Stargaze: Новые Горизонты

Глава 2 - Часовая война

Если инопланетяне когда-нибудь

посетят нас, я думаю, результат

будет таким же, как для индейцев

после прибытия Колумба. Для них

это закончилось не очень хорошо

Улицы Нового Вашингтона захлебывались в панике. Единая система оповещения, молчавшая со времен Великого Карантина, выла на одной бесконечной, рвущей нервы ноте.

Эйден гнал свой электрокар по встречной полосе, чудом уворачиваясь от сталкивающихся в суматохе машин. Город сошел с ума за считанные минуты. Люди выбегали из зданий, бросали автомобили на перекрестках, кричали, показывая пальцами в небо.

Там, высоко над атмосферой, уже можно было разглядеть черные, похожие на копья силуэты, заслоняющие солнце.

*Пятнадцать минут.*

Он влетел на школьную парковку, снеся пластиковый шлагбаум. Толпа подростков и учителей в слепой панике металась по двору, пытаясь пробиться к подземным убежищам. Эйден выскочил из машины, расталкивая людей плечами.

— Хлоя! Хлоя! — он срывал голос, вглядываясь в сотни испуганных лиц.

Его толкнули, он упал на колени, содрав кожу, но тут же вскочил. И тогда он увидел её. Она стояла у ступенек, прижимая к груди рюкзак, совершенно растерянная.

— Эйден! — её крик потонул в вое сирен, но он прочитал его по губам.

Он схватил её за руку, рывком притягивая к себе.

— В машину! Живо! — гаркнул он, не давая ей времени на вопросы.

— Что происходит?! Что это в небе?!

— Нам нужно в военный бункер под Капитолием, я видел протоколы эвакуации! Держись!

Резина взвизгнула, когда машина сорвалась с места. Эйден гнал к эстакаде, ведущей в центр города. Небо над ними начало наливаться болезненным фиолетовым светом. Воздух завибрировал.

*Время вышло.*

Первый удар они даже не услышали. Они его почувствовали.

Ослепительный луч чистой энергии ударил с небес прямо в деловой квартал в нескольких километрах от них. Ударная волна сжала воздух в бетонную стену.

Машина Эйдена как раз въехала на подвесной мост, когда взрывная волна настигла их. Асфальт впереди пошел волнами. Тяжелый электрокар подбросило в воздух, словно пушинку. Мир закружился в чудовищной карусели из битого стекла, скрежета металла и криков. Двери вырвало с корнем, ремни безопасности лопнули от перегрузки.

Эйдена выбросило из салона. Время замедлилось. Он видел, как машина, кувыркаясь, летит к краю моста. Видел, как Хлою выбрасывает на асфальт в нескольких метрах от него.

А затем последовал удар.

Тупая, парализующая боль прошила грудь. Эйден захрипел, чувствуя во рту вкус железа. Он попытался приподняться, но тело не послушалось. Опустив дрожащий взгляд, он увидел ржавый, зазубренный кусок арматуры, торчащий из разрушенного полотна моста. Металлический прут пробил его насквозь, войдя под ребра и выйдя из спины.

— Эй... ден...

Он повернул голову. Хлоя лежала на боку, из пореза на её лбу текла кровь, но она была жива. Она тянула к нему дрожащую руку, её глаза были расширены от первобытного ужаса.

Эйден хотел сказать ей: «Всё будет хорошо. Беги». Он хотел извиниться. Хотел крикнуть, что это он виноват, что это он нажал чертову кнопку. Но из горла вырвался лишь булькающий кровавый кашель.

Небо над ними раскололось, выпуская рои десантных капсул. Земля горела. Часовая война только началась, но для Эйдена она уже закончилась.

Холод начал расползаться от груди к конечностям. Крик сестры становился всё тише, пока не превратился в белый шум. Последнее, что увидел Эйден перед тем, как тьма поглотила его — это тень огромного черного корабля, накрывшая разрушенный мост.

Тьма не была пустой. Она пахла антисептиком и озоном — запахами времен Великого Карантина.

Эйдену снова было восемнадцать. Он сидел на потертом диване в их старой квартире. За окном выли сирены скорых помощей, но здесь, внутри, было тихо. Напротив него сидел отец. Еще здоровый, с легкой сединой на висках и усталой, но теплой улыбкой. Он тяжело положил руку на плечо Эйдена. Пальцы отца были горячими и твердыми.

— Мир сходит с ума, сынок, — голос отца звучал глухо, словно сквозь толщу воды. — Я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Но что бы ни случилось... обещай мне.

Отец сжал его плечо сильнее, заглядывая прямо в глаза.

— Хлоя слишком мала. Она не выживет одна в этом хаосе. Ты — ее старший брат. Ты ее стена. Обещай, что будешь присматривать за ней. Что бы ни произошло. Любой ценой, Эйден. Обещай мне.

— Обещаю, пап, — одними губами ответил Эйден.

«Я нарушил обещание», — пронеслась мысль, и образ отца рассыпался пеплом. Тьма раскололась от вспышки невыносимой боли.

Эйден резко втянул воздух, словно вынырнув из-под толщи ледяной воды, и захлебнулся кашлем. Первое, что он почувствовал — это запах. Никакого горящего пластика, асфальта или городской пыли. Пахло сыростью, плесенью и старым камнем.

Он лежал на чем-то твердом и ледяном. Эйден распахнул глаза, но увидел лишь густой полумрак. Голова раскалывалась так, будто в череп забили раскаленный гвоздь. Мозг словно пытался отторгнуть что-то чужеродное внутри себя. Стон вырвался из его горла.

Память обрушилась лавиной: сирены, фиолетовое небо, взрыв, полет, арматура...

Арматура!

Эйден в панике схватился за грудь, ожидая нащупать рваную рану, липкую кровь и торчащий металл. Его пальцы скользнули по грубой ткани какого-то балахона. Он судорожно разорвал ворот, ощупывая кожу.

Ничего.

Гладкая кожа. Ни крови. Ни боли в ребрах. Даже шрама не было. Грудь мерно вздымалась, сердце билось ровно, хотя он точно помнил, как холод металла пробил его насквозь. Он помнил вкус собственной смерти.

— Хлоя... — хрипло выдохнул он.

Где она? Что с ней стало на том мосту?

Превозмогая тошноту и пульсирующую боль в висках, Эйден заставил себя сесть. Зрение начало привыкать к темноте. Он находился в тесной камере. Стены были сложены из грубого, влажного камня, с потолка капала вода. Это место меньше всего походило на камеры на космических кораблях пришельцев, которые описывали в фантастических книгах. Скорее, это был средневековый данж.

Он перевел взгляд вперед и замер. Тяжелая, окованная ржавым железом дверь камеры... была приоткрыта. Из узкой щели в коридор сочился тусклый желтоватый свет.

Ни замков. Ни охраны. Дверь просто оставили открытой.

Эйден с трудом поднялся на ноги. Головокружение едва не бросило его обратно на каменный пол, но он оперся о стену. Что-то было не так. Внутри него, в самой его сути, словно пульсировало второе сердцебаение, отдаваясь эхом в раскалывающейся голове.

Он не понимал, где он, почему он жив и почему на нем этот странный балахон. Но он помнил обещание.

Шатаясь, Эйден шагнул к приоткрытой двери и толкнул её. Петли беззвучно поддались.

Коридор встретил его могильной тишиной, которую нарушал лишь мерный, протяжный скрип — где-то впереди сквозняк раскачивал тяжелые металлические створки на узких окнах-бойницах. Свет здесь был тусклым, льющимся от редких люминесцентных ламп, небрежно вмонтированных прямо в древнюю каменную кладку. Этот диссонанс резал глаз.

Эйден сделал шаг, опираясь рукой о влажную стену. Боль в голове вспыхнула с новой силой. Казалось, чужие, незнакомые образы скребутся изнутри черепа, пытаясь вырваться наружу. Он стиснул зубы и побрел вперед, тяжело дыша. Ему нужно найти выход. Найти связь. Узнать, что с Землей. Узнать, что с Хлоей.

За очередным поворотом коридор расширялся, переходя в подобие караульного поста. Эйден замер, вжавшись в тень.

Спиной к нему стоял охранник. И это был не человек. Точнее, гуманоидная фигура была закована в глухую, матово-черную космоброню среднего класса. На спине мягко пульсировали синие индикаторы системы жизнеобеспечения. Вместо лица — гладкий, непроницаемый визор шлема, отражающий тусклый свет ламп. В руках солдат держал короткую, угловатую винтовку, не похожую ни на одно земное оружие.

Эйден попытался отступить назад, но под его босой ногой предательски хрустнул мелкий камень.

Охранник мгновенно обернулся. Визор шлема вспыхнул красным сканирующим лучом, фиксируясь на беглеце. Солдат вскинул оружие, издав гортанный, металлический рык, усиленный вокодером шлема.

Эйден вскинул руки, инстинктивно закрывая лицо.

И в эту секунду мир содрогнулся.

Оглушительный взрыв ударил снаружи, сотрясая каменные своды. Узкие окна ослепительно вспыхнули, залив коридор режущим белым светом. Взрывная волна выбила створки, швырнув осколки камня и металла внутрь. Охранника отбросило к противоположной стене, его броня жалобно скрежетнула по камню, и он обмяк.

Сирены — пронзительные, чужие, не похожие на земные — взвыли на разные голоса. За стенами раздался грохот канонады.

Воспользовавшись суматохой, Эйден бросился вперед. Перешагнув через бесчувственного охранника, он толкнул тяжелую бронедверь в конце коридора, над которой мигал аварийный красный маяк. Дверь поддалась, выпуская его наружу.

Эйден вывалился на металлический пандус и застыл, пораженный открывшейся картиной.

Иллюзия средневековой тюрьмы рухнула. Темница оказалась лишь основанием гигантской, футуристичной военной базы. Вокруг высились мрачные башни из черного металла, соединенные паутиной подвесных мостов. Внизу, в траншеях и на посадочных площадках, носились сотни бронированных солдат.

Но самым страшным было небо.

Оно было неестественно черным, усыпанным чужими, невероятно яркими и крупными звездами. Это была не Земля.

Небо над базой пылало. Гигантский, похожий на расправившую крылья птицу космический корабль, прорвав облака, поливал базу шквальным огнем. Из его брюха, оставляя за собой огненные инверсионные следы, сыпались десантные капсулы нападавших.

Эйден попытался вдохнуть, но горло сдавило спазмом. Воздух здесь был другим. Разреженным, с привкусом меди и статического электричества. Легкие горели огнем от нехватки кислорода. Экипировки не было, только тонкий тюремный балахон.

Голова закружилась. Оседая на колени на холодный металл пандуса под рев чужой войны, Эйден понял, что его проблемы только начинаются.

Эйден судорожно хватал ртом разреженный воздух, но легкие горели, отказываясь насыщать кровь кислородом. Зрение начало затягивать серой пеленой. Сквозь грохот взрывов и вой сирен он услышал тяжелые, лязгающие шаги.

Сквозь слезящиеся глаза он увидел, как из дыма на пандус вышагнул один из солдат базы. Матово-черная броня, безликий красный визор. Заметив корчащегося на металле пленника в тюремном балахоне, солдат издал короткий рык по внутренней связи и убрал винтовку за спину. Он шагнул к Эйдену, протягивая массивную, закованную в металл перчатку, чтобы схватить беглеца за горло.

Эйден попытался отползти, но тело, ослабшее от удушья и раскалывающейся головной боли, не слушалось. Пальцы солдата уже почти сомкнулись на его шее.

А затем мир взорвался светом.

Солдата просто сдуло с пандуса. Удар был такой силы, что тяжелая черная броня смялась, как фольга, и боец с лязгом рухнул в траншею на несколько ярусов ниже.

Эйден прикрыл лицо рукой от ослепительной вспышки и потока обжигающего воздуха. Когда он снова открыл глаза, перед ним кто-то стоял.

Это была девушка.

Она была закована в изящную, но явно прочную боевую экипировку темно-красного цвета, плотно облегающую фигуру и покрытую сложным геометрическим узором, который тускло светился изнутри. В её правой руке хищно поблескивал клинок средней длины — невероятно красивый, выкованный из странного темного металла, по лезвию которого пробегали искры.

Но не броня и не оружие заставили Эйдена забыть о нехватке воздуха.

За спиной девушки, со стороны левого плеча, пылало крыло. Одно-единственное крыло, сотканное не из перьев, а из чистой, ревущей энергии. Оно переливалось оттенками фиолетового, золотого и багрового — словно кто-то вырвал кусок туманности из открытого космоса и придал ему форму. Крыло пульсировало, разбрасывая вокруг искры звездного огня, от которых металл пандуса мгновенно раскалялся докрасна.

Девушка плавно обернулась, открывая лицо, и Эйден увидел пронзительные глаза. В них отражалось пламя битвы и какая-то древняя, нечеловеческая сила.

Она сделала шаг к нему, и Эйден, охваченный первобытным ужасом перед этим невероятным существом, потерял сознание, проваливаясь в спасительную темноту под рев чужой войны.

Глава 3 - Новый мир

Шире открой глаза, живи так

жадно, как будто через десять

секунд умрешь. Старайся увидеть

мир. Он прекраснее любой мечты.

созданной на фабрике и оплаченной

деньгами.

Первым вернулось дыхание.

Эйден сделал глубокий, жадный вдох, ожидая, что легкие снова обожжет разреженным, металлическим воздухом чужой тюрьмы. Но вместо этого он вдохнул чистый, прохладный аромат, напоминающий запах озона после грозы, смешанный с чем-то неуловимо сладким, похожим на цветение.

Головная боль, которая сводила его с ума, притупилась. Она не исчезла полностью, превратившись в глухую пульсацию где-то на затворках сознания, словно спящий зверь, но теперь с ней можно было жить.

Эйден с трудом разлепил веки.

Здесь не было тусклых ламп или сырых каменных сводов. Он лежал на ложе, которое идеально повторяло контуры его тела. Материал казался мягким, как вода, но при этом упруго поддерживал спину. Комната была залита мягким, теплым светом, источник которого невозможно было определить — казалось, светились сами жемчужно-белые стены с плавными, биодизайнерскими изгибами.

Справа от ложа в воздухе медленно вращалась голографическая проекция — сложная многомерная спираль, переливающаяся золотистыми символами. Это было похоже на медицинский монитор, но символы напоминали скорее древние руны, чем медицинские данные.

«Где я?» — мысль эхом отозвалась в пустой голове.

А потом он вспомнил. Мост. Хлоя. Арматура в груди. Тюрьма. И... девушка с крылом из звездного пламени.

Эйден резко сел. Сердце забилось быстрее, монитор рядом с ним предупреждающе мигнул и сменил цвет на оранжевый.

Дверь в палату — если это можно было так назвать — беззвучно растворилась в стене. Внутрь шагнула она.

На ней больше не было той тяжелой темно-красной брони. Девушка была одета в легкий, облегающий костюм серебристо-серого цвета, поверх которого была накинута асимметричная мантия. Её левое плечо было скрыто тканью, и сейчас там не пылало то чудовищное и прекрасное крыло. Но глаза остались теми же — глубокими, древними, изучающими.

Эйден инстинктивно вжался в ложе. Паника ледяной волной захлестнула разум. Кто она? Что им нужно? Это они напали на Землю или те, другие, с черными визорами?

— Где моя сестра?! — вырвалось у него. Голос прозвучал жалко и хрипло. — Что вы со мной сделали?!

Девушка не изменилась в лице. Она плавно приблизилась, остановившись у края ложа. Заговорила, но Эйден не понял ни слова. Её голос был мелодичным, звучным, но язык состоял из сложных переливов, щелкающих согласных и тягучих гласных, не имеющих ничего общего ни с одним земным диалектом.

Поняв, что он её не понимает, она чуть склонила голову набок. В её взгляде мелькнуло странное сочувствие.

Она протянула руку. Её пальцы, изящные, но сильные, потянулись к его лицу.

Эйден хотел отшатнуться, хотел крикнуть, чтобы она не смела его трогать, но тело словно сковало невидимой силой. Её ладонь легла ему на лоб, а большой палец мягко коснулся виска.

В ту же секунду мир вокруг исчез.

В голове Эйдена вспыхнула сверхновая. Он не почувствовал боли, только невероятный, ошеломляющий поток тепла, который хлынул прямо в его мозг. Чужие образы, звуки, концепции и правила грамматики врезались в его нейронные связи, встраиваясь в них, как недостающие фрагменты паззла.

Он задохнулся от этого ментального удара, закрыв глаза.

Когда он открыл их снова, девушка уже убрала руку. Она смотрела на него сверху вниз, и теперь её губы произнесли те же самые звуки, но в сознании Эйдена они мгновенно перевелись в осмысленную фразу.

— Всё хорошо, — её голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь командира. — Помощь уже пришла. Ты в безопасности.

Слова прозвучали в его сознании кристально ясно, хотя Эйден точно знал, что акустически они звучали иначе. Вместе с пониманием языка пришло кое-что еще.

От её ладони, все еще лежащей на его виске, по телу разлилась теплая, пульсирующая волна. Паника, которая секунду назад душила его, заставляя сердце биться о ребра, начала стремительно угасать. Это не было похоже на действие транквилизаторов, которые превращают мысли в вату. Нет, его разум оставался ясным, но первобытный страх отступил, сменившись глубоким, почти неестественным умиротворением. Аура спокойствия, исходившая от этой девушки, укутала его, как невидимое одеяло.

Она медленно убрала руку и отступила на шаг, давая ему личное пространство.

— Моя сестра... — Эйден сглотнул пересохшим горлом. Голос слушался уже лучше. — Там, на Земле. Мосту. Мы попали под удар, я видел корабли...

— Твоему телу и разуму нужно время, чтобы адаптироваться, — мягко прервала она. В её тоне не было снисходительности, только тихая уверенность. — Ты пережил то, что должно было убить тебя. Дважды. Если я обрушу на тебя всю правду прямо сейчас, твое сознание может не выдержать.

Эйден попытался сесть ровнее. Ложе под ним плавно изменило форму, поддерживая спину.

— Кто ты? — тихо спросил он, глядя в её древние глаза.

Девушка чуть заметно улыбнулась. Улыбка получилась краешком губ, печальной и понимающей.

— Мое полное имя Кириэль. Но, учитывая, что твой речевой аппарат пока только привыкает к нашей лингвистике, чтобы тебе было проще — зови меня Кира.

— Кира, — послушно повторил Эйден. Имя на чужом языке, вложенном прямо в его мозг, прозвучало на удивление естественно. — Где я, Кира? И кто такие «вы»?

Она повела рукой в сторону мерцающей голографической спирали, и золотистые руны послушно свернулись, растворившись в воздухе.

— Я понимаю, что у тебя сейчас тысячи вопросов, Эйден, — сказала она, назвав его по имени. Он даже не удивился, что она его знает — после ментального контакта это казалось логичным. — Ты хочешь знать, где ты, что стало с твоим миром и почему на тебе нет ни единого шрама. Я обещаю, что помогу с ответами на них. Но не сейчас.

Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в его лицо, словно ища что-то.

— Поверь, Эйден, — добавила она, и её голос стал чуть серьезнее. — У нас к тебе вопросов ничуть не меньше. То, как ты оказался у Авангарда, и то, что мы нашли внутри тебя... это не поддается нашему пониманию. Но пока — просто отдыхай.

Кира развернулась к выходу. Створки двери уже начали бесшумно расходиться перед ней, когда Эйден окликнул её:

— Вы спасли меня. Зачем?

Она остановилась. Не оборачиваясь, Кира склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, что слышала только она.

— Потому что иногда, чтобы выиграть войну, нужен тот, кто умеет открывать закрытые двери, — тихо ответила она. — Набирайся сил. Завтра мы поговорим.

Дверь сомкнулась за её спиной, оставив Эйдена в мягком свете пустой палаты. Аура спокойствия всё еще витала в воздухе, но в груди уже начало разгораться новое чувство — жгучее желание докопаться до истины.

Когда дверь за Кирой закрылась, Эйден остался в звенящей тишине.

Он лег обратно, и умное ложе мягко обхватило его плечи, подстраиваясь под температуру тела. Аура спокойствия, оставленная прикосновением девушки, всё еще витала в воздухе, смешиваясь с накопившейся чудовищной усталостью. Его мозг, перегруженный инопланетным языком, стрессом и невозможными событиями последних часов, отчаянно требовал перезагрузки.

Свет в палате начал медленно тускнеть, словно реагируя на его состояние. Глаза закрылись сами собой. Эйден провалился в сон так же стремительно, как камень падает в темную воду.

Но этот сон был другим.

Обычно ему снились формулы, орбитальные графики или, в худшие ночи, пустота безлюдных улиц времен пандемии. Но то, что он видел сейчас, ему не принадлежало. Это было чужое воспоминание, воспроизведенное на сетчатке его глаз.

Он не чувствовал своего тела. Вокруг не было стен, только бесконечное, клубящееся пространство, сотканное из пепла и золотых искр.

В центре этого пространства стояла фигура. Она сияла ослепительным, чистым белым светом, настолько ярким, что на неё было больно смотреть даже во сне. Свет пульсировал в такт биению невидимого, гигантского сердца. От фигуры исходила аура абсолютного, подавляющего могущества, но вместе с тем — невыносимой, древней печали.

Фигура стояла спиной к Эйдену, обращаясь к кому-то невидимому, скрытому в тенях клубящегося пепла.

Голос прозвучал не в ушах, а прямо внутри сознания — глубокий, резонирующий, заставляющий вибрировать саму ткань пространства.

«Неужели конец так близок?»

Слова повисли в пустоте, тяжелые, как свинец. Тень впереди шевельнулась, но прежде чем невидимый собеседник успел ответить, белый свет вспыхнул с интенсивностью сверхновой, поглощая всё вокруг.

Эйден резко распахнул глаза.

Он тяжело дышал, вцепившись пальцами в края ложа. В палате царил мягкий полумрак. Никакого пепла. Никакого белого света. Только мерное гудение невидимых приборов.

Он поднес дрожащую руку к лицу. Кожа была холодной и покрылась испариной. Эйден прижал ладонь к груди, туда, где должно было биться сердце. Оно билось, быстро и загнанно. Но на какую-то долю секунды ему показалось, что под его собственным, привычным ритмом, глубоко внутри, отзывается слабое, едва уловимое эхо другого, чужого пульса.

Эйден сел на кровати, спустив босые ноги на гладкий пол. Сон отступил, оставив после себя горькое послевкусие чужой тревоги.

Он больше не мог просто лежать и ждать. Ему нужны были ответы.

Глава 4 - Аномалия

Эйден сидел на краю ложа, глядя в пол, когда дверь в палату снова беззвучно растворилась в стене.

На пороге стояла Кира. На этот раз она выглядела совершенно иначе. Серебристый костюм и мантию сменила практичная, почти земная на вид одежда: темные, плотно облегающие брюки из плотной ткани и свободная куртка с высоким воротником, отдаленно напоминающая форму для тренировок. Если бы не её пронзительные, нечеловечески глубокие глаза, она могла бы сойти за студентку с кампуса на Земле.

В руках она держала стопку аккуратно сложенных вещей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, переступая порог. Её голос, благодаря вложенному в сознание Эйдена пониманию языка, звучал мягко и естественно.