Укроти свою строптивость (часть 2)

35. Свадьба

Анжелика с удивлением посмотрела на карету, стоящую около дворцового крыльца. Да-да, это была самая настоящая карета из прошлого, обитая чёрно-серебристым бархатом, с вышитым золотом коронованным орлом. Брат, поддерживающий сестру под руку, улыбнулся, подвёл её к этому чуду, помог подняться, следом поднялся сам.

Утром шёл мягкий снег цвета её свадебного платья. Анжелика опустила глаза, рассматривая нежную шёлковую ткань, которая, казалось, светилась изнутри. У неё было всё, как у всех девчонок: свадебное платье, невесомая вуаль, ниспадающая на лицо, чтобы скрыться от фоторепортёров. Только, в отличие от многих сотен других невест, у неё на голове была бриллиантовая диадема, а на плечах – накидка из серебристой норки. Наконец она гордо вскинула голову и посмотрела на брата, сидевшего напротив. На Генри был белый атласный костюм. Карета остановилась. Генри молча подал руку сестре, чтобы помочь выйти. Они ступила на лестницу церкви Святой Екатерины – самого главного храма Анастаса.

–Давай смелее! – Генри сделал шаг вверх.

–Ты мне обещал, что меня сопровождать будет отец, а не ты... – Анжелика не выдернула свою руку из руки Генри, но и подниматься не стала.

–Так, без концертов. Как мне кажется, мы, в отличие от тебя, своё слово держим.

Пушистый снег медленно опускался на светлые волосы брата, отчего он казался каким-то неземным. Принц был неотразимо красив.

Анжелика сделала шаг, встала вровень: «Что ж, пойдём на эшафот...»

Сергей Ерболович наблюдал за происходящим из дверей церкви. Мусульманин по происхождению, он не был особенным любителем посещать ни мечети, ни православные храмы. Мельком увиденный им интерьер собора потряс его воображение: высоченный купол, расписанный золотыми звёздами на голубом фоне. В нишах висели картины из жизни Христа. Свет, как в калейдоскопе, играл витражами. Он ожидал увидеть сумрачный католический храм, но этот был большим и светлым.

Зал полон. Люди занимали свои места, и лишь центральный проход, на полу которого лежала красная дорожка, был пуст. По обе стороны прохода, однако, стояли дети в светлых одеждах и держали в руках белые лилии и оранжевые альстромерии. Это было красиво. В полуоборот перед алтарём стоял Трегир в костюме цвета тёмного шоколада.

Сергей Ерболович наблюдал, как поднимается по ступенькам храма его старшая дочь. На ней длинное, в пол белое платье, ниспадающее мягкими складками. Он не видит её лица. Но судя по её походке она пытается переступить через себя.

–Ваш выход, – Генри передал Анжелику Сергею Ерболовичу, а сам встал позади их.

Принц страхует. Он знает непредсказуемость и своенравность своей сестры. Эта свадьба, которая стоила не просто больших, а бешеных денег, должна состояться и пройти без эксцессов. Иначе зачем были все эти траты на приезд многочисленных родственников, друзей и знакомых из России? Генри желал, чтобы Трегир ограничился только семьей да ближайшей подругой. Кроме оплаты дороги, гостям пришлось срочно покупать одежду, соответствующую этикету и моде дворца. Трегир не хотел, чтобы многочисленная знать свысока взирала на тех, кто был дорог Анжелике.

Зазвучала музыка. Приёмный отец, волнуясь, подал руку Анжелике. Его приёмная дочь, положив свою руку на его и гордо вскинув голову, но опустив глаза (вуаль это скрывала), медленно сделала первый шаг. Она шла, не видя ни нарядных детишек по краям аллеи, ни великолепия храма.

Трегир, стоя вполуоборот, смотрел на приближающуюся невесту. Они шли очень медленно.

Сергей Ерболович понимал, что Анж в последний миг пытается оттянуть событие. Ей казалось, что этой аллее не будет конца. Но она не ускоряла шаг, наоборот, он становился всё медленнее и медленнее, как будто она засыпала на ходу. Шедший позади них Генри виновато улыбался, как будто это он был причиной столь медленного хода. Музыка звучала дольше обычного почти в два раза.

Она не поняла как случилось, что перед ней возник Трегир во всём своём великолепии. Он осторожно принял руку Анжелики из рук Сергея Ерболовича. Она почувствовала, как его пальцы мягко поглаживают её ладонь, как бы говоря: «Умница, девочка, всё хорошо...» Слёзы предательски подступили к глазам. И одна слезинка успела проскочить реснички и уже торопливо скатывалась по щеке. Анжелика не слышала, что говорили. У неё теперь была главная задача – сдержаться, не расплакаться.

Неожиданно наступившая тишина почему-то испугала. Внезапно она увидела, как на неё выжидательно смотрит священник. Почувствовала, как Трегир надавил на средний палец. Но она не помнила, когда надо говорить да, а когда нет. Не зная, что делать, тихо произнесла: «Повторите, пожалуйста, вопрос. Я не понимаю церковного языка...».

Священник медленно повторил вопрос. Анж никак не могла сосредоточиться. Она не могла понять, что он неё хотят. Она подняла голову и через вуаль посмотрела на Трегира. Сейчас она боялась, что ей поставят укол, а потом запретят общаться с родителями.

–Анжелика, ты хочешь, чтобы тебе перевели вопрос? – так же тихо, но достаточно твёрдо спросил Трегир.

Священник смотрел на них, не зная, что делать. Чтобы в церкви перед алтарём вдруг начинались разговоры – такого ещё не было. Да, использовался церковный язык, но он был очень схож с обычным.

Анж утвердительно кивнула и вдруг перешла на русский: «Я забыла знаки, а вопрос действительно не поняла».

–Ваше преосвященство, я могу перевести вопрос невесте? – обратился Трегир к священнику. Тот, не зная, как ему поступить, нерешительно кивнул. – Тебя спрашивают, имеются ли причины, по которым ты не можешь вступить в брак со мной. У тебя нет таких причин, – при этих словах Трегир надавил на средний палец.

–Нет, – ответила Анжелика священнику. Она немного успокоилась. Больше ей не понадобилось переводить вопросы. Теперь она слышала и понимала как сами вопросы, так и ответы Трегира.

–А теперь, дети мои, вы должны обменяться кольцами, – мальчик в белом облачении подошёл к епископу и подал ему тарелочку, на которой лежали два кольца.

Трегир повернулся лицом к Анжелике, перехватил её левую руку таким образом, чтобы можно было ею манипулировать. Второй рукой он взял кольцо. Надавил под безымянным пальцем, давая понять, чтобы она его выпрямила. Анж заторможенно смотрела, как аккуратное кольцо с бриллиантовой россыпью надевается ей на палец. И вот холодный металл плотно обхватил фалангу.

Как сквозь пелену, она услышала слова священника о том, что принцесса Анжелика принята в жёны великим герцогом Трегирем. И что теперь она должна надеть кольцо Трегиру. Анжелика посмотрела на протянутую руку, на мягкую руку с аккуратными гладкими ногтями. Потом перевела взгляд на кольцо, которое лежало на тарелочке. Медленно двумя пальцами взяла кольцо. Зачем-то перевернула его вверх, как будто хотела рассмотреть. Кольцо, как и её, было из платины, но более широкое, вместо бриллиантов на нём была алмазная огранка.

В зале стояла тишина. Все ждали. Эта церемония и так затянулась: сначала из-за медленного шага Анжелики, потом – из-за заминки с вопросами. И вот теперь с кольцом. И в этот момент Анж поняла, что сейчас они ничего не смогут с ней сделать, ибо она может уронить кольцо. Она исподлобья посмотрела на Трегира. Он не мог видеть её взгляда, но, наверно, его почувствовал. «Давай, девочка, смелее», – прошептал он одними губами. Она повернула кольцо боком, как будто приготовилась его надеть, немного поднесла к пальцу Трегира. Анжелика хотела, чтобы он сам надел его, а она бы его только поддерживала. Но Трегир не делал никаких движений навстречу. Время шло.

–Дочь моя, у вас проблемы? Вам помочь? Вы должны надеть это кольцо на палец, – прошептал священник.

По залу прокатился рокот. Анжелике показалось, что она слышит голос Генри, который недоволен. И вот медленно, миллиметр за миллиметром она приближала кольцо к пальцу Трегира. Коснулась кольцом пальца. Наконец заставила себя надеть кольцо до конца, понимая, что ничего изменить нельзя и это не более, чем формальность. Ей показалось, что зал облегчённо вздохнул. Пожалуй, только сейчас она поняла, зачем нужна была процедура подчинения, которую провел Трегир при подписании брачного контракта.

–А теперь первый поцелуй мужа и жены, – провозгласил священник.

Трегир улыбнулся, откинул вуаль с лица Анжелики, приподнял её подбородок и склонился над её губами. В этот момент какая-то яркая вспышка света ослепила Анж... Трегир успел подхватить падающую супругу.

Фотограф был тут же задержан Лауром. Фотоплёнка засвечена. Все аккредитованные корреспонденты были предупреждены о запрете использования фотоаппаратов. Анжелика не желала, чтобы её лицо появилось на страницах прессы.

Какой-то неприятный запах ударил ей в нос. Она открыла глаза и первое, что увидела, – распятие. Девушка поморщилась. Она точно знала, что бога нет, иначе разве он позволил бы так поступить с ней? Голова болела. Принцесса попробовала приподняться, как к ней тут же подошёл Трегир: «Ну как ты, девочка?»

–Где я? И что случилось? – Анжелика опустилась обратно на ложе.

–В церкви. Ты потеряла сознание.

–Зачем вы так? Я ведь всё сделала, как вы говорили? – голос Анж предательски задрожал. – Зачем вы имитировали обморок?

–Успокойся, Анжелика. Никто ничего не имитировал. Тебя напугала фотовспышка...

–Господин Трегир, давайте введём ей успокоительное, – услышала она голос доктора Смита.

–Вам бы только инъекции вводить, – пробурчал чей-то голос. – На-ка, выпейте-ка, – она увидела руку, подающую ей стакан. Трегир потянулся, чтобы посмотреть, что ей дают. – Не вам, – Анж села, увидела, что это был священник. – Думаете, она первая, кто теряет сознание на церемонии. Она у вас молодец, до конца продержалась. Некоторые падают при входе в церковь. Хорошо, что по нашим законам брак считается законным, если оба супруга перешагнули порог храма. Так и ведёшь церемонию, когда вместо невесты или опекун, или свидетели отвечают. Выпейте, это на травках. Не бойтесь, не отравитесь. А то этим лишь бы укол вколоть, – священник посмотрел, как Анжелика мелкими глотками выпила темную жидкость с лёгким привкусом полыни. – Ну а теперь надо бы закончить церемонию: первый поцелуй и торжественный вынос из церкви жены мужем на руках. Целуйтесь, а я вас осеню.

Трегир положил руку на её затылок, склонился над губами. Она инстинктивно дёрнулась. Но его губы тут же коснулись её губ. Он слегка надавил, давая понять, чтобы она перестала сопротивляться.

Карета с новобрачными покатила по центральным магистралям города. Столица приветствовала молодых радостными криками, букетами цветов и воздушными шарами. Сегодня в стране объявлен праздничный день. Сотни людей стояли вдоль дорог и смотрели на прибывший из прошлого экипаж.

Торжественный ужин в большой королевской столовой. Она видела, что её узбекская семья сидела рядом с королевской, по другою сторону располагались «божьи свидетели» – крёстные, её свидетели: подружки из России Оксана и Римма; Кароль, которая сидела между Реджинальдом (который был вторым свидетелем со стороны Трегира, ну а первым был, конечно, его адъютант) и Генри. Тост за молодых.

Анжелика пригубила шампанское, которое ей было позволено по случаю праздника.

Её сердце гулко стучало, душа рвалась к родным. Но протокол не позволял сбежать: сбор в большом тронном зале, поздравление от неинтересных ей людей. Она с безразличием рассматривала дам, которые соревновались, кто кого перещеголяет; представителей из мусульманской провинции – в парчовых одеждах; членов семей королевских династий других стран. Анжелике казалось, что этот поток приглашённых никогда не закончится. Но вот дошла очередь до королевской семьи. Сначала дали слово узбекской семье.

Сергей Ерболович, волнуясь, от имени всех приехавших поздравил свою старшую, пусть не родную по крови, но не менее любимую, дочь с бракосочетанием и попросил Трегира заботиться о ней и оберегать её. Их подарок был необычен: два маленьких прикроватных коврика ручной работы. Они понимали, что сделать подарок королевской семье непросто, поэтому решили подарить то, что точно не найдётся в Анастасе, а именно – кусочек Узбекистана.

Речь королевы и великих герцогов не отличались особым разнообразием. Они пожелали подарить королевству наследников. Анжелике быть достойной и покорной супругой, Трегиру – оберегать семью.

Объявили свадебный вальс. Анжелика вспомнила, как первый раз она вот так же кружилась с Трегиром в этом же самом зале. Тогда кроме них ещё были пары. Сейчас же они танцевали вдвоём. Трегир в танце, как и в жизни, был властным и ведущим. Анжелике же отводилась роль ведомой, что ей совсем не нравилось и против чего она пыталась восстать.

***

Наконец, ей удалось встретиться с родными. Трегир выделил целых полчаса на это уединение. Он сказал, что с завтрашнего дня Анжелика сможет общаться дольше. А сегодня ей даны только эти полчаса. Полчаса на самых близких и родных. Правда, он добавил, что на общение с мамой ей дадут ещё десять минут.

Десять минут с мамой...

Ещё в день приезда Трегир завёл этот разговор с Махабат Тимировной. Ему очень трудно было разговаривать с этой женщиной, которая для него всегда была не более, чем приёмная мать его опекаемой, с которой он всегда держал дистанцию, – о женских проблемах. Но он понимал, что Анж доверяла только ей и никому больше, а значит, именно эта женщина и должна была подготовить дочь к первой брачной ночи.

–Девочка, милая... – Махабат Тимировна не знала, с чего начать. – Когда мужчина и женщина вступают в брак...

Анжелика нахмурилась: «Не надо об этом. Я не хочу про это слушать. Лучше расскажи о вас, как вы там...»

–О нас? – Махабат Тимировна запнулась. «А может, рассказать про нас с отцом...» – это было сделать ещё труднее, но она понимала, что Трегир был прав. – Когда я вышла замуж, я была наивной девочкой. В первую ночь Сергей взял мои руки в свои, сказал: «Доверься мне», и...

–Мама, не надо, прошу. Мне и так трудно.

–Я тебя понимаю, моя милая. Послушай мой материнский совет: доверься своему мужу. А он сам знает, что надо делать. Он любит тебя.

–Мама! – Анжелика резко встала. Опять наворачивались слёзы. – Не надо. Я никогда не лягу с ним в постель. Он никогда не получит меня.

–Девочка… – Махабат Тимировна протянула к ней руки, потом обняла, прижала её голову к себе. Ей так хотелось поцеловать эту родную до боли макушку, но бриллиантовая диадема мешала это сделать. – Девочка, смирись. Ты же сама знаешь, то, что ты сейчас говоришь, всё пустое. Ты ляжешь с ним в постель, и произойдёт это сегодня ночью... – Анжелика вырвалась, отошла в сторону. – Послушай, это судьба женщины – принадлежать мужчине, – Анжелика закрыла уши руками. – Хорошо, я не буду продолжать. Но пообещай, если тебе понадобится мой совет – ты не постесняешься спросить.

Десять минут промелькнули как мгновение. Надо было выходить в зал. Но как хотелось остаться ещё чуть-чуть в объятиях любимой мамы.

Анжелика пыталась веселиться как могла. Она боялась смотреть на часы, как Золушка боялась, что её карета превратится в тыкву.

Часы пробили десять. Зазвучала медленная мелодия, послышался девичий распев, погасли яркие люстры, уступая место приглушённым огонькам. Дверь тронного зала распахнулась. Люди выстроились в живой коридор. Трегир взял в свою левую руку левую руку Анжелики, а правую положил ей на талию со спины и медленно повёл по коридору. Перед ними шли девушки, которые кидали лепестки разных цветов под ноги молодым. Неожиданно перед ними возникла девушка в белом балахоне. Она была похожа на сказочного эльфа. В руках держала подушечку из красного бархата, на котором лежала белая роза. Эльф присела в реверансе перед Анжеликой, склонила голову, её золотистые локоны отбросили мягкие тени на лицо: «Ваше Высочество, возьмите розу».