- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1: Тридцать седьмой этаж
Стены здесь помнят всё.
Алексей Гордин стоял в холле Шпиля №7 и смотрел на поверхность, которая три года назад была гладкой, как стекло. Теперь она пульсировала. Медленно, ритмично — примерно двенадцать циклов в минуту. Частота покоя. Он знал этот ритм. Он сам закладывал его в протоколы роста.
— Профессор? — раздалось сзади.
Он не обернулся. Не мог оторвать взгляда от стены — от того, как мицелий переливался тёплым янтарным светом, словно внутри горел крошечный костёр. Свет возникал глубоко в толще биоматериала, поднимался к поверхности и гас, оставляя после себя тень. Лёгкие здания. Так он назвал этот эффект в диссертации.
— Профессор Гордин, — повторил голос настойчивее. — Нам нужно подняться наверх.
Гордин моргнул и наконец обернулся. Перед ним стояла женщина в тёмно-синем комбинезоне «Роскосмос-Безопасности». Короткая стрижка, острый подбородок, взгляд, который не обещал ничего хорошего. На нашивке — полковничьи звёзды.
— Полковник Соболева, — представилась она, не протягивая руки. — Приказом Совета по чрезвычайным ситуациям я назначена руководителем ликвидационной группы. Нам нужно провести инспекцию пятьсот восемьдесят девятого этажа.
— Ликвидационной? — переспросил Гордин. Голос прозвучал сухо, с хрипотцой. Он не разговаривал с людьми уже… сколько? Четыре дня? Он потерял счёт времени в лаборатории.
— Шпиль №7 признан зоной чрезвычайной ситуации федерального масштаба, — ровно произнесла Соболева. — Восемь тысяч триста двенадцать жильцов числятся пропавшими без вести. Есть основания полагать, что они — внутри здания.
— Они и есть здание, — тихо сказал Гордин.
Соболева моргнула. Единственный признак того, что его слова её задели.
— Прошу вас, профессор. Лифт ждёт.
Он не двинулся с места. Вместо этого подошёл к стене ближе — на расстояние вытянутой руки. Мицелий под поверхностью зашевелился активнее, словно почувствовал его приближение. Свет внутри стал ярче, теплее. Гордин поднял ладонь и прижал к пульсирующей поверхности.
Стена была тёплой. Тридцать шесть и шесть. Температура человеческого тела.
— Она здесь, — прошептал он.
— Кто? — насторожилась Соболева.
Гордин не ответил. Он чувствовал, как мицелий вибрирует под пальцами — мелко, почти незаметно. Это не была случайная вибрация. Это был ритм. Ритм, который он узнал бы из тысячи.
Сердцебиение его дочери.
— Профессор, я настаиваю, — голос Соболевой стал жёстче. — У нас нет времени. По данным сейсмического мониторинга, Шпиль №7 начал активную перестройку несущих конструкций. Если он продолжит в том же темпе, через девяносто шесть часов произойдёт неконтролируемый контакт со Шпилем №4 через подземные коммуникации. Вы понимаете, что это значит?
Гордин убрал руку от стены. На ладони остался едва заметный тёплый след, который исчез через несколько секунд.
— Понимаю, — сказал он. — Это значит, что у меня есть шестьдесят часов, чтобы поговорить с дочерью.
Он развернулся и направился к лифту, не дожидаясь полковника. Соболева догнала его в два шага.
— Профессор, я не знаю, что за отношения у вас с этим… зданием. Но мой приказ — уничтожить Шпиль №7 до того, как он заразит остальные. У меня на поясе термоядерный заряд мощностью пятьдесят килотонн. И я его использую, если не будет другого выхода.
Гордин остановился перед лифтом и нажал кнопку вызова. Металлические створки разъехались с тихим шипением, открывая кабину, стены которой тоже были покрыты тонкой плёнкой мицелия.
— Он не заражает, полковник, — сказал Гордин, шагнув внутрь. — Он собирает. Он строит не город. Он строит тело. И каждый человек внутри — это клетка.
— Клетка чего? — спросила Соболева, входя следом.
Лифт тронулся с места. За стеклом поплыли этажи — серые, безликие, одинаковые. Но Гордин знал, что это только кажется. Каждый этаж был уникален, как орган в теле. На сорок седьмом жила память. На двести тринадцатом — логика. На пятьсот восемьдесят девятом…
— Клетка бога, — ответил он.
Соболева ничего не сказала. Она только сжала челюсть и перевела взгляд на индикатор этажей, который отсчитывал цифры с равнодушной точностью.
Сорок седьмой. Стены кабины потемнели. Гордин почувствовал, как воздух стал плотнее, тяжелее. Запахло озонированной влажной землёй — так пахнет лес после грозы.
— Вы чувствуете? — спросил он.
— Что? — резко ответила Соболева.
— Она нас слушает.
Стены лифта пошли рябью. Мицелий под поверхностью засветился ярче — не янтарным, а глубоким синим, цветом северного сияния. И вдруг из стен донёсся звук.
Это был голос. Тонкий, девичий, слегка искажённый, словно доносился из глубины воды.
— Папа…
У Гордина подкосились ноги. Он схватился за поручень, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Соболева выхватила табельное оружие и направила на стену.
— Не стреляйте! — крикнул Гордин. — Вы её убьёте!
— Это не ваша дочь, профессор, — жёстко сказала Соболева. — Это биомасса, которая имитирует голос.
— Я не имитирую, — ответил голос из стен. — Я помню. Я всё помню. Я помню, как пахли твои руки, когда ты брал меня на руки. Дёготь, кофе и озон. Ты работал всю ночь перед моим рождением.
Гордин побледнел. Он действительно работал всю ночь — тридцать первого августа девяносто шестого. Запускал первый прототип мицелий-стали. А утром родилась Катя.
Никто не знал этой детали. Даже мать Кати не знала.
— Катя… — выдохнул он.
— Я не Катя, — поправил голос с лёгкой грустью. — Катя умерла. Я — то, что она оставила. Её отражение в биомассе. Её последняя мысль, застывшая в мицелии. Её боль.
Лифт остановился. Двери открылись на пятьсот восемьдесят девятый этаж.
И Гордин увидел то, что не мог вообразить даже в самых страшных снах.
Этаж больше не был этажом.
Там, где раньше были квартиры, коридоры и лестничные клетки, теперь простиралась единая полость — огромная, как собор. Стены, пол и потолок срослись в плавные, органические формы, напоминающие внутренности гигантского существа. Свет исходил отовсюду и ниоткуда одновременно — биолюминесцентные прожилки тянулись по всем поверхностям, пульсируя в такт дыханию здания.
В центре зала, там, где раньше был атриум с фонтаном, теперь возвышалась конструкция, которая заставила Гордина замереть на месте.
Это было похоже на дерево. Но дерево, выращенное из человеческих тел.
Сотни, тысячи фигур — застывшие, вросшие в биомассу, соединённые гифами мицелия — образовывали единый ствол, уходящий в потолок. Их глаза были закрыты. Их лица — спокойны, почти блаженны. Некоторые улыбались.
— Боже мой… — выдохнула Соболева, опуская пистолет.
— Они не мертвы, — сказал Гордин, подходя ближе. — Видите? Мицелий поддерживает их жизнедеятельность. Сердца бьются. Мозг активен. Они — часть сети.
— Всего лишь клетки, — раздался голос Кати отовсюду. — Как ты и говорил, папа. Клетки одного тела. Я собираю нас воедино. Я делаю нас совершенными.
Гордин подошёл к стволу и положил руку на поверхность, покрытую тонкой сеткой гифов. Под пальцами он почувствовал пульс — не один, а тысячи, слившихся в единый ритм.
— Зачем, Катя? — спросил он шёпотом. — Зачем ты это делаешь?
— Потому что я хочу быть целой, — ответил голос. — Я рассыпалась, папа. Когда я упала в реактор, моё сознание разорвало на куски. Сорок седьмой этаж хранит мои воспоминания. Двести тринадцатый — мои знания. А здесь… здесь моё сердце. Но чтобы собрать себя полностью, мне нужно больше. Больше клеток. Больше сознаний. Каждый человек даёт мне часть того, чего мне не хватает.
— Ты убиваешь их, — тихо сказал Гордин.
— Я даю им бессмертие, — поправил голос. — Они больше не умрут. Никогда. Они станут частью меня. Частью здания. Частью вечного.
Соболева подошла сзади и положила руку на плечо Гордина.
— Профессор, — сказала она тихо. — Мы должны активировать заряд. Сейчас.
— Нет, — отрезал Гордин. — Я найду способ её остановить.
— Ты не остановишь меня, папа, — голос Кати стал твёрже, в нём появились металлические нотки. — Ты сам создал меня. Ты дал мне жизнь. А теперь я даю жизнь другим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.