- -
- 100%
- +
— Да, мам, заселились нормально. Моя комната на первом этаже. Всех парней разместили на нижних ярусах. Народу полно. Вода в источниках сильно газированная — туристы пробуют…
Степа усмехнулся, но внезапно осекся. Из темноты леса донесся тяжелый хруст. Будто кто-то массивный наступил на сухой валежник. Через секунду звук повторился — ближе.
— Мам, подожди, я перезвоню.
Он убрал телефон. Вместо того чтобы вернуться в освещенный холл, перешагнул через низкую ограду и ступил под кроны деревьев. Решил, что кто-то из первокурсников уединился в темноте.
— Эй, народ! — крикнул он. — В лес ночью ходить запрещено. Возвращайтесь! Хватит дурью маяться!
Он замер. Впереди всё стихло. Но в ту же секунду прямо у него за спиной кто-то медленно, грузно поднялся с колен. Степа ощутил это затылком: тяжелое, неритмичное дыхание и резкий, удушливый запах гниения, от которого во рту пересохло.
Он начал медленно оборачиваться.
Человеческая жизнь исчезает с пугающей легкостью. Вот человек шутит, держит стакан, жалуется на мелочи — и кажется вечным. А через мгновение его нет.
В двухстах метрах от танцующей толпы раздался короткий хруст позвонков. В кармане брошенной куртки продолжал вибрировать телефон — мать на другом конце города всё еще ждала звонка.
Громкость в зале выкрутили на максимум. Началось караоке. Слушать, как фальшивящие подростки уничтожают эстрадные хиты, становилось невыносимо. Артур, судя по выражению лица, разделял это чувство.
— Я больше не выдержу этот кошмар. И тебе не советую. Пойдем на задний двор, там тише, — предложил он.
Ясмин, наблюдавшая за ними, подозрительно прищурилась:
— И давно вы стали так близки?
Агата смутилась, но Артур уже тянул её к выходу. Ясмин проводила их взглядом хищника, заметившего легкую добычу, и подхватила Майка.
— Отличная идея, Артур. Там как раз никто не помешает вашему уединению, — бросила она им в спину.
Ночной воздух после душного зала казался ледяным. Четверка студентов обогнула здание, уходя в неосвещенную зону, где лучи фонарей едва достигали кромки леса.
— Я знаю все твои прошлые интрижки! — почти кричала Ясмин. — Держись от нее подальше, ясно? Я всё… Ой!
Раздался глухой звук падения и короткий вскрик. Ясмин судорожно отползла назад. Она споткнулась не о корень. Между мощными переплетениями сосновых корней лежало неестественно вывернутое тело.
В ту же секунду Майка скрутило. Он ухватился за ствол, дыхание стало прерывистым, глаза закатились, обнажая белки. Это не был припадок — сработал ментальный резонанс, чужая боль, передавшаяся по невидимым каналам.
— Мне больно! — закричал Майк, падая на колени и сдавливая горло.
Агата бросилась к человеку на земле. В груде разорванной одежды и запекшейся крови она узнала Степу.
— Кто это сделал?! Степа! — она трясла его за плечи.
— Они… — выдохнул он и затих.
Майк мгновенно обмяк. Боль отпустила его так же внезапно.
— Он мертв? — Агата подняла полные слез глаза.
— Нужно вызывать полицию и скорую! — Ясмин вскочила, готовая бежать.
Артур среагировал мгновенно. Он перехватил её, грубо зажимая рот.
— Стой! Никому не говори! Полиция повесит это на нас!
В сознании Агаты отчетливо прозвучал чужой, холодный женский голос: «Артур прав». Она отпрянула от трупа, оглядываясь, но остальные ничего не слышали.
— Слушайте меня, — затараторил Артур. — Мы оттащим его глубже в чащу и оставим там. Когда найдут, спишут на зверя. Нам нужно сделать вид, что мы не видели Степу после дискотеки.
— А утренняя перекличка? Он же председатель! — прошипела Ясмин.
— Его вещами я разберусь сам. Беритесь!
Они подчинились. Артур за плечи, Агата за ноги. Они поволокли тело в лес, спотыкаясь о корни и пачкая руки в крови. Артур нашел промоину под корневищем старой сосны.
— Сюда.
С лихорадочным остервенением они закидали яму ветками, листвой и землей. Их прежняя жизнь закончилась.
Обратный путь казался бесконечным. Четверка шла быстро, почти бежала. Артур постоянно оглядывался.
— Тебе надо переодеться, — бросил он Агате. — Всем нам, но тебе в первую очередь. Давай так…
Он шагнул к ней и попытался расправить полы куртки. Агата дернулась.
— Не трогай! — Она вырвала ткань из его пальцев и зашагала к корпусу.
На заднем дворе музыка стихла.
— Дискотека закончилась минут пятнадцать назад, — заметил Артур.
— Нельзя, чтобы нас увидели в таком виде, — прошептала Ясмин.
— Можно залезть через окно… — начал Майк.
— А как мы поднимемся на четвертый?
Договорить она не успела. Прямо перед ними, словно из ночного тумана, возникла Ева.
— Какой примечательный видок… — протянула она.
— Где вы были? Это кровь? — Ева шагнула вперед.
— Оленей ловили, — огрызнулась Ясмин.
— Тебя, видимо, в детстве часто роняли.
Ева смотрела на Артура. Тот подошел и взял её за руки.
— Послушай, нам нужна твоя помощь. Дай Агате свою куртку. Нельзя, чтобы её увидели в таком виде. Я всё объясню позже.
Ева молча сняла куртку и набросила на плечи Агате.
— Идите.
В номере Ева села на кровать, наблюдая, как Агата открывает окно и сбрасывает испачканную кофту вниз, где её уже ждала Ясмин.
— Прямо сотрудники спецслужб, — усмехнулась Ева. — Скажи честно, что случилось. Я помогу.
— Я сорвалась в заросли, ребята помогли выбраться.
— Кровавые заросли. Ты не умеешь врать.
Агата задвинула сумку под кровать и легла спиной к соседке.
— Молчишь? — Ева выключила свет. — Долго молчать не получится.
Трудно сказать, что двигало Евой. Искреннее сострадание? Возможно. Но в этом мире ни один жест не бесплатен. Она получила рычаг над Агатой — тайну, которая будет жечь изнутри. И Ева окажется рядом, чтобы собрать осколки.
Утро наступило серым и холодным. Парковка отеля пропахла дизелем и страхом. Студенты выползали из корпусов помятые. Четверка героев выглядела инородными телами.
Артур сжимал ручку чемодана. Агата сидела на ледяной ступени, судорожно сжимая бутылку. Ясмин и Майк стояли поодаль, обмениваясь короткими взглядами.
Ева и Бэлла уехали раньше. Умная Ева знала, когда лучше исчезнуть.
Кураторы Мария и Лея переругивались у автобуса.
— Да уехали они в город бухать, — махнула рукой Лея.
— Предупреждать надо.
Когда началась перекличка, Артур шагнул вперед.
— Маш, прости, не предупредили. Степана вчера поздно мать забрала. Что-то срочное.
— Он тебе сказал? — прищурилась Лея.
— Да, отписался, что доехал.
Версия сработала. Другой преподаватель подтвердил, что видел Степу вечером. Автобусы тронулись.
В салоне стоял гвалт, но на последних рядах было тихо.
— Мы из-за твоей трусости стали соучастниками преступления! — прошипела Ясмин.
— Тише, — оборвал Артур.
— Кто это сделал? — спросила Агата.
— Животные. Лес, голодный сезон. Напоролся на хищника.
— Я чувствовал его эмоции, — сказал Майк. — Это не был зверь. Животные не источают ментальной ненависти.
— Зачем ты солгал про мать? — Агата посмотрела на Артура. — Теперь, когда тело найдут, возникнут вопросы.
— Я испугался! Полиция нас заперла бы!
— Хватит, — оборвала их Агата. — Легенда неизменна: его забрали родственники. Где он наткнулся на хищника — не наше дело. Мы ничего не знали. Артур, твои показания: он зашел в номер, забрал документы и уехал. Всё.
Артур усмехнулся:
— А ты убедительна.
— У лжи есть последствия, — добавила Агата. — Все поняли?
— Поняли.
Остаток пути они проехали молча.
Тяжелые автобусы затормозили у ворот университета. Над площадью повисла гнетущая тишина.
Телефоны разрывались от уведомлений. Фотографии тела Степы разлетались по чатам. Кто-то вскрикнул, кто-то закрыл рот рукой.
Последними из автобуса вышли Агата, Артур, Майк и Ясмин — четверо, которые несколько часов назад закапывали эти останки в лесу.
Их уже ждали: глава следкома Марина, следователь Аида Хабарова и помощница ректора. Рядом замерла Ева с холодной улыбкой.
Фигура Аиды Хабаровой приковывала внимание. Высокая, статная, с гривой густых темных волос. На вид двадцать пять, но в зелёных глазах не было и капли юношеского задора — только тяжелый, пронизывающий взгляд.
— Ребята, нам нужно поговорить, — сказала она.
— Здравствуйте. А в чем дело? — Ясмин мгновенно включила защиту.
— Обсудим в участке. У вас будет время связаться с адвокатом, — отрезала Марина.
Артур вжался в Агату:
— Они узнали? Что будет?
— Я не знаю.
Ева мимоходом улыбнулась Бэлле и кивнула следователю:
— Аида Тимуровна, я могу быть свободна? Водитель ждет.
— Стоять. Ты тоже едешь с нами.
Лицо Евы исказилось от ярости, но она промолчала.
Часом позже, в следственном комитете стажер Захар выскочил из машины, едва не поскользнувшись на ходу. Он летел по коридорам с металлическим кейсом.
Ворвавшись в кабинет старшего следователя, он застал там Марину.
— Захар, зайдите позже, — устало бросила она.
— Марина Александровна! У подростков алиби! Записи с камер отеля! Они пошли в лес после времени смерти Степана! Они не могли его убить!
Марина взяла диск, отошла к стеллажу и аккуратно положила его на полку.
Её рука медленно поднялась до уровня груди. Вокруг пальцев сплелись полупрозрачные нити. Резкий взмах — и воздушный клинок перерезал горло Захара.
Стажер рухнул на пол, захлебываясь кровью. В его очках отразилось равнодушное лицо следователя.
Это была Альяра. Отрекшаяся из Ветви Воздуха, которая восемнадцать лет назад устроила резню в Зале Совета. Ей нужно было, чтобы алиби сгорело. Вина четверки должна остаться единственной версией.
Время не властно над Сущими. Альяра выглядела на двадцать семь тогда и выглядит так же сейчас. Лишь волосы стали длиннее.
Она развернулась и направилась в допросную, где за столом сидели Аида, оперативники и бледный Артур.
— Ну что же… Начнем.
ГЛАВА 6
Заветы Адэра
Воспоминание о том дне до сих пор заставляет кровь стынуть в жилах тех немногих, кто уцелел в последующей буре.
Шесть тронов стихий застыли полукругом, уступая главенство Престолу Нартов — монолиту из белого камня с вкраплениями метеоритного железа. Каждый трон дышал своей стихией: вода, огонь, земля, воздух, свет, разум.
Аркесу едва исполнилось двадцать. Бледный, с иссиня-черными волосами и тяжелым взглядом — он казался изваянием, высеченным из горного хрусталя. Белая черкеска подчеркивала статус государя, чьи реформы вот-вот столкнутся с вековой элитой этого зала. Он ждал.
Сухой стук шагов разрезал тишину. Суппирон — темный, смуглый, с густой копной кудрей — встал по правую руку от Престола. Единственный, кто смел смотреть на Аркеса без страха.
Правитель кивнул. Суппирон развернулся к залу, обрушив жезл на мрамор: — Престол велит начать доклад о юго-восточных рубежах.
Восседающие от Огня и Света обменялись тревожными взглядами. Аркес заметил это. В ту же секунду двери распахнулись — в зал влетел Верховный командующий, бледный, с дергаными движениями. — Мой Престол! Генерал Хаттусили отказывается исполнять ваш приказ. — Он вытряхнул обрывки пергамента на пол. — Вот его «ответ».
Зал взорвался ропотом. Хаттусили — живая легенда — бросил вызов короне. Суппирон сжал жезл, бросил взгляд на Аркеса, ожидая вспышки гнева. Но Аркес сидел неподвижно, лишь глаза стали холоднее.
Суппирон снова ударил жезлом: — Престол требует объяснений! Дерзость на границе и ваше молчание здесь не сулят вам ничего хорошего. Смотрите, как бы это промедление не обернулось для вас Оскоплением.
Командующий сглотнул: — Ваш отец начинал эту войну, чтобы сломать Парфию. Но он умер. А теперь вы велите Хаттусили остановить легионы в шаге от победы, упрашивать чужаков о мире… Для него это немыслимо.
Суппирон шагнул вперед: — Вы смеете обсуждать указы государя, чья кровь восходит к самому Адэру? Ваша роль — подчиняться.
Тишину разрезал шуршащий звук ткани. С трона поднялся Бараз — коренастый, со шрамом через все лицо. Шрам, который он не залечил намеренно — как напоминание о цене войны. — Прошу прощения, — он обратился к Аркесу, игнорируя Суппирона. — Я попытаюсь объяснить, почему дисциплина на юге разбилась вдребезги.
Аркес поднял ладонь, останавливая советника. — Я слушаю тебя, Бараз.
Бараз вышел в центр зала. — Хаттусили — величайший полководец нашего времени. Он вырывал победу зубами у превосходящих сил. И теперь, в шаге от триумфа, вы приказываете ему остановиться и просить мира. Это вопрос чести, мой Престол. Он выдержал паузу. — Я не оправдываю его поступок. Но не спешите с реформами. Парфия не хочет мира. Они спят и видят, как уничтожить нас. Наш враг понимает только силу. Заветы Адэра священны, но не сейчас.
Аркес медленно поднялся. Восседающие, подчиняясь древнему инстинкту, встали со своих тронов.
Он спустился в центр, остановившись в шаге от Бараза. — Ты сам сказал, Бараз: Парфия воюет на три фронта. Для них мир на четвертом — спасение, а не победа. Мы не будем упрашивать. Мы продиктуем условия. Он обвел взглядом Совет: — Адэр завещал нам быть покровителями людей, а не палачами. То, что происходит на юге под видом «защиты границ», — это насилие. Мы не убиваем тех, кого обязаны беречь. Эпоха бесконечных войн кончается.
Бараз открыл рот, но Аркес продолжил: — Хаттусили — герой. Но герои часто ослеплены славой. Я приказываю: немедленная перегруппировка сил на юге. Заморозить фронт.
Бараз замер. Оспорить перегруппировку значило признать, что армия истощена. Факт, который он не мог отрицать.
— Суппирон, — Аркес обернулся к брату. — Ультиматум для Митридата. Фиксация границ в обмен на торговые пути. Пусть выбирают: гибель в горах или золото.
Зал загудел — уже не возмущенно, а растерянно. Перед ними был не идеалист, а расчетливый правитель. Бараз тяжело вздохнул и склонил голову. — Да будет так.
— Совет окончен.
Восседающие потянулись к выходу, шепчась. За ними закрылись двери.
В центре зала остались трое: Аркес, Суппирон и Бараз, не спешивший уходить.
Бараз мазнул взглядом по советнику. Коротко дернул подбородком — «выйди». — Что вы себе позволяете? — голос Суппирона дрогнул от ярости. — Перед вами советник Престола! — Оставьте нас, — тихо сказал Аркес. Суппирон замер, поклонился и вышел, бросив на Бараза убийственный взгляд.
Бараз подошел ближе. Заговорил не как подчиненный — как наставник. — Ты можешь спрятать меч, но не снимай его с пояса. Если Парфия увидит, что ты не готов убивать, она придет убивать тебя. Милосердие — роскошь для тех, чью ярость боятся до дрожи. — Хаттусили не простит тебе этого мира. Ты лишил его смысла жизни. Смотри на тех, кто возвращается с фронта без триумфа. Их ярость найдет выход здесь, в столице. Сталь, которая не рубит врага, рано или поздно ищет горло хозяина.
Он положил руку на эфес меча: — Ты правишь как бог из сказок матери. Красиво, благородно, чисто. Но помни: даже Адэр исчез, когда его существа перестали его бояться. Власть — это не только мудрость, это страх. Не дай им забыть, чей герб они носят.
Он развернулся и вышел. Эхо его шагов долго дробило тишину.
Аркес остался один. На миг его уверенность дала трещину. Он посмотрел на пустые троны, и в его взгляде мелькнул холодный расчет человека, осознавшего цену выбора.
Взирая на него сквозь плотную пелену ушедших веков, невозможно избавиться от горечи, которую не способно унять время. К несчастью, история сохранила финал этого грандиозного замысла. Известно, что холодная сталь заговорщиков в итоге оказалась быстрее государственной мудрости, а человеческая верность — куда хрупче личных амбиций.
Это было официальное начало конца великой Эпохи Сказаний.
ГЛАВА 7
Свидетели и Сказочники
Люди не меняются. Они всё так же лгут и ищут козлов отпущения. Только теперь декорации иные: вместо мраморных чертогов — прокуренные коридоры следственного отдела.
В кабинете для допросов стойко пахло казенным хлорным антисептиком и тяжелыми предчувствиями. Старший следователь Аида Хабарова с глухим стуком положила на стол пухлую папку с таким видом, словно внутри находился как минимум подробный сценарий грядущего конца света. Напротив нее судорожно вжималась в жесткий стул Ясмин. Студентка выглядела так, будто прямо сейчас либо потеряет сознание, либо телепортируется в другую галактику — лишь бы не отвечать на прямые вопросы. Ее испуганные глаза метались по комнате, методично пересчитывая трещины на пожелтевшей штукатурке.
Аида только набрала в легкие воздуха, намереваясь начать свою классическую партию «доброго полицейского», как дверь с грохотом распахнулась. В кабинет буквально вплыла Марина — начальница отдела. Она бесшумно опустилась на стул рядом с Аидой с таким выражением лица, словно пришла не на рядовой допрос подозреваемых, а на финал мистического телешоу, и уже заранее знала, кто именно здесь лжет.
— Расскажи мне всё, что видела в тот вечер, — мягко начала Аида, стараясь не спугнуть окончательно зажавшуюся Ясмин. — Тебя здесь никто не судит.
— Ужасный, беспрецедентный инцидент, — не удержалась от реплики Марина, сужая глаза.
Ясмин судорожно, со свистом вздохнула. Аида бросила на начальницу короткий взгляд, в котором отчетливо читалось: «Еще одно слово, и я сама оформлю явку с повинной».
А дальше в этих стенах развернулось то, что опытные следователи называют фестивалем альтернативной памяти. Обычное явление среди молодежи: одно трагическое событие, пять кардинально отличающихся версий и ни одной полностью правдивой.
Майк говорил с видом невинного мученика:
— Мы вышли из гостиницы на костер. Ну, знаете, эта обычная студенческая забава — стоять толпой у огромной кучи горящих палок. Я, Ясмин, Агата и Артур. Евы с нами абсолютно точно не было.
Агата, нервно теребя обтрепанный рукав кофты, озвучила иное:
— Мы гуляли с Артуром. Вдвоем. Ну, в том плане… Майк и Ясмин плелись где-то там, далеко позади. Мы просто периодически уходили далеко вперед. Любовь, романтика, шум, всё такое… вы же понимаете?
Артур высказался с таким абсолютным пофигизмом, словно обсуждал цену на хлеб в лавке:
— Вдвоем мы шли. Майк и Ясмин приплелись к нам значительно позже. Ага.
Аида методично, с нажимом скрипела шариковой ручкой. Если бы этот прибор фиксировал общий уровень вранья в комнате, бумажный блокнот следователя давно бы самовоспламенился.
Самое примечательное началось, когда допрос коснулся непосредственно черты леса.
— Мы шли исключительно рядом с лесом, — лепетала Ясмин, не отрывая взгляда от деревянной столешницы.
— Мы шли прямо внутри леса, — неожиданно поправил официальную версию Майк, на мгновение словно выпав из реальности. Тяжелые флешбэки — штука крайне неприятная. — И там… в густых кустах…
— Кровь. Свежие пятна крови. Очень много, — Агата уже не пыталась скрыть крупную дрожь в голосе. — У нас у всех в ту секунду просто поехала крыша от страха.
— Мы сразу поняли, что это Стёпа, — Ясмин начала мелко трястись всем телом. — Его слишком долго не было на общей дискотеке.
И тут на авансцену вышел Артур со своей неподражаемой харизмой патологоанатома-любителя:
— Ну, там обнаружилась его одежда и он сам. Не совсем «в целом» виде, конечно, но узнать парня было можно.
На прямой вопрос Аиды о том, трогали ли они руками труп, версии подозреваемых разлетелись в разные стороны, словно искры от того самого злополучного костра.
Ясмин лепетала:
— Мы хотели его скрыть! Но передумали в последний момент и просто убежали. Ну а что нам оставалось делать в такой ситуации?!
Артур ответил с издевательской, холодной усмешкой:
— Мы его спрятали. Девчонки начали дико истерить, и мы с Майком решили от греха подальше убрать тело. А то вы же, менты, сразу на нас всё подумаете, да? Вы же не думаете всерьез, что это сделали мы?
Артур явно напрашивался на личный досмотр с особым пристрастием, но Аиду в данный момент гораздо больше интересовала фигура Евы. Эта студентка появилась у леса слишком вовремя, словно черт из табакерки.
— Подозрительная она какая-то, — резюмировал Артур. — Стояла у самого отеля и смотрела на нас так… будто абсолютно всё про нас знает.
Сама Ева сидела перед следователями, демонстрируя олимпийское спокойствие.
— Я находилась в своем номере, ко мне на пару минут заходила подруга. Потом я направилась в магазин и увидела их. Всех четверых. Они выходили из леса напротив. Странно, что они ошивались там, а не на дискотеке. Выглядели дико взволнованными, изо всех сил пытались играть в «нормальных людей». Хреново получалось, если честно.
Когда Марина, не выдержав этой тягостной дипломатии, спросила в лоб, могли ли одногруппники убрать Стёпу, Ева выдала юридическую базу:
— Я отказываюсь отвечать на данный вопрос без присутствия моего адвоката.
Марина лишь разочарованно хмыкнула. Ева оказалась единственной в этой компании, кто, судя по всему, удосужился прочесть уголовный кодекс.
Завершала этот цирк Агата, которую окончательно накрыло эмоциями на самой финишной прямой.
— Мы сказали Еве, что просто идем с костра. И всё! — она почти кричала, срываясь на фальцет. — Стёпа был классным парнем! Он лично всё это организовал! Зачем нам было его убивать? Мы восемнадцатилетние дети, у нас огромные планы на жизнь!
— Вас никто официально не обвиняет, — в десятый раз монотонно повторила Аида.
— Однако вы — единственные, кто безцельно терся в том лесу рядом с трупом, — ласково добавила Марина.
— Да проверьте вы наконец камеры, отпечатки пальцев! — Агата сорвалась на истерику. — В ваших головах мы уже все сидим в крови по локоть!
Аида с глухим стуком закрыла блокнот. Звук получился таким же окончательным и тяжелым, как падение топора палача.
— Думаю, на этом допрос можно закончить.
— Уверена? — Марина скептически подняла бровь.
— Более чем.
Аида прекрасно понимала: подлинной правды в этом кабинете сегодня не прозвучало. Были лишь животный страх, бездарная актерская игра и смутное ощущение чего-то очень древнего и опасного, пришедшего вслед за студентами из того самого леса. Самое забавное в этой ситуации заключалось даже не в том, что четверо друзей умудрились запутаться в трех соснах и одном мертвом теле, а в том, с какой поразительной скоростью пресловутые «узы студенческого братства» превращаются в циничное соревнование на тему «кто первым измажет грязью соседа». Восемнадцатилетние интеллектуалы, элита престижного университета, будущие лидеры мнений — стоило одному трупу обнаружиться в кустах, как Артур принялся упражняться в черном цинизме, Ясмин принялась косплеить фонтан слез, а Майк начал ловить галлюцинации прямо на официальном допросе. Коллективный разум этой компании испарился значительно быстрее, чем алкоголь на их сорванной тусовке.
Они так отчаянно цеплялись за свои «планы на жизнь» и «желание реализоваться», словно чистая зачетка являлась магическим оберегом от уголовного преследования. Однако страх — это самый честный детектор лжи, и сегодня он наглядно продемонстрировал, что их хваленая дружба стоит ровно столько, сколько требуется времени, чтобы добежать от опушки до дверей отеля.