- -
- 100%
- +
Аида искусно играла в «старшую сестру», старательно делая вид, что ей не плевать на их потенциально сломанные судьбы, пока Марина хладнокровно искала слабое звено. Начальнице отдела не нужны были слезы, ей требовался один конкретный человек, который сломается первым и ткнет пальцем в остальных. В гнетущей тишине между вопросами отчетливо слышалось, как каждый из подозреваемых в глубине души уже полностью оправдал себя и переложил вину на товарища. Ответственность, разделенная на четверых, казалась им неопасной, но математика следствия работает иначе.
Коридор следственного отдела встретил их привычным раздражающим гулом люминесцентных ламп и стойким запахом вчерашнего дешевого кофе. Аида вылетела из кабинета первой, словно ей физически не хватало кислорода в одном замкнутом пространстве с этой четверкой. Каблуки следователя чеканили по линолеуму нервный, рваный ритм, но грузная Марина настигла её всего за два широких шага.
— Задерживаем? — голос начальницы прозвучал обыденно, словно речь шла о заказе обеда в офис.
Аида резко затормозила и обернулась к Марине с таким выражением лица, будто ей предложили немедленно арестовать фикус в фойе управления.
— Марина Вячеславовна, вы это серьезно?
Начальница чуть склонила голову, и её жесткий взгляд на мгновение потеплел той самой опасной «материнской» мягкостью, за которой обычно следует приказ хладнокровно раздавить чью-то жизнь.
— Солнце, посмотри на объективные факты, — мягко проговорила она. — На данный момент они — наши единственные подозреваемые. Больше в том конкретном квадрате леса никого постороннего не зафиксировано.
— Марина Вячеславовна, у нас нет буквально ничего, — Аида выделила последнее слово, четко чеканя каждый слог. — Ни орудия убийства, ни внятного мотива, ни прямых улик. А во-вторых… ну посмотрите на них внимательно. Они же зеленые совсем. Перепуганные дети, которые пересмотрели криминальных триллеров и решили, что спрятать тело — это отличный студенческий квест. Нам нужно всё заново перетрясти, зацепиться хоть за что-то реальное. Подписка о невыезде — это максимум, который я подпишу им сегодня.
Аида развернулась и возобновила свой стремительный марш по коридору, не дожидаясь высочайшего одобрения. Марина осталась стоять на месте, задумчиво глядя в спину своей лучшей ищейке.
— Аида! — бросила она вдогонку, и в ее тоне снова отчетливо прорезался привычный металл. — Будь наконец рациональнее. Оставь свои неуместные эмоции для журналистов.
— Я всегда была рациональной, — негромко бросила Аида скорее себе под нос, чем удаляющейся начальнице.
Рациональность подсказывала: в этой истории есть второе дно.
Холл встретил Агату тишиной — громче любого крика. Студенты шарахались от неё, как от чумы. У стены висел свежий плакат с улыбающимся лицом Стёпы и чёрной траурной лентой. Агата смотрела на него, и её лицо, ещё секунду назад напряжённое, обмякло, стало постаревшим. Весь их «удачный» выезд умещался теперь в одну чёрную полосу.
— Ну вы и влипли, конечно, ребятки, — раздался прямо над ухом тихий голос Тимура.
Агата вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь резкую отповедь в своем привычном стиле, но Тимур уже развернулся и быстро ушел, даже не дождавшись ответа. Зачем тратить время на оправдания ходячей проблемы?
Ева видела своих одногруппников издалека. Она целенаправленно шла к ним, стараясь сохранять ту самую походку уверенной в себе девушки, у которой абсолютно всё находится под контролем. В конце концов, она — всего лишь свидетель, сделавший «правильный» и законный выбор.
— Привет, — небрежно бросила она, подходя к компании.
Ответом ей послужила глухая стена. Друзья подчеркнуто молчали, и в их глазах Ева без труда прочитала суровый приговор, который вынесли ей без всякого официального суда.
— Привет, — подчеркнуто холодно отозвалась Анжела, её бывшая лучшая подруга. — Ну и как прошел допрос?
Ева высоко вскинула бровь, отчаянно пытаясь сохранить лицо, хотя внутри всё сжалось, будто её внезапно окатили ледяной водой.
— Нормально, — сухо отрезала она. — Мы что, реально собираемся обсуждать следственные действия прямо здесь, в коридоре?
— А это, по-твоему, not a big deal? — Алекс саркастично выгнул брови. — Наш председатель мертв, а вы четверых бегаете по ночным лесам как персонажи дешевого слэшера.
— Со всем этим сейчас детально разбираются, окей? — Ева физически чувствовала, как под ногами разверзается бездна социальной изоляции. — Давайте просто сменим тему. Вы куда направляетесь?
— Мы шли в «Vibes», — буркнул Алекс, кивая в сторону дорогого кафе на первом этаже.
— Отлично, — Ева выдохнула с видимым облегчением, уже готовая пристроиться рядом. — Я пойду с вами.
— Мы идем втроем, — жестко отчеканила Анжела.
Слово повисло в воздухе, как лезвие гильотины. Без нее. Социальная изоляция — это ведь тоже своего рода смертная казнь, только без лишней пролитой крови. Ева не подала виду. Она лишь сильнее выпрямила спину, сохраняя маску абсолютного безразличия, хотя где-то глубоко внутри неё что-то с тихим хрустом сломалось.
— Отлично, — ровным тоном повторила она.
— Поговорим когда-нибудь потом, — бросила Анжела через плечо, и ребята быстро скрылись за поворотом коридора.
Ева осталась одна. На её лице, обычно непроницаемом, на мгновение проступило напряжение — и тут же исчезло, сменившись привычной маской.
В лекционной аудитории пахло пылью и старыми учебниками. Майк бесшумно скользнул за парту к Ясмин. Та сидела неподвижно, уставившись в одну точку на стене.
— Ты как себя чувствуешь? — негромко спросил Майк, нарушая ее оцепенение.
Ясмин медленно моргнула, с трудом возвращаясь из своих запутанных внутренних лабиринтов в серую реальность бетонных стен.
— Нормально, — на автомате выдохнула она, но тут же поправилась: — То есть… не очень. Совсем не очень, Майк.
Майк понимающе кивнул. Он прекрасно видел, как её буквально трясет изнутри, и резонно решил, что лучшая терапия сейчас — это терапевтическая доза скучной повседневности.
— Слушай, а ты домашку по матану сделала?
Ясмин посмотрела на него с таким выражением, словно парень внезапно заговорил на древнем, давно исчезнувшем языке.
— Ты это сейчас серьезно? — в её голосе отчетливо прорезались первые истеричные нотки. — Майк, ты издеваешься надо мной? Какая, к черту, домашка? У нас труп в анамнезе и следователи на хвосте, а ты спрашиваешь про дурацкие упражнения из учебника?
— Я просто пытаюсь отвлечься, — Майк пожал плечами, изо всех сил стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле. — И тебя пытаюсь вытащить из этой ямы. Давай, возвращайся к нам.
Ясмин долго молчала, глядя на девственно пустую тетрадь перед собой. Вспышка гнева быстро уступила место привычной апатии.
— Нет, — тихо призналась она. — Я не сделала домашку. Я сегодня даже карандаш в руки взять физически не могла.
— Возьмешь мою тетрадь, перепишешь, — Майк решительно пододвинул к ней свои записи. — Я её еще на прошлой неделе накатал, когда жизнь казалась значительно проще.
Ясмин уже протянула руку к тетради, как вдруг её взгляд намертво зацепился за девичью фигуру в дверях аудитории. На Майка, не отрываясь, в упор пялилась какая-то первокурсница — кажется, Лаура.
— Опа, — Ясмин чуть заметно усмехнулась, и в её глазах впервые за всё это страшное утро блеснула жизнь. — Слушай, Майк. А это там случайно не та самая девочка?
— Чего? — Майк нахмурился. — Какая еще девочка?
— Ну которая за тобой хвостиком бегает… — Ясмин заговорщицки подтолкнула его локтем. — Вон она стоит в проеме, глаз с тебя не сводит.
— Да ну тебя! Никто за мной не бегает, — Майк мельком глянул на дверь и тут же густо покраснел, трусливо переводя взгляд к потолку. Девочка в дверях, заметив, что её обнаружили, ничуть не смутилась. Напротив — она расплылась в широкой улыбке и принялась активно махать Майку рукой, будто они находились на заполненном стадионе. Майк буквально вжался в стул, мечтая слиться с цветом парты.
— Да ты чего, помаши ей в ответ! — зашептала Ясмин, окончательно переключаясь в режим подстрекателя. — Помаши же, герой-любовник!
Она не выдержала и сама начала энергично махать незнакомке. Девочка весело рассмеялась, кивнула им обоим и скрылась в коридоре.
— Ну вот что это сейчас было, а? — Майк обреченно уронил голову на сложенные руки.
— Сама не знаю, — Ясмин впервые искренне, в голос рассмеялась. — Но я хотя бы поржала. Спасибо, Майк. Реально полегчало.
Майк поднял голову и внимательно посмотрел на лицо подруги.
— Ты, кстати, сегодня совершенно иначе выглядишь. Что-то в тебе изменилось.
Ясмин оправила свою простую серую кофту и поправила волосы. Весь её текущий вид теперь словно кричал окружающим: «Я самый обычный, серый человек, здесь абсолютно не на что смотреть».
— Да, решила сознательно сбавить пыл, — она кивнула в сторону траурного плаката со Стёпой, висевшего в коридоре. — Одеться более… нормисно, что ли. Траур как-никак. Нужно строго соответствовать атмосфере всеобщего уныния, чтобы лишний раз не выделяться из толпы.
Коридор, ведущий к студенческой столовой, в обеденный перерыв обычно напоминает бурлящий муравейник, но сегодня он казался вымершим и пугающе гулким. Агата шла по нему, мертвой хваткой вцепившись в тетрадь так, словно внутри были зашифрованы точные координаты спасения от реального тюремного срока. На полпути дорогу ей бесцеремонно преградил Артур. Он возник перед ней с той самой невозмутимой миной, которая обычно бывает у людей, чьё понятие о морали давно деформировано.
— Привет, красотка, — небрежно бросил он, даже не пытаясь понизить голос.
— Привет, — буркнула Агата, не замедляя своего шага.
Артур послушно пристроился рядом, заглядывая ей в лицо с почти искренним недоумением.
— Чего ты такая поникшая?
Агата резко остановилась и одарила парня взглядом, в котором едкий сарказм смешивался с чистым отчаянием:
— Ой, даже не знаю, Артур. Дай мне секунду подумать. Наверное, сегодняшняя погода за окном немного не та.
— Не, я реально не догоняю твоих загонов, — он простодушно пожал плечами.
— Ты что, вообще не помнишь, что произошло вчера? — она мгновенно перешла на свистящий, яростный шепот. — Стёпа. Лес. Следственный отдел. Полицейские, которые смотрят на нас как на будущих обитателей исправительной колонии. Ничего в твоей голове не припоминается?
— А-а, это… — Артур легкомысленно отмахнулся, словно речь шла о слегка неудавшейся вечеринке. — Ну, нас просто допросили по протоколу. Обычная юридическая процедура, не более.
— Артур, живого человека убили! — Агата сорвалась, её голос предательски дрогнул и осел. — Нас фактически задерживали. Мы — последние, кто видел его живым. А если это всё в итоге повесят на нас? Ты своей головой понимаешь, что следственной системе гораздо проще закрыть резонансное дело, назначив виноватыми четверых глупых студентов, чем искать реального лесного психа?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Мир колесо, поэтому оно крутится». В контексте «Осколков Адэра» эта черкесская мудрость лишается своего бытового оптимизма. Это не просто напоминание о том, что «все проходит». Это констатация фатализма: всё в этом мире возвращается на круги своя. Кровь, пролитая 18 лет назад в зале Совета, не впиталась в землю бесследно — колесо сделало оборот, и события прошлого снова нависли над настоящим. Тот, кто был жертвой, может стать судьей, а охотники и дичь просто меняются местами, пока «колесо» продолжает свой бесконечный и безжалостный бег.