- -
- 100%
- +
– А то что? – спрашиваю я, опять наклоняясь к ней, но она начинает прогибаться в руках, отодвигая свою голову от меня. – Что ты можешь сделать мне, Настенька? – Но в следующий миг меня сгибает пополам. – Твою ма-а-а-ать! – рычу я.
– Ну, её можно и не трогать, – со злостью отвечает Настя, отскакивая от меня, а я упираюсь одной рукой в стену, а другой придерживаю свои яйца. Как же больно!
– Ты меня ударила по яйцам, – шепчу ей зло, переводя на неё взгляд.
– Не отбила? – говорит она тем же тоном. – Жаль. Нужно было отбить. Где я нахожусь? – спрашивает, оглядываясь по сторонам.
Я выдыхаю, пытаясь успокоить злость внутри. Растираю рукой свои причиндалы и выровнявшись делаю шаг к Насте.
– Не подходи, – рычит на меня она.
– Ну ты мне уже показала, куда будешь бить в случае чего. Больше я таких ошибок не допущу, – отвечаю я ей и вижу, что вместо страха у неё в глазах поднимается буря.
– Я задала вопрос! – рявкает она. – И хочу услышать на него ответ.
Ниже меня больше, чем на голову. Худенькая, но с шикарными бёдрами и сиськами, которые обтягивает простой вязаный свитер и джинсы. И не скажешь, что передо мной стоит дворянка Юсупова.
– Ты разучилась нормально просить, Настенька, – говорю более спокойно я и вижу, что Настя злится ещё сильнее. – Нужно тебя научить это делать.
– Это тебя нужно учить… – резко отвечает она и, глянув по сторонам, добавляет: – …как мясо готовить.
– Мясо? – Я дёргаюсь к плите, где жарятся стейки. Успел. Немного пережарил, но не сгорели.
Снимаю сковороду с плиты и поворачиваюсь к Насте. Она стоит, сложив руки перед собой, и смотрит высокомерно. Вот же заноза дворянская.
– Где я нахожусь, Медведев? – спрашивает так, будто я её подчинённый.
Я знаю такой голос, сам его постоянно использую на работе.
– А ты ничего не забыла случайно? – повторяю я её позу. – Например, что влетела в ограду моста. И если бы не я, то ты бы уже рыб кормила.
– Это какой-то рок судьбы, – тяжело вздыхает она, а её глаза опять заволакивает слезами, но она их быстро смаргивает. – Снова авария и снова ты. Вот только в этот раз… Ай, неважно.
– Что неважно? Ты договаривай, – подталкиваю её я, опять злясь. – А то, может, тебе и неважно, а вот мне интересно послушать, как ты так быстро смогла переобуться тогда. Или твоя голубая кровь решила, что ты не достойна быть с тем, кто может и не встать на ноги? Так я встал. – Я развожу руками в стороны, демонстрируя себя. – Живой, здоровый.
Настя кривится и, отвернувшись осматривается вокруг, будто ей неинтересно. Но я вижу, как она напряжена.
– Здесь есть связь или телефон? – задаёт она другой вопрос. А я не этого ожидал.
– Здесь есть я, – рычу на неё я, но прикрываю глаза и перевожу дыхание, добавляю: – И мы сейчас будем ужинать. Ну или завтракать.
Настя вздыхает и подходит к кухонному острову. А походка всё такая же.
Перевожу взгляд на окно: метель не стихает. А сегодня уже тридцать первое. И до вечера вряд ли нас расчистят. Ну, может, хоть нервы себе пощекочу напоследок. Или всё же узнаю правду.
Глава 5
Анастасия
Сажусь на высокий стул у кухонного островка и пытаюсь не показать, как мне сейчас страшно. А ещё я хочу потрогать свои губы. Они огнём горят от его поцелуя! Но я не могу.
Это что, издевательство? Или судьба решила по-своему исполнить моё желание оказаться в глуши?
Я хотела встретить Новый год в компании друзей, а попала в общество одного-единственного человека, которого вообще не должна была встретить никогда.
Передо мной появляется тарелка, а я замечаю капельки кетчупа на пальцах Медведева. Вот на что ты смотришь, Настя? На капли кетчупа? Ты идиотка?!
Мой мозг уже бьётся в истерических конвульсиях и пытается убедить меня, что нужно уходить отсюда. Бежать! И неважно, что за окном до сих пор метель, а машины у меня нет больше, и я понятия не имею, где нахожусь. Искать любой способ добраться до цивилизации и лучше уж с родственниками встретить этот праздник, чем наедине с Медведевым. Однако все остальные части тела будто взбунтовались. А особенно, сердце, которое от каждого движения находящегося рядом Миши останавливается, а после начинает биться с удвоенной силой, делая невероятно больно. Но я очень надеюсь, что за столько лет я научилась держать свои эмоции под контролем. Не зря же в своё образование и самые разные курсы вбухала столько денег.
– Ты ешь, – говорит мне Медведев, подвигая салфетку с приборами. – А то что-то слишком уж худая. – От последнего замечания я кривлюсь. Вот же…
– Нормальная я, – огрызаюсь, подвигая к себе приборы и тарелку со стейком. – Тебя не должно волновать, худая я или нет.
– Что-то ты грубоватой стала, Настенька, – говорит Миша, отрезая себе кусок мяса. – А как же твоё хвалёное воспитание и голубая кровь?
– Что ты пристал к моей голубой крови? – огрызаюсь я, но осекаю себя. Нужно просто успокоиться и не дать ему возможности вывести меня из себя. – Дай поесть нормально, – добавляю я уже спокойнее и засовываю кусочек мяса в рот.
Боже, я вкуснее ещё не ела! Глаза сами закрываются от удовольствия. И даже если учесть, что мясо немного суховато, кетчуп и какой-то интересный набор специй делает его просто божественным.
Да, я нестандартная девушка. Я очень люблю мясо, в разных его видах. Ну, кроме сырого, хотя, может, просто не пробовала ещё. А ещё я очень люблю сало. Но это мой маленький секрет, который знает только старая тётя Маша, повар в родительском доме, и Тома.
Проглатываю кусочек и сразу отрезаю второй. Что там говорил Медведев? Уже почти утро? Ай, ладно. Сначала это невероятно вкусное мясо, а после уже и о времени поговорим. Кладу в рот третий кусочек и понимаю, что хочу ещё и вина. Сухого. Красного. Поднимаю взгляд на Медведева и даже дёргаюсь от неожиданности. Он смотрит на меня полностью почерневшими глазами. Его шея, плечи, руки, всё напряжено так, что проступили вены, привлекая внимание к его фактуре.
Это сколько он времени проводит в спортзале, чтобы так выглядеть? Но это всё отвлекающие мысли. Я стараюсь забить свою голову всякой гадостью, потому что я не девочка, которую будут лишать девственности. Я знаю такой взгляд. И понимаю, что сейчас крутиться в голове у Медведева. Вот как раз эти картинки я и пытаюсь отогнать.
Я стараюсь контролировать каждое движение, жест, поворот. Замираю, как перед хищником. Да. Миша сейчас весьма похож на вид мохнатых хищников, наименование которых очень созвучно с его именем. Воздух вокруг начинает накаляться.
Но от этих всех наблюдений, вместо того чтобы перестать смотреть на него, я сжимаю ноги сильнее и, забыв об осторожности, провожу языком по губам.
Стул с его стороны отлетай с такой скоростью, что я просто не успеваю понять, как он так быстро оказывается возле меня. Подхватив меня за талию, Миша резко сажает меня на край стола, сдвигая всё в сторону и устроившись между ног, сжав мою шею сзади, опять впивается в губы.
Это сумасшествие. Так не должно быть. Этого не могло случиться.
Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, я, наоборот, прижимаюсь к нему и сразу ощущаю его стояк сквозь ткань джинсов.
– Твою мать, – рычит Медведев, действительно как медведь, и, закинув мою голову назад, проводит языком по шее, до самого уха.
Я начинаю дрожать. Мне так хорошо и страшно одновременно, что я не могу понять, какую сторону выбрать сейчас.
– Миша… – шепчу охрипшим голосом, пытаясь оттолкнуть его от себя, но моё сопротивление быстро пресекается.
Или я просто не хочу сильно сопротивляться.
– Молчи, Насть, – шепчет в ухо Медведев, запуская по мне табуны мурашек. – Просто помолчи. – И снова впивается в мой рот поцелуем.
Точнее, это уже не поцелуй. Это война какая-то. Но мне так хорошо, что я начинаю чувствовать влагу на трусиках, отчего становится очень некомфортно. От этого я начинаю ёрзать по столешнице.
– Сука! Ты такая же… Такая же… – рявкает мне в рот Миша и кусает за губу. – Почему, Настя? – И я понимаю, что вопрос сейчас относится не к моей внешности.
– Если ты хочешь секса, Медведев, то лучше заткнись, – уже я рычу в ответ, сжимая волосы на его затылке.
Я не готова отвечать на его вопросы. Да и не смогу я этого сделать. Слишком давно всё было. И слишком больно.
– О-о-о-о нет, Настенька. Секса у нас не будет. – Медведев опять дёргает мою голову, только уже для того, чтобы заглянуть в глаза. – Я буду трахать тебя. Трахать так, чтобы ты стонала на весь дом.
– Миша, заткнись! – рявкаю я и сама впиваюсь в его губы.
Меня резко подбрасывают в воздух и больно приземляют на плечо.
– Боже, ты абориген какой-то, – визжу я, свисая вниз головой, а в следующий миг получаю ощутимый шлепок по заднице и понимаю, что мы поднимаемся на второй этаж. Только очень быстро.
– Да хоть медведь. Сегодня ты моя, Настя.
Миша кидает меня на кровать, и я опять убеждаюсь, что всё же она мягкая, так как я себе ничего не отбила, приземлившись с такой высоты.
А дальше мои мысли разбегаются по тёмным уголкам моего сознания, оставляя после себя белый шум.
Миша одним рывком снимает с себя футболку и спускает штаны, под которыми, оказывается, ничего не было. Я смотрю на него. Абсолютно голого и… всё.
Может, сознание потерять? Мелькает в голове.
Ты что, дура? Да когда тебя ещё такой экземпляр мужской половины человечества отрахает!
А Медведев, будто специально, стоит передо мной во весь рост, показывая себя. Позёр хренов. Но это длиться недолго.
Дальше всё происходит ещё быстрее. Я не успеваю сообразить, как с моих джинсов слетает пуговицы, и они уже валяются на полу.
Медведев двигается с такой грацией и скоростью, что и не скажешь, что он размером как две меня.
Следующим с меня слетает свитер.
Откуда у Медведева в руках оказался презерватив, вообще загадка, но, когда он зубами срывает край и, достав его быстро раскатывает по члену, я понимаю, что уже не успею претвориться потерявшей сознание.
– Миша… – только и шепчу я, как мои губы накрывает грубым поцелуем, а у входа во влагалище я начинаю чувствовать давление.
Дёргаюсь немного в сторону, но Медведев наваливается на меня сверху и, оторвавшись от моих губ, рычит:
– Поздно, Настенька. – И входит одним толчком.
– А-а-а, – стону я.
Ощущение наполненности и лёгкого дискомфорта заставляет меня сжаться. Либо он стал больше, либо я стала меньше? Но так ведь не бывает?
– Настя-я-я! – шипит Медведев сквозь зубы, а дальше начинает покрывать моё лицо и шею лёгкими поцелуями. Опускается к груди. И, оттянув кружево бюстгальтера, впивается в сосок, заставляя меня ещё раз застонать. – Расслабься, Настя, – шипит он, снова. – Иначе это будет самый короткий секс в моей жизни.
– Да ты будешь двигаться или… – зло начинаю говорить я, но не успеваю закончить, так как Медведев начинает двигаться, сразу быстро и размашисто.
Мой стон заполняет всю комнату. И больше я ничего не слышу и не вижу вокруг. Только его тёмные глаза и лёгкую ухмылку на губах.
Оргазм накрывает меня так быстро и неожиданно, что я, вместо обычных приятных покалываний в теле, испытываю взрыв вулкана, который затапливает всю меня, спирая дыхание и показывая самый невероятный фейерверк.
Где-то на периферии слышу рычание и мат Медведева, но мне сейчас абсолютно всё равно.
Неплохое завершение уходящего года. Хотела побыть в глуши и отдохнуть? Отдыхай, Настя. У тебя сегодня олл-инклюзив!
Глава 6
Михаил
Сердце грохочет так, что готово пробить грудную клетку. В глазах ещё мелькают мушки, а от каждого сокращения Насти вокруг члена, я готов кончить ещё раз.
Мне так охеренно, что я начинаю злиться и на себя за то, что не смог сдержать себя, и на Настю за то, что так сексуально ела.
Блядь! Да у меня в жизни не вставал на женщину, когда она ест. А здесь сорвало все предохранители к херам.
А ещё я сейчас хочу поцеловать Настю. Нежно поцеловать, так, как когда-то, и это только добавляет злости.
Вытаскиваю из неё член, придерживая презерватив и быстро встав, ухожу в душ. Мне нужно остыть. А ещё нужно показать, что мне всё равно, и это был обычный трах. Пытаюсь себя убедить в этом, стоя под струями то горячей, то холодной воды, но выходит очень херово.
Подставляю лицо под струи воды, а в голове мелькает момент её оргазма.
– Сука-а-а-а! Какая же она… – рычу я в потолок и чувствую, что член опять стоит.
Медведь, прекрати вести себя как дворняга. Ты уже однажды повёлся на неё, и это закончилось ударом в спину. Не стоит повторять своих ошибок.
Не знаю, сколько времени я провел в душе, но, выйдя из кабинки, понимаю, что за окном уже начинается рассвет. Метель только усиливается.
Ну и как добираться в город? Я сегодня должен сделать предложение Карине. И это не какая-то мимолётная страсть. Это обдуманное, рационально действие, с чётким планом. Ничего, кроме взаимовыгодных отношений.
И почему же мне именно сейчас все эти решения кажутся такими тупыми и совершенно бессмысленными?
Я возвращаюсь в комнату, надеясь застать Настю в постели, как минимум спящей, но её нет. Её джинсы и кофта висят на спинке кресла, где и шубка, и я начинаю прикидывать: она что, голая пошла гулять по дому? Может, у неё сотрясение?
Подхожу к рабочему столу, что спрятан в углу и, достав телефон, проверяю сеть. Нет ничего. Ни единой палочки. Зараза.
Сжимаю кулаки и, надев штаны, иду искать эту нудистку. Спускаюсь и слышу, как на кухне открывается холодильник, работает микроволновка.
Захожу и моё охренение зашкаливает окончательно и бесповоротно. Настя стоит у открытого холодильника, что-то из него выискивая. В руках у неё кусок стейка. Именно в руке, а не на вилке! И она его откусывает! А ещё она одета в мою футболку и шорты, которые ей почти как штаны.
Я осматриваю ей сверху донизу и, наткнувшись на голые ножки с маленькими пальчиками, сглатываю вязкую слюну. Вероятно, это получается слишком громко, так как Настя разворачивает свою растрёпанную головку, с собранными на макушке волосами и воткнутой в них ручкой, в мою сторону и, окинув меня оценивающим взглядом, спрашивает:
– А у тебя, кроме мяса и пакета овощей, нет больше ничего?
– В шкафу возле холодильника лежат мандарины и конфеты, – отвечаю я на автомате.
– Ну, супер, хотя бы сладкое есть, – улыбается Настя, закрывает холодильник и открывает шкаф.
А я, будто зомби, слежу за каждым её движением и не могу заставить своё тело реагировать так, как мозг. Точнее, часть мозга. Так как вторая часть уже встала на сторону тела и просто вопит, что если мне судьба послала эту женщину именно сейчас, то может нужно всё же воспользоваться ситуацией, узнать всю правду и закрыть эти грёбаные гештальты.
Я подхожу к Насте, а у самого уже в голове все позы, в которых я могу её трахнуть. Медведь, ты что дичаешь? Или ты баб не видел? Ты же и так секс получаешь на регулярной основе, в чём дело?
А хрен его знает, в чём дело, но я понимаю, что зря не надел трусы.
Подхожу почти вплотную, Настя резко разворачивается и всовывает мне в руки пакет с мандаринами и корзину с конфетами.
– Держи! На стол поставь, – говорит она снова этим приказным тоном, который я уже слышал сегодня.
– Настя, – рычу я, – ты так и не поняла, что со мной нужно разговаривать нормально, я не твоя прислуга.
– А кто тебе, Медведев, сказал, что у меня есть прислуга? – Она вскидывает свои идеальные бровки и снова окидывает меня взглядом.
Не так ты и спокойна, как хочешь казаться, да, Настенька?
– Ты из меня делаешь идиота? – решаю не показывать ей, что подмечаю её дёрганые движения. – Или ты думаешь, я забыл, где ты живёшь?
– Ну-у-у-у, – протягивает она, постукивая по своим губкам, зараза. – Вероятно, ты вообще понятия не имеешь, что говоришь. – Настя обходит меня и идёт открывать пищащую микроволновку. – Садись. Будем доедать твои стейки. И не смотри на меня так. После хорошего секса мне всегда хочется поесть.
И от последней фразы у меня внутри всё скручивает в узел. Ненависть и ярость поднимается мгновенно. А может, и не только они, но я пока не готов разбираться, что это ещё.
Подхожу к столу и, слишком резко поставив на него конфетницу, разбиваю её, отчего Настя дёргается, развернувшись в мою сторону.
– И часто тебя хорошо трахают? – спрашиваю я, кривясь от брезгливости.
– Достаточно, – отвечает она так, будто вокруг стало на несколько градусов холоднее, и этот холод исходит именно от Насти. А мне так хочется сделать ей больно.
– Ну тогда хорошо, что я успел надеть гандон, – рявкаю я и иду на кухню за совком и тряпкой, успевая заметить, как Настя кривится.
– Конечно, хорошо, – отвечает она спустя несколько секунд, а я ведь думал, что попал, куда нужно. – Неизвестно ещё, сколько на твоём члене сук побывало.
– Юсупова знает слова «член» и «сука»? – Я смотрю на неё со злостью.
– Юсупова не только это знает, – огрызается она и усаживается на стул, поджимая под себя ноги. – А если ты не прекратишь меня задирать, как малолетка, я тебе продемонстрирую весь свой пополнившийся словарный запас.
И Настя снова руками берёт кусок стейка и и начинает его есть, закусывая помидором.
Смотрю на неё и не могу понять, что чувствую. Это вроде и Настя, да только какая-то другая.
Та Настя, которую я помню, было достаточно спокойной и милой. Она старалась сглаживать все конфликты. И даже когда мы с ней познакомились, она меня отшивала весь вечер так элегантно, что я только сильнее залипал на ней.
А эта Настя готова запихнуть любого за шиворот и заткнуть так, что даже и предположить не выйдет, что эта девушка из дворян.
Я кривлюсь от брезгливости от этого слова…
– Мы, Юсуповы, никогда не удостоим своим вниманием таких простолюдинов, как вы, молодой человек. – Передо мной тогда стояли чопорная возрастная дама и мужчина в дорогом костюме. – А то, что Анастасия с вами водилась, так это просто мимолётная блажь. И она прошла. Так что вам здесь делать нечего. – Дама окинула меня брезгливым взглядом, посмотрев на мою трость, как на что-то ужасное и неприятное. – Дворяне должны поддерживать чистоту своей крови, а не создавать семью с недостойными кандидатами.
Тогда я понял, что перед тем огромным особняком остаётся моя жизнь. Я там подыхал, но стоял, опираясь на ту грёбаную трость. Ждал, что Настя выйдет и скажет, что это всё шутка, но передо мной до последнего оставались только женщина и мужчина. А вот Настя…
Этот разговор въелся в мою память на подкорке так глубоко, что его не убрать оттуда никогда. Не выжжешь и не сотрёшь.
Но я снова смотрю на сидящую на стуле женщину и не могу в ней рассмотреть «дворянку», ну или что-то приближённое к высшему обществу.
Сажусь рядом с Настей и беру из её тарелки последний кусок стейка и, откусив, смотрю на неё. Настя сглатывает, слишком явно, но на меня вроде не обращает внимания.
Не так ты и спокойна, Настенька, как хочешь казаться.
Я окидываю комнату взглядом и понимаю, что чего-то не хватает.
Смотрю в окно: метель не унимается, только ветер стих немного. Через дорогу видны заснеженные ветки сосен.
И у меня мелькает сумасшедшая мысль.
– Нужно хотя бы ёлку нарядить, раз мы здесь застряли, – говорю я, и всё так же смотрю в окно.
Но боковым зрением замечаю, как Настя переводит удивлённый взгляд на меня.
– То есть, ты сейчас хочешь сказать, что мы с тобой никуда отсюда не уедем до вечера? – встревоженно спрашивает Настя, а у меня губы непроизвольно растягиваются в коварной улыбке.
– Ну, если твоя голубая кровь готова толкать машину до Москвы или хотя бы до трассы, то мы можем попробовать. А учитывая, что метель не стихает с ночи, то сейчас вся техника занята основными маршрутами, и сюда они доедут только к завтрашнему дню, в лучшем случае.
Поворачиваюсь к Насте и просто тону в синеве её огромных глаз. Вот почему она осталась такой же невероятно красивой. А этот её вид так отдельная тема.
Невольно сравниваю её с Кариной и понимаю, что та никогда бы не надела на себя вещи, которые кто-то уже носил до неё. Она ни разу даже моим полотенцем не вытиралась. Карина всегда привозит всё, что ей будет нужно, с собой.
А эта «голубая кровь» сидит в моих шортах и футболке. Всё слишком ей велико, но её, по всей видимости, это не волнует.
– Ну, ёлку так ёлку, – вздыхает Настя. – А есть хоть чем наряжать?
– Где-то был ящик с игрушками и гирляндами, – отвечаю я хрипло.
– Тогда тащи, будем делать хоть что-то отдалённо напоминающее празднование Нового года.
Мы говорим это всё друг другу, но с места не двигаемся, будто ждём, кто же первый встанет или сделает хоть какое-то движение.
А двигаться нужно, вот только куда и для чего?
Глава 7
Анастасия
Что самое сложное в отношениях людей, которые когда-то знали друг друга? Правильно – всё!
Как только Миша уходит в душ, меня начинает бить озноб от осознания того, что же мы наделали. Но вот ни единой капли сожаления не промелькнуло. По крайней мере, у меня. А вот резкие, отрывистые движения Миши говорят о другом. Он-то как раз сожалеет. Ну да ладно. Он мальчик взрослый, справится.
Поднимаюсь с кровати и осматриваюсь вокруг в поисках своих вещей, но, найдя их, понимаю, что это уже носить не выйдет. Оглядываюсь вокруг. Натыкаюсь взглядом на шкаф. Подхожу к нему и, открыв, просто утопаю в мужском аромате. Как же невероятно он пахнет.
Зажмуриваюсь от удовольствия и вдыхаю несколько секунд запах вещей. Провожу рукой по стопке футболок и, взяв одну, зарываюсь в неё лицом.
Ты полная дура, Настя. Он никогда не поймёт, почему ты так поступила. Да и объяснить ты ничего не сможешь. Нет смысла в этом. Слишком много времени прошло.
Надеваю его футболку и тону в ней. Она сидит на мне, будто платье, но я всё же решаю спрятать и ноги. Просмотрев ещё несколько ящиков, нахожу шорты. Они мне как укороченные брюки, но зато круто. Вот только приходиться несколько раз подтягивать завязки, чтобы шорты не спадали с меня.
Поворачиваюсь к зеркалу и смотрю на своё отражение. Видела бы меня сейчас бабушка. Её бы удар хватил. Но внутри просыпается девочка-бунтарка, и я закручиваю волосы в гульку, скрепляю их ручкой, что нахожу на столе, рядом со шкафом. Оглядываю себя и начинаю улыбаться, как идиотка, пока не натыкаюсь на свой же взгляд.
Когда ты была последний раз с такими сияющими глазами, Настя? Не помнишь? А бунтовать, пускай и в одиночку, когда тебе хотелось последний раз?
Правильно. Это было тогда, когда ты была счастлива. А помнишь, когда ты была счастлива по-настоящему последний раз? Помнишь. Только боишься признаться себе.
От пугающий и откровенных мыслей меня отвлекает урчание в животе. Точно, я же даже не поела толком.
Прислушиваюсь – в ванной ещё включена вода. Медведев остывает, вероятно. Или пытается понять, как так вышло, что он меня трахнул.
Фу, какая ты грубая, Настя.
Урчание в животе заставляет меня спуститься на первый этаж. Там же остались ещё стейки. А мясо – это то, что мне сейчас нужно.
Подхожу к столу и сразу беру кусок мяса, откусываю. Вкусно, но уже остыло. Кладу всё что есть в тарелку и отправляю в микроволновку, а сама иду к холодильнику. Может, там будет что-то ещё? Открыв его, понимаю, что, кроме овощей и мяса, в нём ничего нет. Хорошо, попробуем поработать и с этим.
– Настенька, не положено молодой барышне находиться на кухне, – возмущённо говорит тётя Маша, но её улыбка говорит о другом. – Мне же может влететь, – уже более жалостливо продолжает она.
– Не влетит, – шепчу ей заговорщически. – Ты мне только покажи, как ты делаешь те вкусные печеньки, и я убегу.
– Настенька, тебе бы лучше учёбой заниматься, да вон, как сестра твоя, на курсы разные ходить. – снова говорит тётя Маша, но тут же начинает замешивать тесто.
– Не хочу я ходить на те курсы. – отмахиваюсь я. – Мне только пятнадцать, успею ещё. А вот научиться у тебя готовить вкусности, хочу.
Вот и пригодится мне учёба тёти Маши. Не только же печеньки я научилась у неё делать. И пока смотрю в холодильник и надеюсь, что может в нём что-то волшебным образом появится, начинаю ощущать, что вокруг меняется воздух. Прямо потрескивает всё.
Отклоняюсь и вижу Медведева. Да он что, издевается? Низко сидящие штаны, под которыми явно ничего нет, и голый торс. А ведь я уже подумала, что секса мне хватит надолго.
Сглатываю вязкую слюну и очень надеюсь на то, что по мне невозможно понять, как на меня действует Медведев.
Начинаю говорить невпопад, то о мясе, то об овощах. Всё что угодно, лишь бы не засматриваться на его вид. Ну почему он не стал уродом? Или хотя бы не качался бы. Так нет же. Из просто симпатичного парня он превратился в сексуального мужчину. И не скажешь, что когда-то врачи обещали, что он останется калекой.