового взгляда с подростка.

— В свою комнату. Живо! — приказал он.

— Но, папочка, я просто хотела выпить воды.

— Тогда шагом марш на кухню и немедленно спать. Быстро!

Даллия обиженно поджала губы и поспешила скрыться. Стив проводил её взглядом и повернулся к гостям.

— Простите мою дочь, — он с досадой покачал главой. — Не знаю, когда мы упустили момент, но с каждым годом девчонка становится всё несноснее.

— Однако вас она слушается, — заметил Кевин.

— Пока еще да. А вот мать, Линду, она ежедневно доводит до слез. — Стив вздохнул и сменил тему: — Где мой отец?

— Пошел проводить Вирджила Стротэма.

— Он решил уехать так быстро? Даже не остался на ужин?

— Вирджил торопился к жене, — ответила Солнечный Луч.

— Да, он всегда был домоседом, — усмехнулся Стив. — Зато вы, надеюсь, не откажетесь посидеть с нами за столом?

— Мы не хотели бы вас обременять, — произнесла индианка. — К тому же мы уже поели на заправке.

— Полноте. Мать, жена и сестра приготовили столько, что хватит на весь Тартуис. Мы будем рады вашей компании, да и законы гостеприимства никто не отменял. — Стив приглашающим кивком указал в сторону кухни. — Пойдемте. Почти всё семейство Дэвлонов будет в сборе — лучший момент для знакомства.

Прежде чем Кевин и Солнечный Луч успели шагнуть в сторону кухни, входная дверь отворилась и в дом вошел Папаша Дэвлон. По широкой улыбке на его лице было ясно: прощание с Вирджилом прошло на доброй ноте.

— Отец, мы как раз собирались ужинать, — сказал Стив.

— Что может быть лучше трапезы в приятной компании? — изрек глава семейства. — Не знаю, как вы, а мой желудок урчит громче, чем нутро разгневанного либара.

Он опустил тяжелые ладони на плечи Кевина и Солнечного Луча, увлекая их за собой. В дверях они едва не столкнулись с Даллией. На этот раз девочка извинилась, не поднимая глаз.

— Как жизнь молодая? — бодро поинтересовался Большой Дэв.

— Хорошо, дед, — так же скромно глядя в пол, отозвалась внучка.

— Не хочешь присоединиться к нам?

— Нет, я уже поела. Пойду к себе, позалипаю в сети.

— Только не засиживайся с телефоном допоздна.

— Не буду.

Даллия поспешила скрыться. Лишь у самой лестницы она на мгновение обернулась, надеясь поймать взгляд Кевина, но тот уже зашел в кухню.

На кухонной стене висел портрет мужчины средних лет. Высокий лоб, хмурый взор и плотно сжатые губы выдавали в нем волевую натуру, привыкшую добиваться своего вопреки всему. Под фотографией располагался алтарь, усыпанный свежими цветами. Среди лепестков виднелись огарки свечей; повсюду — и на полке, и на полу — застыли пятна воска.

— Это мой сын Ральф, — пояснил Большой Дэв, заметив любопытство Кевина. — Он погиб десять лет назад.

— Мне очень жаль, — тихо произнес Нолан.

— Мы смирились с потерей. К тому же верим, что Ральф сумел завести друзей и на Земле Мертвых, — с грустной улыбкой добавил Стив. — Брат находил подход к любому человеку. А вот с тварями поладить не удавалось даже ему. Одна из них его и погубила.

— Ну, довольно о печальном, — предложил Папаша, усаживаясь за стол, который женщины продолжали уставлять блюдами. — Прошлого не вернуть, но помнить о нем — наш долг.

Когда приготовления закончились и все заняли свои места, Большой Дэв принялся представлять домочадцев.

— Это моя дорогая Мэредит. Мы вместе без малого сорок лет. Я до сих пор помню нашу первую встречу. Какой красавицей она была! Полюбил я её за чудесный смех, который и сегодня звучит так же звонко, в отличие от её внешности.

— Улаф, ты всегда был неотесанным мужланом, не способным на изящный комплимент, — покачала головой Мэредит под общий смех. — И почему я только тебя выбрала и терплю столько лет?

— Вероятно, потому что при отсутствии красноречия у меня имелись другие достоинства.

— Это уж точно, — согласилась супруга. — Жаль только, я уже не помню, какие именно.

За столом снова раздался хохот. Напряжение, владевшее Кевином, окончательно растаяло. Искренность и легкость, с которой общались члены семьи, невольно подкупали. Даже Солнечный Луч позволила себе улыбку.

— Ну будет вам, мама, папа! — вмешалась женщина лет тридцати. В её голосе слышалась легкая неловкость за родителей, смешанная с доброй иронией. — У нас гости, что они о нас подумают?

— А это моя дочь Дафна, — представил её Улаф. — Она в нашей семье — оплот рассудительности и сдержанности.

— Должен же кто-то сохранять достоинство, — отозвалась Дафна. Стоило ей улыбнуться, как на щеках проступили ямочки, придавшие её неброскому лицу особенное обаяние.

— Дафна в нашем деле отвечает за связи с общественностью: изучает мнения клиентов и помогает совершенствовать товары, — не без гордости добавил Папаша Дэвлон, заговорщицки понизив голос. — Если о нашей марке пишут в газетах, интервью берут не у меня, а именно у неё. Она единственная в роду умеет излагать мысли так, чтобы это было интересно слушать и читать.

— И почему я слышу такие похвалы только при свидетелях? — поддела отца Дафна.

— Потому что в обычные дни баловать тебя — моя исключительная обязанность, — ответил сидящий рядом мужчина и поцеловал её в щеку, вызвав умиленные вздохи женской половины семейства.

— Пожалуй, пора представить и зятя Тони. — Большой Дэв похлопал мужа Дафны по плечу. — Тони у нас не просто завидный мужчина и примерный семьянин, но и блестящий менеджер. Он открывает для наших товаров новые рынки и заключает контракты на самых выгодных условиях.

— Кстати, Большой Дэв благословил наш брак лишь после того, как я договорился с фирмой, с которой он сам год вел безрезультатные переговоры. Это было его главным условием.

— Тони, не выставляй меня стяжателем перед гостями! — с напускной обидой проворчал хозяин дома. — Ведь я вовсе не такой.

— Разумеется, нет, и мы все об этом знаем, — заступилась за отца Дафна, и кухня вновь наполнилась смехом.

Легкая и ненавязчивая беседа домочадцев пришлась Кевину по душе. Он словно оказался в кругу собственных родственников, способных обсуждать за обеденным столом любые темы без стеснения, тайных обид или недомолвок.

— Следующая, кого я хочу представить, — моя вторая дочь Рита, — продолжил глава семейства. — Вот уж кто доставлял нам с матерью хлопот в детстве!

— Виновата, признаю, — Рита подняла руки, вновь вызвав общий смех.

В отличие от Дафны, ей не нужно было улыбаться, чтобы подчеркнуть свою красоту. У Риты ее просто не было. Худощавая, с короткой стрижкой, высокими скулами и впалыми щеками, она скорее напоминала подростка-сорванца, чем молодую женщину.

— Зато с годами ты преобразилась, — с гордостью добавил Большой Дэв. — Теперь Рита ведает персоналом. Все рабочие проходят через её собеседование. И если в нашей компании трудятся лучшие из лучших, то это исключительно её заслуга.

— Дорогой, может, не будем больше томить гостей и приступим к трапезе? — мягко предложила Мэредит. — Всё уже стынет.

— Мы совсем не голодны, нам очень интересно слушать о вашей сплоченной семье, — заверил Кевин, и в ту же секунду его подвел собственный желудок, громко заурчав.

— Язык говорит одно, а тело — другое, — усмехнулся Папаша Дэв. — Так тому и быть, примемся за еду, а с остальными познакомлю вас чуть позже. Бун?

— Да, Дэв, — отозвался мужчина, сидевший рядом с Ритой. — После ужина начну с тебя.

— Как скажешь.

— А теперь — приятного всем аппетита. И да поможет нам во всех начинаниях Океан Надежд.

— Да будет так, — хором откликнулись остальные и взялись за приборы.

Стол ломился от яств: мясо, свежее молоко, выпечка. Но основное место занимали овощи, причем некоторые из них Кевин видел впервые или никогда не пробовал сырыми — например, кабачки и тыкву. Еда была вкусной, однако Нолана не покидало ощущение странности. Вроде бы обычная фасоль, но вкус её едва уловимо отличался от привычного. То же самое можно было сказать о каждом блюде в доме Дэвлонов.

К концу ужина, прежде чем Большой Дэв успел продолжить знакомство, в кармане его куртки зазвонил мобильный телефон. Хозяин взглянул на дисплей, извинился и, поднявшись из-за стола, вышел из кухни. Солнечный Луч и видом не подала, что техническая новинка её заинтересовала, а вот Кевин смотрел на этот аппарат как на нечто невероятное. Ему до сих пор верилось с трудом, что Старый Мир технически столь близок к его родному дому.

Вскоре Большой Дэв вернулся с довольной улыбкой.

— Простите, дела не оставляют меня даже за семейным ужином, — он грузно опустился на стул. — На чем мы остановились?

— На очередной порции похвалы, на сей раз в мой адрес, — напомнил Бун.

— Верно, Бун. Это мой второй зять, дорогие гости. Он отвечает за качество продукции. Наш технолог. И скажу вам совершенно серьезно: более компетентного специалиста я в жизни не встречал.

— Приятно слышать это из ваших уст, — признательно склонил голову Бун.

— Также хочу представить вам Линду — жену Стива, — продолжил Дэвлон. — В семейном бизнесе она не участвует. Это её выбор, и мы его уважаем. В конце концов, должен же кто-то помогать моей Мэредит по хозяйству.

Линда была старше Дафны и Риты, но, в отличие от них, не нуждалась в ухищрениях макияжа, чтобы подчеркнуть миловидность. В каждом её движении сквозило изящество. Она предпочитала смотреть в сторону или на мужа, избегая встречаться взглядом с Дэвлоном или гостями.

— Ну и, конечно, Стив — мой старший сын, — представил его отец. — Это бремя перешло к нему после смерти Ральфа. Непростая ноша, но он справляется блестяще. Стив — моя правая рука. За десять лет мне ни разу не довелось в нем усомниться.

— Благодарю, отец, — отозвался тот.

— Что ж, друзья, я познакомил вас со всеми, кто собрался за этим столом. Есть еще мой младший сын и внуки, но они, верно, уже видят сны. Даллию вы видели, а с остальной молодежью встретитесь утром.

— У вас ведь есть еще отец, ветеран войны, — внезапно подала голос Солнечный Луч, заставив присутствующих умолкнуть. — Вы не представите его нам?

Кевин в недоумении взглянул на спутницу. Он помнил рассказ Вирджила о старике, жившем на ферме, но, в отличие от индианки, его не задел тот факт, что хозяин дома решил о нем не упоминать.

— Да, — кивнул Дэвлон после затянувшейся паузы. — Мой отец все еще радует нас своим присутствием. Сейчас он в своей комнате в мансарде. Старик не вышел к ужину лишь потому, что в последнее время занемог. К тому же врачи предписали ему строгую диету, исключающую большинство блюд с нашего стола.

— Дункан Дэвлон сделал много для процветания этой земли, и мы им гордимся, — добавила Мэредит, накрыв ладонь мужа своей. — Он не просто участник Второй мировой, он — её герой.

— Жаль, что дедушка уже слаб и не может разделять с нами трапезу, — подхватила Рита.

— Думаю, пора закругляться, — произнес Большой Дэв, поднимаясь. — Нашим гостям пора отдохнуть. Дафна, будь добра, проводи их наверх.

— Хорошо, папа.

Кевин и Солнечный Луч встали вслед за хозяевами. Дочь Дэвлона показала им ванные комнаты и отведенные спальни. Умывшись и переодевшись, Кевин лег в постель. Он уже погружался в дрему, когда его посетила мысль, прежде почему-то ускользавшая от внимания. Этот вопрос даже на время прогнал сон.

«Это первый дом в Ближних Мирах, где хозяева не спросили, кто я и куда держу путь».

Странно, но это было так. Что это значило? Возможно, они просто не хотели докучать гостям расспросами. В любом случае, это было на руку: Кевину не хотелось сочинять небылицы, тем более что дар Правды все еще мог теплиться в его теле.

Засыпая, он вспомнил об исчезновении Марка Уотера и о том, что Океан Надежд совсем близко. Осталось найти последний портал — и тогда он снова обнимет Клэр и Кэтти...

3.

Вирджил Стротэм вылил чай, приготовленный для него Мэредит Дэвлон, на обочину дороги. Лишь на мгновение его посетила мысль о безумстве этого жеста, но следом пришла твердая уверенность в своей правоте. Вкус напитка Дэвлонов ему слишком нравился, и именно это пугало сильнее всего. Наверняка в состав входило нечто большее, чем просто заварка, иначе отвар не вызывал бы привыкания — легкого, но вполне ощутимого. Пять лет назад, когда Вирджил пил его в последний раз, ему понадобился почти месяц, чтобы окончательно избавиться от навязчивых мыслей о притягательном аромате.

Вероятнее всего, Дэвлоны подмешивали в настой какой-то слабый наркотик. Этого было достаточно, чтобы доверчивые простаки вроде его новых знакомых, угодивших в лапы монстра не без его помощи, пребывали в блаженном неведении. Но Вирджил никогда не считал себя глупцом — по крайней мере, ему хотелось верить в свою способность к трезвому расчету и логике. Он был одним из немногих, кто догадался, что со злополучным чаем что-то не так, и решил по возможности вовсе от него отказаться. В доме Большого Дэва он осушил две кружки, но теперь, оставшись один, мог больше не притворяться, будто рад встрече со старым приятелем. Дэвлон давно перестал быть другом. Да и были ли они ими когда-то? Раньше Вирджил верил в эту связь, но хозяин фермы, скорее всего, никогда не видел в нем равного. Алчность и жажда власти годами отравляли нутро Улафа, превращая его в того, кем он стал.

Стротэм вел грузовичок обратно к заправке, размышляя о том, что этой ночью сам поступил не лучше Большого Дэва — принес в жертву мужчину и женщину, не сделавших ему ничего дурного. Пусть это было ради спасения собственной семьи, тошнота отвращения к самому себе подступала к горлу. Пытаясь отвлечься, он включил радио и стал подпевать Рэю Гарднеру. Тот исполнял вещь из своего богатого репертуара, текст которой был написан двести лет назад и по праву считался классикой Старого Мира. Вирджил любил эту мелодию. К собственному творчеству Гарднера он относился прохладно, но признавал: никто не исполнял песни Марка Уотера лучше Рэя. Пожалуй, даже сам автор не смог бы так спеть. Впрочем, проверить это было невозможно — никто в Старом Мире из ныне живущих никогда не слышал голоса человека, создавшего эти шедевры.

Пропев строку и припев, Вирджил умолк. Даже любимые «Торговцы светом» не могли развеять гнетущую тоску. Оставалось надеяться, что на первых порах поможет бутылка самогона, спрятанная под лавкой на станции. Вскоре добрые чувства должны были взять верх над горечью — стоило лишь снова обнять сына, последнюю частицу когда-то большой и счастливой семьи. Вирджил верил, что Большой Дэв при всех своих пороках всё же обладал каплей чести и умел держать слово.

Заправка была уже совсем близко, а с ней и желанная бутылка, но предвкушение отдыха омрачилось в тот миг, когда свет фар выхватил из темноты фигуру Корри.

— Маленький паршивец! — выругался Стротэм. — Что же ты не убрался по своим «особо важным» делам?

Корри вышел из магазинчика, лениво жуя шоколадный батончик, как раз когда Вирджил выбирался из кабины.

— Рад снова тебя видеть, «отец», — усмехнулся парень. Он швырнул обертку под ноги, не заботясь о чистоте.

— Не называй меня так, гаденыш! — Вирджил погрозил ему пальцем.

— Отчего же? Ты ведь зовешь меня сынком.

— Это было лишь раз, и только ради тех чужаков.

— Вот именно, чужаков, — Корри облизал пальцы и, не найдя ничего лучше, вытер их о рубашку Стротэма. — А что мы делаем с чужаками, Вирджил?

— Я отвез их в дом твоего отца.

— Отвез, — согласился Корри. — Но сделал бы ты это, не проезжай мимо станции мой человек? Не доложи он мне о твоих гостях?