- -
- 100%
- +
Она уснула, а ночь продолжалась так, словно ничего не произошло.
Глава 3. Обычное начало дня
21 марта 2026 года
Будильник зазвонил в семь тридцать. Тереза нащупала телефон, провела пальцем по экрану и перевернулась на другой бок. Уже закрывая глаза, вспомнила, что сегодня суббота. Вчера она собиралась отключить утренние сигналы и, конечно, забыла. Можно было поспать ещё. Она подтянула одеяло к плечу. Перед глазами возник фонарь. Потом припаркованная машина и неровное свечение, проходящее сквозь салон. Тереза открыла глаза. Комната была светлой. Сквозь шторы проступали очертания окна; из-за стены доносились приглушённые голоса. Всё находилось на своих местах, вплоть до пиджака, который она вчера оставила на стуле. Несколько секунд Тереза лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Голова не кружилась. В ушах больше не звенело. Дышалось свободно. Она осторожно села. Слабости тоже не было. Тереза посмотрела на ладонь. Небольшая ссадина подсохла за ночь, но при движении пальцев кожу ещё слегка тянуло. Она провела большим пальцем рядом с повреждённым местом. Вот это точно не приснилось. Тереза попыталась вспомнить само падение. Не получилось. В памяти по-прежнему оставался разрыв между белой вспышкой перед глазами и холодным асфальтом. Телефон снова зазвонил.
«7:35»
— Да поняла я, — сообщила ему Тереза.
Она отключила второй будильник и проверила, не собирается ли телефон разбудить её ещё раз. Затем встала.
В ванной привычные движения немного помогли собраться. Тереза включила свет, убрала волосы с лица, почистила зубы. Она всё ещё думала о вчерашнем, но теперь воспоминания казались отдалённее. При дневном свете было трудно представить, что несколько часов назад она стояла перед чужой машиной и пыталась понять, как сквозь неё могло что-то пройти. Тереза наклонилась над раковиной и умылась. Холодная вода окончательно прогнала сон. Она закрыла кран, нащупала полотенце и вытерла лицо. Потом подняла голову. Что-то было не так. Она остановилась, не убирая полотенца от подбородка. Из зеркала смотрело знакомое лицо: растрёпанные светлые волосы, слегка припухшие после сна веки, складочка между бровями. Её взгляд остановился на глазах. Тереза подалась ближе и полотенце выскользнуло из пальцев. Обе радужки были жёлтыми. Она отшатнулась, задев бедром край раковины, и тут же снова наклонилась к зеркалу. Сердце застучало быстрее. Тереза моргнула, ещё раз. Ничего не изменилось. Она прекрасно знала собственный цвет глаз - голубые. Они всегда были голубыми. Сейчас вокруг тёмных зрачков лежал яркий жёлтый цвет, которого вчера не было. Тереза подняла руку и коснулась кожи под глазом. Отражение повторило движение. Она осторожно оттянула нижнее веко, словно надеялась обнаружить что-нибудь, что сразу объяснит происходящее. Белок выглядел обычно. Никакой боли она не чувствовала. Изменилась только радужка. Тереза отступила от зеркала.
Свет. Может быть, дело в свете? Она выключила лампу над раковиной. Верхний свет остался гореть, и лицо в зеркале стало выглядеть иначе: тени легли под глазами, обозначили скулы, но цвет глаз оставался жёлтым. Тереза включила лампу обратно и несколько секунд смотрела на отражение. Потом развернулась и вышла из ванной. Телефон лежал на кровати. Она взяла его, подошла к окну и раздвинула шторы. Фронтальная камера показала знакомое лицо с теми же жёлтыми глазами. Тереза сделала снимок и увеличила изображение. Поднесла экран ближе. Даже при дневном свете цвет был отчётливо виден. Она открыла галерею и нашла фотографию, сделанную несколько дней назад. Там она стояла почти вполоборота, улыбаясь кому-то за кадром. Волосы падали на плечо. Глаза были голубыми. Тереза вернулась к новому снимку. Потом ещё раз к старому. Пальцы остановились на экране. Дело было не в зеркале и не в освещении. Она медленно опустила телефон. Вчера можно было сомневаться в собственных воспоминаниях. Списывать что-то на испуг, на потерю сознания, на странное отражение света. Теперь перед ней было изменение, которое можно рассмотреть и сфотографировать. Тереза вернулась в ванную. Полотенце всё ещё лежало на полу. Она наклонилась, подняла его и положила на край корзины для белья. Такая простая вещь: полотенце упало, его нужно поднять. С этим хотя бы было понятно, что делать. Тереза выпрямилась и снова встретилась взглядом со своим отражением. Жёлтые глаза заметно меняли лицо. Даже обычное нахмуренное выражение теперь выглядело непривычно. Она разгладила пальцами складку между бровями, убрала волосы за ухо. На мгновение попробовала улыбнуться. Улыбка вышла натянутой.
— Спокойно.
Собственный голос звучал как всегда. Тереза опёрлась о раковину, но тут же убрала пораненную ладонь и несколько раз медленно вдохнула. Нужно было понять, изменилось ли что-нибудь ещё. Она поочерёдно закрыла один глаз, потом другой, разглядывая маленькие буквы на тюбике зубной пасты. Поднесла его ближе, отодвинула. Посмотрела на дверную ручку в коридоре. Всё было видно так же, как обычно. Ни двоения, ни пелены. Свет не резал глаза. Это немного успокоило, но причины изменения не объясняло. Тереза попробовала вспомнить, смотрела ли на себя вчера после возвращения домой. Она умывалась перед сном, но была так занята мыслями о случившемся, что собственного отражения даже не помнила. Когда именно это произошло? На улице? Позже, дома? Пока она спала? Она не знала.Тереза взяла телефон и прошла на кухню.
Пока нагревалась вода, достала чашку, хлеб и тарелку. Приготовила кофе, намазала тост маслом, села за стол и открыла поиск:
«Внезапное изменение цвета глаз»
Результатов оказалось много, подходящего — ни одного. Она уточнила запрос, потом ещё раз. Одни страницы рассказывали о медленных изменениях, другие перечисляли причины, от которых становилось только тревожнее. Несколько раз Тереза открывала статью и почти сразу закрывала её, понимая, что там речь о чём-то совсем другом. Нигде не было ничего похожего на вчерашний вечер. Она вернулась к поисковой строке и набрала:
«Свет проходит сквозь предметы»
Посмотрела на запрос - слишком расплывчато. Добавила несколько слов, стёрла их и попробовала описать то, что видела, иначе. Результаты менялись, но полезнее не становились. Физика, оптические эффекты, чужие рассказы, в которых невозможно было отделить выдумку от попытки что-то объяснить. На одной странице Тереза задержалась чуть дольше. Потом перечитала начало и закрыла вкладку.
— Прекрасно.
Она посмотрела на часы. Завтрак давно остыл. Тереза отломила кусочек тоста и заставила себя съесть. Всё это время ей хотелось снова взять телефон, открыть камеру и проверить глаза. Может быть, цвет уже исчез. Она выдержала ещё немного. Потом всё-таки проверила. Они по-прежнему были жёлтыми. Тереза положила телефон на стол и откинулась на спинку стула. Вчера она решила, что утром будет легче разобраться. Утро наступило, но разбираться теперь предстояло ещё и с этим. Впереди были два выходных. Можно никуда не торопиться, спокойно подумать. Только что именно делать с этим временем, она не представляла: слишком хотелось найти какое-нибудь простое объяснение. Такое, после которого можно было бы рассердиться на себя за панику и вернуться к обычным делам. Тереза поднялась и убрала тарелку. Проходя через прихожую, остановилась возле плаща. Серый след на бежевом рукаве никуда не делся. Она провела по нему пальцами и посмотрела на собственную ладонь. Вчерашняя ночь всё время возвращала её к одному и тому же месту: фонари, автомобиль, свечение. Тереза отпустила рукав. В зеркале над тумбочкой было видно её лицо. Она попробовала посмотреть на себя издалека, как посмотрел бы человек, стоящий у двери. Цвет уже не бросался в глаза так сильно, но достаточно было приблизиться, и изменение становилось очевидным. Знакомые заметят. В понедельник она придёт в Solektronix. Положит сумку, сядет за компьютер. Кто-нибудь подойдёт с вопросом, наклонится к её монитору, потом посмотрит на неё. Что она скажет? Тереза невольно представила, как несколько человек собираются у её стола. Один спрашивает, другой предлагает своё объяснение, третий хочет рассмотреть поближе. Она поморщилась. Можно было надеяться, что до понедельника всё пройдёт. Но надежда пока не слишком помогала. А если она раньше встретит кого-нибудь из знакомых? Тереза придвинулась к зеркалу. С непривычным цветом глаз лицо выглядело так, словно она сама решила что-то изменить во внешности. Мысль оказалась неожиданно простой.
Линзы.
Цветные контактные линзы.
Она выпрямилась.
— Просто решила попробовать.
Произнесённое вслух объяснение прозвучало почти убедительно. Тереза посмотрела себе в глаза и повторила:
— Да, линзы. Захотелось чего-нибудь необычного.
Люди могли удивиться выбору цвета, пошутить, спросить, зачем, но это уже были вопросы, на которые у неё находились ответы.
— А почему нет?
Тереза чуть приподняла бровь. Теперь в отражении появилось знакомое выражение, с которым она обычно отвечала на слишком настойчивые расспросы. Она впервые за утро усмехнулась без усилия. Тереза представила, как произносит то же самое Андрею. От этой мысли сразу стало менее весело. Вчера она так и не решилась рассказать ему о случившемся, а теперь стояла перед зеркалом и училась отвечать так, чтобы никто об этом не догадался. Тереза опустила взгляд. Само происшествие от этого никуда не исчезало. Она по-прежнему не знала, что с ней стало, но хотя бы могла представить, как заговорит с людьми и выдержит первый удивлённый взгляд.
Она вернулась в спальню, оделась и расчесала волосы. Обычный выходной. Можно разобрать накопившиеся мелочи, почитать, попробовать заняться чем-нибудь, что не требует каждые пять минут смотреть на себя. Книга лежала на столике с закладкой между страницами. Тереза взяла её, устроилась в кресле и открыла на нужном месте. Через несколько минут поняла, что уже в третий раз читает один и тот же абзац. Она прикрыла книгу пальцем и посмотрела в сторону прихожей: в зеркале отсюда отражался только край двери. Тереза осталась сидеть. Объяснение для других она придумала, для себя — пока нет.
Глава 4. У неё жёлтые глаза
23 марта 2026 года
К понедельнику глаза так и не стали прежними. Тереза проверяла их в воскресенье, потом ещё раз утром, перед выходом. Снимки отличались освещением, растрёпанными или расчёсанными волосами, выражением лица, но цвет оставался одинаковым. За выходные она успела немного привыкнуть к собственному отражению. Теперь предстояло познакомить с ним остальных.
Утром Тереза села в свой чёрный Pontiac, положила сумку на пассажирское сиденье и завела двигатель. Знакомый звук немного успокоил её. Она пристегнулась и выехала на улицу. До работы добралась без происшествий. Только на светофорах ловила себя на том, что слишком внимательно разглядывает улицу – фонари, отражения в окнах припаркованных машин, узкие проезды между домами. Город выглядел обычно: люди торопились по делам, у светофора велосипедист поправлял съехавшую перчатку. Из пекарни вышел мужчина с кофе в бумажном стаканчике и сразу прибавил шаг. Тереза припарковалась недалеко от Solektronix, заглушила двигатель и забрала сумку. Оставшиеся до входа несколько минут она прошла пешком, вливаясь в поток людей. Перед входом в Solektronix она замедлилась. Прохожие не знали, какого цвета её глаза были ещё в пятницу. Здесь находились люди, которые видели её каждый день. Она вспомнила объяснение, придуманное в субботу.
Линзы.
Просто цветные линзы.
Тереза выдохнула и открыла дверь.
Первый встреченный коллега ничего не заметил.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он прошёл мимо, на ходу убирая телефон в карман. Тереза едва не оглянулась ему вслед.
И всё?
У лестницы женщина из соседнего отдела придержала ей дверь, кивнула и продолжила разговор со своей спутницей. Когда Тереза добралась до рабочего места, напряжение уже немного отпустило. Она сняла бежевый плащ, повесила его у входа в комнату и села за стол. Подвинула оставленные в пятницу распечатки, включила компьютер. Тереза поправила рукава чёрного пиджака и потянулась к мыши.
— Доброе утро.
Она повернулась к подошедшей коллеге.
— Доброе.
Та уже собиралась пройти дальше, но вдруг остановилась. Тереза сразу поняла - началось.
— Подожди. У тебя…
— Что?
Коллега прищурилась.
— Глаза. Они жёлтые.
С соседнего стола раздался голос:
— Что жёлтое?
— Глаза у неё.
— У кого?
— У Терезы.
— Спасибо, — сухо сказала Тереза. — Теперь об этом знает весь этаж.
Коллега рассмеялась.
— Я просто никогда таких не видела.
К ним уже повернулся мужчина, сидевший через проход.
— Серьёзно? Покажи.
— Я не музейный экспонат.
— Да я только посмотреть.
Тереза закатила глаза, чем, вероятно, только облегчила ему задачу.
— Ничего себе.
Она почувствовала знакомое неприятное напряжение в животе. Оба смотрели прямо ей в лицо.
Тереза пожала плечами.
— Линзы.
— Цветные?
— Решила попробовать.
Коллега ещё раз склонила голову, рассматривая её.
— Именно жёлтые?
— А почему нет?
— Не знаю. Просто от тебя не ожидала.
Тереза усмехнулась.
— Вот поэтому и выбрала.
Слова прозвучали легко. Почти так же, как у зеркала дома.
— Тебе идёт, кстати.
— Спасибо.
— Немного необычно.
— В этом и смысл.
Мужчина вернулся к своему экрану. Коллега всё ещё стояла рядом, но теперь в её лице осталось только любопытство. Тереза уже собиралась повернуться к компьютеру, когда услышала:
— А где купила?
Она на мгновение замялась. Вот об этом стоило подумать дома.
— В интернете.
— А фирма какая?
— Не помню. Как –то заказала, но это было давно.
— Пришли потом ссылку.
— Ты собираешься проводить расследование моих линз?
— Просто понравились.
Тереза постаралась улыбнуться спокойно.
— Потом посмотрю упаковку.
— Хорошо.
Коллега наконец ушла. Тереза повернулась к монитору. На экране давно открылось окно входа в рабочую систему. Она ввела пароль, ошиблась в последнем символе, стёрла строку и попробовала ещё раз. На этот раз получилось. Никто не спросил, что с ней произошло. Никто даже не усомнился в объяснении. Теперь оставалось надеяться, что про упаковку забудут. В почте было несколько новых писем. Тереза просмотрела их, открыла проект и придвинула распечатки. На мониторе появилась схема солнечной панели. Рядом она вывела таблицу с расчётами, которую закончила на прошлой неделе. Нужно было проверить, все ли изменения попали в последнюю версию чертежа, и подготовить замечания для обсуждения.
Первые минуты она читала одни и те же строки, не удерживая смысла. Кто-то прошёл за спиной. Тереза невольно напряглась, ожидая нового вопроса о глазах, но человек взял со свободного стола папку и вернулся на своё место. Она опустила взгляд на бумаги: на одном из листов был отмечен размер, который они уже меняли. Тереза проверила соседнюю проекцию, затем сравнила её с файлом. Там исправление было учтено.
Значит, распечатка старая.
Она отложила лист, взяла следующий и пометила карандашом то, что ещё требовало уточнения. Постепенно работа начала складываться в понятную последовательность. Вот исходные данные. Вот исправленный вариант. Вот место, где они не совпадают. Тереза увеличила нужный участок схемы. Через какое-то время коллега подошёл спросить о расчётах. Она объяснила, где лежит последняя версия и какую таблицу нужно открыть. Он кивнул, наклонился к экрану и задал ещё один вопрос. О глазах не сказал ни слова. Тереза ответила ему уже без запинки.
За утро несколько человек всё-таки заметили перемену. Одному она повторила, что решила попробовать линзы. Другой ограничился шуткой и ушёл, не дожидаясь подробностей. В третий раз Тереза почти автоматически сказала «захотелось» и вернулась к прерванной строке. У людей оставались собственные дела, и её необычная внешность занимала их ровно до тех пор, пока не приходилось отвечать на звонок или искать потерявшееся письмо. Тереза постепенно перестала прислушиваться к каждому шагу за спиной.
Во время обеденного перерыва она села с несколькими коллегами. Сначала обсуждали сроки по одному из проектов, потом чей-то отпуск. Разговор незаметно перешёл на фильмы. Тереза слушала вполуха. В стеклянной дверце шкафа напротив было видно её отражение. С такого расстояния глаза почти не различались.
— А ты что думаешь?
Она повернулась.
— О чём?
— Я говорю, вторая часть лучше первой.
Тереза нахмурилась.
— Это преступное мнение.
— Вот! Я же говорил!
— Ты хотя бы дослушай, — возразил собеседник.
— Я слушаю. Но начало у твоего выступления очень слабое.
Кто-то рассмеялся. Тереза отставила чашку и включилась в спор. Несколько минут она действительно ни о чём другом не думала. Доказывала, что красивых сцен недостаточно, если герои забывают всё, чему научились в первой части. Отбивалась от обвинения, что ей просто жалко любимый фильм. Потом женщина, сидевшая напротив, заметила:
— У тебя с этими глазами сейчас совсем другое выражение лица.
Тереза замолчала.
— В каком смысле?
— Не знаю. Серьёзнее, что ли. Хотя говоришь всё то же самое.
— То есть линзы ты заметила, а аргументы — нет?
За столом снова рассмеялись.
— Я не в плохом смысле, — добавила она. — Просто непривычно.
— Я поняла.
Тереза улыбнулась вместе со всеми и потянулась за чашкой. Замечание всё же задело. Она сама ещё в субботу смотрела на себя и пыталась понять, почему знакомое лицо вдруг кажется чужим. Теперь это заметил кто-то ещё. Она заставила себя дослушать следующую реплику и разговор продолжился. После обеда написал Андрей:
«Как понедельник?»
Тереза посмотрела на сообщение. Палец задержался над значком, через который можно было прикрепить фотографию. У неё уже было несколько снимков. Достаточно отправить один и написать: «Есть небольшая проблема». Она представила, как Андрей откроет изображение. Потом вернулась к клавиатуре.
«Пока держусь. Работаю.»
Ответ появился почти сразу:
«Надеюсь, сегодня никто не выдаёт твои идеи за свои?»
Тереза невольно улыбнулась. Он помнил их пятничный разговор.
«Пока нет. День ещё не закончился.»
«Тогда не теряй бдительности.»
«У тебя всё настолько хорошо, что ты можешь позволить себе раздавать советы?»
«У меня сейчас перерыв.»
«Это многое объясняет.»
Он прислал фотографию руки, лежавшей на обувной колодке. На пальцах виднелись тёмные следы от работы.
«Вот. Документальное подтверждение, что до перерыва я что-то делал.»
Тереза тихо рассмеялась.
«Ладно. Заслужил.»
Несколько сообщений — и разговор снова стал привычным. Она спросила о работе в мастерской, Андрей рассказал о паре, которую сегодня собирался закончить. Тереза ответила на его шутку и только потом заметила, что улыбается, глядя в телефон. Фотографию своих глаз она так и не отправила. Коллегам оказалось достаточно сказать про линзы. С Андреем она всё ещё не знала, как начать. Пока они переписывались о знакомых вещах, можно было хотя бы ненадолго почувствовать себя той, какой она была в пятницу днём. Тереза положила телефон и вернулась к проекту.
К концу рабочего дня она устала сильнее обычного. Замечания к чертежу были готовы, нужные письма отправлены. Самые простые разговоры тоже закончились благополучно, но за каждым из них приходилось следить чуть внимательнее, чем прежде. Выключая компьютер, Тереза подумала, что теперь хотя бы знает, чего ждать завтра. Коллега, первой заметившая глаза утром, подошла попрощаться:
— Всё ещё не могу привыкнуть.
Тереза взяла сумку.
— К чему?
— К твоим линзам.
— А я уже почти привыкла.
— Завтра тоже придёшь в них?
Она замялась. Вопрос звучал так, будто вечером можно было убрать жёлтые глаза в коробочку и утром решить, надевать ли снова. Тереза посмотрела на коллегу:
— Может быть.
— Тебе правда идёт.
— Спасибо.
Она надела плащ, выправила под воротником лацкан пиджака и закинула сумку на плечо.
— До завтра.
— Пока.
На улице ещё было светло. Тереза дошла до Pontiac, застёгивая плащ на ходу. Села за руль и несколько секунд просто посидела в тишине. После целого дня разговоров приятно было остаться одной. Она пристегнулась, завела двигатель и поехала домой. Вечернее движение было плотнее утреннего. На одном из перекрёстков Тереза дождалась, пока пешеходы закончат переходить дорогу, и плавно тронулась следом за машиной впереди. Припарковавшись возле дома, она зашла в ближайшую пекарню. Купила хлеб и почти не думала о том, что продавщица может посмотреть ей в глаза. Это было новым. Сам цвет никуда не делся. Зато за день Тереза убедилась, что может разговаривать с людьми, заниматься работой, даже спорить о кино. Каждый взгляд больше не казался началом неприятного разговора. Поднимаясь по лестнице дома, она прислушалась к собственному дыханию. Всё как обычно. Ключ повернулся в замке, дверь открылась.
В прихожей Тереза повесила плащ и посмотрела в зеркало.
— Ну здравствуйте.
Жёлтые глаза смотрели на неё с прежним выражением усталого недоумения. Она сделала ещё одну фотографию и сравнила её с субботней. Затем решила делать по одному снимку каждый день. Если цвет начнёт меняться, так будет проще это заметить. Тереза закрыла галерею.
После ужина она некоторое время читала. На этот раз получалось следить за текстом. В середине главы телефон подал сигнал: Андрей вспомнил ещё одну мелочь из их дневного разговора. Она ответила и вернулась к книге. Вечер прошёл спокойно. Перед сном Тереза проверила будильник. В семь тридцать. Завтра вторник, рабочий день. Она поставила телефон на зарядку и легла. В голове ещё некоторое время возникали вопросы, которые так и остались без ответа. Потом вспомнилась схема на рабочем столе и пометка, которую нужно будет обсудить утром. Тереза повернулась на другой бок. Впервые после пятницы она начала думать о завтрашнем дне как об обычном.
Глава 5. Первые странности
24 марта 2026 года
Во вторник Тереза проснулась от будильника и некоторое время лежала, собираясь с мыслями. Нужно было обсудить вчерашние замечания к чертежу, дописать ответ на одно письмо, и, вероятно, ещё раз сказать кому-нибудь, что линзы она купила в интернете.
Глаза в зеркале оказались всё такими же жёлтыми. Тереза сделала снимок, как решила накануне, и отложила телефон. Через полчаса она уже не могла его найти.
— Да куда же…
Тереза проверила сумку, заглянула под оставленную на столе книгу и вернулась на кухню. Телефон лежал рядом с чашкой. Она посмотрела на время: если выйти прямо сейчас, ещё можно успеть.
Тереза надела кеды, накинула бежевый плащ поверх пиджака и подхватила сумку. Дверь захлопнулась у неё за спиной. До лестницы она не дошла. Рука привычно потянулась за ключами от Pontiac — и замерла у пустого кармана. Тереза проверила второй. Открыла сумку, хотя уже вспомнила, где осталась связка: на тумбочке в прихожей. Ключи от квартиры и машины лежали вместе. Она положила их туда вчера вечером и так и не взяла.
— Прекрасно.
Тереза вернулась к двери, потянула за ручку. Дверь не поддалась. Она ещё раз проверила карманы. Потом сумку, уже раздражённо, перекладывая вещи из одного отделения в другое, но ключей не было. Снова потянула за ручку. Разумеется, ничего не изменилось.
— Ну конечно. Именно сегодня.
Сначала телефон, теперь это. Через 15 минут ей полагалось быть на работе, а она стояла перед собственной квартирой и не могла войти. Тереза с досадой посмотрела на дверь. Ключи лежали совсем рядом. Она отчётливо представляла тумбочку, серебристое кольцо, знакомый брелок. Стоило открыть дверь — и можно было бы взять их, почти не заходя внутрь. Но дверь была закрыта.
— Да что же такое!
— Вот бы они просто оказались у меня в руке! — выпалила она, ударив ладонью по косяку.
В свободную ладонь ударилось что-то холодное. Тереза вздрогнула. Пальцы инстинктивно сжались. Она медленно опустила взгляд: ключи лежали у неё в ладони. Несколько секунд Тереза стояла неподвижно. Потом разжала руку и провела большим пальцем по краю ключа. Они были настоящими. Она посмотрела на дверь: та оставалась закрытой. В коридоре никого не было. Никто не мог подать ей связку, да она и не видела никакого движения к руке. Секунду назад ладонь была пустой.
— Что?..
Раздражение исчезло. Тереза вставила нужный ключ в замок и открыла дверь. Тумбочка была пуста. Она подошла ближе, посмотрела на пол. Снова перевела взгляд на связку в своей руке. Может быть, ключи всё это время были у неё? Но она проверяла карманы, перебирала сумку. Рука оставалась пустой до того самого мгновения, когда в неё ударился холодный металл. Тереза обернулась к двери и осмотрела её с внутренней стороны, коснулась полотна. Ничего необычного. Вспомнился переулок: жёлтый свет, прошедший сквозь припаркованную машину, холодный асфальт, на котором она пришла в себя. Тереза подняла взгляд на зеркало в прихожей. Жёлтые глаза больше не казались ей главной странностью. Она ещё некоторое время стояла у тумбочки, пытаясь восстановить произошедшее. Потом вспомнила о работе.