Измена. А теперь мы выживаем в мире драконов

Глава 10. Имя, которым подчиняют

Пергамент дрожал у меня в руках.

Не потому, что в комнате было холодно.

Хотя холод здесь жил везде: в каменных стенах, в щелях между ставнями, в мокрых плащах, в глазах людей, которые слишком быстро привыкли считать смерть обычным делом.

Нет.

Я дрожала потому, что наконец поняла: серые плащи пришли не просто за моей дочерью.

И даже не за Искриком.

Они пришли за тем, кто спал под замком.

За древним драконом, чьё дыхание уже несколько раз проходило через камень, как далёкая гроза. За существом, которое, возможно, единственное могло защитить нас от инквизитора.

И у врага было имя.

Имя, которым можно подчинить древнего.

— Что это значит? — спросила я.

Голос прозвучал слишком спокойно. Даже чуждо.

Орвин стоял у стола, бледный, с застывшим лицом.

— В старых хрониках писали, что истинное имя дракона даёт власть над ним. Не полную. Не навсегда. Но достаточно, чтобы заставить его проснуться, выйти из логова… или сжечь тех, кого он должен защищать.

Я медленно посмотрела на Алису.

Дочь сидела на кровати, всё ещё слабая после обморока. Искрик лежал у неё на коленях, свернувшись в маленькое чёрно-золотое кольцо. Он поднял мордочку, будто услышал слово “имя”, и тихо зашипел.

— То есть этот инквизитор может заставить большого дракона напасть на замок? — спросил Дмитрий.

Он стоял рядом с окном, держась здоровой рукой за спинку кресла. Севир только что заново перевязал ему плечо, но кровь всё равно проступала сквозь ткань. Лицо у него было серое от боли, но глаза — ясные.

Ненавижу.

Я не хотела замечать, когда он держится.

Не хотела видеть, как ему плохо.

Не хотела вспоминать, что когда-то именно эта упрямая складка между бровями заставляла меня верить: рядом с ним ничего не страшно.

Теперь страшно было именно рядом с ним.

Орвин ответил:

— Если он действительно знает имя — да, милорд.

Мирра, стоявшая у двери, глухо сказала:

— Но истинные имена драконов не записывали. Их хранили только всадники. Последний всадник Рейнаров умер двадцать лет назад.

— Или не умер, — тихо сказала Алиса.

Все посмотрели на неё.

Она погладила Искрика одним пальцем между крошечных рожек.

— Большой не умер весь. Он спит. И ему больно, когда про имя говорят.

У меня по спине прошёл холод.

— Ты его слышишь?

Алиса кивнула.

— Не словами. Как сон. Только не мой.

Я села рядом с ней на кровать и взяла её ладонь. Знак на коже побледнел, но не исчез. Тонкий рисунок крыла и башни теперь напоминал шрам.

— Солнышко, ты можешь спросить, как его зовут?

Искрик резко поднял голову.

Зашипел громче.

Алиса испуганно отдёрнула руку.

— Нельзя.

— Почему?

— Он боится.

Дмитрий шагнул ближе.

— Кто боится? Большой?

— Нет, — Алиса посмотрела на него. — Искрик. Если имя сказать вслух, серый человек услышит.

В комнате стало так тихо, что я услышала потрескивание углей в камине.

Серый человек.

Инквизитор?

Или кто-то уже здесь?

Я резко повернулась к Орвину.

— Предатель в кладовой?

— Под стражей.

— Жив?

— Да.

— Тогда пора с ним поговорить.

Дмитрий тут же выпрямился.

— Я иду с тобой.

— Нет.

— Марина…

— Ты едва стоишь.

— Это не обсуждается.

Я поднялась так резко, что Искрик пискнул.

— Ты правда думаешь, что после всего имеешь право говорить мне “не обсуждается”?

Он замер.

Взгляд стал больным.

— Я не это имел в виду.

— А что? Что ты мужчина, поэтому должен идти? Что ты отец, поэтому тебе больнее? Что ты лорд, поэтому я должна стоять в стороне и ждать?

— Я хочу быть рядом.

Слова прозвучали тихо.

И от этого я разозлилась ещё сильнее.

Потому что раньше он не хотел.

Раньше я ждала его рядом за ужином, в поликлинике, на родительских собраниях, ночами с температурящей Алисой. А он был занят, устал, задерживался, раздражался. А потом нашёл себе место, где ему было легко.

— Рядом надо было быть раньше, Дима.

Он вздрогнул.

Я пожалела об этом в ту же секунду.

И не пожалела.

Оба чувства столкнулись внутри так больно, что стало трудно дышать.

Алиса тихо сказала:

— Мам, не ругайся. Папа сейчас упадёт.

Дмитрий закрыл глаза.

Я тоже.

Прекрасно.

Даже ребёнок уже видел то, что он скрывал.

Севир вмешался сухо:

— Милорд действительно упадёт, если продолжит стоять. Но идти может. Медленно. Если ему хочется умереть не сейчас, а чуть позже.

Орвин кашлянул.

Мирра неожиданно усмехнулась.

Дмитрий посмотрел на лекаря.

— Вы всегда так утешаете?

— Только пациентов, которые не слушают.

Я выдохнула.

— Хорошо. Идёшь. Но если начнёшь геройствовать, я сама прикажу Орвину запереть тебя рядом с предателем.

— Принято.

Слишком быстро согласился.

Подозрительно.

Но времени спорить не было.

Алису я оставила с Инессой, Севиром и Миррой. Последней — только потому, что Искрик, как ни странно, не шипел на неё. Драконёнок вообще смотрел на рыжую женщину настороженно, но без страха.

— Если она кашлянет, побледнеет, снова начнёт светиться — звать меня сразу, — сказала я Инессе.

— Да, миледи.

— Если Искрик начнёт пищать — тоже.

— Да, миледи.

— Если Мирра…

— Я не съем вашу дочь, Эвелин, — устало сказала Мирра.

Я посмотрела на неё.

— Я уже поняла, что не съем. Но предам — пока не исключено.

Она побледнела, но не ответила ядом.

Только тихо сказала:

— Справедливо.

И почему-то это было хуже.

Нижняя кладовая находилась в сыром крыле замка, куда, казалось, даже факелы не хотели гореть. Двое стражников стояли у двери. Один из них был совсем молодым, с веснушками и разбитой бровью. Когда мы подошли, он выпрямился так резко, будто хотел доказать, что не боится.

Боялся.

Все боялись.

И я тоже.

Предатель сидел на полу, привязанный к железному кольцу в стене. Тот самый слуга. Худощавый, с узким лицом, на котором не было ни раскаяния, ни страха. Только спокойная уверенность человека, который уже решил, что прав.

Я ненавидела таких.

С ними нельзя договориться болью.

Они питаются ею.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Он поднял голову.

— Терен, миледи.

— Сколько лет ты служил в замке?

— Девять.

— Значит, знал детей слуг. Ел с этими людьми. Прятался с ними от холода. А потом открыл ход тем, кто хотел их сжечь.

Он улыбнулся.

— Очищение больно только для заражённых.

Дмитрий шагнул вперёд.

Я подняла руку, останавливая его.

К моему удивлению, он остановился.

— Кто приказал тебе? — спросила я.

— Святой Престол.

— Имя.

— У Престола много имён.

— Терен, — сказала я мягче. — Инквизитор Эраш знает имя древнего дракона?

На долю секунды его улыбка дрогнула.

Очень коротко.

Но я увидела.

Дмитрий тоже.

— Значит, знает, — сказал он.

Терен перевёл взгляд на него.

— Вы всё равно падёте, милорд. Как пали ваши предки. Дом Рейнар гнил изнутри задолго до нас.

— Возможно, — ответил Дмитрий. — Но сегодня ты гниёшь в нашей кладовой, а не мы в вашей.

Я едва не посмотрела на него с удивлением.

Не вовремя, Дима.

Не смей быть остроумным, когда я на тебя злюсь.

— Откуда у Эраша имя? — спросила я.

Терен молчал.

Я присела перед ним на корточки. Платье коснулось грязного пола, но мне было всё равно.

— Ты думаешь, я буду угрожать тебе пытками?

Он усмехнулся.

— А разве нет?

— Нет. Ты к ним готов. Тебя учили терпеть боль, чтобы ты чувствовал себя мучеником. Я не дам тебе такой роскоши.

В его глазах впервые мелькнул интерес.

— Тогда что?

— Я предложу тебе выбор.

— Вы смешны.

— Возможно. Но слушай. Если инквизитор подчинит древнего дракона, он сожжёт замок. Не только меня. Не только лорда. Всех. Детей на кухне. Инессу. Ровена. Твоих бывших товарищей. Даже тех, кто верит в того же бога, что и ты. Потому что ему нужен не чистый замок, а дракон.

Терен сжал губы.

Попала.

— Ты служишь вере, — продолжила я. — А Эраш служит власти. Если он хотел только очистить скверну, зачем ему сохранять драконёнка? Зачем доставлять мою дочь живой? Зачем имя древнего?

Он молчал.

Но уже иначе.

— Ты не обязан спасать нас, — сказала я. — Спаси хотя бы тех, с кем ел девять лет.

Долгая тишина.

Где-то наверху скрипнули балки. Замок вздохнул, будто слушал вместе с нами.

Терен наконец прошептал:

— Имя не полное.

Орвин резко подался вперёд.

— Что?

— У Эраша не полное имя. Осколок. Его нашли в старой часовне после пожара. На кости всадника.

Мир будто сузился.

— Какой кости? — спросил Дмитрий.

Терен посмотрел на него.

— Вашего отца, милорд.

Дмитрий застыл.

Я не сразу поняла, почему это ударило по нему.

Он ведь не Каэль. Не сын этого человека. Не наследник этой крови.

Но тело помнило.

Или роль.

Или сам этот мир требовал от него чувствовать чужую боль как свою.

— Продолжай, — сказала я.

— Осколок имени может разбудить древнего, но не удержит надолго. Поэтому им нужна девочка. Через её связь с молодым драконом Эраш сможет закрепить приказ.

У меня похолодело в груди.

— То есть Алиса нужна ему как поводок.

Терен не ответил.

Ответ и не требовался.

Дмитрий ударил кулаком в стену. Здоровой рукой, но так сильно, что костяшки разбились.

— Дима!

Он даже не посмотрел на кровь.

— Как остановить?

Терен поднял глаза.

— Полное имя должно быть сказано раньше. Тем, кого дракон признает домом.

— Алиса? — спросила я.

— Девочка. Драконёнок. Защитник. И хозяйка.

Последнее слово он произнёс почти с отвращением.

Я медленно выпрямилась.

— Хозяйка?

— Замок уже ответил вам. Вы держали круг. Значит, древний услышит.

Орвин прошептал:

— Драконья клятва.

— Что это?

Капитан посмотрел на нас с Дмитрием.

— Старый обряд рода Рейнар. Его проходили супруги, когда дом был на грани гибели. Всадник, его жена, наследник и дракон становились единым кругом защиты.

Я почти рассмеялась.

Конечно.

Конечно, этому миру мало было просто бросить меня в чужое тело. Мало было снова назвать меня женой человека, который изменил. Мало было связать мою дочь с драконом.

Теперь ему требовалась супружеская клятва.

— Нет, — сказала я.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Марина…

— Нет.

Орвин осторожно произнёс:

— Миледи, это может быть единственный способ опередить инквизитора.

— Вы не понимаете.

Голос сорвался.

Я отступила на шаг.

— Вы все не понимаете. Для вас это обряд. Красивая древняя клятва. Для меня — снова встать рядом с мужчиной, который уже однажды поклялся быть верным и не смог.

Дмитрий побледнел.

Не от раны.

От слов.

В кладовой стало так тихо, что даже Терен перестал улыбаться.

Дмитрий медленно сказал:

— Я не прошу тебя верить мне.

— А что просишь?

— Спасти Алису.

Жестоко.

Правильно.

Невыносимо.

Я закрыла глаза.

Передо мной вспыхнула кухня. Белые розы. Сообщение на экране. Алиса с рюкзачком. Мокрая дорога. Золотой свет.

Потом — дочь на кровати, бледная, с драконом на груди.

Я открыла глаза.

— Если эта клятва хоть как-то привяжет меня к тебе как жену…

— Я не воспользуюсь этим, — сказал Дмитрий.

Я горько усмехнулась.

— Как много теперь стоят твои обещания?

Он принял удар.

Не отвернулся.

Не оправдался.

Только сказал:

— Нисколько. Поэтому пусть условия скажешь ты.

Я молчала.

— Любые, — добавил он.

И в этом “любые” было что-то новое.

Не власть.

Не требование.

Не попытка вернуть.

Выбор, отданный мне в руки.

Я медленно вдохнула.

— Хорошо. Первое: клятва ради Алисы, не ради брака. Второе: ты не называешь это примирением. Третье: после всего, если мы выживем, я сама решу, где мне быть и с кем. Четвёртое: ни один обряд, закон или дракон не сделает меня твоей собственностью.

Дмитрий ответил сразу:

— Да.

— Подумай.

— Я уже.

— Дима.

— Да, Марина. На всё.

Глупое сердце дрогнуло.

Я возненавидела его за это.

И себя.

Орвин тихо сказал:

— Тогда нужно идти в зал клятв. До рассвета осталось меньше двух часов.

Сверху вдруг донёсся колокол.

Один удар.

Тревожный.

Затем второй.

В дверь кладовой ворвался молодой стражник:

— Капитан! На дороге факелы! Много! Они идут!

Орвин побледнел.

— Инквизитор?

Стражник кивнул.

— И с ним клетка, милорд. Большая железная клетка.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Для кого?

Никто не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Клетка была для моей дочери.

Или для дракона под замком.

А может, для них обоих.

Дмитрий протянул мне руку.

Не требовательно.

Не уверенно.

Просто протянул.

— Пойдём.

Я смотрела на его ладонь.

На кровь на костяшках.

На кольцо Каэля Рейнара.

На мужчину, которому не верила.

И на отца моей дочери, который этой ночью всё ещё стоял рядом.

Я вложила свою руку в его.

— Только ради Алисы.

Он сжал мои пальцы.

Очень осторожно.

— Только ради Алисы.

И где-то глубоко под замком древний дракон открыл глаза.

Глава 11. Клятва не о любви

В зал клятв мы шли молча.

Наверху бил колокол.

Не часто. Не тревожно-беспорядочно, как во время первого нападения. Теперь каждый удар был тяжёлым, размеренным, почти похоронным.

Бом.

Инквизитор приближался.

Бом.

С ним шла железная клетка.

Бом.

И где-то глубоко под замком древний дракон просыпался, потому что враг нёс осколок его имени.

Я держала Алису на руках, хотя Инесса пыталась уговорить меня передать девочку ей. Не смогла. После всего, что случилось за эту ночь, я больше не хотела выпускать дочь даже на шаг.

Алиса была слабой. Головка лежала у меня на плече, пальцы едва держались за ворот моего платья. Искрик сидел у неё под курткой и тихо сопел, иногда высовывая мордочку наружу. На его чёрной чешуе золотые прожилки мерцали в такт Алисиным вдохам.

Они дышали почти вместе.

И это пугало меня до тошноты.

— Мам, — прошептала Алиса.

— Что, солнышко?

— Мы идём к большому?

Я посмотрела на тёмную лестницу впереди.

— Да.

— Он грустный.

— Почему?

Алиса закрыла глаза, будто прислушиваясь.

— Он долго был один.

Дмитрий шёл рядом.

Севир запретил ему двигаться, ругался, грозился, что рана снова откроется, но Дмитрий только молча взял меч и поднялся. Сейчас он был бледный, с заострившимся лицом, но держался. На груди под рубахой слабо светился знак защитника.

Я старалась не смотреть.

Плохо получалось.

Каждый раз, когда он спотыкался, моё тело дёргалось раньше мысли. Хотело поддержать. Удержать. Спасти.

Я ненавидела эту привычку любить.

Даже когда любовь уже стала болью.

Орвин шёл впереди с факелом. За ним — Мирра. Рыжие волосы были кое-как перевязаны лентой, на губе запеклась кровь. Она держалась прямо, но пальцы сжимали ткань платья так сильно, что костяшки побелели.

У входа в подземелье она вдруг остановилась.

— Эвелин.

Я тоже остановилась.

— Что?

Она не смотрела на Дмитрия. Только на меня.

— Если клятва сработает, замок признает вас хозяйкой окончательно.

— И?

— Тогда люди будут слушать вас, а не меня. Не Орвина. Даже не Каэля, если драконий круг поставит вас в центр.

— Вы меня отговариваете?

Мирра горько усмехнулась.

— Нет. Предупреждаю.

— Зачем?

Она наконец посмотрела на Дмитрия.

В её взгляде была боль. Не яд. Не кокетство. Просто боль женщины, которая долго держалась за мужчину, потому что больше держаться было не за что.

— Потому что я уже однажды любила человека, который считал власть важнее сердца. И проиграла. Не хочу, чтобы вы проиграли замку.

Я молчала.

Не знала, что ответить.

В нашем мире я считала любовницу Дмитрия врагом. Без имени, без лица, просто “она”. Женщина, которая взяла чужое. Женщина, из-за которой мой дом треснул.

Но здесь передо мной стояла Мирра. Тоже не счастливая. Тоже обманутая чужими обещаниями. Тоже оставшаяся среди обломков.

Это не оправдывало её.

Но делало живой.

— Я не собираюсь любить замок, — сказала я.

Мирра посмотрела на кам

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.