Уж замуж… второй раз?

Глава третья

Стоило нам вернуться в замок, как Агнесса куда-то испарилась, виновато шепнув, что ей надлежит проверить дела на кухне. Мол, обед уже скоро.

Я не стала ее останавливать. При слове «обед» в моем животе предательски заурчало. Как есть-то хочется! И ничего удивительного в этом нет, если учесть, что я целую неделю валялась без сознания, пока Лия вытаскивала мою душу из родного мира.

Оставшись одна в просторной гостиной, я сразу же ринулась к книжным шкафам. Выхватила наугад первый попавшийся том и напряженно впилась взглядом в название.

Странные угловатые буквы никак не складывались в одно целое. Я успела огорчиться, но тут в висках что-то резко заломило. Один мучительный спазм, который, впрочем, мгновенно прошел, как будто его и не было. Опять посмотрела на название и теперь без проблем прочитала его. Оно гласило: «Все о родовых проклятиях и способах их избежать».

Хм-м…

Я поставила книгу на прежнее место и вытянула следующую.

«Основные правила при разговоре с душами предков».

Все любопытственнее и любопытственнее, как говорится.

Третий том, вытянутый мною наугад, был настолько ветхим, что страницы едва не разлетелись по всему полу. Обложка так и грозила расползтись под моими пальцами, а очертания букв лишь угадывались – настолько они оказались стерты.

«Как пересечь грань с миром мертвых и вернуться обратно», – подслеповато прищурившись, с трудом разобрала я.

Что-то мне все это не нравится. Очень сильно не нравится. Интересно, который раз за сегодня меня посещает эта мысль?

Я бережно поставила древний талмуд на прежнее место. Задумчиво почесала переносицу.

Признаюсь честно, меня сильно настораживала тематика библиотеки моего мужа. Какие-то книги все тут… темные. С нехорошим содержанием. Уж не увлекается ли он на досуге некромантией? Если магия в этом мире так же обычна, как электричество в моем, то вполне вероятное предположение.

В этот момент на лестнице раздались шаги, и я торопливо отпрянула от шкафов. Подошла к столику с напитками и с преувеличенным вниманием начала изучать ряд закупоренных бутылок.

– А, Тереза, – поприветствовал меня Петер, стремительно ворвавшись в гостиную. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – честно ответила я, искоса бросив на него изучающий взгляд.

Ничего не скажешь, красавчик все же. Еще бы понять, что кроется за столь привлекательной внешностью.

– Агнесса сказала, что вы немного прогулялись вдвоем, – продолжил Петер. В его голосе при этом прозвучала какая-то неуверенность и робость.

Интересно, а поведала ли ему Агнесса, о чем мы при этом разговаривали?

– День сегодня чудесный, – уклончиво ответила я. – Захотелось немного размяться.

– И ты ни о чем не хочешь меня спросить? – уже с настоящей тревогой поинтересовался Петер.

Угу. Сдается, Агнесса все-таки призналась ему, о чем мы беседовали на прогулке.

Наверное, будь я молодой, неискушенной в жизненных интригах девицей, то немедленно засыпала бы Петера вопросами. Уверена, что мой супруг прежде не распространялся о своем прошлом. Но я лишь наивно захлопала ресницами, глядя в упор на Петера.

Нет, мой дорогой, этот разговор ты начнешь первым. Я не стану тебе помогать. Надо же мне понять, с каким человеком меня связала судьба и прихоть ходящей между мирами.

Петер подошел ближе. По всему было видно, что он очень волнуется. Его пальцы мелко подрагивали, а уголки рта постоянно кривились, как будто он силился подобрать какие-то слова.

Давай, милый, не стесняйся. Вряд ли ты догадываешься, но меня мало чем можно удивить в этой жизни.

Петер все-таки не выдержал нашего молчаливого поединка и отвел глаза. Нервно схватил в руки первую попавшуюся бутылку и ловким, явно привычным движением выбил пробку ударом по донышку. Хлебнул прямо из горла, не утруждая себя поиском бокала.

– Да, я был женат прежде, – без предупреждения начал он. – И я очень любил Тею. Видит небо, я до сих пор скучаю по ней! Скучаю по ее мелодичному смеху, голубым глазам, улыбке.

– Тем не менее дочери, рожденной от любимой женщины, ты не дал официального статуса, – резонно возразила я.

И тут же испугано прикусила язык.

Ох, Лариса, не забывай, в чьем теле ты сейчас находишься! Слишком сухо и официально все прозвучало.

В светлых глазах Петера промелькнуло недоумение. Но он вновь отпил из бокала и виновато повесил голову.

– Моя вина, – так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, прошептал он. – Но, Тереза, на все есть свои причины. Я не сделал этого именно потому, что желаю Агнессе лишь добра.

Как-то странно это прозвучало. Я терпеливо ожидала продолжения, надеясь, что это как-нибудь объяснит непонятную фразу Петера, но он молчал.

Теперь первой сдалась я. Когда пауза затянулась до неприличия, я кашлянула и полюбопытствовала:

– Есть ли еще что-нибудь, что я должна знать о тебе и твоем прошлом?

– Нет, – быстро, даже слишком быстро ответил Петер. – Больше ничего.

Я покосилась на книжные шкафы. Ох, сомневаюсь что-то, что ты откровенен со мной. Ну да ладно, это мы обсудим позже.

– Агнесса сказала, что наш брак был не по любви и не по расчету, – произнесла я. – Тебя вынудили взять меня в жены.

– А разве ты этого не знала? – удивленно спросил Петер, не торопясь ставить бутылку на место.

Я мысленно фыркнула от этой картины. Неужели и этот алкоголик? Будет крайне досадно и обидно сменить одного пьяницу на другого.

– В моей голове все сейчас так перепутано. – Я выдавила измученную улыбку. – Целительница говорила, что кое-что из прошлого я могу забыть.

– Ах да. – Петер кивнул, полностью удовлетворенный моим неловким разъяснением. Пожал плечами и равнодушно подтвердил: – Да, Тереза. Твой отец поймал меня на слове. Я сначала не поверил, что он говорит всерьез. Где это видано: чтобы отец выдавал единственную дочь замуж подобным образом? Но, увы, твой отец, господин Дуглас Трей, был совершенно серьезен. А карточные долги своего рода священны для аристократов.

Я немедленно сделала мысленную пометку. Итак, моего отца зовут Дуглас. А я, стало быть, Тереза Трей. Точнее, носила эту фамилию до замужества.

– Естественно, я был не в восторге от произошедшего, – продолжил Петер. – Да, моя холостяцкая жизнь несколько затянулась. Будь мои родители живы, то они, наверное, уже давным-давно подыскали бы мне выгодную партию. Но их смерть, которая, безусловно, была огромным горем для меня, в то же время даровала мне свободу. В деньгах я не нуждаюсь. Поэтому мечтал о том, что женюсь по большой и взаимной любви, пусть даже на бесприданнице.

– Стало быть, ко мне ты большой и взаимной любви с первого взгляда не испытал, – по-своему истолковала я его слова.

Петер не ответил. Отвернулся от меня к столику с напитками и, видимо, все-таки вспомнив о приличиях, поставил два бокала перед собой. Разлил вино из бутылки, к которой уже не раз приложился, и один из фужеров с вежливым полупоклоном преподнес мне.

Я не стала отказываться, хотя мой несчастливый брак развил во мне настоящее отвращение к алкоголю. Полагаю, это далеко не лучшая идея – пить на голодный желудок. Но один глоток мне точно не повредит и не помешает. Для улучшения пищеварения, так сказать, как физического, так и умственного. Надо же переварить все факты, которые узнала о своем так внезапно обретенном супруге.

Вино оказалось неожиданно крепким, и я скривилась. Тут же поставила бокал обратно на столик.

Итак, резюмирую. Муж меня не любит. Брак для него был лишь способом не запятнать честь. К тому же у него имеется вполне взрослая дочь. Благо еще, что Агнесса ко мне никакой агрессии не выказывает. Хотя не буду спешить записывать ее в лучшие подруги. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Еще неизвестно, какие сюрпризы меня ожидают от скромной девушки.

Петер, в свою очередь, тоже не торопился осушить бокал. Он баюкал его в раскрытой ладони, о чем-то глубоко задумавшись и уставившись отсутствующим взглядом куда-то поверх моей головы.

– Ну что же, – произнесла я, набравшись смелости. – Не буду скрывать, Петер, решение моего отца оказалось и для меня полнейшей неожиданностью. Связать свою жизнь с человеком, которого прежде никогда не видела… не очень приятно, скажем мягко. Думаю, ты согласишься со мной, поскольку и сам оказался в подобной ситуации. Поэтому я предлагаю тебе… – На этом месте я запнулась от волнения.

И все-таки, есть в этом мире разводы или нет? А то сейчас как ляпну какую-нибудь несусветную глупость.

А, да ладно, мне можно! Если что, то свои странности без проблем свалю на перенесенную тяжелую болезнь.

Н-да, какой-то странный мне подарок Лия сделала. В чем был смысл выдергивать меня из моего мира? Чтобы я развелась и в этом? Эдак у меня это в привычку войдет.

– Я предлагаю нам развестись, – сухо завершила я и вся замерла.

Петер вздрогнул и удивленно посмотрел на меня. В его светлых глазах отчетливо отобразился всполох растерянности.

– Развестись? – переспросил он. – Тереза, по-моему, это будет слишком жестоко по отношению к тебе. Да, я женился на тебе по необходимости. Но в принципе не испытываю к тебе никаких дурных чувств. Ты красивая, молодая. Я не могу позволить, чтобы ты из гордости или обиды на меня загубила свою жизнь.

О чем это он? Почему я должна загубить свою жизнь?

– Или ты всерьез намерена в восемнадцать лет уйти в монастырь? – Петер покачал головой и залпом ополовинил свой бокал.

«Если только в мужской ночным сторожем», – едва не ответила я ему известной шуткой, но в последний момент успела удержаться.

Теперь кое-что становится понятно. Стало быть, разводы в этом мире все-таки существуют. Но после них бывших жен принято отправлять куда подальше. Дабы глаза не мозолили. А если учесть, что речь идет о монастыре, – то и о налаживании личной жизни бедняжкам приходится забыть навсегда.

Омерзительная ситуация!

– А разве это так необходимо? – ляпнула я, аж закипев от внутреннего возмущения.

Петер как-то странно икнул и допил вино. В свою очередь, поставил бокал на стол и внимательно на меня посмотрел.

– Неужели нет альтернативы? – не унималась я, осознав, что поздно отступать.

– Почему же? Есть, – подтвердил воистину загробным тоном Петер. – Но на это я точно пойти не смогу. Это вообще бесчеловечно.

Так, это мне совсем не нравится. Какие еще традиции существуют в столь «замечательном» мире? Сейчас еще окажется, что бывших жен тут дозволено и убивать.

– Да, после болезни ты немного странная, но это не повод заключать тебя в пансионат для умалишенных, – завершил Петер. – К тому же Лия обещала, что вскоре все придет в норму.

Я с невольным облегчением перевела дыхание. Хрен редьки не слаще, но это определенно лучше тех ужасов, что я успела себе навоображать.

И все-таки очень печально понимать, что я угодила в настоящую ловушку. Как-то невесело осознавать, что остаток жизни я буду вынуждена провести рядом с нелюбящим меня мужчиной.

Наверняка к изменам тут относятся еще хуже, чем к разводам. Даже интрижку не завести. Вдруг камнями до смерти забьют.

Эх, молодая, красивая, но без малейших перспектив обрести личное счастье. Несправедливо!

Наверное, мое разочарование от сего факта слишком явственно отразилось на лице, потому что Петер вдруг с сочувствием улыбнулся мне и легонько погладил по плечу.

– Не переживай, – негромко сказал он. – Тереза, честное слово, я буду относиться к тебе со всем возможным уважением. Через пару месяцев я вернусь в столицу. Полагаю, тебе будет лучше остаться здесь. Не хочу надоедать тебе своим присутствием. Тем более и отец твой живет поблизости. Обещаю, что в деньгах ты не будешь нуждаться. В наше время много пар, связавших свои судьбы семейными узами по требованию родителей или по расчету, живут отдельно друг от друга. Не мы первые, не мы последние.

Да, только мне от этого не легче. Стоило ли менять одно одиночество на другое? Муж, стало быть, будет развлекаться в большом городе, ходить на всевозможные званые приемы и светские вечера. А я обречена прозябать в этом захолустье.

Но вслух я ничего не сказала. Лишь покорно склонила голову, показывая, что согласна с решением Петера.

Ничего, у меня впереди целых два месяца. Я буду не я, если не разворошу это сонное болото!

В этот момент по замку пронесся мелодичный перезвон. Петер вздрогнул от неожиданности и как-то странно скривился.

– Кого еще принесло? – пробурчал он. – Я не жду сегодня гостей.

Я обернулась к арке, за которой скрывалась входная дверь. Заметила, как мимо нее величаво прошествовал высокий сухопарый старик в черном строгом камзоле. Ой, в замке имеется и дворецкий, стало быть? В принципе логично. Не самому же барону бегать и открывать двери.

В гостиной повисло напряженное молчание. Петер, как и я, не сводил глаз с арки, покусывая нижнюю губу. На его лице было написано явное неудовольствие, вызванное этим нежданным визитом.

И через неполную минуту в комнату медленно вступил дворецкий. Откашлялся и скрипучим голосом объявил:

– Господин Дуглас Трей явился осведомиться о здоровье своей дочери.

Петер неразборчиво прошипел что-то сквозь зубы. Я не расслышала, что именно, но почему-то не сомневалась – моего так называемого отца вряд ли ждет любезный прием.

Дворецкий отступил в сторону, и в гостиную буквально ворвался полный низенький мужчина лет пятидесяти. Он так шумно и часто дышал, будто преодолел весь путь до замка ну очень быстрым шагом. Глубоко посаженные серые глаза постоянно бегали по сторонам, тонкие губы были загодя растянуты в угодливой улыбке.

И это мой отец? Какое-то он не очень приятное впечатление производит, если честно. Просто удивительно, что у такого колобка родилась настолько красивая и статная дочь.

– Фух, ну и жарища сегодня, – первым делом выдохнул Дуглас. Стащил с себя шляпу с мягкими полями и промокнул носовым платком глянцево блестящую от пота лысину. – Весь взмок, пока до вашего замка дошел.

– Добрый день, господин Трей, – ледяным голосом поприветствовал его Петер. С едва заметной усмешкой поинтересовался: – Неужели вы прибыли на своих двоих? Помнится, в вашем доме был прекрасный конюх. Он мог бы запрячь для вас карету.

Ага. И еще одна деталь пополнила мой мысленный блокнот заметок и узнанных фактов. Стало быть, Петер в курсе тайного романа своей молодой жены. Ишь какой злой сарказм прозвучал в его последних фразах.

– А, пустяки! – ни капли не смутившись, отозвался Дуглас. – Целитель давно рекомендовал мне побольше гулять. Мол, для сердца полезно. Да и вес не мешало бы скинуть.

Затем его взгляд остановился на мне, и мужчина издал воистину звериный рык. Такой, что мое сердце ухнуло в пятки. Ой, чегой-то он так завопил? Как будто его оса в мягкое место ужалила.

А еще через секунду я оказалась в крепких объятиях Дугласа.

– Дочерь моя! – выл он, вцепившись в меня с такой силой, что аж ребра затрещали. – Ты уже на ногах! Ты жива! О, какое счастье!

Я сосредоточенно запыхтела, силясь высвободиться. Понимаю, что передо мной вроде как мой отец. Но для меня-то он все равно является совершенно чужим человеком. К тому же от Дугласа резко и неприятно пахло потом. Но тот, словно не чувствуя моих попыток, сжимал меня все с большим рвением.

– Со мной все в порядке, – сдавшись, сипло проговорила я. Замялась, но все-таки добавила: – Папа.

– О, как же я рад! – не унимался Дуглас, не думая отпускать меня и продолжая тискать. – Я отправлю щедрое пожертвование в храм богини жизни! Всю неделю я молился за твое здоровье!

Я с трудом терпела его завывания прямо на ухо. Эдак и оглохнуть недолго. К тому же чудилась мне фальшь в чувствах Дугласа. Как будто он неумело играл на публику, преувеличивая свои эмоции многократно.

– Теперь понятно, чем вы были так заняты, что ни разу не навестили за это время дочь, – насмешливо проговорил Петер.

Дуглас наконец-то отстранился, и я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. На всякий случай шустро перебежала поближе к Петеру. Теперь меня отделял от отца стол с напитками. Надеюсь, это будет достаточным препятствием, если он вдруг вздумает вновь продемонстрировать отеческие чувства.

– О, вино! – Дуглас увидел открытую бутылку и плотоядно облизнулся, проигнорировав замечание Петера. – Надеюсь, барон, вы не будете против, если я промочу горло.

И тут же, не дожидаясь его ответа, налил себе полный бокал.

Петер вновь кисло скривился, даже не пытаясь скрыть неодобрения от столь бесцеремонного поступка незваного гостя.

– Ну что вы, не стесняйтесь, – ядовито произнес он. – Чувствуйте себя как дома.

Дуглас одним махом опрокинул в себя бокал, тут же налил еще и бухнулся на диван.

– Ноги гудят от прогулки, – пожаловался он, вытягивая запыленные сапоги перед собой. – Но я был бы не я, если бы не навестил свою дочурку.

– Поразительно, – негромко протянула я. – Я всего несколько часов как пришла в себя. Воистину, любящее сердце родителя способно на многое.

И многозначительно посмотрела на Петера.

Надеюсь, он поймет, что я хотела сказать на самом деле. Откуда мой отец узнал, что со мной все в порядке? Да еще так быстро. Уж нет ли в замке птички, которая поет ему обо всем происходящем здесь?

Тонкая морщинка разломила переносицу Петера, доказывая, что он тоже задался этим вопросом.

– О, ты права, Тереза, – ни капли не смутившись, рассмеялся Дуглас. – Я как проснулся – сразу понял, что должен навестить тебя. Как будто кто-то подсказал мне сверху, что моя любимая дочурка очнулась и скучает по своему папочке.

От сюсюкающего тона Дугласа меня передернуло. Нет, сердцем чувствую, этот мужчина – тот еще лжец и прохиндей. Любимых дочерей не разыгрывают в карты.

Морщина на переносице Петера стала глубже. Он недовольно покачал головой, но лишь вежливо произнес:

– Я осведомлюсь, как обстоят дела с обедом. Полагаю, вы, господин Трей, желаете пообщаться с дочерью наедине.

– Петер, я же просил вас называть меня просто по имени, – тут же отозвался Дуглас. – И вообще, почему бы нам не перейти на «ты»? Мы ведь отныне близкие родственники.

Петер скрипнул зубами так отчетливо, что это услышала даже я.

– Кстати, я с удовольствием присоединюсь к вам на обеде, – продолжил Дуглас и нагло оскалился. – По-моему, семейные трапезы – это замечательно! Мой дом опустел после ухода Терезы. Эх, кто бы знал, как мне теперь грустно и печально одинокими вечерами. – И тут же без паузы заявил: – Надеюсь, Петер, ты не против, если я почаще буду навещать ее здесь. Мне не тяжело, да и ей веселее будет.

Петер мученически возвел глаза к потолку, но промолчал и на сей раз. Видимо, вежливость не позволила ему сразу же осадить обнаглевшего тестя. Ну ничего. Я ему помогу.

– Не думаю, что это уместно, папа, – негромко, но с нажимом произнесла я. – Прости, но мне будут в тягость твои визиты.

Петер, уже отправившийся прочь из гостиной, от удивления споткнулся и обернулся ко мне. Дуглас, который как раз делал новый глоток вина, подавился и закашлялся.

– Почему? – наконец с трудом выдавил он, вытер уже знакомым носовым платком свой рот и аккуратно поставил бокал на стол перед собой.

– Мне очень жаль, что ты чувствуешь себя одиноко и покинуто. – Я пожала плечами. – Но, пойми, мы с Петером создали семью. И мы хотим как можно больше времени проводить наедине друг с другом. До свадьбы мы не были знакомы. И теперь самое время исправить это досадное упущение. – Мило улыбнулась и добавила, глядя на Петера, который изумленно взирал на меня: – Я так хочу быть хорошей женой! Так хочу во всем угождать своему возлюбленному супругу. – И уже холоднее завершила, переведя взгляд на растерянного отца: – Боюсь, ты будешь третьим лишним.

Дуглас открыл было рот, желая сказать что-нибудь в ответ. Да так и замер, не в силах сформулировать мысли.

– Да, обед, узнаю про него, – повторил Петер и быстро покинул гостиную.

В этот же момент Дуглас рывком поднялся со своего места. Со скоростью, которую тяжело было ожидать от столь грузного мужчины, подскочил ко мне и пребольно схватил за плечи.

– Это что за дела, Тереза? – хрипло спросил он, хорошенько встряхнув при этом. – Ты что творишь? Забыла, что ли, наш уговор?

У нас был какой-то уговор? Любопытно.

Дуглас еще сильнее сомкнул пальцы, и у меня кулаки зачесались как следует врезать ему по противной лоснящейся морде.

Эх, досада, что нельзя этого сделать! Какая жалость, что именно он считается моим отцом.

– Ты делаешь мне больно, – фыркнула я, из последних сил удерживая себя от такого понятного желания дать пощечину. – Прекрати! Синяки останутся!

– И хорошо, что останутся, – буркнул Дуглас, не думая ослаблять свою хватку. – Будешь знать, как на отца огрызаться.

– Да, но как ты объяснишь это Петеру? – парировала я. – Вряд ли он будет доволен, заметив подобные «украшения» у своей жены.

Дуглас резко отпустил меня. Но не отошел, продолжая стоять вплотную ко мне.

– Учти, Тереза, ты зависишь от меня, – прорычал он мне в лицо. – Думаешь, я не достану тебя теперь? Да как бы не так! Стоит мне только рассказать Петеру о твоих шашнях с конюхом, как ты немедленно отправишься в монастырь или куда подальше. Не говорю уж про твою маленькую тайну, за которую ты вполне можешь угодить на костер.

Это о какой он тайне сейчас говорит? Рискну предположить, что о моих магических способностях. По крайней мере, в нашем мире женщин в Средневековье сжигали заживо именно по обвинениям в занятиях колдовством.

Но та же Лия, к примеру, пользуется уважением среди окружающих. Какое-то несоответствие получается.

Хотя… Лия называет себя целительницей. Возможно, этим видом магии женщинам дозволено заниматься. Жаль, что пока не было времени на эксперименты. Надо бы выяснить в ближайшее время, какая у меня, выражаясь научным языком, специализация.

– Уяснила? – грозно спросил Дуглас.