- -
- 100%
- +
Та с трудом поднялась. Юноша в синем помог ей дойти до окна, затем отступил и снова сел на пол. Тереза подхватила девушку, провела через проём и начала опускать. Руки хотелось согнуть и прижать к себе. Она не заметила, как давно держит их на весу. Опустила локти чуть ниже и продолжила, следя за расстоянием до стены. Внизу девушку приняли за плечи и сразу отвели к медикам. Последним остался юноша в синей футболке.
— А вы? — спросил он, когда Тереза подошла.
— Следом. Давай.
Он встал и задержался у подоконника, дожидаясь её движения. Тереза подняла его, вынесла за стену и медленно опустила. У самой земли он вытянул ноги. Пожарный подхватил его под локоть; юноша обернулся и посмотрел вверх. На всех пятерых ушло около четырёх минут. Тереза наконец расслабила руки. Снизу закричали. Она не сразу разобрала слова и испуганно посмотрела на тротуар: не упал ли кто-нибудь?
— Спасибо!
Крик повторили ещё раз. Кто-то за ограждением поднял обе руки. Двое пожарных, передав последнего спасённого медикам, захлопали. К ним присоединились люди на другой стороне улицы. Тереза стояла у открытого проёма и смотрела вниз. Хотела что-нибудь ответить, но не нашлась. Напротив, через узкую улицу, была крыша соседнего здания. Ниже её окна. Тереза посмотрела на край парапета, потом снова на людей. Она не успела как следует решить, что делает, когда шагнула на подоконник и прыгнула. В первый миг в животе всё оборвалось. Стена мелькнула сбоку. Тереза подхватила себя силой, выровнялась над улицей и направила движение к соседней крыше. Ноги коснулись покрытия слишком резко. Она шагнула ещё раз, остановилась и опустилась на корточки за парапетом. Снизу ещё доносились голоса. Тереза посмотрела на свои руки - они дрожали. Только теперь до неё дошло, что она только что выпрыгнула из окна третьего этажа.
* * *
Некоторое время она сидела за парапетом, кашляя в ладонь. Потом поднялась и короткими переходами вернулась к крыше, на которой оставила рюкзак. Он стоял на прежнем месте. Тереза забрала его, спустилась с противоположной от галереи стороны и нашла закрытый от улицы проход. Снимая костюм, торопилась и никак не могла вытащить руку из рукава. Пришлось остановиться, сесть на низкий выступ и закончить переодевание сидя. От ткани пахло дымом. Лицо саднило, глаза всё ещё слезились. Она осторожно промокнула их чистым краем салфетки и убрала костюм в рюкзак.
К Pontiac вернулась медленно. Села, поставила рюкзак на пол перед пассажирским сиденьем и некоторое время смотрела на руль. Потом достала телефон и написала Дейву, что сегодня уже не вернётся. Извинилась за незавершённую проверку.
«Хорошо. Завтра продолжите», — ответил он.
Она положила телефон. Дрожь в руках понемногу утихала, но кашель ещё несколько раз заставил согнуться над рулём. Тереза не стала сразу выезжать. Опустила стекло и посидела, пока не смогла спокойно удержать руки на руле. По дороге домой снова вспомнила прыжок. В комнате за её спиной оставался дым, внизу стояли пожарные, а она просто шагнула наружу. Без разбега, без привычной остановки у края крыши. Сейчас повторить это ей совсем не хотелось.
Дома первым делом пошла в душ. Вода смыла сажу и пыль, но горло продолжало саднить. Тереза надела свободную футболку, отнесла костюм в ванную и оставила рядом с машинкой. Стирать решила позже. В новостях уже появилась запись с боковой улицы. Она открыла её, увидела девушку в красной футболке, опускающуюся вдоль стены, и провела пальцем дальше. Все пятеро были внизу. Их вели к медикам, один из юношей сидел на бордюре. Затем камера поднялась к окну, и Тереза увидела собственный прыжок. На записи он выглядел быстрым и уверенным. Она перемотала назад, посмотрела ещё раз и покачала головой.
— Что это вообще было…
Затем она поставила телефон экраном вниз. На кухонном столе оставалась пробка после вчерашних упражнений. Тереза убрала её вместе с листом бумаги в ящик, налила воды и села. К стакану тянулась обеими руками, хотя давно уже могла взять его иначе. Из приоткрытого окна доносился обычный уличный шум. Тереза слушала его, время от времени кашляя, и больше в тот вечер к упражнениям не возвращалась.
Глава 14. Последствия
20–24 мая 2026 года
Утром Тереза проснулась раньше будильника и некоторое время лежала, не открывая глаз. Когда попыталась глубоко вдохнуть, снова закашлялась. Вода стояла на тумбочке. Она села, сделала несколько глотков и потянулась за телефоном. Дейв ответил почти сразу.
«Тогда сегодня оставайся дома, с проверкой разберёмся».
Тереза поблагодарила его. Затем открыла рабочую переписку, нашла вчерашнюю таблицу и начала набирать объяснение про строку, которую не успела проверить. На середине поняла, что уже описывала это в комментарии к файлу. Стерла сообщение и положила телефон. Ночью ей казалось, что достаточно будет выспаться. Теперь даже короткий разговор вслух выходил хриплым, а кашель никак не проходил. Она записалась на осмотр. В ванной возле машинки лежал костюм. Тереза подняла его за край рукава и тут же отодвинула от лица: запах дыма всё ещё был сильным. Она сложила костюм в машинку, запустила стирку и открыла окно. Перед выходом к врачу развесила выстиранные вещи на сушилке. Окно оставила приоткрытым.
После осмотра её направили в больницу на обследование. Там пришлось провести несколько часов. Она сказала, что накануне надышалась дымом возле галереи. На вопрос, заходила ли в здание, после короткой паузы ответила, что заходила. Объяснять про окно и пятерых людей не потребовалось: врача интересовало, как долго она находилась внутри и что чувствовала после. Когда её наконец отпустили домой, Тереза сложила бумаги с рекомендациями в сумку. Она уже жалела, что не осталась вчера у пожарной машины. Прыгать на крышу было совершенно необязательно.
Андрей позвонил, когда она вернулась домой.
— Привет. Ты в субботу свободна?
— Вроде да.
— А с голосом что?
— Сел. Только от врача вернулась.
Он помолчал.
— Я хотел тебя в кино позвать. Давай тогда пока отложим. Что врач сказал?
— Несколько дней отдохнуть.
— Что-нибудь нужно?
— Пока нет.
Тереза открыла холодильник. На полке стоял пакет молока, который следовало выбросить ещё вчера, и почти пустая банка горчицы. Остальное требовало хотя бы немного готовки.
— Хотя… Если будешь заходить в магазин, возьми мне что-нибудь на ужин.
— Что именно?
— Что не придётся долго делать.
— Понял. После работы зайду.
Она хотела сказать, что может сама, но посмотрела на холодильник и закрыла дверцу.
— Спасибо.
Тереза закрыла дверь в ванную, где сох костюм. Запаха дыма в квартире уже не было. Она легла на диван и уснула с телефоном возле локтя.
Разбудил её звонок в дверь. Андрей стоял на площадке с магазинным пакетом.
— Ты спала?
— Немного.
— Могла написать, я бы позже пришёл.
Тереза отступила, пропуская его.
— Ты бы уже всё съел.
— Не всё – только часть.
Он поставил пакет на кухне и начал выкладывать покупки. Принёс готовый суп, хлеб, сыр, яблоки.
— Чек оставил? — спросила Тереза.
— Кажется. Сейчас.
Он проверил один карман, потом другой, выложил ключи и несколько сложенных бумажек.
— Вот. Нет, это вчерашний.
— Может, заплатить тебе за весь магазин? Чтобы не искать.
— Погоди. Тут ещё инструменты где-то были.
Тереза усмехнулась, но сразу закашлялась и отвернулась к окну.
Он достал стакан из шкафа, налил воды и поставил рядом.
— Ладно, потом найдём.
Пока суп разогревался, Тереза села за стол. Андрей прислонился к кухонной тумбе и проверил телефон.
— Про галерею опять пишут, — сказал он. — Один из тех парней нашёл человека, который снимал с улицы.
Тереза подняла голову.
— Что с ним?
— Уже дома. Пишет, остальных пока оставили в больнице.
— Дай посмотреть.
Он протянул телефон.
На фотографии был юноша в синей футболке. Лицо теперь было чистым, волосы влажными. Тереза узнала его не сразу: вчера в дыму он казался старше. Под фотографией было несколько строк. Он благодарил пожарных, медиков и девушку, имени которой никто из них так и не узнал. Просил передать ей, что все пятеро живы. Тереза прочитала это ещё раз.
— Хорошо, — сказала она и вернула телефон.
Андрей открыл прикреплённую запись. Без звука люди медленно опускались вдоль стены. Внизу двигались маленькие фигурки спасателей; камера то приближала окно, то снова уходила в сторону.
— Вот только зачем она потом прыгнула? — спросил он. — Можно же было так же вниз спуститься.
— Можно.
— Там ей хотя бы помогли. После такого дыма.
Тереза провела пальцем по ручке чашки, которую так и не убрала со стола с утра.
— Может, растерялась.
— Может. Хотя на записи не скажешь.
Он убрал телефон, услышав сигнал микроволновки. Тереза смотрела, как он ищет прихватку. Она лежала возле плиты; Андрей заметил её сам, достал горячую ёмкость и осторожно снял крышку.
— Тарелку большую?
— Да. Слева, наверху.
Он поставил перед ней суп и сел напротив. Она не стала возвращаться к записи. Андрей рассказал, что Кристофер наконец убрал из прохода коробки, о которые они оба спотыкались. Теперь в проходе стоял стул: Кристофер переставил его, чтобы добраться до коробок, и забыл вернуть. Тереза слушала, понемногу ела и почти не отвечала. Андрей, кажется, этого от неё и не ждал.
Уходя, он спросил, зайти ли завтра.
— Позвони, — сказала она. — Посмотрим, буду ли я уже приличным собеседником.
— Сегодня ты ни разу меня не перебила. Мне понравилось.
Она показала ему на дверь. Андрей засмеялся и вышел на площадку.
* * *
В четверг Тереза осталась дома. Проснулась поздно, ещё немного полежала, потом позавтракала. Телефон почти всё утро был на беззвучном режиме. Костюм высох. Она сняла его с сушилки и разложила на кровати. Возле локтя ткань потемнела. Тереза провела по ней пальцами: край небольшого пятна стал жёстким. Вчера в ванной она этого не заметила. Она вспомнила, как проходила мимо огня на втором этаже. Тогда только повернула плечо, прикрывая лицо, и поспешила дальше. Теперь поднесла рукав ближе к свету. Пятно было небольшим, но ткань в этом месте ей не понравилась. Тереза отложила верх костюма отдельно: придётся заменить повреждённый участок. Маска после стирки выглядела почти как новая. Она подержала её в руках, потом положила рядом. Там, внутри, через неё всё равно было нечем дышать. Она достала чистую футболку, переоделась и устроилась с книгой у открытого окна.
* * *
В пятницу на работе выяснилось, что проверку таблицы Дейв закончил сам. В спорной строке стояли данные от предыдущего образца.
— Я собиралась это сверить, — сказала Тереза.
— Видел Ваш комментарий. Исправленная версия уже в папке.
Она кивнула.
— Извините, пожалуйста, что это свалилось на Вас.
Дейв отодвинул от клавиатуры чашку.
— Вы заболели, фрау Андерссон. Бывает. Сегодня посмотрите, не тянется ли эта ошибка в следующие расчёты.
Тереза вернулась к своему столу и открыла файлы. За время её отсутствия коллеги добавили несколько листов, поменяли подписи и оставили новые замечания. Пришлось сначала разобраться в чужих правках. Через час она нашла ещё одну ссылку на старые данные. Исправила её и написала Дейву. Ответ пришёл короткий: «Спасибо». К обеду Тереза заметила, что уже давно не вспоминала про окно галереи.
* * *
В воскресенье она приехала к гаражам под вечер. Кашель почти прошёл. Небольшой участок на рукаве она заменила накануне; шов получился заметнее, чем хотелось, но держался хорошо. Тереза переоделась за стеной, убрала волосы и некоторое время стояла, прислушиваясь. За дальними гаражами стучали чем-то металлическим, потом звук прекратился. Она поднялась на привычную низкую крышу. На покрытии лежали сухие веточки и смятая бумажка. Тереза отодвинула бумажку ногой, прошла к краю и посмотрела вниз. До земли было намного ближе, чем от окна третьего этажа. И всё-таки шагать дальше не хотелось. Она постояла, держась за парапет. Вспомнила, как стена галереи мелькнула сбоку, а ноги на короткий миг совсем перестали чувствовать опору. Тогда Тереза успела подхватить себя. Но почему сначала прыгнула, так и не могла объяснить. Подражать себе на той записи она не собиралась. Тереза отступила на два шага, медленно приподнялась над крышей и остановилась. Подождала, пока тело перестанет слегка покачиваться, затем подвела себя к краю. Парапет остался под ногами. Она двинулась ещё немного вперёд и замерла. Теперь внизу была площадка. Тереза невольно вытянула руку назад, к крыше, хотя дотянуться уже не могла. Несколько секунд смотрела вниз, затем осторожно подалась обратно. Подошвы аккуратно коснулись покрытия. Она выдохнула и опустила руки. Вторая попытка вышла медленнее. Она слишком долго смотрела на землю и начала разворачиваться плечом к стене. Пришлось вернуться, опуститься и начать заново. На третьей Тереза смогла остановиться за краем, немного снизиться, снова набрать высоту и вернуться на то же место. Ноги мягко встали на крышу. Ни шага вперёд для равновесия, ни необходимости хвататься за парапет. Она улыбнулась под маской. Потом опустилась на площадку и закончила занятие. Переодевшись, Тереза проверила телефон. Андрей предлагал сходить в кино завтра. Он нашёл сеанс пораньше: после него ещё оставалось время где-нибудь поесть. Она ответила, что идёт, и попросила прислать название фильма. Пока укладывала рюкзак в Pontiac, пришла ссылка. Тереза посмотрела название, открыла расписание и выбрала два места рядом.
«Билеты у меня. Только теперь уже не опаздывай».
«Я когда-нибудь опаздывал в кино?»
Тереза забралась в машину, закрыла дверь и начала набирать ответ. Один случай она помнила очень хорошо.
Глава 15. И ещё одна деталь…
25 мая — 1 июня 2026 года
Андрей ждал у кинотеатра. Когда Тереза подошла, он демонстративно посмотрел на часы.
— Ещё двенадцать минут, — сказала она.
— Я ничего не говорю.
— У тебя очень выразительное молчание.
Он улыбнулся и открыл перед ней дверь. Внутри было людно. Они встали в очередь за напитками, и Тереза достала телефон с билетами. Андрей наклонился к экрану.
— Хорошие места.
— Я старалась.
— Тогда с меня еда.
— После фильма. И ты обещал нормальный ужин.
Он кивнул в сторону витрины.
— То есть это не считается?
Тереза посмотрела на подсвеченные сосиски и повернулась к нему.
— Ты сейчас серьёзно?
— Просто уточняю условия.
В зал они вошли вовремя. Андрей пропустил её к месту, устроился рядом и почти сразу убрал телефон в карман. Тереза выключила звук на своём и положила его в сумку. Пока на экране шла реклама Андрей наклонился к Терезе.
— Кстати, в тот раз мы тоже успели.
— На начало фильма. Рекламу ты пропустил целиком.
— Вот видишь. Идеально рассчитали.
Она хотела ответить, но свет погас. Фильм оказался комедией про неудачное ограбление. Тереза несколько раз смеялась громче, чем собиралась, а в одной сцене Андрей зажал рот ладонью и отвернулся к ней. Она посмотрела на него и тоже не удержалась. Под конец главный герой долго бежал за уезжающим автобусом. Андрей вдруг покачал головой. Тереза заметила это, но спрашивать не стала. Когда вышли из зала, он сам заговорил:
— Ты видела, как у него туфля с пятки слетала?
— Он только что пытался украсть два миллиона. А ты переживал за туфлю?
— За его ногу. Ему бы полразмера меньше.
— Может, туфли он тоже украл.
Андрей остановился возле дверей, посмотрел на неё и засмеялся.
— Тогда вопросов нет.
Они поужинали в небольшом заведении за углом. Пока ждали заказ, спорили о том, кто из героев первым испортил весь план. Тереза считала, что водитель, а Андрей напомнил про человека, который оставил ключи в сейфе, и она признала, что это был сильный ход. В середине разговора он спросил:
— Ты хоть нормально себя чувствуешь?
— Да. Сегодня почти не кашляла.
— А то можем после ужина сразу домой.
— Я целый день дома была. Давай немного пройдёмся.
Он согласился.
На улице ещё было светло. За столиками у соседнего кафе сидели люди; мимо них проехал велосипедист с пакетом еды на руле. Тереза и Андрей свернули с оживлённой улицы и пошли медленнее. Она рассказала, что собирается сшить себе летнюю блузку. Ткань купила давно, но всё время находилось что-нибудь другое.
— Опять с кучей мелких деталей? — спросил Андрей.
— С манжетами; и воротником.
— То есть да.
— Кто бы говорил. Ты сколько со своими туфлями возился?
Он посмотрел вниз.
— Зато хожу, не жалуюсь
— И я буду ходить.
— В блузке это проще.
Тереза толкнула его плечом. Андрей чуть отступил, пропуская встречную пару, и снова пошёл рядом. У следующего перекрёстка им нужно было расходиться. Она посмотрела на улицу, ведущую к её машине, потом на Андрея.
— Ещё немного?
— Можем до площади.
— Давай.
Он продолжил рассказывать про туфли: первую пару пришлось переделывать, потому что после долгой ходьбы начинало давить с одной стороны. Тереза задавала вопросы и слушала, как он объясняет, что именно изменил. К машине она вернулась позже, чем собиралась. Пока искала ключи, всё ещё улыбалась.
* * *
На неделе до блузки добралась только в четверг. Разложила ткань, перенесла детали выкройки, проверила направление долевой нити и лишь после этого взялась за ножницы. Работа шла медленно. Тереза давно уже могла поднять сразу весь отрез, но стоило ей попробовать удержать его над столом, как края провисли, а середина пошла складками. Она опустила ткань, разгладила её ладонями и продолжила обычным способом.
К субботе основные детали были смётаны. Тереза примерила блузку, повертелась перед зеркалом и решила немного убрать по бокам. На манжеты оставила воскресенье. Один рукав получился хорошо. Со вторым она заторопилась и проложила строчку слишком близко к краю. Заметила это, когда уже сняла работу с машинки. Тереза расправила ткань, посмотрела на шов и вздохнула.
— Ну конечно.
Пододвинула настольную лампу. Маленький распарыватель нашёлся на дне коробки, под катушками. Она села ближе к свету и начала убирать неудачную строчку. Инструмент зацепился за плотный участок. Тереза придержала ткань указательным пальцем левой руки и потянула чуть сильнее. Остриё сорвалось. Она резко отдёрнула руку: на подушечке пальца появилась тонкая красная полоска, затем выступила кровь.
— Чёрт.
Тереза положила рукав на стол, сходила в ванную и промыла палец водой. Порез был небольшой, но пришёлся на неудобное место: стоило взяться за что-нибудь, края снова начинали расходиться. Вернулась с пластырем. Она попробовала отделить защитную бумагу одной рукой, разозлилась на себя за спешку и положила упаковку рядом с лампой. Распарыватель остался на ткани. Она убрала его в коробку. Палец ныл. Тереза поднесла руку к свету, чуть согнула, снова выпрямила. Ей хотелось хотя бы ненадолго стянуть края, чтобы они больше не расходились при каждом движении. Она задержала взгляд на порезе и попробовала сделать это силой. Поначалу ничего не произошло. Тереза невольно свела пальцы правой руки, будто собиралась защипнуть крошечную складку. Надавить снаружи было бы проще, но она не прикасалась к коже. По краю пореза слабо защипало. Она замерла. Ближайший к ногтю участок стал короче. Тереза наклонилась над рукой, чуть повернула её к лампе. На месте, где только что виднелся разрез, оставалась тонкая розовая черта. Она отвлеклась, и ощущение пропало. Несколько секунд Тереза просто смотрела на палец, потом медленно согнула его. Оставшаяся часть пореза отозвалась болью. Розовая черта рядом не разошлась. Тереза положила руку на стол. Она не знала, что именно получилось. До сих пор ей удавалось перемещать вещи, поднимать людей, удерживать себя в воздухе. Сейчас палец оставался на месте, но выглядел иначе. Она вытерла ладонь, подвинула лампу и попробовала ещё раз. И на этот раз несколько секунд ничего не менялось. Тереза поймала себя на том, что опять напрягла плечи, опустила их и перестала сводить пальцы свободной руки. Она смотрела на повреждённое место и представляла, как края соединяются. Не просто сходятся под давлением, а срастаются, чтобы рука снова стала такой, какой была до пореза. Пощипывание вернулось. Тереза видела, как красная линия укорачивается. Движение было медленным; если бы она отвела взгляд, могла бы не заметить, как это произошло. Когда оставался совсем маленький участок, палец снова неприятно кольнуло. Она прекратила попытку, разжала руку и откинулась на спинку стула. На подушечке ещё виднелась отметина. Тереза осторожно провела по ней большим пальцем, затем согнула и выпрямила указательный. Кровь больше не выступала. В одном месте слегка саднило, но прежней боли при движении уже не было. Она посмотрела на распечатанный пластырь, потом снова на руку. Тереза долго сидела так, забыв про рукав. Попыталась вспомнить, как выглядел порез в ванной, насколько длинным был. Она ничего не измеряла и не фотографировала. Но то, как исчезала его линия под лампой - видела своими глазами. Телефон на соседнем краю стола завибрировал. Тереза вздрогнула. Андрей прислал фотографию старого автомобиля, который накануне встретил возле мастерской. Под ней было: «Ты бы оценила». Она увеличила снимок, но почти сразу снова посмотрела на палец. Ответила только через несколько минут. Спросила, удалось ли ему поговорить с владельцем. Андрей написал, что тот торопился. Тереза отложила телефон. Блузка лежала под лампой; из недоделанного шва торчали короткие обрывки ниток. Она убрала работу в сторону и всё-таки наклеила пластырь на оставшийся чувствительный участок. Ей хотелось проверить ещё раз, но кожа уже почти не отличалась от соседней. Смотреть было не на что. Весь вечер она то и дело замечала, что разглядывает руку.
* * *
В понедельник утром Тереза сняла пластырь. Осталась едва заметная полоска. Она надавила рядом, затем осторожно согнула палец. Боли не было. Тереза поставила лампу так же, как вчера, и несколько минут пыталась повторить знакомое ощущение. Ничего определённого не получилось. То ей казалось, что кожа теплеет, то она понимала, что просто слишком долго держит руку под светом. Она выключила лампу. Времени оставалось мало. Нужно было собираться на работу. Тереза достала небольшой блокнот, которым пользовалась для выкроек. На чистом листе написала дату и несколько строк о том, что произошло вечером. Подчеркнула: края соединились, когда она этого хотела; маленькая отметина осталась. Закрыла блокнот и убрала в ящик вместе со швейными принадлежностями. Блузка всё ещё была не закончена. Тереза взяла её за манжету, осторожно повернула к свету и поймала себя на том, что держит ткань совершенно свободно: палец не болел. Она положила рукав обратно. Вечером попробует дошить.
Глава 16. Перед дорогой
1–4 июня 2026 года
В понедельник вечером Тереза всё-таки дошила манжету. На этот раз она не торопилась. Убрала последние нитки, отутюжила шов и надела блузку. Перед зеркалом подняла руки, свела их перед собой, посмотрела, не тянет ли ткань на спине. Потом застегнула манжеты. Теперь обе выглядели одинаково. Тереза ещё раз повернулась к зеркалу и осталась довольна. Можно брать с собой.
До отъезда оставалось три дня. Отпуск согласовали ещё в мае, но чем ближе становился четверг, тем больше находилось мелких дел, которые она не внесла ни в один список. Нужно было закончить передачу работы, постирать несколько вещей, сходить за продуктами в дорогу. Чемодан до сих пор стоял наверху в шкафу. Она сняла блузку и повесила её отдельно, чтобы не забыть. На телефоне было сообщение Андрея:
«Ты в четверг во сколько выезжаешь?»
«Хочу в шесть».
«Утра?»
Тереза улыбнулась.
«Нет, вечера. Люблю начинать долгую дорогу перед сном».
Ответ пришёл почти сразу.
«Тогда к половине шестого зайду. Помогу вынести вещи».
Ради этого ему придётся встать значительно раньше обычного.
«Можешь поспать. Чемодан я донесу».
«Я вообще-то ещё попрощаться хотел».
Тереза набрала короткое «Тогда приходи» и положила телефон на стол.
Потом достала чемодан.
* * *
Во вторник после обеда они с Дейвом разобрали то, что оставалось по её участку. Тереза принесла распечатки и открыла на ноутбуке общую папку. Большая часть работы была закончена. По одному узлу ещё ждали ответ поставщика; без уточнённых размеров она не могла закрыть последний чертёж.
— Вот здесь оставила примечание, — сказала она, показав на экран. — И переписка лежит рядом. Когда ответят, будет понятно, какой вариант остаётся.
Дейв просмотрел два листа, сложил их и спросил:
— Всё остальное можно отдавать на проверку?
— Да. Я сегодня ещё раз прошлась.
Они посидели над документами минут двадцать. Дейв задал несколько вопросов, Тереза дописала короткие пояснения и перенесла старые варианты в отдельную папку, чтобы их не открыли по ошибке.