Укроти свою строптивость (часть 2)

Следующий за Новым годом день рождения прошёл так же незаметно: королевская семья и больше никого. От бала в свою честь она тоже отказалась, мотивируя нежеланием пятился на жирные морды придворных льстецом.

Следующие Новый год и день рождения она провела в монастыре.

И вот третий по счету Новый год в Анастасе. А через пятнадцать дней – её день рождения. А потом... О том, что будет потом, Анжелика не хотела думать.

Постояв около окна, она вернулась к столу. Шла сессия. Учиться было не так просто, как в школе. Но тем интереснее. Анжелика начала работать над дипломной темой.

Случилось это помимо её воли. Преподаватель по макроэкономике ей предложил сразу набирать материал для дипломной работы после ознакомления с курсовиком. Она не задумываясь ухватилась за эту идею. И теперь всё свободное время посвящала новому и интересному занятию.

–Привет, – в кабинет зашёл Трегир. – Мне сказали, что у тебя очередной бунт.

Вместе с ним ворвался запах морозной свежести.

Анжелика, не вставая, повернулась к нему на крутящемся кресле: «Наговаривают, веришь? Истинно наговаривают. Сижу работаю, никого не трогаю. А ты чего нарисовался? До свадьбы ещё далеко, а в гости тебя не приглашала».

– А я без приглашения решил проведать. Не заболела ли? А то столько времени меня на королевский совет не вызывали, что я забеспокоился.

– Зря, это ты зря. Я жива, здорова и бунт не затеваю. Посмотрел? – она встала, растопырила руки, покрутилась перед ним и собралась садиться обратно, как он перехватил её за руку: – А теперь можешь проваливать.

–Вот это мне и сказали: от участия в балах отказываешься, платья примерять не хочешь. Над чем хоть работаешь? – он хотел было поднести её руку к губам, но она напрягла мышцы, давая ему понять, что не согласна с его порывом.

–Да тебе неинтересно. – усмехнулась. Трегир отпустил руку. Девушка отошла к окну, опёрлась на подоконник. – Это ещё курсовик с прошлого года. Идея у меня появилась. Хочу попробовать. Применение математических моделей для социального развития неблагополучных районов. Правда, я пока не совсем понимаю, как и с чего начать.

–Ну, я бы начал с социально неблагополучных районов. Займись изучением их жизни. Найди себе агентов, которые будут тебе рассказывать о происходящем, и давать оценку. Только имей в виду, тебе нельзя показывать, нравится или нет. Агенты быстро схватывают, какая информация больше интересует заказчика, ту и несут. А тебе нужна объективность. Данные надо будет изучать, анализировать, систематизировать и искать закономерности. И заметь, ты должна быть готова столкнуться с тем, что будет идти в разрез с твоими внутренними убеждениями.

–Но… – Анжелика задумалась. – Каждый человек индивидуален. Люди ведут себя независимо от других.

Трегир засмеялся. Уж кому-кому, а ему, начальнику службы безопасности, было неплохо известно, что в обществе все подчиняется своим законам. И самые строгие и жёсткие законы не у государства, а как раз в социально неблагополучных районах, ибо там на кону всегда стоит чья-то жизнь. Виновны выплачивает не разовый штраф, а годами пытается выкупить жизнь себе и своим родным. И что каждый анклав живет в соответствии с теми понятиями, которые он вывез из своей земли, на которых воспитывался. И что хорошо для цыган, то плохо для анастасийцев. Это надо было принимать и где-то мириться, а где-то искоренять. Он точно знал, что отдельно взятого человека можно перевоспитать в каких угодно традициях, но когда это общество, то процесс занимает года, а порой и столетия. И вроде уже всё хорошо, как вдруг в ком-то заговорит голос предков. И не просто заговорит, а звучать будет сильнее и истины проступят через иную призму, чем это было несколько веков назад.

–Хорошо, после свадьбы я попытаюсь дать тебе надёжных людей, чтобы ты могла получать нужную информацию.

–Нужную тебе? – Анжелика усмехнулась. – Нет, спасибо, я сама.

–Нет, пожалуйста. Социально неблагополучные районы это не курортное место. У них свой король. И ты для них никто. Кроме того, у меня есть связи в других странах, например Франции или Англии. И тебе оттуда тоже могут давать информацию. Можешь сделать сравнительный анализ. Может, тебе удастся вывести формулу, как снизить криминогенность таких районов.

–Так это очень просто: надо дать им работу, помочь с пособиями, и они перестанут красть и убивать.

Трегир прошёл по комнате, потом сел в кресло напротив Анжелики.

–Теория пособий оказалась провальной, как ни странно. Получив деньги без приложения к этому усилий, она не стремятся к образованию. Окончив кое-как школу, идут работать на низкоквалифицированный труд, при первой возможности садятся на социал. Это мужчины. У женщин ещё хуже. После школы их выдают замуж и начинают рожать одного ребёнка за другим.

– Стоп, назови мне десять отличий от законов Анастаса. Меня выдают замуж. Моего желания никто не спрашивает.

– Десять отличий? Пожалуйста: ты обязана получить образование. Это первое. В семье может быть столько детей, сколько она может прокормить. В противном случае очень большие штрафы до принудительной стерилизации. Правда, она возможна, если в семье есть не менее трёх детей. С наступления полного совершеннолетия, то есть с двадцати одного года, у женщины равные права с мужчиной, если, конечно, она не натворит бед и не попадет в монастырь. Правда, терпеть тебе меня придется побольше, чем год. Но, думаю, что с моим графиком работы я тебе надоесть не успею – он лукаво посмотрел на неё, но Анжелика не заметила его взгляда.

– Ещё? Какие ещё отличия? Я жду. Если мы дадим им работу…

– Согласен, наличие работы меняет многое, но не всё. Менталитет. Очень часто в социально-неблагополучных районах силен местный или родовой менталитет. Детям в головы вкладывают иные знания. В школах им рассказывают одно, но как только они приходят домой, им всё переизлагают с точки зрения теории верных и варваров.

–О варварах? Кто это, варвары? – Анжелика нахмурилась.

–Варвары, дикари, неверные... Варварами всегда называли тех, кто живёт по своим, отличным от тебя правилам, кто молится своим богам и не хочет следовать за диктующим свою волю.

– То есть я для вас варвар. Вы же не хотите признать моё право на личную жизнь. – Анжелика скрестила руки на груди.

– Да кто же отнимает у тебя право на личную жизнь? – усмехнулся Трегир. – От тебя требуется лишь одно: принять правила страны, в которой ты живёшь сейчас.

– Нет, ты не так выразился, страны, где меня удерживают. Во-первых, ты привёз меня сюда помимо моей воли. Во-вторых, меня выдают замуж за человека, которого я ненавижу. – она посмотрела на Трегира, но он не отреагировал на это высказывание. – Вот как, у тебя даже нет гордости, чтобы отказаться, когда оскорбляют.

– Есть, Анжелика, есть гордость. – он горько вздохнул. – Я могу красиво сказать «Нет». Но есть одно но. – Трегир встал, подошёл к окну, скрестил руки за спиной. Он смотрел на метель за стеклом. Помолчав некоторое время, Трегир продолжил: – Но есть одна девушка. Милая и добрая, но ужасно упёртая. Ей говоришь: «Белое», а она твердит: «Чёрное». Я бы с радостью подождал, пока мозги у девушки встанут на место, но увы, от меня сейчас зависит только одно: или она остаётся со мной и я попытаюсь смягчить все острые углы её бытия, или же я отдаю её на растерзание королевского совета.

– Ой, вот только не надо играть в благородство. Я не верю, что нельзя было решить по-другому. Понимаешь, не верю? Что измениться, если я выйду замуж не сейчас, а через пять, десять лет или никогда?

– Увы, многое. Одно из условий открытия наследства: твоё замужество в строго обговоренный срок. Тебе принадлежат поместья и заводы. Знаешь, что это значит?

– Что я ужасно богатая и тебе хочется прибрать к рукам мои денежки. – ответила она просто.

– Ты же изучаешь экономику, а таких простых вещей не знаешь, – Трегир вернулся на место. – В первую очередь, это люди. Они должны быть накормлены, их труд оплачен, у них должно быть жильё, их жизнь должна быть защищена. Ты, как владелица, несёшь за них ответственность. Сейчас этим имуществом управляет агент, но это не ЕГО имущество, поэтому он выполняет необходимый минимум. Вот мы с тобой говорили про социально-неблагополучные районы. У тебя такой район один. Но если ты не вступишь во владения, их будет больше.

–Но ты-то богат, и я богата. Мы же можем им отдать свои деньги, – попыталась она.

–Можем. По-моему, в Англии это было. Несколько богачей поспорили, можно ли сделать человека богатым, если ему просто так дать большую сумму денег. Результат оказался печальным: только один из десяти разбогател, вложил деньги в учёбу, потом в становление себя как профессионала. А остальные тупо проели и как были бедными, так ими и остались. Чем больше кормить бедняков, тем больше их становится. Человек, как птица: всегда летит на хлебное место. Я, как начальник службы безопасности, обязан заниматься статистикой и прогнозированием роста криминогенности. Так вот: те, кто работает, имеют по два–три ребёнка. А кто сидит на пособии – по пять–шесть. Вот и найди волшебную формулу, как этих людей заставить работать хотя бы во благо собственной семьи.

Анжелика замолчала. Она всё ещё пребывала в мире тех иллюзий, где богатые угнетают бедных. А эти бедные горбятся за копейки. Правда, она спрашивала себя: «Если нет денег, то зачем рожать пятеро детей? Хватит и двоих».

–Ладно, зачем пришёл? – она внутренне напряглась. – Не обсуждать же проблему бедняков.

–Как тебе сказать. Хочу напомнить, что скоро наша свадьба. А с платьем заминка. Сейчас я провожу тебя к портнихе. И, если ты не хочешь, чтобы я присутствовал, веди себя хорошо. Анжелика?

– Что? – буркнула она. – Слушай, ты как траурный вестник. Сидела, работала, а тут бац и Трегир пришёл. Ладно бы сказал: «Дорогая, свадьбы не будет, катись в свою Россию!», а то ведь: «Пошли платье мерить». Не хочу.

– Я что-то не заметил, чтобы спросил твоё желание. – он усмехнулся

Итак, до свадьбы оставалось всего две недели. Две самые страшные последние недели. Время шло, а чудо не происходило.

Если в сентябре она ещё более-менее нормально относилась к Трегиру, то сейчас ненавидела его всеми фибрами своей души. Она даже представить не могла, что скоро, очень скоро этот человек станет её мужем. Если честно, она вообще не представляла себя в роли жены. Ну там, в России, было понятно: жена готовит, убирает, стирает. А тут, во дворце, что должна делать жена? Чем её настоящее положение будет отличаться от того будущего? О том, что Трегир на законных основаниях сможет заниматься с ней сексом, она старалась не думать. Она боялась секса: для неё это было что-то грязное и низменное.

В эти дни охрана её усилилась. Принцесса чувствовала себя как в клетке: на окнах красивая ажурная решётка, двери блокировали специальными ключами. Куда бы она не шла, её сопровождали. Даже в университете к ней были приставлены специальные люди.

Анж стояла у окна и смотрела, как возмущался ветер. Ей казалось, что погода обнародовала то, что творится в её душе. Задумавшись, глядела на снег и не услышала, как открылась дверь. Вдруг кто-то провёл пальцем по её щеке. Анжелика вздрогнула и размахнулась, скорее следуя инстинкту самосохранения, чем обдуманному действию. Но её руку перехватили:

–Привет, дорогая. Ты чего руками размахалась? – раздался голос Трегира, и, не отпуская руки, он стал разворачивать Анжелику. В зале уже находились королева, великие герцоги, Лаур, Генри и Джой.

– Это что за сборище незваных гостей? Я вас не приглашала и прошу покинуть мои покои, – Анжелика обвела присутствующих далеко не самым тёплым взглядом.

Трегир положил руку на её плечо, как бы подталкивая вперёд:

–Ты, по-видимому, забыла, что мы – я, твой брат, её Величество королева и мои родители – имеем право заходить к тебе без предупреждения. После свадьбы это право будет только у меня.

Она посмотрела на слуг, которые суетились около стола, расставляя приборы.

–Перестаньте вести себя как хозяева. Убирайтесь все вон! – Анжелика указала рукой на дверь. – Мэри, скажи слугам, пусть уберут всё, что накрыли, я никого чаем поить не собираюсь. Гости уже уходят.

Великая герцогиня, высокая, красивая, благородная женщина, молча постукивая веером по ладони руки, подошла к Анжелике.

–Нам нужно поговорить о предстоящей свадьбе, Ваше Высочество. Свадьбе между вами и моим сыном.

–Свадьбы не будет! Или я неясно выразилась? – Анжелика насмешливо глянула на герцогиню.

–Девочка моя, смирись. Будет свадьба, и тебе лучше принять это как есть, – раздался измученный голос королевы.

Как она понимала принцессу. Сердце королевы разрывалось от невозможности помочь своей дочери. И её когда-то выдали замуж против воли. Такова судьба тех, кто родился в короне. Но одно успокаивало душу матери. Она знала Трегира: принцессе повезло больше, чем ей самой. Трегир не был жестоким и не выходил за рамки своих полномочий.

–А вы, собственно говоря, кто такая, чтобы меня учить? – Анжелика ответила выпадом.

Герцогиня сделала шаг вперёд. Губы её сложились в тонкую ниточку, глаза сузились. Трегир сделал Лауру едва заметный знак. Лаур понял, встал позади Анжелики. Анжелика ничего не замечала, кроме движения веера. Вот веер приподнялся с ладони, он поднимается выше, скоро достигнет её лица. Как будто замедленный фильм. Она дёрнула рукой, чтобы перехватить, сломать этот веер, но руке что-то помешало. Это Лаур успел блокировать руку девушки. Герцогиня приподняла веером подбородок Анжелики:

–Девочка, ты могла бы из уважения промолчать. Если не уважаешь Елену как свою мать, так хотя бы уважай как королеву.

Да, Трегир слишком хорошо знал этих женщин, стоящих друг перед другом. Герцогиня, властная и гордая, она командовала в доме. Сам великий герцог, государственный муж, являющийся первым министром королевства, дома слушался её и не возражал. Герцогиня никогда не поднимала руку для удара. Она великолепно владела голосом, жестами, мимикой, чтобы заставить себе подчиняться. Но он знал и ту, вторую: уже не подросток, но ещё не ставшая взрослой, она всякий раз ждёт удара. Почему, откуда это ожидание? Он не знал. В приёмной семье родители были мягкими и добрыми. Он никогда её не бил. Генри наказывал, было один раз, но она тогда знала, что её накажут. Её предупреждали. А вот так спонтанно...

Анжелика смотрела на окружающих. К горлу подступал страх, паника. Звуки раздавались как сквозь вату, очертания людей и предметов нечёткие. Желваки на скулах заиграли.

«Лаур, не отпускай. Генри, срочно вызови врача, пусть захватит нашатырь и на всякий случай успокоительное!» – Трегир давал указания. Сам приблизился к Анжелике. Жестом дал понять, чтобы другие не вмешивались. Он видел, что это паника и знал, что в панике она ничего не соображает.

Анж дёрнулась, Лаур удержал. Трегир подошёл близко, протянул руки, обхватил лицо, приподнял: «Ты меня слышишь? Всё хорошо. Тебя никто не обидит», – он говорил на русском, пытаясь достучаться до сознания. Он видел, что Лаур едва удерживал. Во время паники её сила увеличивалась в разы. В панике она всё крушила, не разбирая перед собой ничего.

– Всё хорошо, – в комнату вошёл доктор Смит. Он сразу понял, что случилось. Он помнил, как они её успокаивали во время паники. – Я держу, давайте, – проговорил Трегир.

Доктор быстро поднёс к её лицу, удерживаемому Трегиром, нашатырь.

Ей показалось, что её ударили по затылку, изнутри. Голова резко подалась назад, но Трегир удержал. Силы стали покидать, и она начала оседать.

–Ну вот и всё, обошлись без укола, – проговорил Трегир и усадил её на диван. Сам сел с одной стороны, а Лаур – с другой.

В себя Анжелика пришла быстро. Она сделала резкую попытку встать.

–Сидеть! – жёстко произнёс Трегир.

–Я не собака, чтобы мне командовать, – усмехнулась она.

– Пришла в себя и сразу кусаться. У нас к тебе серьёзный разговор, – Трегир откинулся на спинку дивана, держа в своей руке руку Анжелики.

–Анжелика, – наконец она услышала голос брата, который всё это время молча наблюдал за перебранкой сестры и герцога. – По анастасийским обычаям, ты будешь венчаться в церкви Святой Екатерины – главном храме королевства.

–Но я не могу венчаться. Я не крещёная и креститься не собираюсь, – нахмурилась Анжелика.

–Можешь не волноваться, тебя крестили при рождении. В общем, перед венчанием в церковь невесту должен завести отец или опекун. Твой родной отец сейчас в монастыре, он не может это сделать, твой официальный отец, который тебе дал свою фамилию, король, умер. У тебя есть крёстный отец граф Шерис Гей Кельвинг.

–Папаша мой, так что ты мне вроде как сестра, – засмеялся Джой.

–Джой, – остановил адъютанта Генри. – Но крёстные отцы обычно бывают свидетелями на свадьбе. Твой опекун является твоим женихом, поэтому он тоже не может тебя завести в зал. Остаются два человека: это я как твой старший брат и твой приёмный отец Сергей Геббер, который вместе с семьёй прибудет в Анастас накануне свадьбы.

–Значит, они приезжают! – Анжелика от радости захлопала в ладоши как маленькая.

–А поцеловать за это? – обиженным тоном произнёс Трегир. Анжелика чмокнула его в щёку. За последнее время это была самая лучшая новость.

–Анжелика, успокойся. Я понимаю, что рядом ты хочешь видеть своего приёмного отца. Мне будет спокойнее, если в зал тебя поведу я. Но мы решили всё-таки сначала поговорить с тобой, чтобы принять какое-либо решение.

И королева, и великие герцоги, до сих пор не привыкшие к быстрым переменам в настроении Анжелики, так и не пришли в себя от только что произошедшей сцены. Однако тот факт, что доктор никуда не ушёл, значил, что всё ещё может быть.

–Хорошо, а что требуется от меня, чтобы в церковь меня повёл мой отец?

–Моё разрешение, – это была королева.

–Лично мы против, чтобы вас сопровождал ваш приёмный отец, – слово взял великий герцог старший. – Я посмотрел на то, что у вас тут творится. Мой сын так и не призвал вас к порядку, и я просто боюсь, что вы сорвёте церковную церемонию.

–От тебя, моя дорогая, что касается моих требований, – на сей раз заговорил Трегир, проигнорировав сказанное отцом и королевой, – нужно только одно: обещать мне хорошо себя вести. Ты понимаешь, что даже при разрешении со стороны твоей матери я могу быть против твоего приёмного отца. И тогда либо тебя поведёт твой брат, либо свадьба по поручению.

– Поясни? – Анжелика уже была согласна на всё, лишь бы увидеть своих приёмных родителей.

– В Анастасе существует процедура заключения брака по поручению. Вместо невесты на церемонии присутствует или юрист, или нотариус, который подтверждает действительность заключения брачного союза.

– А теперь поцелуй жениха с юристом, – заржала Анжелика. – Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на этот кадр, но придётся воздержаться.

Трегир довольно хмыкнул:

- Мне нужно твоё обещание, что оставшиеся две недели ты будешь вести себя отлично и не нарушать брачную процедуру в церкви. Я знаю, что на твоё слово можно положиться. Разумеется, мы не знаем, согласится ли твой отец выполнить этот обряд, ведь он мусульманин, а не католик. Итак, твоё слово.

–Хорошо, если я пообещаю быть хорошей в церкви, мой отец поведёт меня к алтарю, а я там на все вопросы буду отвечать нет, что будет тогда? Вы ведь не сможете уже что-либо изменить.

–Милая моя, во-первых, даже если ты десять тысяч раз скажешь нет, нас всё равно обвенчают. Второе, рядом будет стоять наш любимый доктор, и как только ты скажешь нет, мы тут же сымитируем обморок. У тебя есть почти тридцать минут на обдумывание.

Даром терять время на обдумывание Анжелика не стала. Если уж и выбирать из двух зол, то надо выбирать меньшую. Замуж ей не хотелось, но она понимала, что изменить ситуацию она не в силах. А значит, надо было приятное совмещать с полезным. Она согласилась быть мягкой и пушистой в обмен на свободу и на то, что именно отец поведёт её к алтарю.

Дальше шло обсуждение платьев на свадебную неделю, мероприятий, а также количества предполагаемых гостей. Чай выпит, пирожные съедены. Двери за непрошенными гостями закрылись, остался лишь Трегир.

– Ты ещё что-то забыл? – радость от предстоящей встречи сменилась апатией. Анжелика мечтала остаться одной.

– Скажи, что случилось? Что тебя так напугало?

Они сидели на диване. Рука Трегира лежала на её плече, сам он слегка склонился над ней. Анжелика затаила дыхание. От Трегира веяло жаром. Сердце девушки безумно колотилось. По телу пробежали мурашки, а внизу живота всё сжалось от чего-то неизвестного.

–Анжелика, если ты мне не скажешь, я не смогу тебе помочь. Я не умею читать твои мысли, – он пальцами приподнял её голову. – Я жду. Откуда взялась паника?

Она смотрела, как двигаются его губы. Невольно дернулась, не понимая, почему между ног вдруг стало влажно:

–Трегир, отпусти, мне жарко... Трегир... Ну как тебе сказать? Понимаешь, получается, даже когда я сплю, кто угодно может войти ко мне и придушить. У меня здесь нет... нет своего угла, где бы я могла укрыться от всех, побыть в одиночестве. Я не чувствую себя в безопасности.

–Нет, девочка, никто не имеет права войти к тебе, пока ты спишь. С одиннадцати вечера до семи утра могу прийти только я. У меня одного неограниченный доступ. Скажи, за все эти годы я хоть раз воспользовался твоим сном? Читай поменьше детективов, моя родная.

Он склонился к её губам, но она, преодолевая себя, оттолкнула его. Трегир не стал настаивать. Улыбнулся, попрощался и ушёл. А она осталась сидеть на диване, трогая подушечками пальцев свои губы, словно проверяя, а был ли поцелуй.