- -
- 100%
- +
Однако существует знание, заложенное в архаичных инстинктах — в том необъяснимом трепете, который охватывает человека при взгляде на грозовой фронт, надвигающийся с гор. Это не страх перед стихией, а атавистическая память о временах, когда силы природы обладали именами, лицами и физическим воплощением.
Сосруко, Сатаней, Бадыноко, Ашамез, Насрен-Жаче — те, кого человечество впоследствии приравняло к богами, были не вымыслом, а вполне реальными людьми Эпохи Сказаний. Они не правили с небес — они ходили по земле, сражались, любили, умирали. Именно они, наряду с другими хранителями древних знаний, положили начало цивилизации Сущих. Они создавали артефакты, ковали реальность плетениями стихий и остались в памяти потомков лишь как персонажи сказок.
Адэр стоял отдельно — не бог и не герой в привычном понимании, а нечто большее. Прародитель, чья кровь до сих пор текла в жилах тех, кто умел касаться вселенской энергии.
Но величие Первой Эпохи оказалось хрупким. После ухода этих людей их заветы были забыты, знания утрачены, артефакты утеряны или разрушены. Великие времена закончились. И сейчас, в 7534 году от сотворения мира — время, которое люди называют 2026 годом, — отголоски тех событий всё ещё звучат, а мир собирает осколки того, что когда-то было целым.
В Эпоху Сказаний вселенная не была конгломератом случайных элементов. Пространство оставалось живым, текучим и насквозь пронизанным кровью прародителя Адэра. Обычный человек мог лишь смутно улавливать его вибрации, но Сущие — прямые потомки Адэра — взаимодействовали с материей напрямую.
Это не было магией в современном понимании. Речь шла о физиологии высшего порядка: взаимообмен энергией между Источником и клетками организма происходил так же естественно, как дыхание. Каждое волевое усилие меняло локальную реальность.
В первые три тысячи лет от сотворения мира доступ к стихиям не был ограничен. Сущий мог черпать силу в том виде, в каком позволяли его воображение и плотность Источника. Но со временем хаос структурировался, породив кастовый диктат семи Великих Ветвей, разделенных по свойствам крови: Огонь, Вода, Земля, Воздух, Свет, Разум и Всесущие.
Ветвь Всесущих являлась правящей династией, занимавшей Престол Нартов. В их жилах текла чистейшая кровь, наиболее близкая к первопредкам. Чистота крови возвелась в абсолютный закон; союзы между разными Домами сурово карались.
Каждый ребенок с малых лет становился заложником своей крови. Рожденный в Доме Огня обучался боевым плетениям пламени. Ему дозволялось касаться иных энергий лишь на базовом уровне — например, использовать каплю Всесущей энергии, чтобы набросить блокирующую «Сеть» на Источник врага или провести обряд Оскопления.
Остальные касты подчинялись той же специализации. Дом Земли поставлял ученых, алхимиков и целителей. Дома Воды и Воздуха формировали костяк армии: мастера Воды могли иссушить тело противника, воины Воздуха сжимали потоки в невидимые лезвия. Дом Света оставался наиболее политизированным — из его рядов выходили наместники и дипломаты.
Самой трагичной была судьба Дома Разума. Их магия — тихая, лишенная внешних эффектов — считалась признаком слабости. Их подвергали гонениям, оставляя лишь роли шпионов и живых детекторов лжи.
Лишь спустя четыре тысячи лет этот порядок рухнул. Гражданская война стерла Дом Всесущих. Престол Нартов перестал быть наследственной прерогативой, превратившись в выборную должность.
Эпоха Сказаний сохранила свое название не только из-за войн Сущих. В те времена земля была населена созданиями, чье существование ныне кажется мифом. Но история циклична — и то, что мы сегодня считаем технологией, возможно, лишь бледная тень того, что уже существовало.
В поднебесье царили Пако — исполинские орлы, чьи гнезда располагались на неприступных скалах. Нартский эпос помнит их как мудрых хранителей равновесия. Пако обладали способностью видеть истинную суть живого существа, игнорируя сословные знаки. Само присутствие Пако в небе над долиной означало неприкосновенный мир.
Интересно, что описания Пако — их стальные перья, способность парить без движения крыльев, «глаза, видящие сквозь любые преграды» — уж больно напоминают современные беспилотные летательные аппараты. Еще одна деталь, заставляющая задуматься: не были ли эти «орлы» творением рук, а не природы?
Полной противоположностью им являлись Испы. Человеческие легенды низвели их до карликов, но Испы представляли собой могущественную цивилизацию. Их культура строилась на утерянных технологиях первых веков творения. Испы жили в «спыун» — монолитных дольменах, подогнанных с точностью, недоступной даже современным станкам.
Пока Сущие зависели от своих Источников, Испы создавали механизмы, работавшие на резонансе звука и скрытых свойствах металлов. Их силу нельзя было заблокировать. В спорах Испы оказывались на шаг впереди, превращая дипломатию в интеллектуальную ловушку. Они презирали открытую войну, считая её уделом примитивных умов.
В нартском эпосе сохранились упоминания о «говорящих камнях» и «мыслящих механизмах» — не завуалированное ли это описание искусственного интеллекта? Еще одно доказательство того, что Первая Эпоха владела знаниями, которые люди только начинают постигать.
Наряду с ними мир населяли Иныжи — свирепые великаны с огромной физической силой и прямолинейным интеллектом. Они обитали в глухих лесах, совершая набеги на человеческие поселения. Но стоило над провинцией развернуться имперским штандартам, как Иныжи отступали: они быстро усвоили, что плетения Сущих несут смерть.
Со временем империя приручила великанов. Они стали живым символом статуса при дворах знати. В военных походах ручной Иныж использовался как орудие авангарда, способное в одиночку прорвать оборонительные ряды.
На фоне этого величия внутри империи процветала системная жестокость. Страшнейшей карой оставалось Оскопление — обряд, навсегда отрезавший Сущего от космической энергии.
Чтобы осознать глубину этой трагедии, нужно понять природу восприятия Сущего. Для него связь со стихией была непрерывным экстазом, абсолютным слиянием с замыслом творения. Обряд вырывал эту связь с корнем. Мир становился плоским, серым, беззвучным. Лишенные Источника редко выдерживали больше года: они сходили с ума от внезапной тишины и кончали с собой.
В летописях зафиксирован лишь один случай применения Оскопления к высшему военному чину. Полководец Калекут Завоеватель, чьими усилиями границы империи расширились до пределов континента, поднял восстание против власти Всесущих. Когда мятеж захлебнулся в крови, Совет отказал ему в праве на достойную смерть. Калекута оскопили публично — на глазах у порабощенных им народов. Великий диктатор в одно мгновение превратился в пустую оболочку.
За ослепительным блеском мифических существ и технологическим совершенством Испов всегда скрывалась расчетливая тьма тех, кто провозгласил себя богами Второго века. И именно в этот мир, где первозданная красота уже была отравлена гордыней, предстояло вернуться утерянному следу прошлого.
История циклична. То, что мы считаем вершиной прогресса — искусственный интеллект, беспилотники, квантовые компьютеры — возможно, лишь отголоски технологий Первой Эпохи. Эпохи, когда магия и наука были неразделимы, а Сущие и люди обладали знаниями, которые мы только предстоим заново открыть.
ГЛАВА 4
Падение престола
То, что принято считать тишиной Кавказских гор, на самом деле было лишь отголоском великой катастрофы — Раскола, до которого в то туманное утро 7516-го года от сотворения мира оставались считанные часы.
В тот день горы просыпались неохотно. Туман лениво полз по ущельям, цепляясь за острые пики Вашхокалы, словно боялся сорваться в бездну. На одном из уступов, вросшая в скалу, как кость в плоть, высилась Терновая Башня. Древняя цитадель из серого камня была возведена в те времена, когда мир еще не знал разделения, а Сущие не скрывались от людей. На её стенах, высеченные резцами давно забытых мастеров, застыли родовые знаки — тамги.
В Галерее Статуй, замершей в тени массивных колонн, царил трепет. Десятки исполинских фигур из цельного гранита увековечили великих представителей Сущих. Их лица были суровы и торжественны, а в позах читалась первобытная мощь. Утренний свет медленно скользил по монолитным ликам: атлет из древней Эллады, которого люди позже назовут мифическим героем; мудрец из Поднебесной; воины в черкесках, чьи кинжалы когда-то рассекали не плоть, а саму ткань реальности.
Когда солнце коснулось стен, золотые пылинки в воздухе стали похожи на искры энергии. Но воздух оставался тяжелым. Он пах не утренней росой, а озоном — предвестником грозы, которая собиралась не в небе, а за гигантскими дверями Зала Совета. Перед входом толпились сотни. Эвергеты. Древний корень, проросший еще в Первую Эпоху и превратившийся в Великий орден Сущих. Это было самое массовое собрание, которое видели за последние десятилетия. Здесь было много незнакомых лиц: весь мир Сущих — глобальная, скрытая от глаз обывателя сеть — сегодня сошелся в одной точке.
Мужчины в алых черкесках с вышивками в виде языков пламени из Ветви Огня стояли подчеркнуто обособленно. От них исходил жар, который можно было почувствовать кожей — в Башне это явление часто называли скрытой агрессией, неизбежной при их роде деятельности. Рядом с ними держались женщины в синем, чьи рукава струились, точно горные ручьи. Девушка с длинными косами в зеленом одеянии поправляла живые цветы, вплетенные в ткань: они не вяли, непрерывно подпитываемые силой её Источника.
Поражал масштаб. Китайская делегация в расшитых ханьфу обменивалась короткими фразами с представителями Африки, чьи ритуальные одеяния казались живыми полотнами. Арабы, европейцы, послы из Центральной Азии — все они были здесь в ожидании.
Резкий, оглушительный удар металла о мрамор прервал шепот, прокатившись по углам башни тяжелой вибрацией. Двери распахнулись. На пороге стояла Диана Эвергет, Советница. Молодая женщина выглядела не старше двадцати пяти лет, но в её взгляде читался опыт тех, кому уже далеко за пятьдесят. Её уши были унизаны украшениями: правое обвивали две сплетенные змеи, кусающие друг друга за хвосты, левое украшала серебряная черкесская сабля, пронзавшая мочку. В руках она держала массивный скипетр из неизвестного, непривычного на вид металлического сплава. Диана Эвергет сделала шаг. Очередной удар скипетра о мрамор заставил замолкнуть даже самых строптивых.
— Престол Нартов приглашает Восседающих и международную делегацию в зал Совета Сущих, — провозгласила она. Мощный, приказной голос Советницы заставил толпу синхронно двинуться с места.
Зал Совета был чудом инженерной мысли и древней магии. Огромный амфитеатр, где каждый трон был высечен из камня той стихии, которую представляла определенная Ветвь. Восседающие занимали свои места: голубой шелк Ветви Воды, зелень Природы, багрянец Огня, серый туман Воздуха, холодный фиолет Разума.
Там находилась и Женщина в желтом. Её лицо оставалось в тени широкого воротника, но прямая, как натянутая струна, спина и изящество, с которым она опустилась на сиденье, выдавали абсолютную уверенность в своем праве на этот зал.
Над всеми доминировал Трон Престола Нартов — более высокий и массивный, вырезанный из почти белого, сияющего камня со вставками из метеоритного железа.
— Внимание всем. Прошу встать и преклониться, — голос Советницы поднял сотни людей в едином порыве. — Да явится она — Защитница Людей. Хранительница Врат. Носительница воли Адэра. Престол Нартов!
В зал вошла Марта. Тяжелое белое платье шуршало по камню. По подолу тянулись символы: огонь, вода, земля, воздух, свет, разум… и в самом центре — серо-белая звезда, знак Всесущего. На её голове покоилась корона из белых лилий, которые выглядели слегка увядшими. Марта шла медленно, не глядя на склоненные головы.
Когда она заняла трон и разрешающим жестом подняла ладонь, зал облегченно выдохнул, и присутствующие расселись по местам.
— Я собрала вас здесь, — начала Марта, и её голос мгновенно заполнил пространство, — для обсуждения новости, которая изменит всё. Человек из Крови Всесущих вновь объявился.
Зал взорвался гулом. Всесущие. Те, кто, согласно легендам, не просто используют Источник, а сами являются её частью — те, чья сила, в отличие от остальных, не имеет лимита.
— Мы не знаем его имени и его лица, — продолжала Престол, и её взгляд стал еще жестче. — Но его появление уже повлекло за собой действия против Клятвы. И эти люди сейчас находятся среди нас.
Клятва. Это слово повисло в воздухе, как гильотина. Стальной обет ордена Эвергетов, скованный в огне Первой Эпохи, когда мир еще содрогался от поступи Адэра. Семь звеньев, семь обетов, закаленных в пламени: Единство, Созидание, Порог, Лик, Защита, Равновесие и Искупление. Договор был прост и беспощаден: «Сущий не возвысится над слабым. Сущий не осквернит Источник брата своего. Сущий не преступит Порог бездны». Нарушить Клятву значило не просто совершить преступление. Это означало разорвать связь с небом и стать Клятвопреступником — тварью вне закона, чье имя навсегда выжигалось из летописей, а жизнь более не стоила и капли пролитой крови. Но сталь устает, и звенья истончаются.
Тишину разорвал другой голос — спокойный, почти скучающий, но пропитанный ядом.
— Всё это ложь.
Женщина в желтом медленно поднялась со своего места. Плечи Советницы Дианы моментально напряглись.
— Ты просто ищешь повод укрепить свою власть, Марта, — продолжила Восседающая от Ветви Света, обращаясь уже ко всему залу. — Разве вы не видите? Ограничения в передвижении, запрет на передачу информации… Это не защита Совета от Отрекшихся. Это попытка установить полный контроль над нашей Ветвью. Нас хотят превратить в послушных рабов Престола.
По рядам покатился одобрительный гул. Поднялся представитель немецкой стороны, за ним — делегат из Китая. Недовольство росло, стремительно превращаясь в рев толпы.
— Лишать Ветвь автономности, признанной веками — это путь тирана, — Женщина в желтом вышла на середину зала, остановившись прямо у подножия белого Трона.
Марта приподняла голову, и в её глазах блеснул холодный огонь.
— Решение принято ради безопасности. Ради улаживания ситуации с Клятвопреступниками. Нам необходимо пойти на это ради общего блага.
— В таком случае, — Восседающая в желтом выпрямилась, — я и моя Ветвь более не подчиняемся Престолу.
Она резко развернулась к амфитеатру, ожидая, что за ней встанут остальные. Но зал замер. Страх перед Престолом всё еще перевешивал гнев.
В этот момент среди советников выделялась одна фигура. Мужчина стоял, набросив на голову глубокий капюшон. Лицо оставалось скрыто во тьме, а из-под длинных рукавов виднелись почерневшие пальцы — явный след регулярного обращения к Книге Проклятых. От него веяло абсолютным, пугающим спокойствием. Он не участвовал в общем споре. Он просто ждал развязки.
— Настоящая угроза — это ты, — сухо произнесла Марта.
Советница Престола среагировала мгновенно. Диана с силой ударила посохом о каменный пол. Пространство вокруг нее исказилось, воздух пошел тяжелыми оптическими волнами, преломляя свет, и невидимые для обычного глаза путы белой энергии за долю секунды настигли Женщину в желтом, намертво блокируя её Источник.
Зал синхронно ахнул. Силовой арест Восседающей прямо во время заседания Совета нарушал все вековые протоколы.
— Ты обвиняешься в заговоре и связи с Клятвопреступниками, — голос Марты загремел под высокими сводами башни. — Ты будешь низложена и лишена сил. Тебя ждет Иссечение — мы вырвем Источник из твоей груди. Назови имена сообщников, и, возможно, Совет проявит милость.
Женщина в желтом усмехнулась. Это был жуткий, сухой звук человека, которому больше нечего терять.
— О какой милости ты говоришь? Ты просто до смерти боишься потерять Трон, Марта. Твои речи — это предсмертные конвульсии старого мира.
— Твои слова будут последними, что прозвучат в этих стенах, — отрезала Престол.
— Ты права, — Восседающая обвела амфитеатр торжествующим взглядом, в котором горело безумие. — Последними. Потому что никакого Совета больше не существует. Сейчас или никогда!
Мир сошел с ума в ту же секунду. Нерис, Восседающая от Ветви Воды, вскинула руки. Пространство вокруг нее пошло тяжелой рябью, воздух за секунду потерял всю влажность, став удушающе сухим. Стоявший у дверей солдат Белой Гвардии даже не успел обнажить клинок или дотянуться до своего Источника: вся влага из его тела за миг вырвалась наружу прозрачным, мгновенно вскипевшим облаком. Опустошенная, иссохшая мумия рухнула на камни. В тот же момент Альяра, Восседающая от Ветви Воздуха, резким взмахом кистей заставила пространство взорваться серией невидимых, преломляющих свет оптических граней. Спрессованный до состояния лезвий кислород перерубил Советника Ветви Природы пополам. Горячая кровь хлынула на древний мрамор.
Это была не просто драка — это был танец смерти. Нити энергии перекрещивались и сплетались в сложные узлы в воздухе, заставляя пространство идти яростными волнами и искажениями. Воздушные удары швыряли людей на монолитные колонны, вспышки жара пожирали гобелены, а крики тонули в грохоте рушащегося камня.
Ограничивающие путы вокруг Женщины в желтом лопнули, когда ударная волна отбросила Советницу Престола. Мятежная Восседающая вскинула руки к куполу башни. К её ладоням потянулись странные, белые сгустки энергии. В них не было привычной геометрии нитей Ветви Света или других стихий. Эти пульсирующие искажения казались намного древнее.
— Прародительница! Спаси наши души! — закричала она.
Огромная, закрученная центрифуга аномальной энергии сконцентрировалась вокруг нее. Восседающая резко опустила руки, и зал утонул в ослепительной вспышке. Первозданный свет мгновенно выжег сетчатку десяткам присутствующих.
Когда к выжившим вернулась способность видеть, зал Совета лежал в руинах. Отрекшиеся уже отступали, прорубая себе путь сквозь прибывающие отряды стражи. Женщина в желтом обернулась на пороге. Её последний взгляд на Марту стал безмолвным обещанием войны — войны, которая не закончится, пока эти горы не превратятся в равнину. Спустя мгновение мятежница исчезла в пороховом дыму.
Престол Нартов медленно поднялась среди обломков своего величия. Её корона из белых лилий была сломана и испачкана в серой пыли. Лидия, верная соратница Марты, подбежала к ней, на ходу отряхивая каменную крошку со своего одеяния.
— Лидия… — едва слышно произнесла Престол.
— Неужели это началось? — в голосе Лидии сквозил неприкрытый, первобытный ужас.
— Нам нужно найти Всесущего раньше, чем они, — Марта посмотрела на опустевший дверной проем, где только что стояла её главная соперница. — Иначе нам придется претворить в жизнь Последний План.
Разрушенный, залитый кровью зал Совета ясно давал понять: древние легенды были лишь бледной тенью того кошмара, который Сущие только что пробудили своими руками.
История Второго Раскола началась. И в ней не предвиделось победителей. Только выжившие.
ГЛАВА 5
Ложь во благо
Сумерки в предгорьях служили негласным приказом покинуть пастбища до темноты. Солнце стремительно опускалось за скалистые хребты, окрашивая склоны в багровый цвет. Пожилой пастух сверился с часами, сплюнул и пришпорил лошадь. Задача была проста: перегнать оставшиеся тридцать две головы скота в низину, пока лес не превратился в сплошную черную стену.
Кобыла рванула по каменистой тропе. Из-под подков вылетел серый обломок сланца, запрыгал вниз, перелетел через речной порог и внезапно исчез. Камень просто растворился в воздухе, словно в этой глухой части ущелья сама реальность дала сбой. Пастух этого не заметил.
— Тридцать один, тридцать два… — Он прищурился, оглядывая опустевший склон. — Куда еще одну понесло? Опять в чащу ушла.
Он направил лошадь к лесу, но та встала на дыбы. Животное хрипело, пятилось и наотрез отказывалось ступать под сень деревьев. В расширенных конских глазах застыл подлинный ужас. Пастуху пришлось спешиться и привязать поводья к стволу.
В чаще царила тяжелая сырость. Отпечатки копыт отчетливо читались в черноземе, но возле старого дерева они внезапно оборвались. Мужчина остановился, озадаченно потирая затылок. В этот момент на его ботинок упала теплая капля. Вторая — на плечо.
Он поднял голову. На толстых ветвях сосны покоились растерзанные останки коровы. Мясо свисало окровавленными лохмотьями, обглоданное с какой-то первобытной яростью.
Пастух начал медленно отступать, громко хлопая в ладоши и крича в пустоту.
Позади раздался сухой, короткий хруст — ломающейся кости. Он обернулся, срывая с головы кепку в паническом жесте. Лицо мгновенно побелело.
Оно стояло в густой тени — гуманоидный силуэт, бесконечно далекий от человеческого. Абсолютно черное тело, словно сотканное из самой плотной тьмы. Кожа напоминала обугленный труп, затронутый разложением: склизкая, влажная чернота скрывала анатомические детали. От существа веяло могильным холодом.
Тварь сделала плавный, беззвучный шаг вперед.
На дальнем лугу коровы продолжали жевать траву. Они лишь на мгновение подняли головы, когда из леса донесся короткий, захлебывающийся крик, и тут же вернулись к корму. Только лошадь рванулась с такой силой, что узел лопнул, и унеслась прочь.
В то время как в паре километров от отеля лесная тень обрывала жизнь случайного свидетеля, в самом комплексе вечер только набирал обороты.
Вестибюль гудел. Оглушительные басы дискотеки выбивали из голов первокурсников любые мысли. Хаотичное движение подростков, тяжелый воздух, пропитанный алкоголем и парфюмом, неоновые блики — всё слилось в единый беснующийся организм.
Агата пробиралась сквозь толпу. Она то и дело косилась в телефон, где светилось сообщение от Артура: «Жду у лестничной площадки;)». Она не замечала пристальных взглядов кураторов Марии и Леи, которые провожали её тяжелыми взорами. Стоявшие неподалеку Саул и Давид тоже обернулись ей вслед. Но Агата стремилась к повороту лестницы, где её уже ждал Артур.
— Выглядишь потрясающе, — произнес он, едва скрывая скуку.
— Я оделась обычно, — Агата рассмеялась с той наигранной скромностью, которая выдает неуверенность.
Они спустились в танцевальный зал. Колонки заставляли вибрировать грудные клетки. Толпа двигалась в едином ритме.
— Подожди здесь, я скоро вернусь, — Артур скрылся в направлении барной стойки.
К Агате немедленно протиснулась Ясмин.
— Мой совет насчет пистолета все еще в силе! — крикнула она, перекрывая музыку.
— Точно! Я забыла.
— Для этого у тебя есть я, — самоуверенно отчеканила Ясмин.
В этот момент к ним подошел Майк. Его лицо было бледным, в глазах застыла необъяснимая тревога.
— Слышал, тебя заселили с Евой? — спросил он.
Агата лишь раздраженно закатила глаза.
Вернулся Артур с двумя стаканами коктейлей. Ясмин заметила его первой и наклонилась к подруге:
— Не оборачивайся. За тобой наблюдает маньяк.
— Плохо видно, нужно рассмотреть поближе, — кокетливо отозвалась Агата.
В стороне от танцпола у стены стоял Степа. Он лениво оглядывал зал, пока не перехватил улыбку Бэллы. Юноша уже намеревался сделать шаг в её сторону, когда в кармане зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
— Да, мам… Всё прекрасно, прости, что сразу не перезвонил, — Степа поморщился от взрыва низких частот. — Плохо слышно, сейчас выйду. Не вешай трубку.
Он направился к запасному выходу. Тяжелая дверь отсекла основную часть шума, но гул все еще вибрировал в спине. Чтобы избавиться от помех, Степа свернул за угол здания и вышел на темный задний двор, граничащий с лесом.