Еще один шанс для менталиста

Мимо щели меж двумя чемоданами, за которыми я тихарилась, проплыла фуражка. Успела заметить посеребренный висок, короткую стрижку и совершенно рядовой, ничем не примечательный мужской профиль. Увидишь такого господина средних лет — и сразу же забудешь. Ибо все в нем среднее, что ли, блеклое и смазанное.

Впрочем, я не обольщалась, ибо именно такие невзрачные на первый взгляд типы порой были самыми опасными. Помнится, проверяющий из налоговой инспекции тоже был вот таким серым, а нервов потрепал своей проверкой столько, так заставил мое сердце трепетать, что ни одному ловеласу и охотнику за приданым и не снилось!

Ух, как я тогда переживала. И отец тоже, и братья… плевать, что с бухгалтерией все идеально… ну насколько это может быть у тех, чье дело приносит хорошую прибыль. И та в первую очередь идет на зарплаты рабочим, расходы, что неизбежны в производстве, благо семьи Нейсбруг, и лишь потом — государству, а не наоборот. И королевский ревизор был оным порядком не очень доволен. В отличие от нашего рода.

Но уехал-таки фискальный контролер ни с чем. Ибо найти хорошего счетовода посложнее порой, чем супруга. Чтоб и не сбегал при проверке, и знал свое дело — особенно. А папа нашел! И не одного! Так что налоговик обломал зубы о наши гроссбухи!

Эти противные воспоминания, удивительное дело, сейчас мне очень даже помогли. Во всяком случае, я, отвлекшись на них, смогла пересидеть и нынешнюю «проверку». И маг прошел мимо.

Не иначе решил, что между откатом и исчезновением из вагона чародея, практикующего запрещенку, прошло слишком мало времени. И того не хватило бы, дабы забраться на верхнюю полку, задвинуть себя чемоданами и хорошенько укрыться. Лично я на это потратила полчаса, не меньше. А может, этот в фуражке просто торопился: остаточный след от магии, говорят, держится недолго.

В любом случае, мне повезло, и мужик, спустя пару минут, вернулся к месту проведения ритуала. И вновь я ощутила волну силы. На этот раз куда слабее. Точно дуновение ветра.

А еще шорох, позвякивание, отдельные слова заклинания, а чуть позже — куда более весомую и связную брань. Не иначе то, что сумел найти маг, ему не понравилось. Впрочем, как и двум вернувшимся к нему напарникам.

— Утек, паршивец! — по вагону прокатился тот же голос, который совсем недавно отдал приказ об обыске и считывании следа. — Быстрый, однако, зараза. Утек — как растворился… — раздался тяжкий вздох, и после: — Удалось понять, Тросс, что за заклинание так шарахнуло?

«Так, значит, этого с посеребренными висками зовут Троссом», — отметила я про себя. Имя простое, таким редко называли аристократов. Да и командир, судя по всему, хоть и одаренный, но разговор выдает в нем служивого из простого люда.

Меж тем маг начал отчет перед главным:

— Отголоски похожи на телепорт, — произнес Тросс медленно. — Но это, твою ж дивизию, невозможно. В мчащем маговозе перенос — чистое самоубийство.

— Но ты сказал — похожи... — подал голос третий из преследователей. Звучал он моложе, чем у двух других.

— Угу, похожи… Но гадость все же, — в голосе мага слышалось раздражение. Так злится тот, кому подсунули стейк из собачатины, уверяя: это отличная телятина! Только переперченная. И пересоленая. И в уксусе вымоченная, точно зимняя утопленница по весне… Так что вкуса и не разобрать. Но душок… — Непонятная структура. Не темная, это точно.

— Темная, светлая… Оставить эту расовую дребедень, — рявкнул главный в этой троице таким тоном, что стало понятно: он относится к магам всех мастей одинаково подозрительно. — Наше дело — доставить груз в столицу целым и непотресканным! Не убережем — пойдем под трибунал. Это ясно?!

Причем вроде бы последнюю фразу командир произнес спокойно. Только почему-то мне захотелось гаркнуть вместе с двумя законниками: «Так точно!» — но я сдержалась. И поймала себя на мысли, что эти ребята, похоже, все же если и работают на доминион страны, то самый главный. Правящей династии. В общем, офицеры, чтоб их! Открытие не порадовало.

— Может, это не по нашему делу? Мало ли в поезде магов?.. — после небольшой паузы заикнулся все тот же самый молодой, судя по голосу. — Ну не похоже же на попытку…

— Когда жахнет, поймешь, попытка это или пытка, — отрезал главный. — А пока — возвращаемся в вагон к остальным.

Шаги удалились. Дверь закрылась. Я осталась одна — если не считать покойника на нижней полке и тайны, которую я ненароком узнала. Правда, не до конца. Интересно, что такого могли везти под столь усиленной охраной?

Причем охрана не абы какая, а из тайной канцелярии, судя по разговору. И, случись этот ценный груз все же украдут, кто станет подозреваемым номер один? Правильно, тот, кого поймают! А если еще и на чем-то незаконном, вроде безбилетного проезда…

Отлично. Просто замечательно. Папа говорил, что из меня выйдет толк. Похоже, весь он и вышел… Куда-то погулять. Ибо у его носительницы появились шикарные перспективы присесть за решетку.

М-да… Влипла так влипла. И чего нашему славному королю, Авристу Седьмому, не жилось? Скончался внезапно и скоропостижно в свои сто сорок два года.

Теперь мне вот мчись, патент продлевай (хотя не факт, что в бюро его дадут… но не дадут — столоначальникам же хуже!), тайной канцелярии или безопасникам — кто бы эти офицеры ни были — вот груз какой-то вези… Не на коронацию ли нового монарха, кстати? А то не особо я верю в совпадения.

Все эти мысли роились в моей голове, копились… А помимо них в теле — и еще кое-что, кроме раздражения. Ибо план «прикинуться трупом» был хорош, но имел один существенный недостаток: я была слегка не мертва. А живым людям, в отличие от покойников, время от времени требуется посещать уборную. И мой организм, ничуть не впечатленный ни тайной канцелярией, ни заговорами, настойчиво напоминал о своих потребностях.

Я, конечно, была девушкой стойкой, невозмутимой, но… моего терпения до столицы явно не хватит! Потому осторожно спустилась с полки, стараясь не шуметь, и в сторону полки с трупом даже не смотреть. Потому обошла ее с другой стороны стеллажа, что ширился по центру вагона. Правда протискивалась я с трудом, ибо, прижимала к груди саквояж, который прихватила с собой с насиженн… хотя, скорее, належенного места.

Выскользнула в тамбур, а уже оттуда — и в коридор пассажирского вагона. Вид у меня, надо полагать, был тот еще: помятое сиреневое платье, растрепанные волосы, отсутствие шляпки (чтоб ей провалиться!). Но я хотя бы пригладила волосы и попыталась придать лицу выражение «моя голова служит для дела, а тело к ней незначительное приложение». И это даже получилось… Правда, не очень. В этом я убедилась, глянув в зеркало уборной, до которой добралась без свидетелей. Там же разобралась с нуждами телесными и душевными. Потому как смотреть на растрепавшуюся каштановую шевелюру не было никаких сил. А вот гребень в саквояже был!

Так что спустя пару минут из отражения на меня смотрела вполне себе милая девица, двадцати четырех лет. А кто назовет меня перестарком — плюну в того с разбега.

Да, соискатели на мою руку, сердце и прочий ливер имелись. И некоторым было даже глубоко безразлично, как я выгляжу, главное, чтобы приданое было побольше… таким оказался и Джек, в которого я без памяти влюбилась в восемнадцать. А потом выяснилось, что я у него была всего лишь одним из вариантов удачно устроиться.

Благо все вскрылось еще до объявления помолвки: братья, которые Джека не сильно жаловали и раньше, с радостью указали тому на дверь. А я же всю ночь проплакала одна (гордость не допустила, чтоб хоть кто-то увидел мои слезы) и наутро стала злой, решив для себя, что кроме амуров есть в жизни место и искусству. Причем великому. Искусству завлечь, убедить, обдурить и нажиться. И я не про брачные аферы. Я про бизнес. И теперь моя задача — сделать так, чтобы наше семейное дело не потонуло.

С такими мыслями я вновь вышла в коридор и отправилась по пассажирскому вагону, решив направиться в ресторацию, раз уж багажное отделение облюбовали для себя преступники и канцелярия. Заодно и проверю: вдруг все же есть свободное купе?

Однако же двери во все, как назло, были закрыты, еще и магический кристалл над ними горел алым, намекая, что пассажиров лучше не беспокоить. И все же, миновав два тамбура, я увидела приоткрытую створку. Вот только за ней виднелся на столике флакон духов, зеркальце, дамская шляпка… В общем, все то, что деликатно намекало: здесь тоже не пусто. Видимо, хозяйка вышла в ту же уборную или подышать воздухом и забыла запереть за собой…

С сожалением вздохнув, я прошла в следующий вагон, чтобы на сей раз в нем попытать счастье. Но вместо него ко мне лично торопилась беда. Еще и протянула знакомым голосом капитана, донесшимся через тамбур:

— Мистер, попрошу вас вернуться в свое купе. Сейчас идет досмотр пассажиров.

— По какому праву? — возмутился раскатистый баритон. — Я лорд Арчибальд Дронв. Вы не смеете…

Я осторожно глянула в круглое окошко створки, что отделяла тамбур от вагона, чтобы увидеть мужчину из тех, про которых говорят «кремень». Немолодой. На нем уже успели оставить отметины и время, и враги. Морщины прорезали лоб голова была в седине, точно в щепотку сыпанули пригоршню соли, оставшуюся без прикрытия фуражки. А щеку пересекала белая полоска застарелого шрама. Но самое примечательное: тот, кого я посчитала главным в тройке офицеров, был в штатском — серый пиджак и такие же брюки.

Пассажиром же оказался высокий, округлый, точно боров по осени, рыжий джентльмен в шелковой рубахе и атласном жилете, не сходившемся на гастрономической мозоли лордейшества. Впрочем, куда больше, чем живот, у этого господина вперед выдавалась спесь. Та заполняла собою буквально весь вагон. Только законнику на нее было плевать.

— Могу и смею, — отрезал меж тем капитан, перебив рыжего, и показал тому жетон: небольшую металлическую пластину, которая была не просто знаком тайной канцелярии. Она давала право ее носителю действовать, невзирая на чины и сословия.

Вот гадство! Даже не констебли! Агенты! Не удивлюсь теперь, если в поезде тайно везут цельного принца… Зато понятно, почему все билеты оказались проданы...

Меж тем рыжий поперхнулся вдохом, видимо, тоже осознав, с кем имеет дело. И поспешил ретироваться. Я же отпрянула от окошка и попятилась назад.

«Так, нужно срочно сматываться отсюда!» — пронеслось у меня в мозгу, а по вагону, куда я так и не успела войти:

— Обыщите здесь все — от колес до крыши вагона! И чтобы мышь не проскочила!

В мозгу быстрее любого уравнения сложилось два и два: фраза об усиленной охране и нынешний приказ занять свое место, пусть адресованный и не мне.

«Успели спереть!» — сделала я вывод и отмела вариант с высочеством. Хотя… кто этих магов знает. — А после едва вслух не выругалась. Охраннички, чтоб их! А еще тайная канцелярия называется…

Но вместо слов все же предпочла действия и дала деру. Вот только я не успела пройти с десяток шагов по вагону, как в другом конце коридора возник еще один тип. Уже знакомый мне по профилю, который разглядела в щель меж чемоданами. Тросс.

Я влипла. Капитально. Позади, в соседнем вагоне, был капитан. Впереди маячил второй агент. И ладно бы один. За его спиной были еще двое. И, судя по виду этих ребят, мимо них мне не пройти.

Кажется, на языке законников это называется зачистка. Хотя в моем личном словаре этому было более краткое определение — капец.

Необходимо было что-то быстро решать. Прям молниеносно. Все инстинкты вопили: нужно поворачиваться и бежать прочь от этой троицы. Но усилием воли я заставила себя остаться на месте. Замерла на миг, как просто удивленная пассажирка, и… буквально физически заставила себя беззаботно улыбнуться и пойти опасности навстречу.

Мой план держался исключительно на молитвах. А просила я небеса о том, чтоб неизвестная мне леди на подольше задержалась там, куда отправилась.

Шаг. Еще один. И еще… Сердце колотилось как бешеное, на губах застыла улыбка, троица приближалась, я в отчаянии двинулась ей навстречу и…

Есть! Дверь все еще была приоткрыта!

Я шагнула в купе и захлопнула створку, чтобы почти тотчас же услышать из коридора:

— Откройте, проверка документов!

И звук хлопнувшей двери. Для меня он был подобен взрыву, после которого мысли на миг контузило. Хотя по факту это все было едва ли громче мышиного шуршания.

Мой взгляд заметался по купе. На столике все так же стояли духи, причем дорогие, судя по флакону, рядом лежало зеркальце в серебряной оправе и изящная косметическая шкатулка. На вешалке — шляпка с пером и легкий дорожный плащ. Хозяйка явно была дамой со вкусом и средствами. Но главное — она была дамой! Окажись пассажир джентльменом — и проверяющим трудно было бы объяснить наличие пиджаков и кальсон… Хотя по йольтской жаре какие кальсоны? Впрочем, и одних мужских рубашек достаточно…

Меж тем в вагоне началось движение: шаги, приглушенные голоса, стук в двери. Обыск. И скоро агенты будут здесь.

Плохо. Просто паршиво! Зря я полагалась на молитвы. Они, конечно, хороши, но магострел был бы лучше. Впрочем, эту мысль я отбросила, как паническую. Ведь даже если бы я уложу эту троицу на месте, то… во-первых, куда девать трупы? Во-вторых, обыск все равно продолжится, пусть и меньшим составом. Ну и, в-третьих, моральные терзания, чтоб их! Правда, людей мне убивать пока не доводилось, только время. И нервы. Ну, мух еще... Но подозреваю, что совесть в случае, если нажму на спусковой крючок, молчать не станет. Хотя, может, ее придавить чем потяжелее… Вроде мешка золота или листочка с гербовой печатью, на котором есть слово «патент»?

Вдруг я поняла, о какой околесице думаю, и осознала: так вот как выглядит моя истерика… Признаться, таковой со мной ни разу до этого не случалось. Даже когда рассталась с бывшим. Слезы были, а истерики — нет. А вот сейчас…

Что делать, что делать, что делать? Кроме как снять юбку и бегать? Тут-то я и увидела его! Ридикюль. Из него торчал картонный краешек. Я замерла. Брать чужой билет — это уже не безбилетный проезд. Это другое. Это серьезно. Это... Впрочем, тайная канцелярия — это тоже не магомобиль стартером чихнул. А у меня, пусть и принципы, но они… Пусть не гимнасты, но прогнуться еще как могут!

Рука сама потянулась к ридикюлю и осторожно, двумя пальцами, вытянула билет на имя виконтессы Агаты Швейн-Шторк. А картонка потянула за собой именной свиток, в котором оказалась эта же фамилия.

И тут в дверь купе постучали. Я открыла, уже зная, кто на пороге…

— Вы едете одна? — вместо приветствия спросил офицер Тросс, век бы не знать его имени и не встречаться! Но сегодня уже второй раз за день.

— Да, — с придыханием отозвалась я, добавив в голос кокетства, мол, по какому поводу вы, мужчина, интересуетесь? И сами ли одиноки, чтоб такие вопросы девушке задавать? — А что случилось?

— Проверка документов, — отчеканил маг и тотчас попросил оные предъявить.

Ну я, как истинная женщина, и дала ему… и даже не обещание. И не пощечину. И не взятку (угу, при свидетелях-то), и не просто (фу, пошлость!), а документы, которые держала в руках.

Тросс изучил листы внимательно. Настолько, что казалось — еще немного — и он попробует картон билета на зуб. После протянул:

— Виконтесса Агата Швейн-Шторк?

— Вы в чем-то сомневаетесь? — с вызовом отозвалась я, впрочем, не спеша называться напрямую чужим именем: вдруг у этого типа артефакт истинности на теле припрятан? И как ударит владельца магией, распознав очевидную ложь.

— Разве что в вашем возрасте… Девяносто лет — все же не расцвет юности. Тем более для гномки…

Да чтоб меня! Я только успела порадоваться, что появилась лазейка. А та вела прямиком в капкан!

На это и оставалось, что хлопать ресничками. Да так активно, словно норовила то ли устроить тайфун, или хотя бы удрать с места методом вертикального взлета.

— А гламурея, возрастная и межрасовая магия, эликсир молодости — эти слова вам о чем-то говорят? Женщина в моем возрасте может желать любви, восхищения, поклонников… И делает для этого все невозможное! Вы вот сколько бы мне дали?

— Двадцать, — хмуро отчеканил офицер, намекая, похоже, не о возрасте, а о сроке заключения. Но он не уточнил, а я сделала вид, что не заметила.

Вместо этого прощебетала:

— Вы льстец, угодник и подлец!

Хотя будь в руке веер, еще бы и жеманно ударила агента по пальцам, отыгрывая роль. Но за неимением последнего просто протянула руку для поцелуя. Как и подобает виконтессе.

Офицер мученически воздел взгляд к потолку. На его лице было написано крупными литерами все, что он думает обо мне. Приводя к цензурному виду, это будет: «Боги-еще-одна-бестолочь-за-что?» Зато я вдруг поняла: строить глазки и дурочку куда легче, чем бизнес.

Вот только агент оказался опытным прорабом и в том, кто что из кого строит, понятие имел. Потому, подавив раздражение, со сталью в голосе произнес:

— Откройте ваш багаж. — И, видя, что я колеблюсь, законник добавил: — Да побыстрее!

— Торопить даму все равно что подгонять маговоз. В обоих случаях может случиться катастрофа, — я все же не смогла удержаться от колкости и, величественно повернувшись, направилась в сторону чемоданов, молясь про себя, чтобы виконтесса, во-первых, оказалась не воровкой и меж ее чулок не обнаружился принц. А, во-вторых, она не вернулась в самый ответственный момент.

А сейчас каждый момент был жутко ответственный. И мой отход к багажу, и открывание защелок (слава вышним, на них не стояло охранных заклинаний), и откидывание крышки чемодана. К слову, содержимое оного не только для агентов, но и для меня стало неожиданностью.

Зато стало понятно, отчего виконтесса не страшится воров и не тратится на чары от тех. Ибо содержимое заставило бы покраснеть и бывалого контрабандиста. Не потому, что там было что-то незаконное. Скорее… впечатляющее. Панталоны в розовый задорный кружавчик были таких размеров, что их можно было счесть за агитацию. И таких агиток было много. Очень. На третьей дюжине один из двух агентов (даже у меня создалось ощущение, что старая гномка решила снабдить кружевной срамотой весь столичный квартал удовольствий) не удержался и хмыкнул.

Зря. Решила, что дурочке никто не мешает иногда быть желчной, и процедила:

— Просто я не из тех, кто носит исподнее дольше, чем брачные клятвы. Оно, знаете ли, всегда должно быть свежим. Никогда не знаешь, где и как тебя собьет магомобиль или ты случайно выпадешь из окна. А незнакомые отскребут твое тело с брусчатки, подол при этом до неприличия задерется, и всем станет ясно: леди Швейн-Шторк в грязных дырявых панталонах! От такого срама и со стыда помереть недолго.

Тросс посмотрел на меня взглядом человека, который и до этого был убежден в своей теории, а сейчас в нее просто уверовал. Полагаю, та казалась степени глупости одной успешно молодящейся виконтессы, которой стоило бы поработать над логикой или хотя бы прикупить на распродаже здравого смысла.

Впрочем, вслух агент ничего не сказал, а первый чемодан, наполненный исключительно чулками-панталонами и бюстье, меж тем подошел к концу. И в нем искомое этой троицей обнаружено не было.

Так что ребята перешли к обыску второго. В нем обретались ажурная шаль, ночная фривольная и снова впечатляющей ширины сорочка до пят и (о боги!) с нагрудным карманом. Я не сразу поняла, зачем он нужен, пока не нащупала внутри вставную челюсть. Запасную. В футляре. М-да… не иначе виконтесса исповедовала принцип: соблазнять соблазняй, но об удобстве не забывай. Под шалью лежал шелковый шлафрок. Он соседствовал с грелкой. Причем не простой, а артефактной, на рунной основе. Тяжелая, медная, с витиеватой гравировкой и кожаным ремешком для крепления, она была оружием массового поражения. В смысле агентские массы поразились этой здоровенной штуковине размером со сковородку. Ибо йольское солнце было беспощадно и жарило вовсю. Даже охлаждающие кристаллы под потолком купе не справлялись со своей работой.

— Знаете, возраст возрастом, но я за свою жизнь нигде толком не успела побывать, кроме как в потрясении. И просто не представлю, какая погода может быть в столице. Вдруг там холодно и дожди. А у меня — ревматизм! А мне хочется танцев до утра! Кстати, а вы что делаете по приезде в Лейвон? — спросила я кокетливо и с намеком, мол, вы, господин агент, мужчина видный, не составите даме компанию в променаде на набережной или на тех же самых танцах?

За спиной Тросса раздался смешок. А сам офицер как-то нервно дернул глазом и поспешил продолжить обыск, чтобы закончить тот в рекордные сроки. Вот как мужика любовные перспективы простимулировали!

Благо что бы эта троица ни искала у пассажиров, в вещах виконтессы она этого не нашла. Служивые уже было собрались покинуть купе, когда у Тросса под рукавом пиджака едва заметно полыхнуло.

Агент оттянул ткань, и я увидела тонкую полоску металла, которая светилась синим. Какое сообщение на ней проступило, прочесть не удалось, но офицер на долю мига замер. А в следующую секунду лицо законника стало сосредоточенным, а его черты словно заострились.

— Оставайтесь в купе, — бросил Тросс мне и скомандовал двум другим агентам: — За мной. В ресторации поймали гада!

И вся троица тотчас вылетела в коридор, исчезнув из купе быстрее, чем стофоллировая купюра из шапки для подаяний у профессионального нищего.

Я выждала ровно три удара сердца и принялась за дело. Панталоны, грелка, шлафрок — все это вернулось на свои места. Если виконтесса и заметит неладное, то решит, что это во всем виновата тряска. Ну или в чемоданах завелась очень любопытная и большая моль с манией пересортировки вещей.

После того как все было приведено в исходный вид, я схватила свой саквояж и выглянула в коридор. Там было пусто, как на погосте в полнолуние. Что ж, если тайная канцелярия куда-то спешит, значит, там происходит нечто интересное. А мне от этого интересного стоит держаться подальше, только… Вопрос — где? В багажный вагон все же пока соваться не стоит. Купе заняты. Уборная — и та закрыта. Я подергала дверную ручку последней и… створка распахнулась, явив на пороге немолодую, но молодящуюся гномку с явным синдромом ночной табуретки. Когда ни фигурой, ни ростом не вышла, но мимо тебя все равно не смогут пройти просто так. Не ударившись хотя бы мизинцем.

Похоже, это и есть виконтесса Агата Швейн-Шторк собственной персоной, обладательница несметного количества нижнего белья и верхних нот фальцета. Оный я оценила, когда на меня истерично наворчали. Правда, до этого мига я и не догадывалась, что бывают такие сочетания, но… как говорится: не мечталось повстречать, а сбылось!

— Милочка! Что это за неуважение! Пропустите меня! — Пронеслось по коридору тоном, каким некоторые хотят показать всем, кто здесь птица высокого полета, а кто — плебс, который должен быть благодарен небу уже за то, что дышит с такими высокородными одним воздухом.

Виконтесса, когда я отошла, протиснулась мимо меня, не удостоив и взглядом. Я же, миновав эту гранд- и просто одиозную даму, пропустила ее и поспешила дальше — в вагон-ресторан. Там уже было людно, слегка гномно и даже чуточку (всего одна штука) эльфно. В общем, не протолкнуться. Ибо вагон-ресторан «Стремительного» был рассчитан на то, чтобы с комфортом обслуживать два десятка пассажиров, но сейчас здесь народу собралось куда больше.

Зрители любопытно жались по углам, вытягивали шеи с таким усердием, что позавидовали бы драконы, если бы они еще жили в нашем мире.

Я прокралась к дальнему углу, где как раз скопились все высокие. Так что ничего толком не разглядеть. Если смотреть прямо. Но жизнь давно научила меня смотреть на нее под разными углами. Главное, чтоб не из гроба. Вот и сейчас я глянула в одно из зеркал, что висели в резных рамах меж окнами, создавая иллюзию, что вагон шире, чем есть на самом деле.

Так вот, в отражении все было видно просто отлично! Словно я стояла в первом ряду. А действие на сцене, в смысле у стола, заслуживало внимания. Я даже пожалела, что под рукой миски с вялеными фруктами и орешками нет.

Сколько точно агентов тайной канцелярии здесь было — сказать не берусь: в штатском они отлично сливались с толпой. Но пятерых офицеров узнала. Знакомого мне капитана в сером пиджаке, еще Тросса (само собой) и его двух подчиненных, и еще одного конопатого законника (опять в гражданском!) я тоже причислила к канцелярским. Почему? Хотя бы потому, что рыжий держал в вытянутой руке магострел, нацеленный на… того самого ледяного блондина, с которым я столкнулась на перроне.